За тем поворотом

Пролог

В их драконьем мире никогда не существовало вражды. Кланы огненных, воздушных, водяных, земных и всех прочих драконов не воевали между собой уже много столетий. А другие расы были просто слабы, чтобы начать войну за передел власти. А потом пришли они — кинсейлы — борцы с нечистью, чтобы очистить их мир от них же самих, от драконов. И заполыхали дворцы и замки, дома и хижины. Они убивали всех, в ком была хоть капля нечеловеческой крови. Для этого борцы с нечистью приводили с собой магов, которые достоверно определяли нелюдей. Но они также убивали и всех свидетелей нападения, чтобы никто ничего никому не смог рассказать. Откуда они приходили и куда уходили, никто не знал — они появлялись из ниоткуда, как призраки в черном, хотя были вооруженными до зубов воинами, и исчезали в никуда, уничтожив очередную деревню или даже целый город. Они не щадили никого — ни древних стариков, ни грудных младенцев. Они никогда никого не грабили, а только с особой жестокостью убивали, убивали и убивали — они были борцами за чистоту человеческой расы. Своих же убитых и раненых в стычках они забирали с собой в свой мир. И не было от них защиты. Города и деревни пустели, поля не засевались, скот не гулял по некогда сочным лугам, реки мельчали, а колодцы высыхали.

И вот старый и мудрый дракон, правивший много столетий драконьим миром, принял важное решение: расселить оставшихся представителей кланов по другим мирам, чтобы не дать полностью уничтожить их. А сам с верными воинами решил принять последний бой с борцами с нечистью здесь, в этом своем мире. Опытные маги — представители разных кланов, — объединившись, создали несколько порталов, по которым правитель переселял мирное население в иные миры, подальше отсюда. Порталам назначили хранителей из самого верного окружения правителя и взяли клятву — неусыпно нести их охрану, чтобы не дать кинсейлам возможности перекрыть их.

* * *

— Гудвин, забирай своего супруга и немедленно уходи в мир людей, — грозно приказал владыка своему сыну, как только тот вошел в тронный зал и остановился прямо в дверях. Голос правителя гулко раздавался под сводами зала почти в пустом дворце. — Там вам будет легче спрятаться — твоей магии будет вполне достаточно, чтобы преспокойно жить среди людей и вводить в заблуждение борцов с нечистью.

— Я не смогу вас бросить, отец. Скоро предстоит большое сражение. Я чувствую это, — высокий мужчина с властным выражением лица упрямо сжал тонкие губы и выразительно покачал головой.

— Сможешь. Мы скоро будем им неинтересны, нас осталось слишком мало, — немолодой уже мужчина поднялся с трона и, тяжело ступая, подошел к продолжавшему стоять у двери молодому человеку. Он крепко обнял его. — Борцы с нечистью начнут охоту по другим мирам, им будет не до горстки воинов, охраняющих своего старого правителя. А вот ты со своим супругом и вашим неродившимся мальчиком как раз сможешь быть полезен там, в мире людей, чтобы не давать возможности кинсейлам убивать представителей других рас. Будь их защитником, как все драконы, ушедшие до тебя…

Он помолчал немного — видимо, это их последняя встреча с сыном и последний разговор. Их слишком мало осталось, чтобы не дать кинсейлам разрушить столицу и дворец, но он сделал все, чтобы сохранить драконью расу. Может быть, через сотни лет по созданным порталам они вернутся сюда, чтобы начать все сначала.

— Уходи, сын мой… Только так мы сможем сохранить нашу драконью кровь. Воспитай внука достойно, пусть он тоже родит мальчика. Драконов в мире людей расселено за последнее время много, он сможет найти себе достойную пару — ты ему подскажешь, как это сделать. А вы с Пирсом постарайтесь родить еще и еще. Путь драконий род не прервется, не угаснет. Особенно наш, огненный. Пообещай, что ты все сделаешь правильно.

Гудвин вздохнул:

— Обещаю, отец. Я сделаю все возможное, чтобы защищать и оберегать всех, кто покинул наш мир. Пирсу передам твое пожелание родить много детей, думаю, он не сразу, но согласится. Он плохо переносит беременность.

— Уходи… Я уже чувствую магическое возмущение, — владыка подтолкнул своего сына к двери, одновременно обращаясь грозным чудищем ядовито-алого цвета. — Поторопись.

Он был опытным воином, но понимал, что с горсткой таких же, как он, немолодых драконов им будет тяжело противостоять кинсейлам.


* * *


Гудвин, Пирс и их небольшой отряд столкнулись с кинсейлами у самого входа в портал. Кто смог бы подумать, что временный выход борцов с нечистью случайно окажется рядом. Завязалось сражение. Последнее, что видел Гудвин, когда исчез в проходе с раненным супругом на руках — как гибли молодые сильные драконы, сойдясь в последней смертельной схватке.


* * *


— Лекарь, умоляю, помоги, — молодой мужчина склонился над раненым, бережно уложенным у выхода из портала на изумрудного цвета траве, постепенно приобретающей кровавый оттенок.

— Не могу… Прости… Там, у себя дома, я с легкостью справился бы с подобной раной. Но здесь мне недоступна вся магия… Кое-что я могу сделать, но это не поможет твоему супругу. Прости… — оправдывался Бельведер Риттерс, хранитель портала, он же лекарь по совместительству, пытаясь остановить кровь и хоть сколько-нибудь удержать жизнь в раненом теле.

— Но можно попытаться спасти твоего нерожденного сына, — сказал он, заглядывая в глаза мужчине. — Пока твой супруг еще жив — умрет он, умрет и малыш — надо найти женщину, чтобы она продолжила вынашивать ребенка. Вот это я могу сделать. Она станет просто инкубатором или сосудом, как хочешь, так ее и назови. Но родившийся сын будет лишь твоим и Пирса.

— Боги! — взмолился мужчина. — Да где же я найду в такой короткий срок женщину, которая согласится стать моей супругой, чтобы выносить малыша?

— У тебя нет другого выбора. Супруга мы не сможем спасти. А вот сына… Городок недалеко — его специально выстроили, чтобы переход из мира драконов в мир людей через портал был проще. И поторопись, иначе можешь потерять и супруга, и сына.


* * *


Почему она согласилась, для Гудвина всегда оставалось загадкой. Он просто упал в ноги первой попавшейся молоденькой девушке, встретившейся ему на улице городка, и сбивчиво ей рассказал о кинсейлах, о портале, об умирающем супруге. К лекарю они возвратились вдвоем, уже мужем и женой — их в срочном порядке (не задаром, конечно) обвенчали в местной церквушке. Вот так молодой дракон Гудвин, ставший для всех торговцем Гудвином О’Коннором, овдовев, тут же обзавелся человеческой женой, чтобы спасти своего неродившегося сына.



* * *


— Малыш, вставай, — няня тихо позвала мальчика, пытаясь его разбудить и при этом не испугать. — Вставай, дорогой, нам надо спешить.

Ребенок сонно потянулся и тут же, распахнув глаза, протянул к ней руки:

— Уже утро? Уже пора вставать?

— Нет, малыш, еще ночь, но мы должны идти.

— Я не хочу никуда идти! Зачем нам идти куда-то ночью? — закапризничал вдруг мальчик.

— Так надо, мой хороший, — няня торопливо стянула с хныкающего малыша ночную сорочку и стала надевать рубашку и костюмчик с сапожками на сопротивляющегося ребенка, и уже потом она надела на него обереги и кулон его отца. Застегнув самую верхнюю пуговицу, все аккуратно спрятала под рубашку.

Она подняла ребенка на руки и побежала, прижимая его к груди, по коридорам к потайному ходу из замка.

До этих коридоров еще не долетали звуки сражения. Но она знала, что на их замок напали. При неярком свете луны герцог даже не смог понять, кто это сделал. Кто-то неизвестный открыл ворота и впустил их. Они были, как дьяволы или призраки, все в черных плащах на черных конях, лица полностью скрывали черные маски. Стража успела поднять тревогу, но слишком поздно. И сейчас все они там, во дворе замка, держали последнюю линию обороны. А она должна вынести ребенка и укрыться с ним в пещере, известной только герцогу и ей.

Няня очень спешила. Ей казалось, что кто-то идет за ней следом, но она не оглядывалась. Нет, в замке не должно быть предателей. Но кто же тогда открыл ворота? Риторический вопрос. На него никто не знает ответа, и, похоже, никогда не узнает. Снова шаги за спиной? Нет, ей кажется. У нее от страха просто разыгралось воображение.

Скоро они будут в полной безопасности. Вот она уже спешит по лесу по известной только ей тропинке, вьющейся по крутому берегу реки к заветной пещере. Хрустнула ветка под чьей-то неосторожной ногой. Тихо тенькнула тетива. Няня успела лишь толкнуть мальчика вперед, к спасительному обрыву, и упала замертво. И только безмолвная луна с набежавшей на нее невесть откуда взявшейся тучкой всплакнули над ее бездыханным телом. Из шеи и спины женщины торчало по стреле.

Часть 1. Беглецы. Глава 1

Гудвина О’Коннора уже второй раз за неполные полгода король Питер Блэр I призвал ко двору. В его, в общем-то, достаточно спокойном государстве, уже дважды произошли необъяснимые, страшные убийства — две деревни были вырезаны напрочь и сожжены дотла. Причем убийцы не пощадили никого — ни стариков, ни грудных младенцев. Не выжил никто. А Гудвин, советник и близкий друг короля, и его команда магов, состоявшая сплошь из нелюдей (но об этом знали только доверенные лица) были специалистами по выслеживанию и обезвреживанию подобного рода убийц. Назвать их разбойниками или простыми убийцами у короля язык не поворачивался, да они и не были ими в общепринятом понимании этого слова. Ходили слухи, что это были борцы с нечистью — кинсейлы, которые совсем недавно неожиданно появились в этом мире и стали вырезать нелюдей направо и налево целыми деревнями и небольшими городками. В крупных городах они пока не объявлялись — видимо, сил было маловато.

Гудвин и маги легко вычисляли приход кинсейлов, научились делать это безошибочно. И на этот раз под прикрытием торгового каравана устроили им засаду с небольшим отрядом в том месте, где должен был открыться их временный портал. Он учел все, кроме одного, что борцов с нечистью окажется слишком много для него, горстки магов и их небольшого отряда. Они сражались не на жизнь, а на смерть, а кинсейлы все появлялись и появлялись из прохода.

Когда королевская гвардия во главе с самим королем Питером подошла на помощь, о которой мысленно просил Гудвин, битва была закончена. Но живых ни с той, ни с другой стороны не осталось, а незакрытый портал зиял бы страшной дырой в никуда, если бы умирающий от ран советник не забросил в него последним усилием воли магический кристалл, закрывая его навсегда. И последние его слова были обращены к королю:

— Простите, Ваше Величество, вы остались без верных телохранителей, они все здесь полегли. Бойтесь ядов. Лекарь Вильгельм Риттерс вам поможет.

И все. Король Питер так и не понял, что этим хотел сказать Гудвин. Каких ядов он должен бояться? И чем ему может помочь простой лекарь?

Он не смог доехать до дворца — его отравили по дороге. Он так и не понял, кто это сделал. Кого подкупили? Да и зачем? И умирая в страшных мучениях, он дословно передал слова, сказанные Гудвином, своему сыну Рупрехту Питеру. Хотя может быть, его сын и не должен умереть от яда, ведь это его Гудвин хотел предупредить, но не успел. Или он был настолько беспечен?

* * *


Отец снова, уже второй раз за последние полгода, уехал в столицу по торговым делам, оставив и лавку, и его, Зандера О’Коннора, на попечение старшей сестры его матери, безвременно ушедшей в мир иной несколько лет назад. Отец так больше и не женился, а тетка Матильда, никогда не бывшая замужем и своих детей не имевшая, всю свою нерастраченную любовь переносила на него, на Зандера. Только странная у нее была она, эта самая любовь. Она считала своим долгом любовь к нему демонстрировать посредством плетки. У мальчишки не всегда спина успевала зажить от порки к порке. И еще при этом она противным визгливым голосом вещала на всю округу о его ненужности и бесполезности. Скоро вся их небедная Торговая улица была в полной уверенности в том, что единственный наследник самого богатого и удачливого купца Гудвина О’Коннора Зандер О’Коннор совершенно ни на что не годен и ни к чему не способен.

Он не обижался на тетку, она хоть и кричала на него, и била, но о нем заботилась — одевала сообразно положению сына богатого купца, много и вкусно кормила, почти не заставляла работать, так, совсем немного в лавке: это принести, там присмотреть, проследить за работниками. Приглашала к нему хороших учителей. Не скупилась и всегда покупала ему книги, которые он присматривал в соседней лавке. Если бы не плетка, Зандер свою тетку Матильду смог бы даже полюбить. Но раз или два в неделю его спина подвергалась жесточайшему насилию. Поэтому любовь к тетке у него так и не возникла.

Зандер сидел в своей комнате за столом и при свете лампы читал опус известного в определенных кругах драконоведа. Да-да, тетка и такие книги ему покупала.

Была уже поздняя осень, темнело рано, но у него всегда было масло для ламп и восковые свечи, дававшие много света и мало копоти, поэтому он мог себе позволить такую роскошь, как чтение книг до полуночи.

Дверь скрипнула — Зандер поднял взгляд от книги и увидел входящую тетку с заплаканными глазами и смятым листком бумаги в руке.

— Что случилось, тетушка Матильда? У вас очень расстроенный вид, — спросил он как можно мягче. Порка плеткой была совсем недавно, у Зандера спина еще не совсем поджила, но кровоточить уже перестала и покрылась корочкой. Если бы не мази лекаря, то заживало бы все слишком долго, и следующая порка была бы гораздо мучительнее.

— Твой отец к нам больше не вернется. Вот, — и она протянула Зандеру смятый листок, — официальное сообщение о гибели Гудвина, написанное на гербовой бумаге с королевским вензелем. На их караван напали какие-то неизвестные разбойники. Караван разграблен. Все люди, которые сопровождали караван, погибли. В том числе и твой отец.

— А что, бывают известные разбойники? — спросил Зандер с определенной долей сарказма. Он взял из рук тетки лист и прочитал, странное на его взгляд, свидетельство о смерти отца — ни о каких разбойниках в нем не сообщалось.

— Да как ты смеешь мне хамить, драконье отродье? — вдруг сорвалась тетка на визг, страшно разозлившись.

— Вон! — завизжала она. — Вон из этого дома, дрянь! Только благодаря тому, что твой отец, хотя он тебе и не отец вовсе, не был человеком, я тебя терпела. От кого твоя мать-потаскушка тебя нагуляла, так и останется теперь тайной. Он тебя признал своим сыном, скажи ему «спасибо». Но теперь его нет, и ты никто, слышишь, ты никто!

— Ты никому не нужен, а еще узнают, что твой отец — не человек, — она перешла на зловещий шепот, — придут и тебя забьют камнями и палками, а я даже вступиться не захочу.

Зандер с непониманием взглянул на тетку — то она называет его отца нечеловеком, а его драконьим отродьем, то обзывает его мать потаскушкой и говорит, что его отец совсем не его отец.

И она вдруг замахнулась плеткой, стараясь ударить Зандера по лицу. Он перехватил ее руку, выдернул плетку. Тетка сжалась и завизжала теперь от страха, что всегда послушный Зандер вдруг вышел из ее подчинения и теперь норовил ударить плеткой ее же. Она почему-то забыла, что мальчику уже исполнилось тринадцать и он почти с нее ростом. Зандер действительно замахнулся, но потом передумал, переломил плетку пополам и оттолкнул тетку. Она, зажмурившись, завизжала еще сильнее, плюхнувшись ничком на стоящую рядом кровать Зандера. Он сбежал вниз со второго этажа дома по запасной лестнице в лавку, которая располагалась на первом этаже прямо под жилыми помещениями. Вышел на улицу через черный выход и быстро пошел из города в сторону леса, к реке. Он там не так давно заприметил на крутом склоне среди зарослей ивняка небольшую пещерку. Он в ней отсидится, пока тетка не перебесится. А потом вернется и помирится с ней, ведь она часто на него кричала и била, но потом они мирились, и жизнь далее шла своим чередом, да и письмо о гибели отца не было первым, они приходили с завидным постоянством, как только он уезжал из дома.

Зандер шел и шел по едва заметной тропке, все дальше уходя от своего дома. Вечер был на удивление теплым для этого времени года, поэтому он не жалел, что не взял курточку, висевшую в прихожей, а сразу выбежал на улицу. Проходить еще раз мимо своей комнаты от прихожей к запасной лестнице (парадная дверь поздно вечером запиралась на замок) и слушать визг тетки ему не хотелось. К тому же в пещерке у него была схоронена теплая смена одежды, так, на всякий случай. Он сделал там еще и небольшой запас еды, воды и соорудил в глубине у самой дальней стены удобную лежанку из сухого мха. Заранее натаскал хвороста, принес из дома пару книг и старую масляную лампу. Умереть от голода и скуки в холодной пещере, по крайней мере, сейчас ему не грозило. Осталось только решить, сколько времени понадобится тетке, чтобы успокоиться. Он до этого не сбегал из дома, да впрочем, его и не выгоняли, как сегодня. И если раньше тетка накричала и побила его вечером, то к утру уже можно было рассчитывать на ее доброе расположение духа.

Меньше чем через час Зандер уже вскипятил себе чаю и, удобно устроившись на лежанке, попытался почитать занимательный роман о приключениях молодого дракона. Он не мог объяснить, но про драконов читать ему нравилось больше всего, будь то приключенческие романы или научная литература. Но сегодня он никак не мог сосредоточиться, буквы и слова проскальзывали мимо сознания, он перечитывал по несколько раз одно и то же, не вникая в смысл прочитанного. Ему не давали покоя слова тетки о том, что его отец — не человек, а он — совсем не сын своего отца. Не верилось ему ни в одно, ни в другое. Он прекрасно помнил, с какой любовью отец всегда относился к его матери и как сильно переживал, когда та заболела какой-то неизвестной болезнью. Он также помнил, как матушка любила его отца, как плакала, когда приносили письма о его гибели, и как искренне радовалась, когда он возвращался домой живой и невредимый. Она всегда была с ним нежной и заботливой. И зимними вечерами они ворковали, как голубки, у камина и всегда смущались, когда Зандер нарушал их идиллию своим приходом. Не могла она его, Зандера, нагулять от кого-то другого! Не было этого другого в жизни его матери! А его отец — не человек, ну, это вообще из области фантастики. Он был самый человечный человек из всех на Торговой улице. Уж он-то всяко бы заметил, что его отец не такой, как все. Ведь после смерти мамы он, когда не уезжал по делам, все свое время отдавал ему, Зандеру. И не просто отдавал: он его учил, наставлял, воспитывал. Он бы заметил. Нет, тетка наговаривает на его родителей из зависти.

Он так погрузился в свои размышления, что не сразу заметил, что в пещеру, отодвинув кусок ткани, закрывающей вход, кто-то вошел. И только качнувшийся от ворвавшегося ветерка огонек лампы сообщил ему об этом. Он оторвал взгляд от книги, которую уже совсем не читал, и повернул голову в сторону входа. Там стоял мальчик лет пяти, мокрый, грязный и очень-очень испуганный.

— Ты кто? — удивленно спросил Зандер. — И как здесь оказался? Один, в лесу, ночью.

— Я не знаю, — ответил тихим шепотом ребенок, прижимая руки к груди, как будто пытался согреться таким образом. — Похоже, я заблудился.

— Как зовут-то тебя, хоть знаешь?

— Няня называла меня Лемми, иногда Лемюэлем.

— Прекрасно, по крайней мере, ты помнишь свое имя, — Зандер встал, отложив книгу, и приблизился к мальчику. Он обошел его кругом, внимательно разглядывая.

Одежда на нем была хоть и грязная, но не заношенная, а наоборот выглядела так, словно ее испачкали недавно или только что. Его костюм был сшит явно на заказ и из очень дорогой ткани, а в тканях он толк знал — такой красивой и добротной не бывало никогда в лавке его отца, а уж там можно было удовлетворить самого требовательного покупателя богатством выбора. Сапожки на ножках ребенка пострадали сильнее. Такое чувство, что он долго шел или по грязи, или... по самой кромке воды, не имея сил выбраться на крутой берег реки.

«Костюм мальчика надо высушить и почистить, он не сильно пострадал. А вот сапожки, видимо, придется заменить, кожу от просушки у огня может повести и покоробить. Правда, если у него такой дорогой костюм, то и сапоги могут быть из чудо-кожи. А утром надо помочь ему найти тех, кто его потерял. Наверняка такого маленького ищут».

— Раздевайся, — строго сказал Зандер. — Иначе простудишься и заболеешь, а я твою одежду высушу.

И он, отвернувшись от мальчика, присел к импровизированному очагу, чтобы подкинуть хвороста в уже почти совсем потухший костер.

Лемми с трудом стянул мокрые сапожки, снял штанишки и курточку, оставшись в одной тоненькой рубашке, стараясь ею прикрыть свою наготу. Приблизившись к Зандеру, он всю свою мокрую и грязную одежду молча протянул ему.

— Рубаху снимай. Она тоже мокрая, и ее следует высушить.

Мальчик отрицательно помотал головой. Зандер строго взглянул на него, но тот все равно отрицательно помотал головой, а для убедительности, что не собирается снимать рубаху, присел и прижал ее подол к полу.

«Ух ты, совсем маленький, а такой скромный и стеснительный!» — с восхищением подумал Зандер про своего нового знакомого. Он прошел в глубь пещеры, чтобы порыться в своих вещах в котомке, стоявшей возле лежанки, и поискать там что-нибудь подходящее, во что можно переодеть ребенка. Он извлек теплую рубашку типа туники и протянул ее Лемми. Тот быстро скинул свою, мокрую и холодную, и тут же облачился в предложенную сухую одежду.

Зандер глянул на него и громко рассмеялся. Рубаха ему оказалась слишком велика в вороте и норовила соскользнуть с узких плеч мальчика на пол, а тот пытался через длинные рукава ей не позволить этого сделать. Борьба не увенчалась успехом, и вот уже рубаха соскользнула к ногам несчастного ребенка. Лемми обиженно отвернулся, совсем по-детски надув и без того пухлые губы. Продолжая смеяться, Зандер извлек другую рубаху, попроще и потоньше. Он сам надел ее на худенькие плечи мальчика, а полы обмотал вокруг его тельца. Затем подхватил его на руки и отнес на лежанку. Потом он еще долго возился возле очага, пристраивая вещи Лемми на просушку. Когда он наконец присел на край лежанки, чтобы задать мальчику еще пару вопросов, то почти не удивился, что тот сладко спит, смешно причмокивая во сне своими пухлыми губками.

«Ну что ж, спрошу завтра» — решил Зандер, задувая лампу и ложась рядом с Лемми.

Пещера сразу погрузилась в полумрак, и только не совсем еще потухшие угли в очаге освещали ее сводчатый потолок кроваво-багряным светом.

Мальчик завозился во сне, перевернулся на другой бок, практически отодвинувшись от края лежанки к самой стене. Зандер нежно обнял его, привлекая к себе и зарываясь носом в пушистую макушку. Так все-таки будет теплее, спать в обнимку, ведь одеяла у него не было. Он с силой втянул ноздрями воздух. Запах ребенка ему понравился — тот пах молоком и еще чем-то очень сладким.

«Славный малыш!» — улыбнулся Зандер, засыпая. 

Глава 2

— Няня, мне приснился страшный сон, — прошептал ребенок, не открывая глаз. Он потянулся и подставил свое личико для утреннего поцелуя человеку, лежащему рядом с ним. — Мы куда-то бежали, бежали ночью, а потом ты меня столкнула в воду. И я остался один.

— Боюсь, Лемми, что это не сон, — Зандер немного отодвинулся от него.

Малыш тотчас открыл глаза, сел на лежанке, испугано озираясь по сторонам, и капризным шепотом произнес:
— Значит, это правда, она меня толкнула, и я упал.

— Кто посмел толкнуть такого очаровательного малыша? — как можно строже спросил Зандер, всем своим видом показывая, что он обязательно найдет и накажет всех его обидчиков.

— Няня. Мы с ней бежали, бежали, а потом она меня толкнула, и я упал прямо в реку. Там меня кто-то подхватил, и я поплыл, хотя я совсем плавать не умею. А потом меня поставили на ноги прямо в воде — мне там было всего по колено, — и чей-то голос сказал, чтобы я шел дальше сам. Появились огоньки, показывая дорогу и где можно было выбраться на берег. Я шел, шел за огоньками и пришел к тебе.

Душу Зандера смутили слова мальчика, вызвав странное беспокойство. Он осторожно вытащил обереги из-за ворота рубашки, надетой на ребенка. Эти обереги он заприметил еще вчера, когда Лемми раздевался. Осторожно перебирая, он попытался рассмотреть их. Солнце уже встало, но в их временном жилище по-прежнему сохранялся полумрак — занавешенный вход и заросли ивы не давали солнечным лучам проникать вглубь пещеры. Зандер поднял мальчика на руки и понес к выходу. Но тот вдруг забился, закричал, стал вырываться и даже попытался укусить его. От неожиданности он уронил ребенка, а тот резво вскочил на ноги и, взобравшись снова на лежанку, забился в самый дальний угол.

— Ну не хочешь выходить на улицу — не надо. Дай мне только посмотреть на твои обереги, — попросил Зандер, протягивая к нему руку.

Лемми подумал несколько секунд, потом быстро снял все разом и протянул ему. Зандер вышел с ними из полумрака пещеры на солнечный свет, усевшись прямо у входа, стал раскладывать их по одному, внимательно рассматривая каждый.

Так и есть. Это не простые обереги, он мог бы сразу об этом догадаться еще по словам ребенка. Вот этот, например, дает не только защиту, но и помощь водяного и русалок. Теперь понятно, почему, когда мальчик упал в воду с крутого берега, он не утонул. Речные жители его подхватили и вынесли на мелководье. А вот этот дает помощь лешего, который и вывел мальчика к нему, Зандеру. А вот этот делает почти невидимым, если быть точнее, то люди на человека с таким оберегом не обращают никакого внимания, ровно он пустое место. Эти обереги стоят целое состояние. Тут много было всякого необычного. Некоторые Зандер видел впервые, никогда даже в книжках не читал о таких и, как они действуют, даже не предполагал.

Он перекладывал их с места на место, разглядывал, качал головой, цокал языком от зависти — везет же некоторым, да с таким богатством никакая тетка ему не страшна. Он взял в руки золотую цепочку с кулоном необычной формы, открыл кулон и ахнул от красоты и богатства — внутри драгоценными каменьями была выложена фигурка летучей мыши с большим, необычного цвета бриллиантом на месте сердца. Бриллиант в свете солнечных лучей блестел и переливался, как капля крови, и по форме он тоже напоминал каплю, готовую сорваться с пораненного пальца.

Он посидел еще немного на улице, подставляя свое лицо уже нежаркому осеннему солнцу, снова и снова перебирая и рассматривая эту красоту, потом собрал все и вернулся в пещеру. Лемми продолжал сидеть в самом дальнем ее углу и даже не предпринимал попыток приблизиться к выходу, чтобы собрать свою уже высохшую одежду.

— Ну что? Будем одеваться? — бодро поинтересовался Зандер, подходя к нему и по пути собирая одежду мальчика.

Он весьма бережно надел на Лемми все его обереги и кулон:

— Ты береги их. Никому никогда не показывай и больше не давай в чужие руки. Они сохранят тебе жизнь всегда, в любой ситуации, пока ты не подрастешь и сам не сможешь за себя постоять. Думаю, лет на пять их хватит, но и позже, если их подзарядить, то можно будет продлить действие. Я среди них не видел только одного, от похищения дурным человеком. Запомни: они твои и предназначены только для тебя. А теперь давай я тебя одену, и мы пойдем искать твою няню.

Костюм мальчика даже чистить не пришлось — грязь сошла как бы сама собой. Сапожки Лемми высохли, но не испортились, чему Зандер был несказанно рад. Как он и предполагал, они были изготовлены из какой-то необычной кожи и после просушки выглядели, как новенькие.

Мальчик спокойно позволил себя одеть, но на улицу выходить снова категорически отказался.

— Там солнце, мне туда нельзя, — заговорщицким шепотом поведал он Зандеру, усаживаясь на лежанке в самом дальнем углу пещеры.

— Почему? — совершенно искренне удивился тот. Он не знал людей, которым могло бы повредить солнце. Совсем наоборот, если долго не выходить на улицу, то появлялась слабость, дрожание конечностей и другие неприятные ощущения.

— Нельзя и все. Я не знаю. Только когда солнышка на небе нет, я могу выходить на улицу, и то в плотном плаще.

— Нельзя, так нельзя, — согласился Зандер. — Тогда я один пойду искать твою няню. А ты сиди здесь тихо. Скажи мне только, с какой стороны ты пришел.

— Было темно, я не помню, — вздохнул ребенок.

— Ладно, и так понятно, — Зандер махнул рукой. Зачем было спрашивать то, что ему было очевидно и без его объяснений? Малыш приплыл к нему по течению, значит, няню или ее следы следует искать вверх по реке. Сейчас он быстро пробежится по берегу. Лемми, скорее всего, привели со стороны замка, который был в половине дня пути от этого места. Если бы он пришел из городка, то Зандер слышал бы о таком странном малыше. А может, и нет, если тот не появлялся на улице днем? Нет, скорее всего, Лемми с няней пришли из замка, больше неоткуда. Вот там он и узнает все о необычном ребенке, которому нельзя выходить на улицу, когда светит солнце.

Глава 3

Когда Зандер добрался назад до своей пещеры, солнце уже почти село, и мрачные тени ночного леса стали пугать его. Никогда раньше он никого и ничего не боялся. Да и что могло произойти с ним в таком привычном для него мире. Но после увиденного сегодня и пережитого ужаса ему за каждым кустом мерещился кто-то очень страшный и непонятный, который хочет на него напасть и лишить жизни.

Зандер постоял недалеко от входа, прислушиваясь к каждому шороху — вот пробежала мышь, а за ней бесшумной тенью сорвался с ветки филин. Он несколько раз огляделся по сторонам и, и только после того, как убедился, что не заметил и не услышал ничего подозрительного, шагнул за занавеску в пещеру.

— Лемми, — позвал он мальчика тихим шепотом.

— Я здесь, на лежанке, — тоже очень тихо отозвался ребенок.

Зандер, облегченно вздохнув, уже смелее шагнул внутрь, пытаясь в темноте нашарить лампу и огниво. Ему не сразу удалось это сделать, и в пещере сразу стало веселее и уютнее от заплясавшего на ее сводах огонька.

Он огляделся. Лемми лежал в самом дальнем углу пещеры, забравшись с ногами на лежанку и свернувшись в маленький жалкий комочек. За время его отсутствия никто не приходил и не потревожил ребенка, все продолжало оставаться своих местах, даже еда, которую он оставил для мальчика, осталась нетронутой. Зандер укоризненно покачал головой.

— Почему ты ничего не поел за весь день? — спросил он недовольно малыша.

— Мне было одиноко, страшно и кушать совсем не хотелось. И я не ем сыр с сухариками, — шепотом поведал мальчик, садясь на лежанке и протягивая к Зандеру руки.

Тот присел рядом, обнял Лемми, мальчик обвил его за шею, уткнувшись носом в ухо. От этой неожиданной ласки у Зандера навернулись слезы на глаза, он прокашлялся, прочистив горло, и строго, как отец порой разговаривал с ним, сказал ему:

— Кушать надо всегда, даже когда очень не хочется, хотя бы маленько, хоть чуть-чуть от этого силы появляются.

А потом добавил мягче, нежно целуя Лемми в макушку:

— Я постараюсь больше не оставлять тебя одного надолго. И завтра поищу то, что тебе понравится из еды. Договорились? А теперь давай, попьем чаю, и будем ложиться спать.

Ребенок кивнул, расцепил руки и позволил Зандеру заняться костром и чаем. Он так и остался сидеть на лежанке, с рассеянной счастливой улыбкой наблюдая, как тот ловко орудует возле самодельного очага.

— Ты нашел мою няню? — неожиданно спросил мальчик.

Зандер чуть не выронил кружку с кипятком, с которой уже двигался в сторону лежанки — других мест, куда можно было бы удобно присесть, в пещере просто не было. Он ведь так и не придумал за долгий путь от замка, что скажет ребенку.

— Нет, — покачал он головой, — я дошел до места, где, вероятно, ты жил, но все оттуда ушли, я не застал никого. Мне не удалось ни с кем поговорить.

— Все-все? — нижняя губа у малыша задрожала, глаза заблестели слезами, готовыми вот-вот пролиться с длинных ресниц, он заморгал удивленно и расстроенно. — Как они могли меня оставить?

— Они не хотели тебя оставлять, но ты потерялся, заблудился. А им срочно надо было уйти всем, — придумывал на ходу Зандер, только чтобы хоть как-то успокоить Лемми. — Они поручили мне присмотреть за тобой, пока они не вернутся.

— И ты меня не оставишь, как они? Правда? — и малыш, не выдержав, расплакался.

Зандер поставил кружку с чаем прямо на земляной пол пещеры. Быстро подбежал к плачущему Лемми, поднял и стал баюкать его, как маленького, пытаясь успокоить. Впрочем, он и был маленьким, совсем маленьким беспомощным ребенком.

— Поклянись, что будешь со мной всегда, — размазывая кулачками слезы по щекам, просил Лемми. — Поклянись жизнью, что никогда меня не бросишь.

— Клянусь, мой хороший, — соглашался на все Зандер, чтобы успокоить его. — Я буду с тобой всегда, столько, сколько ты посчитаешь нужным. Только не плачь больше.

Лемми вывернулся из объятий своего новоявленного опекуна, обнял его за шею, прижавшись мокрым личиком к его щеке, и прошептал:

— Я буду хорошим и послушным, не буду плакать, только не оставляй меня одного больше. Хорошо?

— Хорошо, — согласился Зандер, не совсем представляя себе, как он выполнит данное ему обещание, причем скрепленное клятвой. Ведь завтра придется снова оставить его, пусть и ненадолго.

«Поистине, утро вечера мудренее, надо ложиться спать», — решил он, допивая свой почти остывший чай и баюкая задремавшего от пережитого волнения мальчика.

* * *

Утро не принесло Зандеру облегчения на сердце и не навело порядка в мыслях. Что делать с ребенком и чем его кормить, он так и не придумал. Он принял решение сходить в город — нужно помириться с теткой, узнать, чем кормят маленьких детей, и зайти к лекарю. Тот всегда был добр к нему — в детстве смазывал и забинтовывал ссадины и порезы, много знал о странностях человеческого поведения и мог ему поведать, если он его хорошенько попросит, о причинах солнцебоязни Лемми.

Итак, сначала лекарь, потом соседка — тетушка Бетти, торговка молоком, а затем он пойдет к себе домой, примет покаянный вид и будет вымаливать прощение у тетушки Матильды, а оно ему, ой, как нужно.

— Лемми, просыпайся, — позвал он мальчика. Зандер пытался быстро придумать оправдательные слова, почему ему надо оставить его и сходить в город. Он вчера давал клятвы, что не оставит Лемми одного, и вот уже утром пытается их нарушить.

Мальчик сонно потянулся, обнял его за шею и, не открывая глаз прошептал:

— Я очень хочу кушать, мне еда снилась всю ночь.

«Ну вот, и причина, по которой я спокойно могу удалиться и оставить его», — обрадовался Зандер такому простому решению, а вслух лишь произнес:

Глава 4

Тетушка Бетти, веселая дородная торговка молоком, обрадовалась Зандеру, как родному. Она всегда искренне считала, что он оказывает на ее сыновей исключительно положительное влияние. Даже когда они шалили все вместе, таская, например, булочки из печи булочника, их никогда не наказывали, потому что проказы никому не приносили вреда, в самом худшем случае, все это обычно выглядело всего лишь неудавшейся шуткой.

Молочница налила мальчику большую кружку молока из кувшина, усадила его за стол со всеми своими мальчишками, а у нее их было, ни много ни мало, от мала до велика, шестеро. Им тоже дала такие же большие кружки, и в довершение ко всему поставила перед ними блюдо со сладкими свежеиспеченными пирожками.

Зандер внимательно наблюдал за четырехлетним сыном тетушки Бетти, как тот сразу же потянулся к блюду и схватил самый на его взгляд большой пирог и с удовольствием принялся уплетать обе щеки, запивая молоком. Зандеру сразу захотел отнести свою долю Лемми в пещеру.

— Тетушка Бетти, — вежливо обратился он к молочнице, стараясь при этом ее не обидеть. — Я еще не сильно проголодался после завтрака с лекарем Риттерсом, но я бы с удовольствием взял все с собой, и молоко, и пирожки. Все такое вкусное, я боюсь лопнуть от жадности.

— Ешь, ешь, — рассмеялась женщина. — Не лопнешь, а на твое тело немного жирку нарастить не помешает. Взгляни на себя, ты такой худенький по сравнению с моими богатырями. А добавку я тебе с собой дам, не переживай. Плохо Матильда стала следить за тобой последнее время, совсем плохо, по-моему, ты даже схуднул по бокам.

Покачивая головой, она ушла, чтобы спустя несколько минут вернуться к столу с еще одним кувшином молока и пакетом с аппетитными пирожками.

Зандер допил свое молоко, улыбаясь, поблагодарил тетушку Бетти и поспешил с дарами назад в лес к Лемми, так и не зайдя домой, и опять не помирившись с теткой.

«Завтра, обязательно зайду завтра. Не могу же я вечно скрываться в этой пещере», — рассуждал он, перейдя с шага на бег и совсем растеряв остатки вчерашней осторожности.

Он волновался за мальчика, переживал, что тот опять будет расстраиваться — его на целый день оставили одного и к тому же голодного.

И снова Зандер добрался до своей пещеры, когда солнце уже почти село, но сегодня сумеречные тени уже не так сильно пугали его.

— Лемми, — позвал Зандер мальчика, слегка отодвинув занавеску над входом.

— Я здесь, — донеслось из глубины пещеры.

— Маленький, не обижайся, что меня долго не было. Я принес тебе покушать.

Он приблизился к ребенку, сел рядом с ним и распаковал дары тетушки Бетти. Лемми сморщил нос и отвернулся.

— Что такое? Что не так? — Искренне поинтересовался Зандер, видя, что ни сладкие пирожки, ни молоко мальчика не прельстили. Он сам бы бы съел еще.

— Я не ем эту гадость, — малыш оттолкнул от себя кувшин, чуть не пролив молоко.

— Ну, знаешь, — возмутился Зандер, он так старался, — всем нравится, а ему нет. Ну и уходи. Иди, иди, сам добывай себе в лесу пропитание, — вдруг рассердился парень.

Лемми молча встал с лежанки, прошел через всю пещеру и вышел в ночь за тряпичную занавеску над входом.

Уже спустя минуту Зандер бросился вслед за ним. Как он мог так поступить с ребенком. Он уподобился своей тетке Матильде, которая всего лишь пару дней назад выгнала его из дома. А он уже забыл о том, как это быть лишенным крова. Зачем же он так поступает с малышом, которому и идти-то в сущности некуда. Это у Зандера была пещера, а у Лемми никого и ничего нет. За ним может быть охотятся враги, да к тому же он еще такой маленький, который и за себя-то постоять толком не может.

Зандер, выскочив из пещеры, побежал налево. Нет малыша. Он метнулся вправо. Куда в темноте мог уйти ребенок? Надо собраться с мыслями.

— Лемми, Лемми, — негромко позвал он. Никто не отозвался.

Зандер остановился, перестав метаться бессмысленно по темному лесу, глубоко вздохнул несколько раз, пытаясь успокоиться. И тогда он услышал, как кто-то жалобно плакал совсем неподалеку. Он быстрым шагом пошел на плач. Так и есть. Привалившись к толстому стволу кедра, на земле сидел Лемми и плакал, обхватив себя руками. Зандер опустился на осеннюю пожухлую траву рядом.

— Малыш, прости меня, — обратился он к нему. — Пойдем назад в пещеру. Я что-нибудь придумаю, чем тебя накормить.

Лемми тотчас замолчал, вытер ладошками слезы. Затем он поднялся и протянул руку Зандеру, выказывая готовность последовать за ним назад в уже ставшую для них общим домом пещеру.

— Расскажи мне, что тебе давали кушать, когда ты жил с няней, — поинтересовался Зандер у мальчика, когда они, вернувшись, зажгли лампу, развели небольшой костер, чтобы согреть чаю, и уютно расположились на лежанке.

— Няня мне приносила мягкого зверька, — пожал плечами малыш.

— Мягкого зверька? — насторожился Зандер. — Как назывался тот зверек, ты помнишь?

— Я не знаю, но у него были длинные ушки и мягкая шкурка, — снова пожал плечами Лемми.

— Это был кролик? — допытывался Зандер.

— Я не помню. Может быть, и кролик, — мальчик морщил нос, пытаясь вспомнить, как няня при нем называла зверька.

— Я попробую тебе поймать кролика, — согласился Зандер. — Ты узнаешь зверька, если это будет он?

Лемми утвердительно кивнул. Конечно, зверька он узнает, ведь кушать, что попало, он не станет.

«Интересно, как я собираюсь ловить кролика для мальчика, если раньше этого никогда не делал? И силков у меня нет», — грустно рассуждал Зандер, снова выходя из пещеры в ночь.

Он отошел сторону, замер, прислушиваясь, не пробежит ли кто, а потом резко выставил вперед руку. И увидел только смазанную тень, метнувшуюся в сторону. Примерно в паре метров от него на траву упал большой серый заяц. Он был жив, это Зандер видел по биению его сердца под шкуркой и бессмысленному вращению глазами, но он был полностью обездвижен. Зандер не на шутку испугался, такого за собой он раньше никогда не замечал, но и обрадовался — ужин для Лемми он все-таки добыл.

Глава 5

Ночью Зандеру спалось плохо, ему все время снился Лемми. Перед самым восходом он проснулся и уже больше не смог заснуть, но мысли о мальчике не покинули его и после пробуждения. Как ему воспитывать маленького вампира — а в этом он уже ни капельки не сомневался — когда он сам еще практически ребенок? Накормить его, в конечном счете, оказалось не так уж и большой проблемой, особенно в свете неожиданно проснувшихся каких-то непонятных способностей у него, у Зандера. Но где жить с ним? Не вести же его домой к тетке. Необходимо сходить к лекарю за советом. Но теперь потребуется поговорить и о себе самом. И все же сначала он должен зайти в книжную лавку и посмотреть какую-нибудь специальную литературу о вампирах, потом нужно проведать тетку Матильду, и уже только потом можно посетить Бельведера Риттерса, лекаря. Разговаривать с ним, конечно, интересно, но это опять займет полдня, ничуть не меньше. Он подушечками пальцев погладил по щечке ребенка, спавшего рядом, тот смешно засопел, но не проснулся. Зандер всегда мечтал о братике, и сейчас это чудо, лежащее с ним рядом, было живым воплощением его мечты. Его сердце наполнилось такой любовью к малышу, что на глаза навернулись слезы умиления. И тотчас захотелось обнимать, целовать и тискать его, пуская слюни от восторга и радости. Так лежал бы и смотрел вечно на эти золотистые кудряшки, разметавшиеся по лежанке.

Зандер нехотя поднялся, выпил молоко, которое вчера принес для Лемми, и которое ему совершенно не понадобилось, оделся и побежал в город. Он не стал будить малыша. Зачем беспокоить ребенка, пусть поспит? Пока светит солнце, мальчик все равно никуда не уйдет. В этом он теперь был совершенно уверен.

Когда Зандер ступил на Торговую улицу, большинство лавок уже открылось, в том числе и книжная лавка господина Криспиана. Почему владельца книжной лавки называли «господин Криспиан» никто не помнил, но никто не называл его по фамилии, а только так, господин Криспиан.

В лавке царил полумрак, остро пахло кожей дорогих переплетов. Порывшись по полкам, которые занимали все помещение, Зандер нашел уникальное издание «Особенности анатомии и физиологии вампиров и демонов, а также гномов, эльфов и драконов» в двух томах. Издание было хорошо оформлено, а текст сопровождался большим количеством иллюстраций. На нем он и решил остановить свой выбор.

— Господин Криспиан, — обратился Зандер к хозяину лавки, только что вышедшему в торговый зал, — я выбрал книги и хотел бы их забрать. Попрошу тетушку Матильду оплатить их.

— Я вынужден отказать вам в кредите, молодой человек. Книги, которые вы взяли в прошлый раз четыре дня назад, до сих пор не оплачены вашей тетушкой, — мужчина забрал книги из рук Зандера и собирался поставить их на место.

— Это какое-то недоразумение, я думаю, оно разрешится в ближайшие полчаса, — пообещал тот, собираясь немедленно пойти домой и прояснить вопрос с долгом. Такого раньше никогда не происходило, тетка оплачивала его приобретения сразу же.

— Как только будет погашен долг, вы снова сможете брать книги в моей лавке, — согласился господин Криспиан. Он не стал убирать книги на полку, а положил их на специальный столик.

Зандер покинул книжную лавку и решительно направился в дом напротив, в лавку своего отца, где сейчас хозяйничала его тетка. Он потянул на себя ручку двери главного входа. Дверь оказалась запертой. Странно. Тетка никогда не нарушала распорядок работы, установленный его отцом. Он обошел строение и толкнул дверь черного выхода, того самого, через который он покинул этот дом три дня назад. Дверь с тихим скрипом открылась. Зандер осторожно шагнул внутрь. И сразу в нос ударил противный тошнотворный запах. Зажав нос и рот полой своей рубахи, он продолжил двигаться вглубь помещений, и вдруг замер на пороге лавки, ошарашено оглядываясь по сторонам. В самом ее центре лежали обезглавленные тела его тетки и работников, их головы аккуратной горкой лежали рядом. Весь пол был залит кровью, которая местами уже высохла. Судя по всему, убийства произошли в то же самое время или чуть позже, что и нападение на замок. И если бы он не сбежал из дома, то лежал бы без головы вместе со всеми здесь же, в лавке. Стараясь не закричать и не потерять сознание от пережитого ужаса, он вышел из дома, плотно прикрыв за собой дверь. Оглядевшись по сторонам, постояв немного у входа, и вышел назад на Торговую улицу, туда же, откуда он вошел в дом.

Сначала не торопясь, чтобы не привлекать внимание, потом всё ускоряя шаг, а затем просто перейдя на бег, Зандер покидал город, зная, что сюда он больше никогда не вернется.

Он не видел, что за ним следили две пары любопытных глаз. Господин Криспиан, слегка отодвинув шторку на окне своего кабинета, наблюдал, как Зандер подошел к входу в лавку своего отца, подергал за дверную ручку, а потом скрылся за углом дома. Он не прекратил наблюдение, и его любопытство было удовлетворено, через некоторое время мальчик вышел из-за этого же угла, немного потоптался на улице и побрел прочь. Ему стало интересно, почему тот так быстро покинул дом, и, не зайдя к нему за отложенными книгами, куда-то пошел, такого раньше просто никогда не было. Но он не стал выходить из лавки, чтобы проследить за ним. Куда тот может деться в небольшом городке? Вернется.

А вот вторая пара глаз, наблюдавших за Зандером, принадлежала лекарю Бельведеру Риттерсу. Тот, как только заприметил мальчика, стоявшего перед своим домом, сразу скрылся в тени книжной лавки, практически слившись со стеной, затем тихо юркнул в открывшуюся дверь, выпускающую покупателя. Бросая взгляды в единственное окно, выходившее из лавки на Торговую улицу, он увидел, что Зандер обошел здание и скрылся за углом. Тогда лекарь двинулся на выход, но тут его взгляд упал на столик с отложенными книгами. Его внимание привлек хорошо оформленный двухтомник о физиологии вампиров. Он расплатился за него, невзирая на все возражения продавца, что книги отложены кем-то, и быстро покинул лавку, можно сказать, почти вовремя. Впереди, уже далеко впереди, мелькнула знакомая спина Зандера. Лекарь поспешил за ним, боясь потерять Зандера из виду.

Глава 6

После ухода мальчиков лекарь, удостоверившись, что никого нет рядом, обратился драконом. Он сделал это специально, чтобы окончательно перебить запах Зандера и маленького вампира. Он довольно долго топтался вокруг пещеры, несколько раз спускался к реке, потом снова возвращался обратно. Затем, обратившись человеком, он разложил и развесил по пещере пучки ароматных трав, которые принес с собой, разведя в очаге огонь, кинул в него несколько ягод можжевельника. Вспыхнувшие разноцветные искорки изгнали последние напоминания о находившихся здесь до этого живых существах. Он не стал придавать пещере совсем уж нежилой вид. Зачем? Да и можно упустить какую-нибудь важную деталь. А так, он, лекарь Бельведер Риттерс, использовал ее для отдыха во время сбора трав. А кто сюда заходил в его отсутствие, то ему неведомо.

«Даже если их следы приведут сюда борцов с нечистью, то они все равно ничего не смогут найти. Эти борцы всего лишь люди, разумеется, среди них есть сильные маги, но и они всего лишь люди. То, что осталось от мальчиков в этой пещере — их запах, ореол их магии, сейчас будут мной уничтожены. Надо не забыть уничтожить и останки зайца, служившего, видимо, вчера ужином для маленького вампира», — рассуждал он, прибираясь в пещере.

Лекарь усмехнулся, представив каково было потрясение Зандера, когда он понял или увидел, это уже не важно, как питается хоть и маленький, но самый настоящий вампир. Ему, конечно, надо было предупредить его, но он не был уверен, что речь идет именно о нем. И сейчас он опять не нашел слов и времени, чтобы рассказать Зандеру, что вампиреныша можно приучить к нормальной еде, только иногда давая кровь в качестве десерта. Его успокаивало только одно, что у того есть книги, а его пытливый ум сам до всего дойдет.

У лекаря сжалось сердце от боли, когда он подумал о мальчиках. Вот, сейчас они где-то плутают по лесу одни одинешеньки. Но он не мог пойти с ними, хотя очень хотелось. Точнее он хотел отправиться в бега с ними. Но клятва, данная им много лет назад повелителю, связывала его по рукам и ногам. Прямо здесь, в этой пещере, находился магический портал, связывающий прошлое и будущее, его мир и мир людей. Этой клятвой он был назначен сторожем портала. В его обязанности входило следить, чтобы никто без санкции самого повелителя не мог им воспользоваться, чтобы уйти из мира людей в его мир. К тому же, это был не совсем простой портал, попав в него и изменив прошлое, можно было изменить будущее.

Недалеко от этого места много-много лет назад был выстроен небольшой город. Тихий маленький городок находился вдали от торговых путей и военных перемещений, но видимо борцам с нечистью не давали покоя частые магические возмущения в этом месте, они с завидным постоянством появлялись здесь и наводили на жителей городка ужас, уничтожая его почти до основания. Вот и теперь после стольких лет тишины и покоя, было совершено дерзкое по своей безнаказанности нападение на замок. И это в то время, когда погиб главный хранитель городка — Гудвин О’Коннор. О том, что в замке прячут маленького вампира, было известно немногим. Даже он, сторож портала, не знал об этом, он просто догадался. И теперь ему не давал покоя вопрос, если это не из-за вампиреныша, то тогда почему были убиты все обитатели замка? А если из-за вампиреныша, то кто донес на него? Это уже позже, он сам, Бельведер Риттерс устроил пожар, чтобы скрыть все следы. И еще… Почему Зандер так быстро ушел из своего дома, не выкупил книги, и стал быстро собирать малыша, чтобы куда-то увести. С эти вопросом тоже необходимо разобраться. Придется навестить тетку Зандера и поговорить с ней. Он еще не придумал, что скажет ей, куда пропал мальчик. Нет, надо все бросить и идти вместе с Зандером, его будущим правителем, так и будет, если удастся снова вернуться в свой драконий мир. А чтобы вернуться, надо охранять портал от посягательств на него борцов с нечистью, ведь они его могут уничтожить. Вот и выбери, что тебе ближе и дороже.

Лекарь вышел из пещеры, больше присутствие его там не требовалось, отыскал тушку зайца, которую уже плотно облепила мухота. Он вырыл небольшую ямку, кинул туда то, что осталось от животного, присыпал землей и опавшими листьями, сыпанул сверху горсть ягод можжевельника. Сейчас он все припорошит вонючим порошком, и можно уходить.

* * *

Зандер вел Лемми вниз по течению реки, оставляя пепелище замка и город у себя за спиной. Они шагали под сенью деревьев, стараясь не уходить далеко от обрывистого берега. Он рассудил так: куртка курткой, но рисковать не стоит, и старался не выводить мальчика из тени леса на солнце без надобности, это, во-первых. Во-вторых, на берегу проще отыскать пещерку или хотя бы норку, чтобы отдохнуть и вздремнуть. В-третьих, через реки часто устраивали переправы или мосты, и тогда можно было бы присоединиться к каким-нибудь путешественникам. Последнее особенно ему хотелось сделать. Путешествовать двум маленьким мальчикам в одиночку и опасно, и вызывает подозрения.

Солнце уже садилось, а они все шли и шли. Лемми не капризничал, хотя было видно, что он устал и уже с трудом переставляет ножки. Но Зандер не предлагал ему устроить привал, стремясь уйти как можно дальше от их пещеры. Вот когда он совсем не сможет идти, тогда можно будет остановиться и отдохнуть.

До его тонкого слуха донесся звонкий девчоночий смех, а до чутких ноздрей — запах костра и еды. Он только сейчас осознал, что не ел почти весь день, а Лемми — со вчерашнего вечера!

— Малыш, — негромко окликнул он ребенка, которого вел за руку. — Ты хочешь кушать?

Тот отрицательно помотал головой.

— Ты подумай хорошенько. Мы сейчас подойдем к людям, и там мне будет труднее тебя накормить, чем когда мы одни.

Лемми снова отрицательно помотал головой.

— Как хочешь. А я бы сейчас быка съел, — мечтательно проговорил Зандер, вдыхая запах, что доносил до него ветер.

Глава 7

Ничто так не сближает, как совместная трапеза и искреннее веселье. К концу сытного ужина со смешными рассказами Зандер уже был принят в члены этой маленькой компании. Его новые знакомые рассказали о себе достаточно много. Женщина, которую все называли тетушка Деспина, руководила труппой бродячих артистов, коими, собственно говоря, являлись трое мужчин и смешливая Лайза. Здоровяк Найлс легко обращался с двухпудовыми гирями, худой высокий Эгберт был глотателем шпаг и прекрасным фехтовальщиком, а хорошо сложенный Джим, как и гибкая Лайза, были гимнастами. А вот четвертый мужчина не был артистом, он всего лишь учитель девочки, и находился среди них исключительно из-за любви к путешествиям. Сама же тетушка Деспина демонстрировала, по словам окружающих, чудеса ловкости в жонглировании и метании ножей. И сейчас они, убегая от наступающих холодов, направлялись на юг, в сторону столицы, где можно было неплохо заработать в преддверии праздников и перезимовать в теплых номерах гостиниц.

— У вас место клоуна не занято? — состроив смешную рожицу на некрасивом лице, поинтересовался Зандер.

Все громко рассмеялись, и лишь тетушка Деспина, окинув взглядом его фигуру, а не лицо, довольно серьезно произнесла:

— Если хочешь путешествовать с нами и не зря есть свой хлеб, научись показывать фокусы или, как Лайза, ходить по канату, или, в крайнем случае, акробатическим номерам. Клоуны нам не нужны.

Зандеру ничего не оставалось, как убрать с лица веселье и, скромно потупив взор, кивнуть. Путешествовать в хорошей компании и в фургонах гораздо веселее, чем только вдвоем с маленьким Лемми, да к тому же еще пешком.

— Вот завтра и определим, на что ты годен, — вынесла женщина свой вердикт, этими словами давая понять, что мальчиков они возьмут с собой.

И вся компания, облегченно вздохнув, продолжила трапезу с веселыми историями на закуску. Их окончание Зандер пытался выслушивать, уже клюя носом. Он даже не заметил, как здоровяк Найлс завернул его в тощенькое одеяло и отнес в фургон, уложив рядом со спящим Лемми.

Зандер спал очень беспокойно, он непрерывно просыпался и прислушивался, не приближается ли кто к их стоянке. Рядом, разметавшись, сладко посапывал мальчик. Но только осторожные шаги животных и вскрики птицы нарушали тишину ночи. Поворочавшись с боку на бок, и не услышав ничего подозрительного, он снова проваливался в чуткий сон.

Утром, наспех позавтракав, их дружная компания отправилась в дальнейший путь. Лемми разрешили лежать в глубине фургона, укрывшись одеялами. Зандер заботливо накинул на него сверху еще и курточку. Хотя солнце не пробивалось через плотную ткань повозки, но он не хотел рисковать, пока не узнает достоверно, чем солнечные лучи грозят маленькому Лемми. Тому было очень скучно, поэтому он непрерывно капризничал и требовал к себе внимания. Всех неожиданно выручил учитель Нед. На очередной остановке он пересел к малышу поближе и стал ему пересказывать поучительные истории, которые прочитал в книжках для таких детей. Ребенок просто засыпал его вопросами, а тот с упоением на них отвечал, подробно объясняя мальчику все, что знал сам. Эти двое просто нашли друг друга, а у Зандера появилось время, чтобы немного почитать, пока повозка тряслась по неровной лесной дороге.

Он достал книгу и под мерное покачивание фургона и негромкую болтовню Лемми с учителем погрузился в изучение особенностей физиологии и пищевых пристрастий молоденьких вампиров. Каково же было его изумление, когда он узнал, что мальчик-вампир мог родиться только от смертного отца и вампирессы, которая согласилась отдать свою жизнь и бессмертие за возможность познать секундное счастье материнства. Она рассыпалась в прах сразу же, как только увидела здоровенького новорожденного. И если с матерью малыша было более-менее теперь все понятно, то вопрос, кто был его смертным отцом, оставался открытым. Но это сейчас мало беспокоило Зандера, его больше волновало, как питается ребенок-вампир и как его приучать к нормальной пище, насколько ему опасно солнце и до какого возраста. И чем больше он углублялся в книгу, тем больше вопросов у него появлялось.

Например, в книге нигде не указывался возраст, а словесные обороты типа, когда он сможет, или когда наступит совершеннолетие, Зандера очень пугали. Он читал и читал, а вопросов не уменьшалось, а самое обидное, что ему и посоветоваться-то было не с кем. Не будет же он всем этим людям объяснять, что Лемми — сирота, да еще и вампир. Вдруг они испугаются и захотят убить такого очаровательного малыша, который им ничего плохого не сделал, только из-за того, что в его рационе должна присутствовать свежая кровь.

Маленький караван продолжал неспешно двигаться по лесной дороге. Зандер иногда отрывался от чтения и прислушивался, не заметив ничего подозрительного, снова углублялся в книгу, забывая обо всем на свете.

— Все, привал, — отдала команду тетушка Деспина, останавливая первый из фургонов на небольшой живописной полянке. — Заночуем здесь, скоро уже солнышко сядет и станет темно. А завтра выедем пораньше и по большой дороге к обеду доберемся в город. Вечером на рыночной площади сможем устроить представление и заработать немного денег, чтобы пополнить запасы провизии и без опасений остаться голодными двинуться в дальнейший путь.

Все без возражений и дальнейших распоряжений приступили к привычным для них обязанностям, и только Зандер с Лемми и учитель остались не у дел.

— Что стоишь, как истукан, — бойко скомандовала Лайза, ткнув Зандерв под бок острым локотком. — Бери котелок и иди чистую воду искать, пока я огонь развожу. Тетушка Деспина всегда привалы либо возле рек, либо возле ручьев устраивает. Она эти места хорошо знает.

Зандер, подхватив котелок, как и было ему приказано, быстро побежал к ручью, журчание которого он слышал за деревьями недалеко от полянки. Это был даже не ручей, а маленький родничок с хрустально чистой водой. Он вытекал из земли между двумя небольшими камнями, образуя крошечный водопадик. Под его струю Зандер подставил ладошки и с удовольствием напился, слегка морщась от сводившей челюсти ледяной водицы, потом набрал полный котелок и побежал назад к стоянке.

Глава 8

Зандер в одной тонкой рубашке восседал на козлах и правил фургоном. В его глубине, кутаясь в теплое одеяло, сидела Лайза, спал, разметав золотые кудряшки по подушке, Лемми и похрапывал учитель, который как всегда прозанимался с малышом до поздней ночи. Девочка еще не совсем отошла от тяжелой болезни, и ей все время было холодно, несмотря на то, что весеннее солнце припекало уже совсем по-летнему. Они сегодня рано утром еще до восхода, наконец, отправились в путь все той же компанией, чтобы позавтракать не в душной гостинице, а в лесу на свежем воздухе под пение птиц. И даже учитель Нед, к которому все привыкли, и полюбили его, присоединился к ним, сказав, что он будет искать еще неизученные растения в этих краях, а лучшей компании для путешествия ему не найти.

Зандер счастливо улыбался, подставляя свое лицо ласковому ветерку и теплым лучам. Эти люди за полгода практически стали его семьей, он полюбил их трогательную заботу друг о друге. И даже строгая тетушка Деспина оказалась куда более заботливой и ласковой, чем его родная тетка Матильда. При воспоминании о доме ему стало грустно, припомнились и тетушка Бетти с ее многочисленным семейством, и лекарь Бельведер Риттерс, и даже продавец книг господин Криспиан. Слезы невольно навернулись на глаза. При воспоминаниях о лекаре Зандер всегда невольно вспоминал о дневнике отца, который тот передал ему, и ни одной страницы из которого он так ни разу и не прочитал. Он хотел начать читать его, но каждый раз, погладив дорогой кожаный переплет, откладывал в сторону, значит, еще не пришло его время.

Природа уже отошла от зимней спячки, и Зандер любовался разнообразием цветов этого благодатного края, синевой безоблачного неба, щурился от яркого солнца, вдыхал чистый лесной воздух. Когда они кочевали на юг, он с удовольствием наблюдал, как мрачные глухие северные леса его родины с широкими разлапистыми елями и стройными мачтовыми соснами сменяли светлые широколиственные леса с множеством цветов даже поздней осенью. А сейчас, весной, его душа просто пела, глядя на все это буйство красок природы. Он обернулся и посмотрел на учителя и Лемми.

«Как можно спать в такое время? Так можно и всю жизнь пропустить», — подумал он, миролюбиво улыбнувшись при этом, и позвал Лайзу пересесть к нему поближе, чтобы можно было рассказать кому-нибудь о том, что творится у него на душе. Девочка придвинулась к Зандеру, по-прежнему кутаясь в одеяло. И он, продолжая счастливо улыбаться, начал декламировать ей какую-то восторженную балладу, которых его память хранила великое множество.

Тетушка Деспина, остановив первый из фургонов, объявила привал, Зандер вынес на солнышко Лайзу, посадив ее на самое освещенное и, по его мнению, самое теплое место на полянке. Видимо, пока девочка совсем не поправится, готовить обед на всех будет его прямой обязанностью. Нисколько не расстроившись по этому поводу, он принес воды и принялся разводить костер. У него все никак не получалось. Из огнива удалось высечь небольшую искорку, которая смогла зажечь только пучок сухой травы, той, что ему посчастливилось разыскать неподалеку, но хворост был влажным и не желал разгораться.

Зандер, опустившись на колени, наклонился к костру, опершись на руки, и осторожно подул, стараясь не дать погаснуть маленькому огоньку. И вдруг изо рта у него вырвалась струя пламени и мгновенно разожгла костер. Он ошарашено присел на землю от неожиданности. Да, он слышал и читал о таком чуде, как беспримесный огонь или огненный свет, но чтобы вот так, просто, он сам стал его источником. Это было выше его понимания. Посидев так немного и посмотрев на весело пляшущие языки пламени, он поставил воду на огонь и отошел недалеко в лес, чтобы еще раз попробовать сотворить чудо.

Он сложил из заведомо мокрых веток маленький костерок и подул на него и опять то же самое — из его рта вырвалась струя огня, мгновенно воспламеняя и эти мокрые ветки.

«Это, конечно, неплохой дар. Но в кого я превращаюсь? В монстра? Сначала у меня появился дар обездвиживать зверей, по крайней мере, зайцев, случайно оказавшихся на расстоянии вытянутой руки. Теперь вот огонь, — Зандер горько усмехнулся, засыпая костерок землей, — а там и до Огненной Саламандры недалеко. Так, что ли?»

«Кто владеет Огненной Саламандрой, тот владеет миром», — прочитал он как-то в одной из книжек о драконах. Он тогда даже тщательно выписал рецепт приготовления и пользования этим чудом, и старался его заучить наизусть. Он знал, что почти все компоненты этого зелья можно было купить или изготовить, но где взять огненный свет, являвшийся одним из составляющих, он не представлял. Приобретать в лавках боялся, можно было получить подделку, и тогда никогда ему не сотворить Огненной Саламандры, боги давали такую возможность только раз в столетие, ошибиться никак было нельзя. Что ж, получается, боги даровали ему это чудо. Чудо!

Он подпрыгнул от радости, забыв, что только что рассуждал о том, в кого же он превращается постепенно, и побежал на полянку, где уже давно, наверное, кипит вода, и тетушка Деспина сердится, что он бросил костер без присмотра. Но теперь он знал, что этот огонь не потухнет, даже если прогорит весь хворост, пока он не припорошит его землей, даже вода не могла бы его потушить. Это истинное чудо!

Как он и предполагал, вода давно уже кипела, но никто не сердился, потому что его отсутствие объяснила Лайза, солгав, что у Зандера заболел живот, и ему срочно надо было углубиться в лес. Она перебралась к костру, подкидывала по прутику в огонь и ждала, когда Зандер, наконец, появится.

— Лайза, скажи, это чудо? Или я в монстра превращаюсь? — он прижал девочку к себе вместе с одеялом.

Она слегка улыбнулась, за время болезни ушла вся ее смешливость:

— Я рада за тебя, это действительно чудо. Я видела.

— Ты, правда, видела? — осторожно спросил Зандер.

Глава 9

— Зандер, посмотри, что я тебе купила! — Лайза вихрем ворвалась в номер, в котором они жили вчетвером вместе с учителем Недом. Она протянула ему такой же маленький кувшинчик с притертой крышечкой на серебряной цепочке, как тот, что висел у него на шее. Только цвет у этого кувшинчика был другой, и если старый был зеленовато-желтый, то этот был красновато-фиолетовый.

Зандер нехотя, приняв вертикальное положение, присел на кровати, на которой отдыхал, пока никого не было.

— Я, как увидела его, сразу поняла, что это твоя вещь, то есть для тебя. И мне было абсолютно все равно, сколько он стоит. Но продавец запросил недорого. И вот теперь он твой, — тараторила девочка без перерыва, попутно пытаясь расстегнуть рубашку на Зандере, чтобы надеть на него этот кувшинчик и посмотреть, как два кувшинчика будут смотреться вместе.

— Лайза, зачем ты потратила деньги? Я знаю, что такие вещи стоят недешево, если не сказать, очень дорого, — смущенно пытался урезонить девочку Зандер, не давая ее рукам залезть под ворот рубашки и вытащить его кувшинчик, и в то же время с удовольствием разглядывая дорогую вещицу.

— Не поверишь, мне продавец отдал его почти задаром. Он сказал, что это необычный кувшинчик, и хранить в нем можно только необычные вещи. Сколько он не пытался его продать раньше, у потенциальных покупателей вдруг начинали трястись руки или возникала сильная головная боль, и они в спешке покидали лавку. А когда я взяла его в руки, он засветился необыкновенным светом, и продавец мне его сразу продал, совершенно по символической цене, — не унималась Лайза. Ей, наконец, удалось извлечь из недр одежды Зандера цепочку с кувшинчиком, и теперь она любовалась ими, сравнивая.

— А где учитель Нед с Лемми? Я хочу и перед ними похвастаться, — она только сейчас оглядела комнату, — неужели в моей опять спрятались?

И она тут же направилась в свою комнатушку, переделанную из гардеробной. Их компания пыталась таким образом экономить — снимать отдельный номер для Лайзы было дороговато, поэтому выносились все вещи, на их взгляд, из совершенно не нужного им помещения, а там ставилась кровать для девочки, и их номер превращался в двухкомнатный.

— По-моему, они с Найлсом и Эгбертом у них в номере что-то обсуждают, а чуть позже, учитель обещал прогуляться с Лемми по городу и показать ему какие-то достопримечательности, у них сегодня, по-моему, урок истории. Приглашал нас тобой к ним тоже присоединиться.

— Конечно, я согласна. Но сначала я должна похвастаться перед всеми своим приобретением для тебя, — и радостно чмокнув Зандера в щеку, она исчезла за дверью. И теперь ее звонкий голосок доносился из номера, где жили силач и шпагоглотатель.

— Ну, все. Отдаю тебе твой подарок, — это вихрь в виде Лайзы вернулся обратно. — Привет, я полетела к ним, они придумывают номер для меня и Лемми, там еще тетушка Деспина и Джим. Ты можешь пока туда не ходить, у тебя и так все в порядке.

И девочка скрылась за дверью, оставив его один на один с необычным подарком. Кувшинчик, действительно, засветился каким-то странным фиолетовым светом, когда Зандер к нему прикоснулся, более того, ему показалось, что он не пустой. Он аккуратно его потряс, ничего не застучало о стенки, значит, в нем не твердая субстанция. Но там явно что-то есть. Он перевернул и потряс еще раз, ничего не булькает, значит, и не жидкость. Тогда что? Зандер осторожно потянул за крышечку, чтобы сразу же захлопнуть, если там окажется что-то зловонное или опасное.

Из-под крышечки потянулся тоненькой струйкой фиолетовый дымок, заполняя собой всю комнату, как туманом.

«Надо срочно закрыть кувшинчик», — в голове медленно появилась и загасла запоздалая мысль, но руки отказывались повиноваться.

И вот уже фиолетовый дым, а не дымок, обволакивал Зандера, он качался в его клубах, как на волнах. Сознание Зандера поплыло. Движения его замедлились, очертания комнаты исчезали, открывая ему неизвестные миры.

«Так вот какие они, волны эфира... Другого ничего я не чувствую сейчас, кроме этого мерного покачивания... И блаженства... Это счастье...»

И он, находясь в состоянии эйфории, тихонько подул на фиолетовый туман, чтобы заставить его заколебаться чуть сильнее. И тотчас вспыхнул огонь, но не обжигающий, как обычно, а ласковый и нежный, теплый, как мама. Огонь постепенно уничтожал туман, превращая его огненную жидкость, которая по капельке сама стекала в красновато-фиолетовый кувшинчик.

Постепенно возвращалось сознание и способность двигаться, но состояние блаженства так и не проходило. Когда последняя огненная капелька исчезла в кувшинчике, Зандер плотно закрыл крышку и устало откинулся на кровать, широко раскинув руки. Вот и все. У него теперь есть уже два эликсира. Ведь то, что сейчас он сотворил — не что иное, как эликсир огня. Просто та жидкость ничем другим быть не может. Этой хохотушке Лайзе совершенно случайно удалось приобрести за деньги именно то, что ему никак не удавалось даже определить, или хотя бы почувствовать. И теперь у него уже есть эликсир знания, из которого необходимо еще порошок истины получить, и эликсир огня — а это уже готовый компонент Огненной Саламандры.

Вскоре вернулись учитель с Лемми, а следом за ними пришла и Лайза, и они все, включая Зандера, переоделись и отправились на прогулку. Были уже сумерки, учитель Нед нанял экипаж, чтобы успеть до темноты, и повез их осматривать развалины старого замка. Он много и интересно рассказывал о том, кто построил его, какие войны проходили в этих местах, и как так случилось, что такое могущественное укрепление было разрушено. Лемми непрерывно жался к Зандеру, видимо, эти развалины оживили в его детском сознании картины прошлого, а он не понимал, что с ним происходит. А потом они уже почти в полной темноте возвращались в гостиницу пешком через поля, которые отделяли развалины от городка.

Глава 10

Зандер всю зиму с нетерпением ждал прихода весны, его сильно влекло его в лес, в поле. Хотелось кричать во все горло и бежать, бежать. А еще безумно хотелось поплавать в реке, не в теплом соленом море, а именно в реке. Поплавать, понырять. Выйти на берег и стряхнуть капли с мокрых волос, мотая головой из стороны в сторону, как это делают дикие звери, когда отряхивают шкуру. Эта навязчивая идея начала его преследовать, как только зима стала плавно уступать свою власть следующему времени года. Но тетушка Деспина все откладывала и откладывала время отъезда. А еще он стал просыпаться по утрам с тянущим чувством внизу живота и желанием любить весь мир, и только обливание холодной водой во дворе гостиницы возвращало его в нормальное состояние.

Вместе с пришедшим теплом в курортные города потянулись отдыхающие: аристократы, богатые торговцы, и просто те, кому требовалось поправить здоровье. Здесь же промышляли разного рода целители и маги, которые за небольшую плату могли ускорить процесс выздоровления.

Работы у артистов прибавилось. Даже Лемми стали привлекать на вечерние выступления — он днем по-прежнему не мог выходить на солнце. Зандер, за зиму перечитавший множество книг, уже выяснил для себя, что мальчику можно помочь. Пусть не на весь день и не под палящими лучами, но несколько часов в тени он смог бы проводить и среди белого дня. Для этого только необходимо изготовить снадобье — порошок бестелесности, и давать ребенку по утрам перед выходом на улицу. И ингредиенты для него можно было приобрести в любой лавке, ну, или почти в любой. Зандер завел тетрадку, в которую стал тщательно переписывать магические рецепты, которые находил в книжках. Он так увлекся этим, что совершенно прекратил читать свой двухтомник по физиологии, а до дневника отца руки совсем не доходили. На одной из страниц в своей тетради, которую он назвал «Рецепты от Зандера», у него было записано, что порошок бестелесности получится, если растереть крыло летучей мыши и залить его зельем вечного сна. А это зелье совсем запросто можно изготовить из родниковой воды и белладонны, обычная сонная водица — ничего сложного. И еще стояла приписка, что не помешает консультация мага-профессионала, как лучше изготовить это самое зелье вечного сна и как его использовать в дальнейшем.

И вот сегодня, в день большой ярмарки, заручившись поддержкой в несколько монет, Зандер быстро оделся, и поспешил на рыночную площадь, где практиковали маги и предсказатели. Выстояв небольшую очередь к самому известному их них, он задал свои вопросы. И получил на них абсолютно исчерпывающие ответы. У него осталась последняя монета, Зандер покатал ее по столу, за которым сидел и маг, и решился:

— Уважаемый господин предсказатель, а о глазах какой змеи может идти речь в магических рецептах?

Тот внимательно посмотрел на него и, усмехнувшись, изрек:

— Тому, кто смотрит на мир желтыми глазами с вертикальной полосой, не нужны никакие другие глаза, чтобы увидеть невидимое.

И больше не проронил ни слова. Зандеру ничего не оставалось, как отправиться домой, отдав последнюю монету. Из последних слов мага он так ничего и не понял. Мудрено все как-то. По крайней мере, все предыдущие монеты были потрачены с делом, и он легко сможет изготовить снадобье для Лемми, а учитель поможет ему найти в лесу белладонну, когда на ней появятся ягоды. Предстоит еще совсем немного потерпеть, потому что в ближайших лавках трава уже кончилась, а новая еще не наросла. И скоро, уже совсем скоро Лемми сможет выходить на улицу почти как нормальный ребенок.

Зандер вернулся в полумрак комнаты в гостинице. Лемми читал какую-то книгу, лежа на кровати. Не отрывая от нее взгляда, он капризно спросил:

— Ты купил мне зефир?

И тут только Зандер вспомнил, что, уходя из дома, он пообещал ребенку принести лакомство, а сам потратил все деньги до последней монеты на магов.

— Нет, малыш, не принес, — ответил он, удрученно покачав головой.

— Ну, так иди и принеси, — приказным тоном потребовал Лемми, указывая на дверь.

— У меня нет денег, я их все потратил. Вот вечером заработаю и куплю тебе зефир, много куплю, чтобы надолго хватило.

— Я не хочу вечером, я хочу сейчас, — ребенок встал с кровати, и теперь топал недовольно ножкой, стоя перед Зандером.

— Лемми, придется потерпеть. У меня не осталось даже самой маленькой монетки, — оправдывался парень, пытаясь обнять того.

Нижняя губа мальчика задрожала, личико скривилось от обиды, и слезы потоком хлынули из голубых глаз, на мгновенье приобретших темно-синий цвет. Лемми вырвался из рук Зандера, упал ничком на кровать, его плечики вздрагивали от рыданий.

— Лемми, пожалуйста, не надо. Я сейчас все исправлю. Я заработаю денег, — Зандер присел рядом с ним и, поглаживая по белокурой головке, пытался успокоить.

Но ничего не помогало, тот продолжал рыдать.

И Зандер, схватив колоду карт, лежавшую тут же в номере на столе, выскочил наружу. Он научился нескольким простым фокусам, и теперь перед началом выступлений показывал их для привлечения зрителей.

Он снова вернулся на рыночную площадь. Ему нужен был столик, любой, даже самый маленький подошел бы. Он обратил внимание, что к молодому предсказателю, как раз сидящему за таким столиком, никто не подходит. Это было то, что надо.

— Уважаемый маг, не могли бы вы уступить мне свое место ненадолго? — обратился к нему Зандер, как можно вежливее.

— Пять монет и столик твой на полдня, — сурово ответил тот, заметив в руках у юноши карты. Не любил он обманщиков и шарлатанов, но деньги ему тоже не помешали бы, если бы парнишке удалось их заработать.

Зандер согласно кивнул. Он понимал, что, скорее всего, своими фокусами он и заработает-то только пять монет. Но делать было нечего — Лемми ждал зефира. А вдруг ему повезет, и кто-нибудь кинет шестую? Он снял шляпу и поставил под оплату на углу стола.

Глава 11

Тетушка Деспина наконец-то дала команду выезжать. Все были несказанно рады, надоели им эти теплые края с их душными номерами. В кратчайшие сроки были проведены осмотр и ремонт их стареньких фургонов, и на рассвете счастливая компания отбыла на север.

Зандер очень надеялся, что после того, как прошло столько времени, о них с Лемми попросту забыли и не разыскивают ни борцы с нечистью, ни кто-либо ещё. Он изменился и уже совсем не походил на того щуплого паренька, который когда-то сбежал из дома. Да и Лемми подрос, превратившись из очаровательного малыша в симпатичного мальчишку все с такой же россыпью золотых кудряшек, только глаза потемнели, превратившись из небесной сини в цвет индиго, придававший мальчугану задумчивый вид.

На стоянке у первой же речки все отправились купаться, чтобы смыть с себя морскую соль, въевшуюся в их кожу за зимние месяцы. На самой стоянке остались только Лемми и Лайза, которой все еще не разрешали подвергать опасности свое здоровье. Девочка настаивала, что она абсолютно здорова, но ей не разрешили даже ноги намочить в холодной еще воде.

Зандер исполнил свою заветную мечту — он плавал, нырял, вытягивался на спине. Его душа и тело пели от восторга. Он переплыл на другой берег и растянулся на животе на небольшой полоске песка у воды. Все давно, накупавшись, уже покинули его, помахав на прощанье руками и посоветовав сильно не задерживаться. Тот только радостно кивнул в ответ.

Вдруг у него стало сильно тянуть кожу, гораздо сильнее, чем от соленой морской воды, и неимоверно зачесалась спина в области лопаток. Он сел, и изумленно ахнул — его руки и ноги покрывала чешуя, как у ящерицы, или даже... дракона — о таком он читал в книжках. Чешуя была алая, сияющая, а тонкие полупрозрачные крылья такого же цвета ласково прикрывали обнаженное тело. Зандер несколько минут руками ощупывал крылья, пытаясь понять, выдержат ли они, если он попытается взлететь. Стоит ли говорить, как сильно его вид отличался от вида тех существ, которых он видел на картинках! У него возникло подозрение, что знания магов о драконах почерпнуты главным образом из легенд. Он не испугался. Просто все было очень необычно. И если ему суждено кем-то стать, на что намекала старая женщина и другие маги, то уж пусть тогда драконом.

Юноша встал на ноги и взмахнул своим новым приобретением. Он легко оторвался от земли и буквально за два взмаха перелетел речку, плавно опустившись на другом берегу.

«Ну и как я в таком виде явлюсь перед всеми?» — рассуждал он недовольно, при этом мечтательно счастливо улыбаясь. Ему вдруг понравилось, что он может обращаться драконом, и это его совершенно перестало пугать. Осталось только научиться оборачиваться назад человеком, а потом снова драконом. Как только он подумал про свое человечье обличие, чешуя пропала, а крылья, сложившись за спиной, исчезли под кожей.

«Ну, а драконом!»

И тут же снова появились чешуйки, и крылья шевельнулись за спиной.

«Ух ты, как здорово! А теперь снова человек», — скомандовал он своему телу, наслаждаясь его превращениями.

Наконец, оставшись в человечьем обличии, Зандер оделся и поспешил к стоянке, где его, наверное, уже потеряли.

Так и было.

— Зандер, ну что же ты так долго, будут у нас еще речки и ручьи на пути. Накупаешься еще, — сердилась тетушка Деспина, — сейчас не хотелось бы задерживаться.

— Ладно тебе, ворчать по пустякам, — вступился за парня Найлс. — Молодежь трудно удержать в душных четырех стенах, им свободу подавай.

Силач испытывал нежные чувства к юноше, и втайне надеялся, что тот скоро будет жонглировать двухпудовыми гирями так же легко, как и он сам.

— Конечно, пусть порезвится, пока молодой.

— Наверстаем мы упущенное время. Лошади тоже застоялись, побегут резво. К вечеру успеем в город прибыть. Не будем под открытым небом ночевать.

Это уже защищали его Эгберт и Джим. Им тоже очень нравился Зандер, и каждый из них также втайне надеялся, что он будет именно его напарником. Ну, а тетушка Деспина, та спала и видела в парне великого фокусника. Уж больно ей хотелось заиметь в своей маленькой труппе иллюзиониста. И будет у нее тогда почти полный набор — гимнастка, акробат, силач, шпагоглотатель, жонглер и... фокусник. Что ей еще надо?

И начались будни, наполненные счастьем. Счастьем видеть новые места, города, дороги. Счастьем ощущать свое тело сильным и ловким.

Зандер всякий раз старался уйти подальше от стоянки, найти полянку, позащищенней от любопытных глаз, и, убедившись, что он один, начинал тренироваться в превращениях из человека в дракона и обратно. Наконец, ему удалось добиться полного обращения. И вот, в лесу стоит алый трехметровый красавец-дракон с могучими кожистыми крыльями и внимательными глазами-блюдцами желтого цвета, узкой мордой и длинным нервным хвостом с костяным гребнем. И хоть Зандер сам себе в таком виде очень нравился, все равно считал дракона, в которого он обращался, монстром. И никому про него не рассказывал, даже Лемми и Лайзе.

* * *

Дождь, моросящий, холодный, совсем не летний, шел уже почти сутки. Тетушка Деспина предложила переночевать в придорожной таверне. Она не любила подобные заведения, считая, что там останавливается всякий сброд. Но дорогу развезло, и ехать дальше становилось не только бессмысленно, но и опасно, можно было в любой момент либо съехать в кювет, либо вообще опрокинуться. А ночевка в лесу была чревата возможностью подхватить простуду. А если они даже успеют в город до темноты, то на представление все равно из-за дождя никто не придет.

Путешественники устали, проголодались, продрогли, и даже теплые одеяла, в которые они непрерывно кутались, не спасали от проникающих холода и влаги. Как назло, по пути не попадалось ни одной деревушки, ни одного заведения, в котором можно было бы снять сухой номер и заказать горячий грог и похлебку на ужин.

Глава 12

— Лемми, смотри, что я тебе купил, — Зандер потряс сонного мальчика за плечо и пощекотал высунувшуюся из-под одеяла пятку.

— Что? — наконец, появился любопытный нос из-под груды тряпья, а потом и взъерошенная макушка. В этом углу фургона было темно, к тому же солнце скрывали тучи, поэтому Лемми, не опасаясь ожогов, наконец, выбрался весь, и уселся рядом с Зандером.

— Смотри, — тот протянул ему лакомство в кулечке. В этом забытом богом месте, вдалеке от больших городов, он смог купить для Лемми его любимый зефир.

— Это счастье! — вскричал ребенок, схватив кулечек и откинувшись снова на постель. Он извлек лакомство, сначала лизнул языком, зажмурившись от удовольствия, потом откусил маленький кусочек и долго-долго катал его во рту, пока тот не исчез, растаяв. Потом опять откусил, но уже кусочек побольше, и опять покатал во рту. Прошло совсем немного времени, и кулек опустел. Лемми разочарованно заглянул внутрь, и недовольно спросил:

— Почему купил так мало?

— Я забрал все, что было. Просто ты большой сладкоежка, хоть и маленький мальчик, и тебе, сколько ни купи, все мало будет, — рассмеялся в ответ Зандер, притягивая к себе ребенка и ласково целуя в нос.

— Это неправда! — рассерженно отстранился от него Лемми. — Ты для меня всегда лакомств жалеешь, а Лайзе всегда больше покупаешь, у нее всегда остается, а мне не хватает.

— Дурашка, — Зандер снова привлек к себе мальчика, — Лайза просто столько не может съесть сладкого, столько ты.

— Чего я не могу съесть столько, сколько Лемми? — девочка подала голос, услышав, что говорят о ней. Она сидела рядом с учителем, который правил фургоном. Эти четверо так сдружились, что не только предпочитали жить в одних номерах в гостиницах, но и путешествовали в одном фургоне, а тетушка Деспина не возражала.

— Речь идет о зефире, Лайза, — весело отозвался Зандер. — Столько съесть зефира, сколько Лемми, никто не может.

— Это точно, — не менее весело согласилась она и добавила:

— Сладкоежка-Лемми, прячься под одеяла, ветерок разогнал тучки, и скоро может выглянуть солнышко, которое ты не любишь.

— Это не я его не люблю, это оно меня не любит, — проворчал недовольно Лемми, забираясь вновь под одеяла.

Он обиженно засопел — зефира купили мало, да еще и обзываются.

Погода действительно начала улучшаться, и к вечеру совершенно разъяснилось. Легкий ветерок подсушил дорогу, лошади побежали быстрее. И настроение у всех сразу улучшилось. Перед закатом солнце даже одарило их несколькими теплыми лучами.

На ночлег, как обычно, остановились у небольшой речушки. Зандер быстро развел огонь, принес воды и оставил Лайзу колдовать у котелка. Лемми от ужина отказался, поэтому Зандер, предупредив тетушку Деспину и мужчин, с чувством выполненного долга удалился к реке, чтобы поплавать в одиночестве — никто не захотел составить ему компанию.

Обернувшись пару раз драконом для тренировки и ополоснувшись в прохладной воде, он направился уже в сторону стоянки, как его острый слух уловил какие-то подозрительные звуки. Стараясь ступать как можно тише, он стал осторожно приближаться к костру, который ему был хорошо виден между деревьями. У Зандера сжалось сердце от дурного предчувствия.

Он остановился невдалеке, спрятавшись за большим кленом. Так и есть. На их стоянке орудовали те самые мужчины, которых он заметил на постоялом дворе и которые ему не понравились. Их предводитель негромко отдавал команды. Тетушка Деспина и мужчины, включая учителя, с кляпами во рту, связанные прочно веревками, сидели на земле спиной друг к другу. Лемми и Лайзы нигде не было видно. Зандер внимательно осмотрелся. Он насчитал пятерых мужчин, видимых в свете костра, но кто знает, сколько еще прячется в темноте за деревьями? Ведь на постоялом дворе их было около десятка. И к тому же они вооружены, а у него нет даже ножа. Больше пятерых ему не одолеть, даже если обратиться драконом и напасть внезапно. Погибнуть за друзей — это, конечно, почетно, но вот освободить их и остаться в живых — не менее достойно. И все-таки ему совершенно не хотелось пугать своих друзей своим эффектным появлением в странном обличии. Поэтому он стоял и смотрел, ничего не предпринимая. Ведь пока никому не причиняли зла.

— Билл, того парня нигде не видно, а искать его в темном лесу бессмысленно. Пора сваливать, — в круг света вышел шестой из напавших на стоянку и обратился, видимо, к их предводителю.

— Что будем с этими делать? Они нам вроде как не нужны, — и он довольно сильно пнул носком сапога Джима.

— Если быстро и тихо продать их не удастся, то пустим в расход, — ответил тот, кого назвали Биллом.

«Так значит, они не простые грабители или бандиты, а торговцы живым товаром. Это очень плохо. Но радует, что это не борцы с нечистью. Это даже очень хорошо. А то убили бы всех уже, пока я плавал. И где они их держать будут? И где же Лемми и Лайза?» — куча мыслей пролетела мгновенно в голове Зандера.

Наконец, ему посчастливилось заметить и мальчика и девочку — их ввели в круг света из темноты. С ними было все в порядке, они даже не были связаны, только Лайзе тоже заткнули рот кляпом, чтобы не кричала, и слегка скрутили руки веревкой. Билл взглянул на детей, кивнул, и их посадили перед собой на лошадей двое из напавших и сразу тронулись в путь.

— Грузите остальных в один фургон, а второй гоните налегке. В случае опасности туда же кинете мальчишку с девчонкой. Да, и посматривайте, чтобы пацан не появился. Мне неприятности не нужны. Не получится скрутить — убейте его сразу, только без лишнего шума, — распорядился Билл, садясь верхом на лошадь и тоже трогаясь в путь.

Глава 13

Зандер гнал лошадей вперед что есть мочи, прислушиваясь, не скачет ли кто за ним. Он торопился как можно скорее съехать с лесной дорожки на проезжую, и там ожидать возможных преследователей. Если они решат разделиться, и одна группа будет догонять беглецов по дороге, а вторая по лесу, то лучшего места для засады ему и придумать нельзя.

Не доезжая сотни метров до поворота, за которым начиналась большой проезжий тракт, Зандер спрыгнул с фургона, отвел лошадей немного в сторону в лес и там спрятал повозку за деревьями. Он бегом преодолел оставшееся расстояние и приготовился к встрече с разбойниками, стук копыт лошадей которых он уже отчетливо слышал.

* * *

Отряд всадников из десяти человек вылетел из-за поворота и увидел стоящее посередине дороги странное существо — обнаженный молодой человек, покрытый блестящими чешуйками, как у ящерицы, только необычного алого цвета и с полупрозрачными крыльями за спиной такого же пронзительного цвета. Восходящее солнце, играя своими лучами на его теле, придавало всей этой картине зловеще кровавый вид. Он поднял вверх руку, призывая остановиться. Всадники от неожиданного зрелища потянули на себя поводья, лошади заржав, встали на дыбы.

— Я приказываю вам повернуть обратно и прекратить преследование моих друзей, — довольно грозно произнес юноша, и потихоньку дунул на дорогу, вызывая небольшие клубы дыма и огня.

Лошади с всадниками, переминаясь с ноги на ногу и не слушаясь ни хлыстов, ни шпор, сдали немного назад, вызвав тем самым небольшую панику в рядах преследователей.

— Вперед, болваны, чего топчетесь на месте! — взвыл предводитель Билл, стегая и своего коня, и соседних. — Вы что, не видите? Он даже не вооружен! А его огонь способен испугать разве что младенца!

И он послал свою лошадь вперед. Все тут же бросились за ним. Они и не заметили в пылу азарта того момента, когда юноша обратился огромным трехметровым драконом. Дракон изверг столб пламени с человеческий рост, не двигаясь с места. Всадники, не останавливаясь, выпустили в него несколько болтов из арбалетов, пытаясь проскочить огонь, который отделял их от дракона. Но арбалетные стрелы не долетели до цели, беспомощно упав внизу у лап чудовища.

«Они не вняли голосу разума!» — простонал дракон и, развернув свои немаленькие крылья, чуть приподнялся над землей. Издав грозное рычание, снова изрыгнул пламя, которое, на сей раз, взметнулось выше деревьев, распространяясь на десятки метров вперед. Огонь ревел и бушевал, поглощая все, что встречалось ему на пути, даже камни плавились и рассыпались, превращаясь в прах. Лошади с всадниками в одно мгновение исчезли, как будто их и не было. Спустя несколько минут огонь прекратился…

А случайно проезжающий путник смог бы только увидеть обнаженного юношу, который сидел на обочине и горько плакал. И чуть колыхающийся воздух свидетельствовал о том, что в этом месте поверхность дороги почему-то нагрелась гораздо сильнее от взошедшего солнца, чем в других местах.

* * *

«Я монстр. Я их всех убил. Мне нет оправдания. Я чудовище», — горько плакал Зандер, сидя на придорожной траве, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Он так горько никогда не плакал. Когда умерла его мама, он тогда проронил всего несколько слезинок. Даже когда тетка Матильда била его, превращая спину в кровавое месиво, он тоже не плакал, а только стискивал сильнее зубы, чтобы не выпустить наружу крики боли. Он даже плакал не так горько там, в пещере, когда оплакивал и отца, и тетку, убитых борцами с нечистью. А сейчас он плакал совсем не от физической боли или от горя, это рыдала его душа, сетуя на то, что ей не с кем поделиться своими страхами и сомнениями. Зандер не ожидал, что его дракон в гневе смог сотворить такое — столб пламени выше самого высокого дерева в лесу. Он всегда вызывал огненный свет, будучи человеком, а драконом никогда не пытался этого сделать. И вот что из этого получилось. Он чувствовал себя великим и ужасным. Ему срочно нужна Огненная Саламандра, только она способна управлять его огненной стихией. Так решил он, и его решение было твердым.

Юноша встал, вытер слезы тыльной стороной ладони и побрел, пошатываясь к своему фургону в лес. Сейчас он успокоится, оденется и постарается никогда не вспоминать об этом случае. Он научится управлять огнем, с Саламандрой или без, но научится. А сегодня вечером он закончит создание всех компонентов, и попробует вызвать ее. Без нее жить ему уже нельзя.

* * *

Сократив путь еще по одной лесной тропе, Зандер без труда нагнал своих друзей. Заметив его в преследующей их повозке, они замедлили бег лошадей своего фургона, дожидаясь. Он молчал, когда к нему перебирались Лайза и Нед, а они ничего и не спрашивали, и также молча, не произнеся ни слова, продолжили путь. Захочет — сам все расскажет. За это они и любили друг друга — за понимание. Только Лемми Зандер побоялся переносить к себе в фургон по солнышку, мало ли что. Курточка, которую сделал в свое время лекарь, и которая предохраняла мальчика, совсем истерлась и изодралась. Да и Лемми сильно вытянулся и совсем уже мало напоминал того славного малыша, хотя стал еще симпатичнее и очаровательнее. А курточка теперь могла спрятать лишь только его лицо, оставляя незащищенными и руки, и ноги, да и на животе сходилась уже с трудом.

Так молча, они проехали до самого вечера. Когда солнце почти село, остановились, как обычно, на ночлег в лесу у небольшого ручейка, как будто нечего с ними и не произошло вчера.

— Я отойду ненадолго, — предупредил Зандер тетушку Деспину.

Та испуганно взглянула на него, в памяти еще свежи были события вчерашнего вечера.

— Можете больше никого не опасаться. Я уничтожу любого еще до того, как тот осмелится к вам приблизиться, — добавил он сурово, — будь то друг или враг.