За закрытыми дверями

После закрытия

Иногда самый опасный шаг — остаться, когда свет уже выключили.

Я всегда выключал свет в бассейне последним. Это помогало собрать мысли после тяжелого трудового дня. Когда вода замирает, отражения исчезают, и помещение вдруг становится чужим, почти интимным. Тут в частной секции я чувствовал себя свободно. Тренировки проходили несколько раз в неделю, группы собирались из нескольких человек. Молодые ребята старше восемнадцати лет, задорно искали себя. Для кого-то это стало место для знакомства с новыми друзями, для кого-то способ расслабиться. Я не осуждал, сам еще недавно закончил университет, в памяти сохранилась изнурительная гонка за возможность закончить и перейти на следующий курс.

Но была среди она. Лиз. Сама мысль о ней приводила меня в дикое возбуждение. Немыслемой красоты девушка с ярко-зелеными глазами. Тонкие запястья с серебрянным браслетом каждый раз мелькали на дорожке, когда она технично проплывала мимо меня. Черт! И как же я хотел сжать ее ладонь в своей. Но этика заведения запрещала встречаться тренирам с их подопечными. И лишь это меня останавливало каждый раз, когда она изредка улыбалась мне, пересекаясь со мной взглядом.

Я давно смирился, и решил всячески избегать ее и, наверное, поэтому не сразу понял, что сегодня всё пошло не так.

Она задержалась.

Сидела на краю дорожки, опустив ноги в воду, и медленно наматывала полотенце на пальцы. Светлые длинные волосы ещё были влажными, тёмными от воды, и я поймал себя на том, что смотрю на нее так пристально, что даже мне стало за себя стыдно. Пробежался по изгибам тонкой талии, обтянутой мокрой тканью купальника. На выпирающие от холода соскам, что так маняще звали их согреть. Ох... я бы согрел. Все пытался запомнить ее образ.

Я знал каждое ее движение. Знал, как она обычно вскакивает, как смеётся, как раздражается, когда что-то не получается. Знал слишком хорошо. Это и было проблемой.

— Ты не спешишь? — спросил я, чтобы нарушить тишину.

Она подняла голову не сразу. Посмотрела так, будто вопрос был не про время.

— Нет. Можно я ещё немного побуду?

Можно. Конечно, можно. Я сам закрылся здесь с ней, даже если формально двери уже были заперты.

Я кивнул и пошёл к панели управления. Щёлкнул выключатель — часть света погасла, оставив мягкое, вечернее освещение. Вода стала тёмной, глубокой, почти чёрной. Я почувствовал, как внутри что-то сместилось. Небольшое, но заметное.

Я не должен был думать о том, как капли стекают по её шее. Не должен был замечать, как полотенце сползает ниже плеча. Но мысли шли своим путём, и остановить их было сложнее, чем я привык.

Она поднялась, прошла мимо меня так опасно близко. Я уловил запах геля для душа. Что-то свежее, едва сладкое. И вдруг понял, что это первый раз, когда мы оказались здесь одни. По-настоящему одни.

— Я в душ, — сказала она спокойно, будто в этом не было ничего особенного.

Я смотрел, как за ней закрывается дверь. Как гаснет свет в коридоре. Как тишина становится плотнее.

Это было глупо, и от того чертовки возбуждающе. Я знал, что должен уйти. Надеть куртку, выйти на холодный воздух, оставить всё здесь — как делал каждый день. Но ноги не двигались. Я стоял, слушая, как за стеной включается вода, и ловил себя на том, что представляю, а не слышу.

Я коснулся дверцы шкафчика, будто искал опору. Провёл рукой по холодному металлу. Сделал вдох-выдох. Потом ещё один.

Это ничего не значит, сказал я себе. Просто вечер. Просто усталость.

Вода в душевой продолжала шуметь. Свет был приглушён. Мир сузился до этого помещения, до этого вечера, до взгляда, от которого невозможно было отвести глаза. Я сделал шаг вперёд. И понял, что дальше всё уже будет иначе.

Я понял, что иду к ней, только когда пар коснулся лица. Тёплый, влажный воздух сразу осел на коже, будто отмечая границу, за которую я уже переступил. Дверь в душевую была приоткрыта, и этого оказалось достаточно. Я не толкал её — она поддалась сама, тихо, почти бесшумно, как будто ждала.

Она стояла спиной ко мне. Вода стекала по её плечам, медленно, не спеша, повторяя гибкие линии тела, которые я знал слишком хорошо и слишком неправильно. Волосы были собраны, шея открыта, и это почему-то оказалось самым трудным — смотреть на то, что не предназначено для взгляда.

Я остановился. Хоть какая-то доля попытки удержать себя под контролем. Сердце билось слишком громко, и мне показалось, что она услышит. Что обернётся сразу. Но она не обернулась. Только чуть выпрямилась, будто почувствовала присутствие.

Я сделал еще один шаг. Пол был скользким, и мне пришлось поставить ногу осторожно. Этот простой, почти бытовой жест вдруг вернул реальность, но она уже не могла остановить.

— Я думала, ты уже ушёл, — сказала она, не поворачиваясь.

Голос звучал спокойно. Слишком спокойно для этой ситуации.

— Я… — начал я и замолчал.

Слова были бесполезны. Всё, что имело значение, происходило не в них.

Я подошёл ближе. Настолько, что чувствовал тепло её тела сквозь пар. Настолько, что мог различить, как меняется её дыхание. Она не закрылась. Не сделала шаг в сторону. И это было разрешением, которого я боялся больше всего.

Я протянул руку — медленно, давая себе последний шанс остановиться. Кончики пальцев коснулись её плеча. Кожа была тёплой, гладкой, и от этого простого контакта внутри всё сжалось.

Она выдохнула.

Не резко. Не испуганно. Просто выдохнула — и этого оказалось достаточно, чтобы я понял: назад дороги больше нет.

Моя ладонь осталась на её плече. Я чувствовал, как под пальцами напрягаются мышцы, как она замирает, но не уходит. Я склонился ближе, настолько, что мои губы оказались у её уха, но я не коснулся.

— Если я сейчас уйду… — тихо сказал я, сам не зная, зачем.

Она повернула голову совсем немного, ровно настолько, чтобы мы увидели друг друга в отражении стекла. Её взгляд был прямым. Она все понимала, осознавала. И в нём не было сомнений. Только такое же дикое желание, как и мое.