Заберу тебя себе

Глава 1

— Маш! Ну подожди! — летело мне вслед. А я практически ничего не видела вокруг. Предательство некогда любимого мужчины острыми кольями впивалось в каждый кусочек сердца. Я искренне полагала, что наше «навсегда вместе» вполне реально. Но увиденная в ординаторской картина поставила жирный крест на этой… иллюзии.

Зашла в свой кабинет и уже хотела закрыть дверь, когда вставленный в дверной проем носок мужского ботинка, помешал это сделать.

— Маш! Машуль! Давай поговорим. Я не хотел! Она сама ко мне полезла, — Боже, как же убого прозвучала эта фраза.

— Саш, просто уходи. Я не стану закатывать скандалы и чинить разборки. Честно. Просто… побудь для меня еще хоть немного мужчиной, которого я уважала, — попыталась нажать на дверь, давая понять, что не выйдет у нас разговора.

— Какие разборки, Марусь, — я поморщилась. Саша всегда вот так нежно обращался ко мне. Особенно, когда ему в очередной раз что-то было от меня нужно. — У нас свадьба на носу. Девочка моя маленькая, ну что ты выдумала?

Понимая, что мужчина от меня вряд ли отстанет, пока не выяснит отношения, пришлось отступить. На слабых ногах прошла за свой стол и села в огромное белоснежное кресло. Кабинет был для меня тем уголком, в котором я могла спрятаться после изнуряющего дня в больнице. Сейчас Саша рушил даже это.

— Что ты хочешь? — тихо спросила у него?

Мужчина, обойдя широкий стол, развернул мое кресло и сел на корточки, преданно, как щенок, заглядывая в глаза. Серый взгляд был наполнен притворным раскаянием. Я знала, что, скорее всего, такие «приключения» — далеко не первый раз, когда его «заставляли» мне изменять. Русые волосы были взлохмачены. И я знала почему. Ее рука зарывалась в них в порыве страсти. Пальцем провела по припухшим губах. Ее губы кусали, лизали, целовали их… Ее… Не мои.

Больно. Так невыносимо, что, казалось, вот-вот я начну задыхаться от разрушающих меня эмоций. Они скручивали в узел внутренности. Голова отказывалась принимать новую реальность. Мир, так бережно построенный вокруг нас двоих, разрушился в мгновение ока. И я не знала, что сейчас со всем этим делать.

На пальце правой руки в свете солнечного лучика блеснул ярко-голубой бриллиант. Помолвочное кольцо сейчас казалось булыжником, тянущим меня на дно болота, из которого нет возможности выбраться.

— Машенька! Я тебя люблю, дурочка ты моя! — Саша попытался поцеловать. Но тошнота, поднимавшаяся горечью по горлу, отразилась отвращением на моем лице. — Ты что, Маш? Теперь уже и поцеловать себя не дашь? — мужчина, кажется, начинал злиться. А мне уже теперь это было безразлично. Если раньше, каждый раз при ссоре, я старалась как-то сгладить конфликт, то сейчас извращенно хотела скандала. Мне нужно было выплеснуть эти эмоции. И самостоятельно я вряд ли была способна это сделать.

— Не дам, Саш. Ты… — проглотила тугой комок, — ты уже целовался, не далее как десять минут назад.

— Да не целовался я с Надей! Ну что ты в самом деле! Физиология чистой воды, Машунь! Она пришла. Под халатом голая. Здесь и святой не устоит. Ну, я же взрослый мужик, Машунь! Мне секс нужен! А ты, девочка моя, держишь на голодном пайке. Что ты хочешь? Что бы я дрочил? — он нервно поднялся на ноги и стал ходить из стороны в сторону у огромного окна. Саша все говорил, говорил, говорил. А у меня в ушах как будто белый шум. Я не слышала ничего. Ни слова.

За окном была аномально теплая солнечная погода, совершенно не характерная для октября. По небу плыли редкие белые облачка, периодически закрывая яркое солнышко. Я встала из-за стола и тоже подошла к окну. Внизу проходили люди. Они спешили кто куда. У каждого свои заботы, свои проблемы. Они даже и не ведали, что у доктора Царевой только что рухнула жизнь.

Саша замолчал, видимо, понимая, что его слова не достигают цели. И по-настоящему я его не слушаю. Любая другая на моем месте закатила бы скандал, выдрала бы пару клоков волос у соперницы, поцарапала бы морду своему бывшему, а я… Я лишь хотела тишины. Спокойствия в своей голове, внутри которой кричала обманутая девушка. Та, что сейчас лежала в осколках собственной наивности и истекала кровью.

Я повернулась к нему и, глядя в глаза, медленно сняла кольцо. Мне искренне было жаль украшение. Изящное, тоненькое, как будто сошедшее со страниц сказок про принцесс, дарило мне тепло в душе. Но оно мне уже ни к чему. Ведь ничего волшебного в моей жизни уже не предвидится в ближайшее время. Я нежно взяла руку любимого и положила туда небольшой ободок.

— Я желаю тебе счастья, Саш, — улыбнулась сквозь слезы, поднимая голову к нему. — Надеюсь, что когда-нибудь ты все же встретишь ту, что затмит собой других. Жаль, что это оказалась не я.

Мужчина недоумевающе посмотрел сначала на украшение, потом на меня.

— Ты серьезно, что ли, Машуль? Ты правда готова пожертвовать мной из-за какого-то левого перепиха? Маш! Опомнись! Ты же уже не встретишь никого лучше меня! Тебе уже двадцать семь! Считай — списанный материал!

Боже, как же слепа я была. Даже и не думала, что он может говорить такие гадости. Оказалось… Сильно я ошибалась.

— Иди, Сашенька. Иди к ней. Наверно, она все еще голая и будет не против продолжить, — я держалась из последних сил. Еще чуть-чуть, и я просто рухну к его ногам, униженная и поверженная.

— Дура! — выплюнул он. Взял мою ладонь и положил кольцо. — На вот. Утешительный приз. Смотри и локти кусай. У тебя могло бы быть все. А теперь будет только эта безделушка.

Глава 2

Квартира встретила тишиной. Огромный белый кот породы мейн-кун вальяжно подошел ко входной двери, около которой я застряла истуканом. Азазель вопросительно мяукнул, не понимая, почему я до сих пор не сняла бежевый тренч и не бегу кормить свое чудовище.

Мне было душно здесь. Сердце болезненно билось в груди. Мне казалось, что я физически ощущаю его боль. Каждая мелочь напоминала о том, что мои чувства никому не были нужны. Вместе с Сашей мы не жили, но он часто приезжал ко мне, чтобы поужинать, посмотреть фильм, поговорить. Нередко осторожные ласки и поцелуи грозились перерасти во что-то большое, но… Отчего-то последний шаг я сделать не могла. Меня будто тормозило какое-то неясное чувство изнутри.

Причина, по которой у нас не сложилось до сих пор, не хотела укладываться в моей голове. Неужели сейчас никому не нужны чувства, привязанность, трепет встреч? Ведь физический контакт — это еще далеко не все. Что такое, по сути, четыре месяца встреч? Почему Саша думал, что я так сразу запрыгну в его постель? Из горла вырвался теперь уже истерический смех. Вот и верь после этого в “долго и счастливо”.

Требовательно “мяу” вырвало из тяжелых дум, заставляя переключиться на обычную жизнь. Сняла тренч, туфли и пошла прямиком на кухню. Азазель уже крутился около своей миски на высокой подставке в ожидании вкусного ужина. Достала из холодильника заранее приготовленную говядину и, положив в небольшую мисочку, поставила немного подогреть.

Как бы я ни пыталась храбриться и утешать себя, внутри все горело ярким пламенем. Я помнила, как часто ласково гладил по голове, как путались его пальцы в моих прядях… Мне стало трудно дышать. Я сорвалась с места и открыла окно настежь. Вдох. Еще один. Второй. Третий. Ну вот. Уже не так печет в груди. Справлюсь. Я смогу все это пережить. А он… По всей видимости его удел скакать из одной постели в другую. Кто я такая, чтобы ему мешать? “Ты особенная для меня, Машенька…” — раздался в голове порочный шепот Саши. Глаза обожгло слезами. Я прикрыла их, но предательскую влагу удержать не смогла. “Нет, Сашенька. Для тебя я такая же, как и все остальные. Для тебя я очередная…”. Ручейки слез бежали по щекам, словно омывая разбитое сердце. Соль, как расплавленная сталь, разъедала душевную рану. Сколько времени мне понадобится, чтобы отпустить свою любовь? Чтобы забыть мужчину, который был для меня, как воздух?

Из коридора раздался сигнал входящего сообщения. Разблокировав дисплей, увидела теплое “мама”.

— Лапушка моя, привет. Ты помнишь, что должна приехать к нам в эти выходные?

За всеми этими переживаниями предстоящая поездка совершенно выпала из головы. А ведь двадцать первое и двадцать второе октября каждого года в деревне были особенными. Эти дни ознаменовали начало обряда Осени. Ритуал, когда родственные души, наконец, обретали друг друга. Староверы деревни говорили, что зародился он еще при Николае I. Кто стал основателем, зачем, почему? Ответов на эти вопросы не было. Но абсолютно все в деревне верили: благодаря магическому обряду можно обрести свою половинку. В этот день истинная любовь набирала небывалую силу.

Будучи врачом, я не особо в это верила. А вот моя женская сущность, по всей видимости, да. Потому что на короткое, мимолетное мгновение сердце пропустило удар, а надежда шепнула “вдруг”.

“Брось, Маша. Ерунда это все. Ритуалы, обряды, ведьмы, привороты. Ты же сама понимаешь: существует только воля человека, физиологическое притяжение. А остальное — сказка для наивных девиц”, — отчитала я себя.

— Привет, мамуль. Конечно помню. Но участвовать в вашем обряде не стану, — написала в ответ.

— Ты, главное, приезжай… — тут же пришел ответ.

Мама не стала меня уговаривать? Странно. Она даже не спросила, как дела с Сашей. Хотя, стоило признать, бывший парень ни маме, ни бабушке не нравился. Я решительно отстаивала свое право на принятие собственных решений. Бабушке хватило всего лишь раз взглянуть на мужчину, как вердикт был вынесен тут же: он не будет тебе верным и счастливой не сделает.

Тогда слова воспринимались в штыки. Мы с бабулей даже поругались на этот счет. Я слепо верила Саше. Верила в нас… А оказалось… Бабушка была права?

Взгляд упал на висящее в прихожей зеркало. Оттуда на меня смотрела девушка с огромными синими глазами. Веки были едва припухшие, что явно отражало недавно пережитую боль. Уголки губ опущены вниз. Казалось, что молодая женщина уже никогда не сможет улыбнуться.

“Саша, сильнее. Ну же!” — в голове всплыл мерзкий отрывок увиденного. Господи, как же мне противно! К горлу подкатила тошнотворная горечь. С великим трудом проглотила тугой комок. Дрожащими пальца потерла уголки глаз, страстно желая одного: пусть мерзкая назойливая картинка наконец перестанет меня мучить. Я будто снова оказалась там, переживая агонию вновь и вновь.

Как ни странно, но после этого действия сумбур в голове немного рассеялся. Я решила принять душ. Расстегнула блузку и скинула юбку прямо на пол в коридоре. Именно сейчас мне захотелось маленького беспорядка. Душа словно чего-то требовала. Мне сложно было бы объяснить это чувство. Но я как будто рвалась куда-то. В этих стенах мне было тесно. Последним на пол полетело кружевное белье. Встала под душ, смывая с себя буквально всю грязь тяжелого дня.

Спустя примерно полчаса распаренная я вышла в прохладу квартиры, которая уже успела принять таинственный сумрачный вид. На город опускалась ночь. Коридор был погружен в темно-серый свет. Мебель отбрасывала на стены гротескные тени, придавая им поистине мистический вид. И хотя смелой назвать меня было сложно, но и страха как такового я не испытывала.

Глава 3

Никита

Я спустился вниз на один пролет. Почему не дождался, когда она откроет, сам не понял. Как мальчишка, честное слово. Сколько я уже наблюдаю за Машей? Когда мои эмоции стали брать верх над здравым смыслом? Теперь уже и не припомню. Просто в какой-то момент она стала для меня больше, чем задание, чем цветное фото в кармане куртки.

К шефу я пришел еще юнцом. Зеленым, но амбициозным. Едва не загремев на нары из-за высокого самомнения, я невольно привлек внимание очень влиятельных людей. В узких кругах все знали, что город поделен на “территории”. И правила четко соблюдались. Но изредка появлялись выскочки, мнящие себя непобедимыми и считающими, что могут обмануть саму смерть. Когда-то я таким и был. Если бы не Вадим Аристархович Гронский — миллионер, меценат, любимец всех закрытых вечеринок, куда звали только “особенных” людей нашего города, моя жизнь кончилась бы где-то в мусорном баке.

Для другого мира Аристотель — так звали Вадима Аристарховича среди “сильных” этого города — был тем, кому дорогу переходили только в том случае, если хотели быстро встретиться с Создателем. Глава мафиозной группировки хоть и был вдумчивым человеком, но и по заслугам раздавал практически сразу.

Когда я получил задание вытащить из дома Аристотеля флешку, которой он сильно дорожил, то посчитал, что с легкостью справлюсь. Сраный богач даже и не понял бы, кто побывал в его доме и умыкнул “драгоценность”. Рос я в интернате. Однако как-то раз попавшаяся случайно на глаза книга про компьютеры определила то, кем я стану в будущем. Однажды открыв первые алгоритмы по программированию, я уже не смог увлечься чем-то другим. С той поры не было ни одного кодового замка, который не поддался бы моим “магическим” чарам и умелым рукам.

В общем, тот мой визит, безусловно, незамеченным не остался. Флешку-то я взял. Уйти далеко с ней не смог. Меня скрутила охрана Вадима Аристарховича и приволокла на ковер. Человек, на имущество которого я посмел посягнуть, смотрел на меня, как на мотылька, бездумно залетевшего на свой последний огонек. В его глазах, как мне показалось, даже мелькнула жалость. От этого стало по-настоящему жутко.

Я размял шею. Фантомная боль раздалась в тех местах, куда били с особенной силой. Самое смешное, что меня спасла девчонка с ласковым, мягким именем Маша. Девочка, которая оказалась дочерью самого Аристотеля. Случилось так, что пока я “гостил” в подвале дома этого человека, пытаясь не подохнуть от выворачивающей боли, хозяин в очередной раз хотел посмотреть видео и фото девчонки. Однако каким-то образом носитель оказался поврежден, и теперь, чтобы достать оттуда информацию, необходимо было совершить чудо. Именно с того дня и началась моя новая жизнь под покровительством самого Аристотеля.

За своими размышлениями я едва не пропустил важного: скрип открываемой двери. Недоверчивая мышка показала свой любопытный носик. Я видел, как девушка медленно присела на корточки и, обхватив тонкими пальцами букет, подняла его с пола. В груди что-то запекло от того, насколько ранимой и беззащитной казалась эта девчонка. Мне хотелось в эту же секунду оказаться рядом и наяву ощутить, какой нежной будет ее кожа под моими пальцами.

А пока… Пока все, что оставалось — это смотреть на девушку издалека. Вадим Аристархович совершенно неожиданно узнал о моих намерениях в отношении дочери.

— Ты на кого свой член наметил, щенок? — лицо шефа покраснело от злости, на которую, будем честны, он не имел права. Дело в том, что Маша не знала о существовании Вадима Аристарховича. И отцом, пусть и не самым примерным, считала совершенно другого человека. Сам факт такого положения дел крайне будоражил и без того неспокойную кровь моего шефа. — Она моя дочь! Я не позволю всякому сброду на нее даже дышать.

— Начнем с того, что я далеко не всякий, и не сброд, — спокойно отметил, не меняя позы в кресле напротив рабочего стола Вадима Аристарховича. — Мой самый главный плюс в том, что всю подноготную вы знаете. Я рос на ваших глазах. Маша со мной будет защищена.

— В том то и дело, что знаю, — скривился шеф. — Считаешь, что бездомный мальчишка без роду и племени подходит Маше? — я понимал, что без проверки, очередной, вряд ли обойдется. В себе я был уверен, что и пытался транслировать шефу.

— Считаю, что Маша сама в том возрасте, когда в состоянии принимать самостоятельные решения. И, при всем уважении, Вадим Аристархович, вы бы разобрались сначала в своих отношениях, прежде чем учить меня, — мощный удар сотряс дубовую поверхность стола.

— Ты совсем страх потерял? Меня учить удумал? Никита! Не гневи Бога! Хоть ты мне практически как сын, но для своей дочери я бы… — мужчина замялся.

— Вам напомнить, как вас Елена Михайловна не далее, как позавчера встретила? — лениво произнес я, снизу вверх смотря на мужчину, который подарил мне кров и работу.

Вадим Аристархович жутко переживал после. Чувства, которые он испытывал к этой женщине, были как корни у многолетних деревьев. Не вырвешь просто так. Однако мама Маши даже рта не дала открыть моему шефу, быстро и четко сказав, куда он может идти со всеми своими намерениями.

— Не сравнивай нас с Леной и вас с Машей! Мы любим друг друга! — я лишь удивленно вздернул бровь. Да уж, не хотел бы я для нас с Машей такой истории. Двадцать семь лет быть вдали от той, из-за которой работает мотор в груди? Нет уж. Увольте. Машка будет моей. Причем в ближайшие сроки.

— А ты не думаешь, что ей больше подходит другой? — решил зайти с другой стороны Вадим Аристархович.

Визуализация

Радочинская Мария Вадимовна. Врач-терапевт, 27 лет

Никита, 31 год

Глава 4

Маша

Следующий рабочий день начался гораздо легче, чем я ожидала. Благодаря небольшому, но такому пахучему букетику любимых цветов, я спала почти спокойно. Почти. Во сне я бежала по какой-то длинной дороге. Однако страха не испытывала. Лишь волнение. Приятное, теплое. Я бежала навстречу своей судьбе. Думала о том, что в конце пути меня ждет ОН… Тот самый мужчина! Мой единственный! Пробуждение наступило раньше, чем я это узнала.

Мелодичный перезвон будильника вырвал из сладкого плена, заставляя заново вспоминать то, что произошло вчера. Желание ехать на работу резко пропало. Но и голову прятать в песок постоянно не получится.

Телефон пиликнул входящим сообщением. На дисплее высветилось имя «Саша». И почему я надеялась, что он просто уйдет?

― Доброе утро, соня. Твой карамельный раф уже ждет около подъезда. Пустишь бедолагу? :)

Что? Саша около подъезда? Он, правда, считает, что одна ночь может что-то изменить в моей голове? Со стоном уткнулась в подушку, в надежде, что озарение придет внезапно. Встречаться с бывшим не было никакого желания. Я проснулась со стойким ощущением: наши отношения уже давно себя изжили. А вернее, скорее всего, они так никогда толком и не начинались. Мне нравилось внимание красивого парня. На этом все. Вчера я была потрясена его предательством, а сегодня уже сама не знаю, как сделать так, чтобы Саша больше не смотрел в мою сторону.

Схватив телефон, я долго буравила глазами клавиатуру, решаясь-таки написать.

— Свой кофе я уже давно пью на рабочем месте, Саша.

— Врушка. Твоя машина на месте, — наблюдательный, гад.

— Ты не поверишь, сколько вариантов есть добраться до нужной точки, — бросила в ответ, серьезно не понимая, почему я до сих пор переписываюсь с этим предателем. Вчера он не захотел потратить свое время, чтобы «поуговаривать» меня, как сейчас.

Душа горела ожиданием. Только вот чего именно было совершенно не понятно. Я выскочила в коридор, на ходу собирая волосы в высокий хвост. Взгляд упал на проем кухни и кусочек виднеющегося подоконника. А там цветы. Время замерло на месте. Казалось, что даже все внешние звуки затихли. Было лишь слышно, как оглушающе бьется неспокойное сердце в моей груди.

Потуже закрутив резинку на голове, чтобы волосы нечаянно не рассыпались, я решила потратить еще несколько лишних минут, чтобы насладиться ароматом букета. Зеленые листочки раскинулись в стороны, словно приглашая их погладить. Аккуратные головки цветов под действием слабого ветерка, доносящегося из микро щелевого отверстия окна, покачивались в известном только им такте.

— Кто же ты? — обратилась я к невидимому мужчине.

В прихожей снова пиликнул сотовый, заставляя в раздражении цыкнуть. Саша задался целью поругаться? Это вчера я была ошарашена случившемся. Сегодня уже с отвращением думаю о том, как слепа была. Глупо было верить его отговоркам, которыми периодически он меня кормил. То ему к родителям за город надо, и там, конечно же, совершенно неожиданно ломалась машина, кто-то заболевал, случался сильный ливень и ему приходилось оставаться вдалеке от меня. Почему раньше я не чувствовала его вранья?

— Машуль, ты дома. Я знаю. У тебя занавеска на окне шевельнулась, — романтик, блин. В окна мои заглядывает. Интересно, он ко всем любовницам так заскакивает, чтобы кофейком порадовать? Почему-то раньше он не привозил мне кофе просто так. А сейчас заморочился.

— Саш, я на работе. А вот то, что ты ко мне в окна заглядываешь, меня, честно говоря, сильно напрягает, — ну что он, в самом деле, намеков не понимает?

— Я ЖДУ ТЕБЯ НА РАБОТЕ!!! — ого. Вот это эмоции. По всей видимости, с ним такое впервые, что не хотят делать, как просит. Ничего. Хоть чем-то он меня запомнит.

Аккуратно выглянув из окна в зале. Я видела, как зло Саша набирал что-то в телефоне, а после с остервенением кидал его в карман. Затем он поднял голову и с кем-то заговорил. Со своего места мне было не видно. В этот же момент к нему подъехал огромный тонированный джип, куда мужчина легко запрыгнул и так же зло, как и, видимо, все его настроение, захлопнул дверь. Машина с пробуксовкой сорвалась с места.

Для меня всегда казался странным факт наличия собственного водителя у обычно хирурга-терапевта. Не то чтобы я знала, сколько он зарабатывал, но явно не так много. Наша больница была не самой престижной в городе. И зарплаты в ней среднестатистические. В какой-то момент даже образовалась небольшая текучка кадров. Люди хотели не просто работать, но и иметь возможность достойно жить.

Так, может, и у меня подошел тот момент, когда пора было принимать волевое решение? Тем более не так давно я получила предложение о руководящем посте в одном из госпиталей Санкт-Петербурга. Заведующая отоларингологическим отделением. От того, чтобы принять его, меня удерживал Саша и надежда на то, что скоро наши отношения выйдут на новый уровень. Я посмотрела на правую руку. Тоже мне, размечталась. Кольцо она захотела.

Решено. Сегодня вернусь домой и вечером еще раз перечитаю условия, какие предлагает госпиталь. Если все более-менее прилично и зарплата хорошая, то приму их приглашение. Тем более что от Питера до деревушки, в котором теперь живут мама и бабушка, рукой подать на электричке.

Зная теперь, что Саша сто процентов уехал, я спокойно подошла ко входной двери, накинула легкое пальто и, весело подмигнув своему отражению, вышла в подъезд.

Глава 5

Больничная суета захватила сразу с порога. За ночь поступило много новых больных, которым нужна была помощь. А врачей в обычной городской больнице катастрофически не хватало. Поэтому мысли о Саше меня не посещали ровно до того момента, как я оказалась в ординаторской.

На столе, который я делила со своей коллегой по сменам, сиротливо стоял тот самый стаканчик с любимым рафом. Мне стало любопытно: позаботился ли Саша о том, чтобы напиток был свежий и горячий, ведь он прекрасно знал, когда именно я попала на работу, или… Маленький глоток отмел все сомнения. Плевать мой бывший хотел на такие детали, как мой комфорт. И только сейчас я начала осознавать, что у Саши все было именно так, для галочки. Ты хочешь, милая, цветы? Конечно, я тебе их подарю. Но совершенно не те, какие любишь ты. Ты хочешь посмотреть фильм дома? Без проблем. Но я хочу ужастик. Вышел новый! Закачаешься! Ему было безразлично, что такие фильмы я ненавидела всей душой. Ужасов мне хватало на работе. Да. Все было, как хотела я. Но с оговоркой на Сашины желания. Досадно, что дошло до меня слишком поздно.

Брезгливо проглотив холодный кофе, я прошла в уборную и без зазрения совести вылила в унитаз оставшуюся жижу. Сожалений по поводу напитка не было. А вот в отношении Саши эмоции были совершенно другие. Как же слепа я была.

Внезапно дверь в ординаторскую резко открылась, словно в нее врезался маленький ураган. На пороге, запыхавшись, стояла старшая медсестра. Лицо женщины было красным. Бежала она, что ли? На лбу выступили бисеринки пота. Господи, что могло случиться такого срочного, что она так неожиданно ворвалась в ординаторскую?

― Маруся! ― прокричала Станислава Степановна, глаза на лице, испещренном морщинами, взволнованно блестели. ― Машенька, детка! Выручай!

― Что случилось? ― сердце забилось, как сумасшедшее, что я невольно схватилась за грудь.

― У нас вызов срочный по скорой! Ехать надо! Там мужик какой-то важный! Главный рвет и мечет.

Поначалу на чистом адреналине я метнулась к своей сумке, схватила пальто и понеслась к двери, в которой маячила старшая. Однако совершенно неожиданная мысль вспыхнула в голове, подобно молнии.

А почему она пришла ко мне? Я была не первым сотрудником, который мог выехать по этому вызову. Да, допуск у меня имелся для работы на скорой помощи. Но до этого дня я ни разу не выезжала на вызовы. Так с чего старшая пришла именно ко мне?

― Станислава Степановна… ― я резко остановилась, пробежав пару шагов. ― Вы уверены, что именно я должна ехать?

Женщина на мгновение растерялась. Она открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать ответ. По какой-то причине внутри царапало сомнение. Что-то с этим вызовом было не так. Я нервно теребила ремешок сумки. Ненавидела ситуации, в которых не могла разобраться мгновенно. Эта была одна из таких. Но разобраться и проанализировать прямо сейчас возможности никто мне не дал.

― Маша! Да что ты думаешь?! Быстрее собирайся и спускайся в гараж! Ждут только тебя, ― рявкнула она, “красиво” уходя от ответа. Я даже подскочила на месте. Где-то глубоко кольнуло чувство вины, что, и правда, трачу время попусту. ― А ну бегом в гараж! Там и фельдшер, и водитель уже пятую пачку сигарет скурили, пока тебя ждут!

― Да когда бы они успели, если вы ко мне только-только пришли? ― воскликнула я.

― Ну вот и не трать время попусту! ― едва не прокричала Станислава Степановна. В этот момент в моем кармане как раз начал вибрировать мобильный.

― Чего смотришь? Это фельдшер тебе названивает! Говорю же, ждут только тебя! Маша! Бегом!

И я сделала ровно то, что от меня требовали: рванула вниз изо всех сил на цокольный этаж, где стояли машины скорой. Старшая медсестра не обманула. Меня действительно ждали: водитель и фельдшер. Оба мужчины нервно ходили вокруг машины и единственное, что волосы на себе не рвали. Да что же это за вызов-то срочный?! Странности множились, как из рога изобилия.

― Мария Вадимовна, бляха-муха, мы вас заждались, ― выкрикнул водитель, мужчина уже далеко за пятьдесят. Поседевшие волосы были безобразно всклокочены. ― Быстрее! По коням и на вызов! Еще одну минуту простоим и все вместе будем отдуваться на ковре у начальства… Если не похуже.

И только когда машина уже практически выезжала из гаража, а я восстановила дыхание после быстрого бега, в который раз за этот день задалась странным вопросом. Кто может быть хуже нашего шефа? Президент, если только. Хихикнула про себя. Ну уж к нему меня вряд ли бы направили.

― Что известно про пациента? ― пора было вникать в детали вызова.

― Вадим Аристархович Гронский. ― Кто-о-о? Брови взлетели вверх. Гронский? На кой черт один из значимых миллионеров Питера вызвал врачей обыкновенной городской скорой? Я не могла подобрать ни единой достойной причины. А больше всего меня волновал тот факт, что именно меня отправили к нему домой. Почему? Может ли это быть связано… с моим отцом? Хотя. Я не слышала про этого человека уже лет пятнадцать. Неужели у него хватило совести вспомнить о том, что у него есть дочь, когда он попал в неприятности? Во рту появилась горечь. Или это были фантомные ощущения. Ведь детская обида никогда не оставляет. Ребенок для любого родителя таким и остается всю жизнь. Я всегда пыталась понять: почему он бросил нас с мамой? Почему не посчитал меня настолько важной, чтобы хотя бы просто поддерживать отношения, интересоваться моей жизнью…

Глава 6

― Вы? ― черная смоляная бровь резко взлетела вверх. ― Я вроде бы не такой старый, ― уголок чувственных мужских губ приподнялся в намеке на улыбку. А меня почему-то настолько смутил этот жест, что постаралась отвести глаза и смотреть куда угодно, только не на Никиту.

― Где пациент? ― коротко и строго спросила, не желая вступать в полемику.

― У-у-у, как все серьезно. Ну, что ж, пошли. Провожу вас, ― едко ухмыльнулся он, ― доктор.

Если бы меня попросили позже описать убранство дома, то даже под пытками я не смогла бы этого сделать. Никита вел куда-то вглубь, а я только видела сильную мужскую спину, завернутую в черную шелковую рубашку. Затылок у мужчины был коротко подстрижен, по всей видимости, под машинку, в то время как на макушке волосы были длиннее. Пальцы странно зачесались от желания попробовать: правда ли они такие мягкие, какими кажутся?

“Маша, какого черта? Тебе зачем эта информация?”

А тем временем мы дошли до огромного зала, посередине которого находился массивный светлый диван из кожи. На нем и расположился мужчина средних лет. Хозяин этого великолепия.

Что-то в нем показалось очень знакомым. Я бы даже сказала близким мне. Но, вполне возможно, что ничего удивительного в этом не было. Поскольку я искренне верила, что на нашей планете есть люди, похожие на нас. Пусть даже это и было, скорее, ментальное сходство.

― Вадим Аристархович, ― негромко позвал Никита, вплотную подходя к хозяину дома. ― Скорая уже тут.

― Позвольте мне подойти к пациенту, ― тихонько подошла я к Никите. И как-то получилось так, что я вдохнула его запах. Терпкий, обволакивающий ощущением надежности аромат. Внутри что-то екнуло и загорелось. Я не испытывала таких ощущений еще никогда в своей жизни. Даже с Сашей. Затылком чувствовала, как черный взгляд прожигает меня насквозь. Когда я аккуратно опускалась на краешек дивана, на котором лежал пациент, изо всех сил старалась, чтобы Никита не заметил, как сильно у меня тряслись руки. Его близость выводила меня из равновесия. Внутри был клубок из желаний, которых я и сама толком не понимала.

― Вадим Аристархович, меня зовут Мария Вадимовна, ― говорить старалась тихо, даже ласково, чтобы ненароком не испугать отдыхающего мужчину громкими звуками.

― Лена… ― полувздох мужчины на короткое мгновение заставил меня едва не поперхнуться собственным воздухом. Кто? Лена? Причем здесь моя мама? А потом я сама себе мысленно отвесила подзатыльник. “Маша, в России существует огромное количество женщин, у которых такое же имя, как у твоей мамы. Не ищи подвоха там, где его в принципе быть не может”.

― Нет. Меня зовут Мария. ― Мужчина открыл серо-зеленые глаза и в упор посмотрел на меня. Для своего возраста Вадим Аристархович выглядел достаточно моложаво. Время на его лице еще не успело оставить свой отпечаток. Лишь слегка посеребренные виски выдавали возраст. ― Что у вас болит?

― Маша? ― глаза открылись шире. В них отражалось неверие происходящего. Казалось, он совершенно не ждал увидеть меня здесь. Может, скорую вызвали без его ведома? Тогда вдвойне странно. Почему его персонал не посчитал нужным вызвать частных докторов? ― Машенька, здравствуй, ― мужчина слабо улыбнулся и попытался принять вертикальное положение.

― Нет-нет. Вам нужно лежать. Мне нужно знать, что у вас болит? ― я положила руку на его грудь, останавливая попытку подняться. Вадим Аристархович замер, а затем легонько сжал мою кисть.

― Старый я уже. Сердце чуть прихватило. А эти, ― он скосил глаза на Никиту и маячившего позади дворецкого, ― шум подняли. Врача, мол, нужно.

― Ну, про возраст вы не наговаривайте. Выглядите очень хорошо. А вот за здоровьем стоило бы и последить. Мы сейчас сделаем кардиограмму, хорошо?

― Маша, а вам чай хотя бы предложили? ― он грозно посмотрел на домочадцев.

― Так не дали возможности, Вадим Аристархович. Веди, говорят, к пациенту и все тут. Упрямая ба… ― он подозрительно запнулся, ― врач попалась.

У меня даже уши загорелись от возмущения! Это он меня бабой собрался назвать? Агатовые глаза хитро смотрели и следили за малейшей реакцией на моем лице. Ага. Не дождешься, милок. Так любила поговаривать моя бабушка.

― Есть в кого, ― мило, сквозь зубы процедила я. ― Дим, принеси, пожалуйста, электрокардиограф.

Парнишка юрко подобрался к дивану и принялся готовить аппарат к процедуре. Я хотела помочь ему, но он не дал.

― Мария Вадимовна, я все сделаю, не переживайте. Вадим Аристархович, не могли бы вы снять рубашку? ― сейчас я гордилась деликатным и воспитанным коллегой. Если он не растеряет свои душевные качества, то в будущем его ждет признание пациентов и блестящая карьера врача. Многие говорили, что профессия врача подразумевает холодное сердце. Да. А еще говорили, что мне не место среди врачей. Я не из их стаи. Мотнула головой, отгоняя болезненные мысли. Как бы то ни было, а я стала той, кем хотела быть. Наверно, назло всем. Мама всегда говорила, что упрямством я пошла в отца…

Когда наклонилась поближе к электрокардиографу, то наши лица с Димой оказались очень близко к друг другу. И если бы с самооценкой после Саши было бы все в порядке, то я вполне подумала бы, что меня приревновали… Краем глаза я заметила странную картину: Никита словно бы дернулся, делая шаг ближе к нам, но его словно что-то остановило. А мою руку вновь захватил в плен пациент, привлекая к себе внимание.

Глава 7

Язык прирос к небу. Я и хотела задать вопрос, и понимала, насколько глупой буду выглядеть. Почему-то не хотелось, чтобы этот галантный мужчина подумал обо мне в таком ключе.

— Мария Вадимовна, кардиограмма готова, — Дима протянул мне результаты, который заставили нахмуриться. Я взяла паузу, чтобы более пристально рассмотреть нарисованный машиной рисунок.

— Вадим Аристархович — умные глаза с интересом смотрели на меня, — я сейчас очень боюсь обидеть врача, который, без сомнений, наблюдает за вашим здоровьем, но… я бы посоветовала вам лечь в больницу, кардиологическое отделение, — далее назвала ряд причин, почему так считаю. И все то время, пока мои губы произносили диагноз, а также риски, связанные с ним, у меня горели кончики ушей от того пристального внимания, которое так неожиданно было оказано моей персоне.

Двое мужчин не сводили с меня глаз. Только каждый смотрел по-разному. Столкнувшись взглядами с Вадимом Аристарховичем, я совершенно не ожидала увидеть это чувство. Гордость. Все, что сейчас испытывал мой пациент, было написано на его лице. И он не пытался это скрыть. В комнате как будто остались лишь мы вдвоем.

— Почему вы так на меня смотрите? — как загипнотизированная, прошептала я.

— Как, Машенька?

— Как будто гордитесь мной. По-отечески… — я проглотила вязкую слюну, вставшую поперек. Боже, я совершенно ничего не понимала.

— Кхе-кхе, — он сам прочистил горло, поднеся кулак ко рту. — Просто… рад, что в нашей отечественной медицине есть еще толковые врачи. Те, кто действительно на своем месте.

— С чего такие выводы, Вадим Аристархович? А вдруг я поставила неверный диагноз?

Мужчина уже открыл было рот, чтобы ответить, как в комнату влетела… пташка. Иначе эту женщину я назвать не могу. Яркая, в перьях, на каблуках умопомрачительной высоты, тонко щебеча, она подлетела к дивану и театрально рухнула на колени.

— Вадичка-а-а-а, не покида-а-а-ай меня, люби-и-и-имы-ы-ы-ый! — какой… кошмар. Сбоку я слышала, как не сдержался Дима и тихонько прыснул со смеха. Я строго глянула на него.

— Эм-м-м, вы зря так расстраиваетесь, — спокойно обратилась я к женщине. При ближайшем рассмотрении я поняла, что ей было куда далеко за тридцать. Даже, наверно, за сорок. Точнее сказать я бы не смогла. Толстый слой тонального крема и яркие тени могли ей прибавить десяток лет. Я всегда предпочитала легкий макияж. Стрелка на верхнем веке, тушь и в осенне-зимний период тонкий bb-крем. Все. Это был мой максимум. Сдержанно и аккуратно. Дамочка как будто не поняла, кто к ней обратился. Недоуменный взгляд медленно проскользил от моих сапог в бахилах до объемной дутой куртки, которую носили все врачи скорой помощи. — Пациенту, конечно, в данную минуту не очень хорошо. Но это состояние мы исправим. А дальше, — я снова обратилась к Вадиму Аристарховичу, — следует обратиться к врачу и выбрать либо лечение с капельницами на дому, либо все же понаблюдаться в больнице.

— А вы, собссна, кто? — я едва удержалась, чтобы не поморщиться. Я считала, что вот такое проглатывание букв — признак дурного тона. Но, к несчастью, Дима был в некотором роде прав: богачам законы не писаны. Как в жизни, так, скорее всего, и в русском языке.

— Лара, — такого тона я совершенно не ожидала от мужчины, который невольно сегодня стал моим пациентом. Холодный. Даже колющий, я бы сказала. Услышав такое обращение, мне захотелось бы спрятаться где-то в норке. Каким-то непостижимым образом, сама не поняла, как это случилось, но возле себя обнаружила Никиту. Мужчина положил свою руку на мое плечо. А меня как будто пронзило током по всему телу. Тяжелая горячая ладонь жгла похлеще раскаленного железа. «Ох, Маша, ох. Нехорошая реакция. Ты еще от Саши не отошла, а уже ТАК реагируешь на чужого мужика». Я едва заметно повела плечом, пытаясь сбросить эту тяжесть. Но куда там. У Никиты, кажется, было свое мнение на этот счет. Поскольку его ладонь не сдвинулась ни на миллиметр.

А тем временем Вадим Аристархович распекал за неподобающее обращение к врачу свою… жену? Не вязалась у меня эта «райская» птичка с таким серьезным человеком, как он. Вот уж поистине: пути Господни неисповедимы.

— Дима, — я поднялась с дивана, мигом приковывая к себе внимание двух мужчин. — Необходимо вколоть лекарство пациенту, — подойдя ближе к своему коллеге, назвала лекарства, который требовались в данную минуту. — На этом моя помощь окончена. Вадим Аристархович, я, конечно, понимаю, что для вас не авторитет врач с обычной городской больницы. Но я все же настоятельно рекомендую вам не откладывать визит к кардиологу. Ваше заболевание пусть и не опасно для жизни, но и играть с этим я бы не советовала, — все то время, пока я говорила, Дима проводил нужные манипуляции. Казалось, Вадим Аристархович даже не заметил, как вошла игла в вену. Он не сводил с меня блестящих глаз. Блестящие в них слезы я свела либо к уже начавшему действовать лекарству, либо к облегчению, что ничего угрожающего жизни у него нет. Иначе все это было бы еще одной странностью такого длинного дня.

Я оглянулась в поисках дворецкого, которого, как неожиданно, ага, не оказалось в огромном зале.

— Потеряла кого-то, доктор? — да как он так передвигается тихо? Никита стояла практически вплотную ко мне. Я даже видела каждый волосок на короткой ухоженной бороде. Господи, мурашки мои, куда вы бежите.

— Да, — дерзко вскинула я голову, глядя прямо ему в глаза.

— Кого же, крошка? — плотоядно ухмыльнулся он. Самое смешное, что весь наш диалог велся на крайне низких тонах.

Глава 8

Не знаю, сколько я молча простояла, по-дурацки пялясь на Никиту.

— Доктор, у меня что, внезапно выросла вторая голова или я настолько неотразим, что ты во мне вот-вот дыру протрешь? — приблизив ко мне свое лицо, заговорщически прошептал мужчина. Ах, вот как ты про меня думаешь. Мило улыбнувшись, как только умею, придвинулась так же плотно к нему, обезоруживая своим поступком. Никита явно не ожидал такого.

— Ну, привлекательного мужчину, безусловно, сложно не заметить, — он заулыбался довольно, как кот, который объелся сметаны. — Особенно если у него неотразимые глаза, заставляющие замирать каждую клеточку внутри, — откуда во мне взялась эта смелость, сама ни за что не сказала бы. Я протянула руку, убирая с черной рубашки белую ниточку и поднося ее к носу Никиты. Мужчина все еще был под действием моего шепота. — Но я его здесь не увидела, Никита Леонидович. — Боже, кто бы знал, каких сил мне стоило не расхохотаться в голос, наблюдая за обескураженным и ничего не понимающим мужчиной. Он даже не понял, что только что произошло. А у меня в душе сейчас цвела поляна из колокольчиков посреди густого непроходимого леса. Небывалый подъем и азарт. Такой, что действительно замирало дыхание.

Внимание Никиты после недавнего предательства было бальзамом на кровоточащие шрамы. И что-то мне подсказывало, что не устроил такой ответ этого молодого красавца.

— Что ж. Я понял, Мария Вадимовна. Организуем, — невозмутимо выпрямляясь, сказал он.

— Можно узнать, что именно? — немного смеясь, поинтересовалась у мужчины. Уголки его губ тоже подрагивали в едва сдерживаемой улыбке.

— Окулиста, — Никита поправил завернутый рукав рубашки, привлекая мое внимание к сильным, чуть смуглым рукам, испещренными тоненькими дорожками вен.

— А? — фокусник он, честное слово. Я и забыла, о чем мы говорили. — Окулиста? Зачем?

— Чтобы зрение у вас острее было, Мария Вадимовна. Раз очевидного не замечаете, — откровенный намек. Никита, словно ястреб, наблюдал за сменой реакций на моем лице.

— Не тратьтесь, Никита Леонидович. В нашей больнице достаточно специалистов, — я перекинула свою сумку на другое плечо, — справлюсь как-нибудь сама. Всего хорошего.

Не дожидаясь его реакции, я поспешила к скорой, которую уже предусмотрительно завел водитель.

— Мария Вадимовна, — донеслось со спины. Ох, он меня явно отпускать не хочет.

— Да, Никита Леонидович. — его походка меня завораживала. В ней были собраны особая элегантность, небрежная вальяжность, абсолютная уверенность в своих силах и возможностях. Но при этом такие ощущения не давили. Наоборот. Хотелось спрятаться под покровительством такого мужчины.

— Я смогу тебя удивить, Мария Вадимовна, — он вдруг осмотрелся по сторонам, открывая вид на крепкую шею. Миг. А у меня начали слабеть колени. Господи, ну неужели он не понимает, как влияет на женщин? На меня, черт его раздери? — Знаешь, так даже интереснее, — он аккуратно заправил выпавший локон мне за ушко… Развернулся на пятках и, больше не говоря ни слова, ушел обратно в дом.

— Интересно ему, — фыркнула я, — тоже мне.

К этому времени уже успел подойти Дима.

— Едем, Мария Вадимовна?

— Да, Дим. Больше нам тут делать нечего.

Окна большого дома были затонированы, и, конечно, я не могла видеть, как за нашим отъездом наблюдало двое мужчин. И у каждого из них царил собственный хаос в душе. Самый старший до сих пор не мог поверить, что его мечта наконец исполнилась. Он за многое корил себя. Но самую главную ошибку не простит даже на том свете: он сдался тогда, хотя ведь был сильным. И клыки острыми казались. А самое драгоценное не отстоял. Потерял. Теперь вот, как вор, пытался урвать у жизни свой кусок счастья. Сегодня вот получилось. Но так не может постоянно продолжаться. Стервятники не дремлют. В груди билось сильное сердце, которое сегодня дало сбой, когда сказали, что ее обидели. А с Санёчком они еще поговорят. По душам, так сказать.

Молодой же мужчина неимоверной силой воли удерживал себя на месте оттого, чтобы не сорваться и не вытащить девушку из машины. Почему она сбегает? Не должно так быть. Ее место уже давно рядом с ним. А они все дурью маются. Уже бы вон и ребенка первого родили бы. Почему он тогда уступил ее сопернику? Из чувства уважения к Вадиму Аристарховичу? Так ведь он, Никита, ей больше подходит. Он сможет защитить ее ото всего на свете. Спрячет, укроет, убережет. И любить будет до последнего вздоха. Хотя… может, и там, в аду, тоже не перестанет.

— Ты нашел?

Никита протянул небольшой кусочек листочка шефу.

— Молодец, — услышал парень похвалу. Кивнул, а взгляда от окна не отрывал. Стальными оковами удерживал внутреннего зверя, который когтями рвал клетку и пытался вырваться к своей единственной.

— Скоро, Никит. Потерпи еще немного, — тяжелая рука опустилась на плечо молодого мужчины.

— Я вас по-хорошему предупреждаю, Вадим Аристархович, если Санек еще раз хоть на три метра приблизится к ней, я ему доходчиво объясню строение человека. Основы, так сказать.

— Ты мне не угрожай. Мал еще. Не забывай, что и мне девочка не чужая. Я и так дров наломал. Сейчас хочу одного: счастья. Для нее.

— А для себя? — повернул Никита голову в сторону старшего мужчины.

Глава 9

несколькими днями раньше

Радочинская Елена Михайловна

В город приезжала по крайней необходимости. На то были причины, которые я старательно всякий раз гнала прочь из своих мыслей. Так и сейчас, упрямо мотнув головой, припарковалась около супермаркета. Мама решила порадовать внучку вкусной и полезной едой. А то ведь: “Ест не пойми что, не пойми когда. И вообще, кожа да кости стала! Лена! Ты совершенно не контролируешь свою дочь!”

А как ее контролировать, когда стала вон какой взрослой? Я улыбнулась при воспоминаниях о своей малышке. Сколько бы ей лет не было, а для меня она навсегда останется крошкой с двумя косичками. В доченьке я души не чаяла. И как же она похожа на него… Того, кто забрал мое сердце в девятнадцать лет, оставив напоследок сгорать в пламени боли. Только Маша тогда не дала мне свихнуться. Ради нее я встала с колен и стала жить дальше. Встретила Виктора. Только счастья с ним не обрела. И мужчина, скорее всего, чувствовал это. Потому что, когда Машеньке исполнилось пять лет, он решил сменить семью.

Было ли мне больно? Смешно, но… Нет. Я знала, как выглядит боль. Прочувствовала ее собственной кожей. В те далекие моменты мои кости ломали изнутри. По очереди. Одну за другой, заставляя корчиться в невыносимых муках. Сейчас же я скорее ощущала, что наконец могу сосредоточиться на главном: моем маленьком ярком солнышке. Больше можно было не отвлекаться на то, что свое внимание необходимо было дарить мужу. В какой-то степени я чувствовала угрызения совести, что отняла у Виктора пять лет его жизни. Не стоило соглашаться на предложение “руки и сердца”. Но мужчина тогда клялся, что его любви хватит на нас троих. И что дочь мою будет любить как свою собственную. Вот как, однако, вышло… Не хватило… Не полюбил.

За занавесом тяжелых мыслей, которые, как воры, все-таки прокрались в мою голову, я совершенно не обратила внимание на то, что парковка в дневное время подозрительно пустовала. Лишь три наглухо тонированных навороченных джипа стояли неподалеку от меня. Подумав о том, что иногда и не такое случается, я зашла в раздвижные двери, взяла тележку и пошла вглубь торговых рядов.

В мыслях потихоньку перечисляла все то, что заказала мама. все изменилось в одно мгновение. Вот я тянулась за молоком для блинчиков, а в следующую секунду боковым зрением вижу, как из-за одного из прилавков выходит неспешным шагом мужчина в классических брюках, белой рубашке и дорогом пальто. Я замерла, словно мышка перед котом.

Невозможно. Его не может быть здесь. В продуктовом супермакете. Среди белого дня. Я смотрела на этикетки молочных продуктов, не смея двинуться, молясь об одном: пусть это только похожий на него мужчина, которому я по неведомой причине понравилась. Потому что иначе… До сих пор сердце не научилось реагировать на его лицо иначе. Есть такая любовь, которая никогда не умирает. И порой мне было искренне жаль, что я оказалась такой преданной. Особенно к тому, кто этого не заслуживал. Совершенно.

Внезапно меня обуяла злость. Да что я себя веду, как малолетка какая-то? Ну встретились, ну и что? Подумаешь? Может, жена его в магазин отправила. “Ага. Жена. Лена, ты помнишь ту, ради которой он тебя бросил? А теперь поставь ее в один ряд со словосочетанием “домашний быт”. Ну, и как картинка? Вот-вот. Не клеится. Абсолютно”. Ну и что. Не мое дело, что он тут делает. Плевать.

С таким боевым настроем невозмутимо поставила бутылку в тележку и двинулась дальше. Правда, теперь уже мне пришлось прикладывать неимоверные усилия, чтобы вспомнить, что было нужно. И все было бы ничего, если бы Вадим не двинулся за мной. Я затылком чувствовала его прожигающий взгляд.

Остановившись перед ларем с охлажденными мясными продуктами, мысленно приготовилась держать оборону, потому что Вадим решил-таки начать свое наступление.

— Привет, — ох. Как двадцать восемь лет назад. Его голос мгновенно пленил мысли и душу.

— Здравствуйте, Вадим Аристархович, — повернулась я к нему лицом.

— Зачем так официально, Лен? Вроде… давно знакомы, — я видела, что он нервничал. Наверно, не так хотел начать разговор, но вырвались именно эти слова. А мой взгляд тем временем медленно скользил по его лицу. Сердце пропустило удар, а во рту стало сухо, как в пустыне Сахара. С возрастом некогда любимый мужчин стал еще более… красивым, если так можно сказать о мужчине. Высокий, статный, мощный. У него даже не было пресловутого пивного животика, который мог бы дать мне повод позлорадствовать.

— Так ведь разного полета птицы, Вадим Аристархович. Негоже плебеям “тыкать” уважаемым господам, — я думала, что пережила те слова, думала, что все внутри перегорело, оставляя лишь пепелище разочарования и боли. Но нет. Увидела Вадима, и горечь обиды снова встала комом в горле. Понимала, что веду себя далеко не в соответствии со своим возрастом и опытом прожитых лет, но это было сильнее меня и доводов разума. Это были чистые, незамутненные эмоции. А порой боль сильнее любви.

— Не простила, — он покаянно опустил голову, а мне захотелось ударить его. От переизбытка эмоций в глазах загорелось от подступающих слез. Да что же это такое? Почему рядом с ним я не могу себя контролировать. - Леночка, - я дернулась, как будто он ударил меня, - дай мне шанс… Я хочу… исправить все, Лен. Хочу дочку обнять. Она же от меня, Лен. Машенька — моя… Как бы ненавидела, а ты не смогла аборт сделать…

Звук пощечины прозвучал в практически пустом помещение, как громогласный взрыв. Лицо горело от неконтролируемой злости, руки тряслись, и я с силой стиснула ручку тележки.

Глава 10

Я совершенно не помнила, как добралась до деревни. Мама полола грядки сзади дома и не видела моего фееричного возвращения. Может, это было и к лучшему. Сейчас была совершенно не готова объяснять, почему руки трясутся, как у алкоголика.

Поверить не могла до сих пор, что мы встретились. Я встала около окна в своей комнате, пустым взглядом смотря вперед. И даже завораживающий вид пожелтевшего осеннего леса не мог отвлечь от тяжелых дум.

Двадцать восемь лет. Вдуматься только в эту цифру чего стоит. Целая жизнь. И все это время я продолжала любить его одного. Радовалась, как девчонка, когда забеременела. Неслась на всех порах, чтобы сообщить ему. Но… Как в самом плохом дешевом романе, события стали развиваться совсем не по тому сценарию, который писала я.

Семья Вадима в те времена была достаточно влиятельной. В обществе поговаривали, что его отец связан с мафией. Но, естественно, доказательств ни у кого не было. Моя история оказалась банальна до безобразия и зубного скрежета.

Золушка и принц. К слову сказать, всю жизнь ненавидела эту историю: девушка в ожидании, когда принц ее спасет от несправедливого отношения мачехи и нищенского образа жизни. Нет. Я мыслила по-другому: хочешь чего-то, значит, бери и добивайся. Не жди улыбок судьбы.

Вадим, имея деньги и авторитет своей семьи, слыл достаточно завидной партией. Девушки на какие только ухищрения не шли, чтобы привлечь его внимание. Я же такой «болезнью» не страдала. Увидев однажды около входа в универ кучку веселящихся парней в крутых косухах и таких же «нарядных» девиц, я, гордо задрав нос, просто прошла мимо. И даже свист в мою сторону не заставил меня обернуться. Как говорил потом Вадим, его возмутило такое «динамо», и он пообещал себе, что спросит с зазнайки за такое неуважение.

Спросил. Так спросил, что мы практически каждый день бывали у директора в кабинете. Наши фамилии заставляли его уже с самого утра пить успокоительные. Война развязалась не на шутку. И по-хорошему мне стоило бы его бояться. А еще больше остерегаться отца богатого парня. Но куда там. Вадим всячески пакостил мне. Я же вредила ему в ответ с еще большим азартом. А верные Олька и Ленка всегда были на подхвате.

В какой-то момент на нашей очередной разборке, когда я ругалась на него за испорченную новую юбку, Вадим просто дернул меня ближе к себе, следующей фразой выбивая почву из-под ног, и сказал:

— Леликова, давай дружить, — его глаза светились каким-то потусторонним светом, гипнотизируя и не позволяя посмотреть в сторону.

Он был моим первым и самым лучшим другом, парнем, а потом… и мужчиной. Когда-то тайком я читала украденные у мамы любовные романы. Вздыхала и мечтала когда-то встретить свою половинку. Чтобы он ни в коем случае не был хуже тех, кого описывают в бульварных книжках. Нет-нет. Он будет любить меня гораздо сильнее, ярче. Красивая история любви с ним продлится до последнего вздоха. Моя мечта сбылась. Только на тот момент я даже не подозревала, что у всего есть свой срок годности. Как оказалось, у нас с Вадимом он был весьма недолог.

Я не заметила, как из груди вырвался жалобный всхлип. Любовь закончилась, едва успев начаться. Сигнал сотового отвлек меня от тяжелых раздумий. На дисплее высветилось имя дочери. Боже мой, как я признаюсь ей? Маша… Она ведь не простит меня. Да и как такое простить можно? Двадцать семь лет вранья.

Обессиленно опустилась на краешек кровати, сжимая в руках трезвонящий смартфон. Зачем, Вадим? Ну почему сейчас? Чего тебе нужно от меня?

«Я тебя люблю, Лена! — всплыли в голове слова. — Поздно, Вадичка, о любви кричать. Поздно, любимый. Наши жизни с тобой разрушены до основания. Там уже не построишь ничего».

Телефон тем временем успокоился. Я знала, что Маша переживать не станет. У нас с доченькой был уговор: если не взяла трубку, значит занята и перезвоню сама.

В комнату без стука вошла мама. Окинув меня цепким взглядом, прошла и села рядом, складывая руки, испещренные морщинами, на коленях.

— Ну и? Чего потом тут развела? — голос женщины звучал строго, но я знала: она сможет дать мудрый совет.

Открыла рот, чтобы сказать про Вадима, и промолчала. Не представляла ее реакцию. А ругаться с ней не хотела. Знала же, что встану на его сторону, что защищать начну. Дура.

— Ленка, я тебя вроде всегда воспитывала так, чтобы ты не боялась сложностей. Есть преграда? Перешагни, — теплая ладонь опустилась на мою трясущуюся руку.

— Не всякую преграду можно переступить, мам, — шмыгнула я носом, совсем как в детстве.

— Иногда препятствия мы чиним сами. И что-то мне подсказывает, дочь, сейчас как раз этот случай, — хмыкнула она.

— Ты даже не подозреваешь, о чем говоришь, — во мне так и не появилось решительности озвучить все то, что со мной произошло.

— Ну, отчего же не подозреваю. Вадимка твой объявился, поди, — она не спрашивала. Утверждала. Я вскинула на нее не верящие глаза. Откуда она знает? — Да потому, что только один человек на этой земле способен вывести тебя из равновесия, дочь. И слезы ты всегда лила только из-за него, — хмыкнула мама. — Лен, я не стану тебе кричать о том, что люблю этого паразита. Будь моя воля его причиндалы оказались бы на месте отцовского оленя, что висит над камином внизу. - Я аж нервно икнула от неожиданности. Мама всегда была особенно остра на язык в нашей семье. - Но. У вас с ним дочь, Лен. Машуле уже двадцать семь лет. Она росла с осознанием того, что не нужна собственному отцу.

Глава 11

Маша

Оставшийся рабочий день после того странного вызова пролетел как одно мгновение. Я бегала от одного пациента к другому. Но вместо возмущения ощущала некую благодарность. По крайней мере, времени на лишние мысли не было совершенно. Они, словно тихие воришки, нет-нет, но закрадывались в голову, заставляя сердце беспокойно биться в груди. Пока что мне удавалось отмахиваться от назойливых картинок, которые так и норовили появиться перед глазами.

Домой собиралась уже на автомате, практически зевая на ходу. Мечты о горячей теплой ванне заставляли тело млеть в ожидании. В голове почему-то неожиданно всплыло предложение Никиты. Что было бы, если бы я согласилась? Куда бы мы пошли? Что делали?

Чем глубже я погружалась в себя, тем неожиданней стало для меня появление Саши. Мужчина никак не хотел принимать новую реальность. Оказалось, он искал меня, пока я была на вызове. И вообще долго возмущался старшей медсестре, что меня отправили непонятно куда. Хотя его это вообще никак не касалось. Возмущался он, а стыдно было мне. И, к сожалению, пока что я не понимала, как еще раз более доходчиво объяснить мужчине, что не хочу больше с ним быть.

— Солнышко, ты домой едешь? — обреченно прикрыла глаза. И как у него получается делать вид, что ничего не произошло? Теперь уже с каждым нашим столкновением для меня все более становилось очевидным его поверхностное, несерьезное отношение ко мне. Раздражение накапливалось тугим узлом где-то глубоко внутри, но пока сдерживаться у меня получалось. Я застегнула куртку, подхватила сумку и направилась к выходу.

— Еду, — произнесла, когда практически подошла вплотную к мужчине, — но одна, Саш.

— Так я на колесах. С водителем и весьма комфортабельным автомобилем. Давай подвезу, красотка, — он протянул руку и кончиками пальцев провел по щеке.

— Спасибо, но давай я уж как-нибудь сама. А подвезти можешь любую другую. Думаю, в нашей больнице каждая вторая, если не первая будет рада такому щедрому предложению, — дернула головой в желании отстраниться от неприятного прикосновения. Я попыталась протиснуться мимо него, но Саша не позволил, обхватив руками талию.

— Мне кажется, нам нужно поговорить, Маш. Сколько еще будем бегать друг от друга?

— Ты чего-то не понял, Саш? Или я так плохо объяснила? — вскинула на него глаза. Надо же, раньше для меня его голубые глаза были самыми необычными в мире. От одного взгляда плавилась, как шоколад на солнце. А теперь… Я видела лишь его обман и изворотливость.

— Маш, хватит. Подурачились и будет, — он стал оттеснять меня обратно внутрь кабинета, обхватив сильными ладонями плечи. — Мне не нужна другая. Не было ничего там. Поехали в кафешку, поужинаем после рабочего дня. Ты расскажешь, что там за вызов такой странный был? Ты почему, кстати, мне ничего не сказала?

— Пусти меня! — зло бросила я. — Какая, к черту, кафешка, Саш? Какой поужинаем? Ты трахался с медсестрой в ординаторской. Серьезно считаешь, что я настолько идиотка, что закрою на это глаза и просто дам тебе возможность второй раз вытереть об меня ноги? Я кольцо обручальное сняла! А ты не сильно-то и был против! — злость клокотала где-то в горле, мешая сделать полноценный вдох. Я сжала кулаки, желая только одного: оказаться как можно дальше от этого мужчины.

— Так в этом все дело, малыш? Хочешь цацку обратно? Так не вопрос. Куплю, — как-то похабно улыбнулся он. — Ты же умная девочка, сделала верные выводы. Хоть там и не было ничего, что ты себе придумала, но удержать меня от других женщин можешь достаточно легко. Способ легкий и сто процентов сработает. Я тебя давно хочу уже так, что ломит во всех местах, — он потянулся ко мне, чтобы поцеловать. А меня едва не стошнило. Сейчас Саша был сам на себя не похож. Никогда он не позволял себе такого неуважения по отношению ко мне. Так что произошло? — Или, может, ты уже мне и замену найти успела? А, Маш? Может, уже кто другой успел добраться туда, куда мне хода нет?

— Ты из ума выжил, если решил, что я позволю так с собой разговаривать. Пусти меня, — вырвалась из его рук. И сделала шаг обратно в кабинет, лишь бы не дышать с этим мужчиной одним воздухом. Только спустя секунду осознала, какую роковую ошибку совершила. Попалась, как мышка в лапы к кровожадному коту. Дверь за спиной мужчины захлопнулась с оглушительным треском. — Открой дверь, — но он был глух к моим словам. Волоски на коже встали дыбом от вида того, как Саша стал расстегивать рубашку. — Саша. Прекрати, — выставила руку вперед, пытаясь остановить наступление мужчины.

— Да ты не пожалеешь, детка. Заставлю тебя кончить так сильно, что ты звезды увидишь.

— Я скорее умру, чем позволю к себе прикоснуться, — забежала за стол, судорожно пытаясь найти хоть что-то, чтобы обороняться от Саши.

Наша игра в кошки мышки по кабинету продолжалась считанные минуты, которые показались мне годами. Я старалась изо всех сил контролировать свои эмоции и не расплакаться от одной мысли, что он готов меня просто… изнасиловать. В какой-то момент, когда дверь была уже совсем близка, Саша перехватил меня за талию и швырнул на стоящий у стены диван.

Мужчина навалился на меня, блокируя ноги и руки.

— Не сопротивляйся, Марусь! Хотя, не скрою, меня заводит то, как ты пытаешься убежать, — одним рывком он разорвал на мне блузку. В какой-то замедленной съемке я наблюдала, как по красному ковролину покатились маленькие пуговички. О, нет! Не так!

— Хватит! Саша! Пусти меня! Я не хочу!