Забудь меня, любимая!

1. Ботаник

2007 год
Санкт-Петербург

— На колени, чепушила, — донеслось из тёмного проезда. — Рот открой!

Послышались звуки борьбы и сдавленный мат.

— Сука, поставьте его на колени! Держите руки! Голову ему поднимите!

— Пусти, урод, — промычал кто-то полузадушенным голосом.

Настя его узнала. Лёша Веснин — самый красивый мальчик из их группы. Ботаник, чьи вопросы глупых преподавателей ставили в тупик, а талантливых заставляли дрожать от радости. Ещё бы, хоть один умненький студент среди скопища дураков и лентяев! Задрот в коротких джинсиках и трёхметровом полосатом шарфе, обмотанном вокруг шеи так, чтобы скрыть лицо. Он словно стеснялся своей смазливости — тонких скул, прямого носа и полных губ, очерченных так изящно, словно над их формой потрудились лучшие хирурги Питера. Всё это великолепие дополнялось ясными зелёными глазами, бровями вразлёт и светлыми волосами. В целом он выглядел как дорогущая статуэтка из магазина Императорского фарфорового завода. Мальчик-игрушка.

Девочки постоянно к нему приставали: «Лёшенька, ты не поможешь мне с историей экономики? А с матанализом? А с английским?». Он свободно говорил на английском, а в экономике шарил так, словно вместо «Курочки Рябы» штудировал в детстве «Капитал» Маркса. Но девушкам он не торопился помогать. Может, чувствовал, что они неискренни в своем желании подтянуть историю, или его бесили бесцеремонные тупые подкаты. А, может, он был геем. Впрочем, на шутки о голубизне он тоже не отвечал. Просто с достоинством их игнорировал.

И вот — такой мальчик попал в неприятности.

— Сука, открой рот, кому сказал!

Настя свернула с освещенной дороги и осторожно заглянула за гараж. Лёша стоял в грязи на коленях. Один парень удерживал его руки за спиной, другой душил полосатым шарфом, а третий стоял с расстёгнутой ширинкой. Трое на одного! Трусливые отморозки!

— Или ты добровольно и с причмоком мне отсасываешь, или я выбью тебе все зубы, а потом трахну в рот. Я не шучу, голубец. Выбирай!

Вместо ответа Лёша плюнул в него. Сволочь, державшая шарф, возмущённо взвизгнула и потянула за концы. Лёша захрипел. Главарь коротко замахнулся и саданул своего пленника по лицу. Из носа у Лёши потекла кровь.

Вот чёрт! Лучше, конечно, уйти и забыть об этом происшествии, но уйти Настя не могла. Как она потом будет смотреть ему в глаза? Как она себе будет смотреть в глаза? Лёша ей нравился до головокружения. Он был умный, скромный и тихий. И невероятно красивый. Она думала о нём перед сном, и когда ехала в институт на метро, и когда скользила руками по намыленному телу в душе. Она представляла, что это он её гладит, — проводит ладонями по груди, зажимает между пальцами клитор. Неважно, что они и парой слов не перебросились за первый семестр, она всё равно о нём мечтала. «Сколько можно воду лить? Быстро выходи! И не забудь волосы из слива вытащить!» — кричала мать, распахивая дверь в ванную комнату. Настя выскакивала из душа как ошпаренная. От материнского голоса её либидо умирало мгновенно и бесследно. Восемнадцатилетние девушки должны жить отдельно, да только где взять денег на аренду?

— Стопэ! Не задуши его, мокруха нам не нужна.

Вожак сделал шаг вперёд и медленно, издевательски, провёл членом по губам Лёши. Тот отпрянул, как будто ему ткнули в лицо горящим факелом с капающей смолой, но два дебила сзади скрутили его и зафиксировали. Один хохотнул и зажал Лёше нос:

— Ничего, сейчас сам пасть откроет.

Настя огляделась. У стены гаража валялась ржавая лопата. Настя подняла её, в другую руку взяла телефон и дрожащими пальцами набрала номер милиции. Нажимать на кнопку вызова не стала. Шагнула в проезд, выставив перед собой лопату, словно копьё, и телефон, словно щит.

— Отпустите его! Или я позвоню в милицию! Смотрите, номер уже набран, достаточно пошевелить пальцем — и сюда приедут менты!

— Цыпа, ты кто? — спросил главарь банды, ничуть не испугавшись угрозы. — Ты что, вмазанная? Чеши отсюда, пока мы тебя не оприходовали! Или пока менты тебя не повязали, гы-гы!

— Отпустите Лёшу! — крикнула Настя.

Лёша взглянул на неё красными глазами с лопнувшими сосудами и сделал сильный внезапный рывок. Не помогло, мучители крепко его держали.

— Я понятия не имею, кто это, — прохрипел он, пуская красные пузыри. — Не трогайте её.

— Интересно-интересно, — ухмыльнулся главарь и направил на Настю свой член. — Значит, Лёша. Он что, твой парень? Тогда иди сюда и становись рядом, на пару будете сосать.

2. Смелая девочка

Сердце застучало от выплеска адреналина. Эти скоты совсем обнаглели! Оскорбляют и унижают тех, кто не может им ответить. Тех, кто боится связываться с беспредельщиками. Тех, чья врождённая интеллигентность мешает сопротивляться насилию.

Но с Настей такое не пройдёт. Не на ту нарвались!

— Быстро отпустили его, — сказала она, стараясь голосом не выдать испуг.

Они должны поверить, что она не шутит.

— А то что? — усмехнулся главный.

— А то письку тебе отрублю!

Настя поудобнее перехватила лопату и пошла в атаку. Он сначала стоял на месте, но когда Настя широко замахнулась, с матом отскочил в сторону. С него вмиг слетела его злобная самоуверенность. Лопата с противным звоном чиркнула по асфальту, вспорола лёд на луже и снова взметнулась в воздух.

— Ты что, больная на всю голову? Идиотка! — заорал вожак. — А если бы ты меня задела?

— Жаль, что не задела! — сказала Настя, снова замахиваясь и наступая на ублюдков. — Отпустили его! Или я всем сейчас головы проломлю!

Лёшу выпустили из захвата. Трое мучителей отступили на несколько шагов и ждали в растерянности, куда повернёт ситуация. Лёша поднялся с коленей, подбежал к Насте и вырвал у неё лопату:

— А ну пошли отсюда, мрази, — процедил он сквозь кровавые пузыри на губах.

Главарь длинно сплюнул под ноги и застегнул штаны, спрятав свой увядший отросток.

— Мы-то уйдём, Лёшенька, да только поздно эта дура нарисовалась. Ты уже опущенный — ты понимаешь, что это значит? Ты вафлёр, мой дорогой. Петух зашкваренный. Отныне и на всю жизнь.

Лёша кинулся на него с лопатой на перевес, но главный уклонился.

— Тебе никогда не отмыться, — бросил он напоследок. — Пошли, бойцы. Дадим влюблённым поплакать в объятиях друг друга.

Все трое ушли — вразвалку и не торопясь, словно по собственной воле. Когда они скрылись за ближайшим гаражом, Лёша упал на колени и скорчился от болезненных позывов. Сплюнул тягучую слюну. Настя достала платок, протянула ему:

— На, вытрись.

Он схватил платок и начал бешено тереть губы, как будто хотел содрать кожу, к которой прикасался член ублюдка.

— Ты их знаешь? — спросила Настя.

— Печа из нашей школы. Печерников. Учился на год старше.

— Чего они от тебя хотели?

— Того самого и хотели, — ответил Лёша, трогая разбитый нос, из которого снова потекла юшка. — У него идея фикс, что я педик, и меня нужно наказать.

— А ты?..

— Нет, я не педик. А вот он — да. Фу, мерзость!

Он снова склонился над землёй, тело сотряс спазм, но желудок был пуст. Губы опухли и покраснели. На подбородке засохла кровь.

— Спасибо, Настя, — сказал Лёша. — Ты смелая девочка. Не каждый мужик поступил бы так, как ты.

Настя смутилась:

— Ты знаешь моё имя?

— Конечно, знаю. И имя, и фамилию, и даже то, что ты живёшь на красной ветке метро. Ты самая нормальная из нашей группы.

— Нормальная — это как?

— Не тэпэшка, не гламурная киса, не эмо, не ванилька, не феминистка, не хиппи, — начал перечислять он.

Настя улыбнулась:

— Ты за мной следил?

— Скажем так, я тебя заметил. Кроме всего прочего, ты ещё и красивая. Самая красивая из всех, кого я видел.

Это было неожиданно. Настя отвела глаза от смущения. Размахивать ржавой лопатой она не стеснялась, а тут щёки заалели. Она буркнула:

— Зато я глупая. Вряд ли я сдам сессию. Вылечу из института, как пробка.

— Не вылетишь, я тебе помогу. Закончишь с красным дипломом.

Лёша встал, разминая плечевые суставы, которые ему вывернули пособники Печи.

— Тебе надо умыться, — сказала Настя. — Ты далеко живешь?

— Недалеко, на Ленинском проспекте, но домой мне нельзя. Отец убьёт за такой вид. Каждый раз, когда меня избивают, он воспринимает это так, словно избили и опозорили весь наш род. Он полковник в отставке. А ты где живёшь?

— Тоже недалеко, но мама будет ругаться. Она не разрешает приводить домой парней, кроме Крошки Юры.

— Кто это — Крошка Юра? — мимоходом поинтересовался Лёша.

— Один придурок. Крошин его фамилия. Сын маминой подруги.

— Ясно. Тогда остаётся один вариант, пошли.

Он повёл её вдоль гаражей, по пути объясняя:

— Дед Вася попросил притащить из гаража дрель. Обычно он сам ходит, но сегодня обещали гололёд, и он побоялся выходить. Всё-таки семьдесят пять лет, упадёт — ногу сломает. Ухаживай за ним потом.

В его словах чувствовалось тепло. Видимо, отношения с дедом складывались лучше, чем с отцом.

— Он в детстве пережил блокаду, поэтому и построил себе подземный бункер. Сейчас сама увидишь.

Они подошли к крайнему гаражу, заросшему буйными непролазными кустами, и Лёша достал из кармана маленький золотистый ключ. Света от фонарей не хватало, чтобы вставить его в замок, — пришлось подсветить зажигалкой, которую Лёша выудил из недр рюкзака. Настя и не знала, что он курил, никогда не видела с сигаретой. Наконец дверь открылась, и Настя ступила в тёмное помещение, пропахшее бензином и машинным маслом. Сзади к ней прислонился Лёша — близко-близко, грудью к спине. Дверь закрылась.

Дорогие читатели, если вас зацепила история, поставьте лайк, чтобы автор об этом узнал). Визуализация Лёши Веснина, питерского ботаника и разбивателя девичьих (и не только, увы) сердец:

3. Поцелуй

По телу побежали мурашки. Она никогда не оставалась наедине с парнем, тем более в темноте, тем более в незнакомом месте. Крошка Юра водил её в кино и кафе, иногда в ночной клуб или летом на пляж, но вокруг всегда находились люди. А теперь она стояла в бездонной черноте чужого гаража с гулко бьющимся сердцем, а рядом слышалось дыхание однокурсника, с которым она заговорила сегодня в первый раз. Это было немного страшно и очень будоражаще. Все чувства обострились.

Лёша шагнул куда-то в сторону, громыхнуло железо, послышался щелчок, и из пола встал столб света.

— Иди ко мне, — позвал Лёша. — Осторожно, тут крутые ступеньки.

Настя обошла капот белой «Волги», появившийся из темноты, как призрак, и увидела лестницу, ведущую в подвал. Мало того, что гараж, так теперь ещё и подвал! По телевизору рассказывали о несчастных девушках, которых маньяк держал в подвале несколько лет. Насиловал, пытал, заставлял рожать детей. Бр-р… Настя застыла у светящейся ямы. Оттуда показалась рука, запачканная кровью:

— Не бойся, здесь тепло, светло и есть печенье. — И добавил, словно это имело значение: — «Суворовское» из «Метрополя».

— Ну если «Суворовское»…

Она спустилась в подвал. Это была просторная комната — Настина спальня могла бы в ней поместиться три или четыре раза. Слева, как в библиотеке, в несколько рядов высились деревянные стеллажи, заполненные банками с вареньем, солеными огурцами и грибами. Там же располагались канистры с водой и ящики с тушёнкой и сгущённым молоком. Справа — жилая зона с диваном, столом и книжным шкафом, доверху заставленным старыми советскими журналами и книгами. На столе стояли видеодвойка и стопка видеокассет: «Матрица», «Гаттака», «Остров» и прочая фантастика.

— Это дедушкино кино? — спросила Настя.

— Нет, кино моё. Остальное дедово.

— Он реально к ядерной войне готовится? Тут столько продуктов, что можно лет десять не выходить.

— Их было трое братьев, в блокаду выжил только дед. Остальные умерли на его глазах. Так что да, он повёрнут на еде.

— Прости, я не знала.

Лёша открыл каморку под лестницей, где виднелся биотуалет и несколько тазов. Выбрал один и налил в него воды из канистры. Размотал свой длиннющий шарф, скинул куртку и принялся умываться. Шипел сквозь зубы, когда мыло попадало на ранки. Яростно полоскал с мылом рот.

— Давай я тебе помогу, — предложила Настя.

— Спиртом обработай, пожалуйста, — попросил Лёша и подал ей бутылку, заткнутую самодельной пробкой, и вафельное полотенце.

Сел на диван под свисающей лампочкой и задрал лицо. Настя намочила в спирте уголок полотенца и приложила к переносице, где была содрана кожа. Потом к скуле, где кровоточила царапина. Потом — к ярким припухшим губам. Лёша смотрел ей в глаза.

— А он ведь был прав, — внезапно сказал он. — Я теперь опущенный.

— Он просто тупой придурок, — отозвалась Настя, проводя влажным полотенцем по нежной коже губ.

Остро пахло спиртом. Лёша качнул головой:

— По зоновским понятиям я теперь петух.

— Мы же не на зоне. На воле другие понятия. Если трое дебилов избили тебя и насильно провели членом по губам, то это не значит, что твоя жизнь должна измениться. Всё останется по-прежнему: ты — лучший студент на потоке с прекрасным будущим, а они — чмошники на дне общества.

— Чтобы моя жизнь действительно не изменилась, мне придётся кое-что сделать.

— Что?

— Убить Печу.

— Не говори ерунды! Его и без тебя скоро грохнут, такие долго не живут.

Лёша пожал плечами, явно не убеждённый её словами. Взял полотенце из её рук и, не глядя, отбросил в сторону каморки.

— Хочешь расслабиться? — спросил он.

— Да.

— Как ты обычно расслабляешься?

Настя села на диван рядом с ним. Обычно она расслаблялась в душе с помощью струйки воды. После оргазма по телу растекались тепло и нега, сжатая пружина расправлялась, негативные мысли ненадолго улетучивались. Проблемы с матерью и учёбой отходили на задний план.

— Ну, музыку слушаю… Гуляю по торговому центру, ем всякий мусор…

— Я не про это.

Зелёные глаза блеснули.

— Могу выпить вина, но мать ругается каждый раз. Сама пьёт и курит, а мне не разрешает.

— Уже теплее.

— Наркотики? — спросила Настя.

— Травка.

— Я думала, ты ботаник.

— Так и есть, — кивнул Лёша с серьёзным выражением лица. — Ботаника — это наука о растениях.

Настя рассмеялась:

— Я никогда не пробовала.

— Хочешь попробовать?

— Почему бы и нет?

***

Он выключил верхний свет и зажёг толстую оплывшую свечу в жестяной плошке. В подвале сразу же стало уютно. Настя сняла пуховик и забралась на диван с ногами. Лёша достал пачку сигарет и выбрал там одну — более тонкую и неравномерно набитую. Явно в ней был не табак.

Лёша быстро её раскурил, глубоко затянулся и передал сигаретку Насте. Она взяла её — тёплая бумага, странный незнакомый аромат. Покрутила в руках и поднесла к губам. Выпятила их, не зная, как правильно делать затяжку. Раньше она не пробовала курить. Лёша улыбнулся и отобрал сигарету:

— Просто вдохни струю.

Он засунул огонёк себе в рот и дунул — с противоположного конца пошёл дым. Настя вдохнула его, словно пар из небулайзера. Удержала в лёгких — так долго, как смогла. Лёша неотрывно смотрел на неё. Его взгляд опьянял. Она не могла поверить, что сидит в подвале Лёши Веснина и курит с ним марихуану. Никто в группе ей бы не поверил.

— И что со мной будет? — спросила Настя. — Как я узнаю, что подействовало?

— Ты когда-нибудь занималась сексом?

— Нет.

— Я тоже нет. Значит, сравнить ощущения от прихода и секса мы не сможем…

Настя прыснула:

— Ну ты хитрец! Ты просто выведал у меня информацию!

— Да, я тебя накурил и выведал важную сверхсекретную информацию.

— Это нечестно! Никто не знает, что я девственница! Я скрываю этот стрёмный факт моей биографии!