Забвение Миров

Глава 1. Смерть

Больно… Очень больно.

В огромной ванной у раковины стояла утончённая строгая леди, волосы её были собраны в высокий тугой пучок, длинное коричневое платье с золотой вышивкой на подоле придавало её стройной фигуре утончённость, белый фартук поверх платья был залит кровью. Она с усилием отмывала руки, которые были по локоть в крови, из глаз катились огромные горькие слёзы. Кровь пробыла на руках слишком долго и успела впитаться в кожу так, что леди казалось, будто она не отмоется никогда. Огромные горькие слёзы всё никак не переставали бежать из глаз, изливаясь нескончаемым потоком. Она вытерла слёзы с одной щеки тыльной стороной ладони, размазав кровь по лицу.

Входная дверь открылась, и в ванную вошла молоденькая миловидная служанка в чёрном платье, аккуратном белоснежном переднике и чепце.

– Леди Маргарет, вам нужна помощь? – спросила служанка.

Леди повернула на неё невидящий взгляд, и её лицо исказилось от злости.

– Полли, выйди, – коротко сказала леди.

– Да, леди, – на милом личике Полли промелькнул страх, и она поспешила выйти.

Это был тяжёлый день для всех: для женщины в комнате на первом этаже дома, для семьи, для Маргарет, для страны и для всего мира.

В дверь снова вошли. Леди повернула голову и увидела статного офицера в синем мундире, высокий голубоглазый блондин с нежностью смотрел на молодую женщину. Он подошёл к ней и нежно обнял, прижимая её голову к своей груди. Она прижалась к нему и разрыдалась в голос, при этом руки держала на весу, не прикасаясь к мужчине, стараясь не испачкать его. С её рук стекала мыльная вода, окрашенная кровью, и тяжёлые капли падали на мраморный пол, растекаясь безобразной кляксой.

– Мне так жаль, милая, – приговаривал он, гладя её по спине и целуя в макушку.

Только теперь, в его объятиях, она смогла отпустить свою горечь, дать выход слезам. Она так горько рыдала, что в этом плаче можно было услышать всю боль мира, крик женской души и голос матерей, потерявших своих детей. Только в его объятиях гордая леди могла показать свою слабость, перестать держать лицо. Через какое-то время слёзы иссякли, всхлипывания прекратились. Он помог ей отмыться от крови, снять испачканный фартук, умыть лицо. Они были женаты десять лет, а знакомы всю жизнь.

Одиннадцать лет назад юная Маргарет окончила гимназию для благородных девиц при институте медицины имени святой Екатерины и поступила в сам институт. Через год она должна была выйти замуж, и тогда уже супругу предстояло решить её дальнейшую судьбу, станет ли она продолжать обучение или, как высокородная леди, займётся домом и воспитанием будущих детей. Юный Томас Уэлч, сын друзей семьи, наследник золотых приисков, всегда был вхож в дом родителей Маргарет, общался с её старшими братьями, грезил о карьере военного и совершенно не хотел управлять семейным бизнесом. Он был на два года старше Маргарет и часто являлся её спутником в путешествиях и совместном отдыхе. Молодые люди всегда вели себя скромно и сдержанно по отношению друг к другу. Томас был истинным джентльменом, получив довольно строгое воспитание дома и в военной академии. Ему прочили головокружительную карьеру. Он мог не жениться десять лет назад, а заниматься карьерой и обучением, но, узнав, что отец Маргарет ищет претендента на её руку и ей дозволено выходить в свет, молодой офицер решил не медлить.

Помолвка была пышной и полной нежности юного офицера к будущей жене. Она отвечала взаимностью. Ей было всего шестнадцать, ему – восемнадцать. Через год они поженились и переехали в большой дом с огромным фруктовым садом. Томас позволил жене закончить обучение, она стала акушером, в их доме была специально оборудована комната, в которой леди могла помогать женщинам разрешиться от бремени. Сам же продолжал военную карьеру, и спустя десять лет он уже был майором, в его подчинении находился взвод из ста двадцати солдат. Маргарет же вела довольно успешную практику, вот только своих детей у них пока так и не случилось. После нескольких лет попыток они сдались и завели большого толстого кота, который и скрасил их жизнь. Они не были одиноки, и жизнь не казалась им неполной, напротив, они были довольны друг другом и радовались каждому дню.

Но не сегодня…

Молодая леди обратилась к леди Уэлч, жалуясь на тянущую боль в животе. Она была на седьмом месяце беременности, и преждевременные роды не стали бы фатальными для ребёнка, поскольку у него уже сформировались органы и лёгкие, способные к дыханию. Всё могло бы закончиться хорошо, но при опросе выяснилось, что плод уже несколько дней не двигался. Он погиб в утробе и теперь, разлагаясь, отравлял организм матери. Вынимать его пришлось по частям, поэтому Маргарет была по локоть в крови и рыдала так горько. Разное случалось в её практике, но она впервые почувствовала всю боль утраты, обречённость бытия и реальность смерти. Она чувствовала себя мясником, но и выбора у неё не было. В такие моменты она благодарила Бога, что у них с Томасом нет детей. Конечно, Маргарет хотела детей, но боялась, что во время беременности могут возникнуть различные осложнения. Она страшилась каждого дня, который ей придётся пережить, вынашивая своё дитя, поскольку знала, что всё могло закончиться не маленькими ножками, топающими по полу, а огромной лужей крови и смертью не только младенца, но и её. И Маргарет не понимала, что из этого страшнее, но точно знала, что жить после такой потери она вряд ли сможет. И ещё был Томас. Она не могла оставить его одного, она никогда бы с ним так не поступила, потому что безоговорочно любила. Они были знакомы едва ли не с рождения, читали одни и те же книги в детстве, видели одни и те же страны, одинаково относились к жизни. Они любили друг друга ещё до того, как случились помолвка и свадьба. Это было очень давно. Маленькая Маргарет всегда надеялась, что её чувства взаимны, и Томас доказал, что она права в этом, а большего счастья она не просила.

Глава 2. Война

Драконы были здесь всегда.

Последние правдивые упоминания о них датируются пятым веком новой эры. Они не просто скрупулёзные собиратели золота и его охранники, сокровище, которое они защищают, гораздо более важное, и это жизнь! Повелители стихий, дышащие огнём и стоящие на страже жизни. Они были не просто животными, а обладали разумом, могли вкладывать слова в разум собеседника. А после победы в сражениях уходили в спячку до новых битв. С какой угрозой они боролись на самом деле, мифы и легенды молчат, но всегда это были «зло» и «смерть». И теперь, спустя сотни боёв, было точно ясно, что это была за «смерть». Захватчики пришли не просто из другого мира, они появились из-за черты между жизнью и смертью. Они пришли из мира мёртвых. У них были разум, воля и желание захватить мир живых, собрать свою чёрную дань, которая позволяет им жить. Они уже приходили, но потерпели поражение, теперь собрали армию и снова вторглись в мир живых. Казалось бы, зачем возвращаться туда, где уже потерпели поражение. Но в этот раз у них было преимущество – время. Прошло более тринадцати веков после их последнего вторжения, и многие Драконы, которые спали в недрах земли, не проснулись. Они давно были мертвы и окаменели, став драгоценными жилами в её плоти. Золото, серебро, рубины, алмазы, изумруды, сапфиры и все благородные металлы – это плоть Драконов. Они не просто собиратели сокровищ, так они чтят предков и через металл обретают долголетие и силу. Опьянённые прежней победой Драконы совершили ошибку: они не позаботились о сохранении истории и о новой кладке. Их было слишком мало.

Золотые Драконы – самые редкие среди их представителей и очень важные, они полководцы, генералы, короли своего вида. Остальные склоняются перед их волей. Стратеги и тактики, бесстрашные воины. Но по какой-то причине именно они становились золотыми жилами. При этом, судя только по богатствам семьи Уэлчей и количеству рудников, раньше было больше золотых Драконов: сотни, даже тысячи. Теперь один на пару сотен.

Красные Драконы – самые свирепые воины, их огонь горячий и испепеляющий. По своей численности они превосходили своих сородичей. Именно они каменели в раскалённое добела золото – платину, а кости становились алмазами.

Зелёные Драконы – по силе слабее своих красных и золотых сородичей, но есть у них невероятная особенность: там, где падали и распадались на пепел поверженные противники, зацветало прекрасное поле, земля становилась плодороднее. Несложно догадаться, что малахит – это их плоть, а изумруды – кости.

Синие Драконы – повелители воды и льда. Своим пламенем они могли как испепелить, так и заморозить противника. Отважные и сильные, выносливые, способные преодолеть самые большие высоты, лёгкие и изящные, словно барышни на выданье, и так уж сложилось, что все они самки. И сапфиры – их кости, а топазы и лазурит – плоть.

Коричневые Драконы – медь и олово. Они способны плеваться раскалённым металлом и вырабатывать железо внутри себя. Их атаки быстры и губительны, а сами Драконы хитры и умны.

Чёрные, как уголь, Драконы способны извергать не только пламя, но и молнии. Они могут слиться с темнотой ночи, их так и называли когда-то – мгла. Морион и оникс – вот во что превращались их плоть и кости после окаменения.

И самый важный, единственный в своём роде, – Королевский Золотой Дракон, управляющий всеми, стоящий во главе армии. Самый скрытный и крупный из всех, его почитали и слушались беспрекословно. Он носил имя Дариус и пришёл из-за гор, тщательно хранил драконьи тайны, как и его главный союзник, красный Дракон Гохус, чьим всадником стал Лорд Уэлч.

С начала войны прошло два года. Люди, Драконы и мертвецы несли потери. Земля пахла пеплом, порохом, горящей плотью. Города горели один за другим, люди сдавали позиции, Драконы гибли, противник побеждал. Люди ушли в горные пещеры, каменные крепости, катакомбы и подземные рудники. Леди Уэлч уже больше полутора лет не принимала роды, а лишь перевязывала и зашивала раны, лечила ожоги, накладывала шины. Кто будет рожать в такое время, ведь идёт война и совершенно не до любви. Младенцы, которые родились в самом начале войны, были отправлены с матерями на дальние рубежи, далеко в тыл и под землю. Но где был тыл, никто не знал, война была везде. И уже два года леди Маргарет не видела мужа. Казалось, их бесконечная переписка никогда не закончится встречей. И всякий раз, отправляя письмо, она боялась, что почтальон не найдёт адресата, что письмо не дойдёт, потому как он попадёт под огонь и сгорит, но иных средств связи просто не было. Драконы часто приносили пепел вместо почтальона, так как попадали под атаку противника. Лишь спустя год после начала войны Драконы разрешили использовать кожу погибших товарищей в качестве огнеупорной защиты: от огня живых Драконов она защищала прекрасно, а вот от пламени захватчиков лишь помогала уменьшить возможный ущерб. Из кожи шили плащи и сапоги для всадников, которые шли в бой вместе с Драконами, потому как она была не только огнеупорная, но и сверхпрочная. Конечно, было мерзко помогать Драконам свежевать своих, да и те были не в восторге от того, что приходилось осквернять тела своих собратьев, но выбора не было. Люди стали гибнуть меньше. Хотя умирать было уже особо некому: горстки выжившего сопротивления и люди в тылу, только тыл – это теперь подземелье, куда не проникает солнечный свет.

Леди Уэлч два года не видела солнечного света, её некогда лучистые голубые глаза поблёкли, кожа была настолько бледной, что казалась прозрачной, тонкие капилляры и вены проступали сквозь неё замысловатым узором. От горя и скорби она стала совершенно седой в свои полные двадцать девять лет. Ежедневно Маргарет просыпалась и шла ухаживать за ранеными, менять им повязки, смешивать травы для облегчения боли и заживления ран. Лекарств больше не было, раз в неделю с Драконом посыльный доставлял травы по списку леди Уэлч. Она изготавливала из них какое-то подобие лекарств и чувствовала себя практически знахаркой. Цивилизация была уничтожена полностью. Те крохи, что остались, вряд ли можно было назвать таковой. Мир был в руинах и пепле, восстановить его уже не представлялось возможным. А о победе леди Уэлч уже не думала, она была готова погибнуть, проиграть, сдаться, но перед этим хотела увидеть мужа. Ей больше не было страшно, она просто знала, что однажды придёт конец. Эта обречённость висела над ней, как Дамоклов меч, как призрак прошлого и полного отсутствия будущего. Что надежды нет, леди Уэлч поняла по окончании первого года войны и перестала писать мужу о своих страхах и надеждах на победу. Муж это тоже понимал, но не подавал виду, и уже давно они вели в переписке милую светскую беседу и больше говорили о том, как скучали друг по другу и как ждали возможности увидеться.

Глава 3. Кира

– Кира, ты не поверишь! – орала в трубку лучшая подруга.

– И тебе, доброе утро, Алёна, – Кира только открыла глаза, солнце нещадно палило, окна были настежь открыты. Она потянулась в кровати и зевнула. – Суббота, дай поспать.

– На том свете выспишься, – послышалось на другом конце трубки.

– Добрая девочка Алёна, – саркастично заметила Кира.

– Ты же приедешь сегодня к нам? Чего сидеть в городе в такую жару! В бассейне искупаемся.

– Ты мне всю неделю об этом твердишь, конечно, приеду, – Кира встала с постели и побрела в ванную.

На её шее на тонкой цепочке висело мужское обручальное кольцо с алмазной слезой.

– Ты не поверишь! – продолжала Алёна на другом конце. – У Ильи есть друг, они с детства дружат, он уезжал куда-то, поэтому на нашей свадьбе его не было. Короче, он приехал вчера!

– И? – Кира посмотрела на себя в зеркало и потёрла лицо рукой. Вид у неё был помятый. Волосы пшеничного цвета торчали в разные стороны, на тонком лице отпечатались складки наволочки, но ясные голубые глаза сияли. Кира снова потёрла лицо, пытаясь разладить складки после сна.

– Ты не поверишь, у него на мизинце точно такое же кольцо, как у тебя! Это судьба, Кира, я хочу, чтобы вы познакомились!

Сердце Киры пропустило удар. Она тронула кольцо на цепочке.

Кира происходила из древнего рода, наверное, самого древнего рода на планете, это кольцо нашла её прародительница и носила с собой как талисман, как напоминание о её родном мире. Эта легенда о переселении на планету передавалась от Старейшины к Старейшине, а кольцо от матери к дочери. Кира знала о нём лишь то, что где-то у него есть пара, женская версия его самого. А ещё, что у него есть душа, нежная и женская, она говорила с Кирой во снах и умоляла помочь ей найти покой. Разумеется, об этих снах она молчала, даже при разговоре со Старейшинами. Кира была Видящей. Древний инструмент Старейшин, только верховная Видящая, самая могущественная из них, могла предсказать момент, когда потомкам древнего рода пора будет вернуться домой, в свой мир. Но нужно ли это теперь? Прошло слишком много тысячелетий, все давно привыкли и осели, и мечта прародителей казалась лишь иллюзией, детской сказкой.

– Ты там снова уснула?! – снова подала голос Алёна.

– Нет, – пауза оказалась слишком долгой, Кира слишком погрузилась в свои мысли. – Приеду через пару часов, не верещи так с утра пораньше.

– Ой, смотрите-ка, какие мы нежные, – усмехнулась подруга. – Ладно, ждём, – и повесила трубку.

Кира отбросила телефон на раковину и умыла лицо. День будет долгим.

Москва гудела и страдала от жары, поливальные машины поливали асфальт водой, было только шесть утра. Солнце было уже высоко и палило нещадно, как и всю предыдущую неделю. Сидеть в душной квартире было самоубийством. Квартира у Киры была небольшая, однокомнатная, три больших панорамных окна наполняли её светом: два из них выходили на восток, а одно – на юг, во двор. Квартира была оформлена в белых тонах, Кира называла это профессиональной деформацией. Большая кровать, слишком большая для неё одной, мягкие объёмные подушки и одеяло такого внушительного размера, что она со своим маленьким ростом и миниатюрными формами просто терялась под ним. Белые пуфики вместо кресел. Белый диван. Уютные белые и кремовые пледы на нём. Стеклянный журнальный столик, вечно заваленный журналами и книгами, связанными с её профессией. Кухня была совмещена с комнатой. Раньше это была однокомнатная квартира, но когда Кира переехала в неё, то сделала капитальный ремонт, снеся стену, разделяющую кухню и комнату.

Кира сварила себе кофе в турке. Переоделась в лёгкий топ и белые джинсовые шорты. Привела в порядок волосы, завязав их в высокий хвост, заправила постель и только тогда позволила себе с наслаждением выпить свой кофе. Пара минут передышки. Взяв сменные вещи и бросив сверху в сумку купальник, она покинула квартиру и спустилась на парковку, завела свой новенький Фольксваген Тигуан тёмно-синего цвета и поехала за город к друзьям.

Кире было двадцать восемь, она вела успешную акушерскую практику в городской больнице при правительстве президента. Молодого доктора любили все, особенно пациентки, и это неудивительно: молодая Видящая видела всё и сразу, могла найти выход практически из любой ситуации. Она знала, когда дитя лучше отпустить и не держать, а когда нужно было сделать всё, чтобы помочь. К счастью, те, кого лучше было отпустить, попадались ей очень редко. Зоркие голубые глаза достались ей от матери, ведь это был лишь женский дар. От отца ей должны были перейти титул и место в совете Старейшин. Единственная дочь, умная, сильная, красивая, Видящая.

Тайное общество, в котором она состояла, было настолько засекречено, что в него не только не верили, о нём даже не было легенд. Многие считают, что миром правят тайные общества, но не многим известно, что это действительно так и что их всего два, самые старые из всех, о которых ходили легенды, с той разницей, что о них не было легенд. Когда оппозиция пришла к мнению, что им и тут неплохо живётся, возвращаться в свой мир они не хотят и уж тем более не желают будить Драконов, произошёл раскол. Старейшины ушли в глубокое подполье, а оппозиция, назвав себя Орденом Дракона, процветала, создавала новую жизнь и цивилизацию, вернее, Старейшины создавали, а оппозиция была слепым орудием в их руках. Такая вот большая шахматная политическая партия. Кто из Старейшин не хотел лучшей жизни для своего народа? Все хотели. А кто из Старейшин не знал, что однажды эта планета станет мала для населения? Даже оппозиция это признавала, но думала, что это случится не скоро. Именно поэтому Старейшины хотели отвоевать свой мир и отстроить его заново. Старшие Видящие предрекали приход большой чумы на эту планету. Кира тоже это видела, но старалась помалкивать о том, что всё не так страшно, как это звучало из уст старшего поколения. А ещё она знала, что Драконы скоро проснутся, земля пылала и наполняла видениями сны. Часто Кире снилось, как в её руках трескается Драконье яйцо и из него появляется молодой золотой Дракон, в мгновение ока он взмывает в небо и увеличивается до невероятных размеров.

Глава 4. Видящие

Кира сидела в центре круга из двенадцати женщин разных возрастов в разноцветных мантиях, в руках у неё был моток ярко-алой пряжи. Нить тянулась в руку самой старшей женщины, сидевшей напротив Киры. Старшая передавала нить соседней женщине, а та – следующей и так по кругу, последняя сматывала пряжу в плотный клубок. Глаза их были плотно закрыты. Волшебным образом видения Киры вплетались в нить, а женщины с её помощью просматривали их. Тринадцать Видящих, включая Киру, делились своими видениями в Кругу. Видения каждой становились достоянием тринадцати и хранились на нитях пряжи. У каждой Видящей был свой цвет пряжи, такого же цвета была мантия, чтобы различить видения и ту, которой они принадлежали. Цвет главной был золотой. Однажды она «уйдёт», и её место займёт следующая по возрасту, а в Круг войдёт новая молодая Видящая. Это случалось примерно раз в семь-восемь лет. После Киры в Круг уже пришла молодая блёклая блондинка из Хорватии, но случилось это не потому, что ушла Старшая, а из-за трагедии, которая произошла с одной из Видящих.

В присутствии друг друга Видящие говорили на древнем всеобщем языке своих предков.

Когда пряжа закончилась и клубок был смотан, Видящие открыли глаза, приступая к обсуждению видений Киры.

– Весьма-весьма интересно, – протянула Старшая. – Золотой Дракон. Наверное, я выражу всеобщее мнение, если скажу, что наши лидеры мечтают о том, чтобы вернуться и отвоевать наш мир, но есть большая вероятность, что нам придётся его защищать.

Кира кивнула.

– И есть большая вероятность, что наших сил не хватит, чтобы защитить этот мир, – продолжила Старшая. Старуха часто повторяла одно и то же, и Кира грешным делом подозревала, что у неё развивается старческий маразм. – Драконы слишком рано уснули. Хотя твои видения весьма спорны, потому что кроме тебя их никто не видит. Возможно, это намёк на то, что ты увидишь это собственными глазами. Хотя это тоже очень спорно. Города в огне, рождение Драконов, этого нельзя не заметить в наше время глобализации и медиа, – она тяжело вздохнула. – А ещё в видениях Киры меня привлекли кольца.

Кира удивилась, кольца не должны были попасть на нить, это ведь не касалось Драконов и происходило в реальности, а пряжа вынимала из сознания только видения. К тому же за долгие годы её сны касательно колец ни разу не попадали на пряжу.

– Я думаю, что это не так важно, что они попали в видения, потому что они родом из нашего мира и закалены в пламени Драконов. Это было ожидаемо, – продолжила Старшая. – И этот парень из оппозиции, не такая плохая идея с ним подружиться, всё же они нам не враги, а мы просто люди. Главное, Кира, не пропусти момент и не дай ему использовать себя в его целях, если таковые имеются, конечно. К тому же он встретился с тобой не специально, ваша встреча не была подстроена, и кольца, – она сделала паузу, – возможно, души в них можно успокоить. Но душа, что в твоём кольце, хранила ваш род долгие тысячелетия, и неизвестно, что случится, если душа всё же найдёт покой и уйдёт в мир света. Но ты можешь попробовать, если хочешь, помочь душе найти покой. Если хочешь, конечно. А сейчас все могут быть свободны.

Тёмный круглый зал быстро опустел, женщины вышли на воздух, снимая на ходу мантии и оставаясь в повседневной одежде. Мать Киры тоже была в числе этих женщин, она уже давно жила с мужем в Италии и была рада приезду дочери. Её звали Мария, она выглядела слишком молодо для своих пятидесяти лет. Тонкие черты лица делали её невообразимо красивой, а паутинка морщин вокруг глаз – взгляд тёплым и сочувствующим. Волосы она красила в иссиня-чёрный оттенок, что выгодно оттеняло бледную кожу. Фигура была точёной, даже несмотря на возраст. Она много времени проводила в спортивном зале. В этом Кира даже немного завидовала матери, потому как себя и спорт считала вещами несовместимыми. Как говорит главный врач её больницы: «Это ж надо иметь так много свободного времени». Мать была намного выше Киры. Словом, они были совершенно не похожи. Кира с её низким ростом и веснушками, светлыми волосами, жёсткими чертами лица и мама, утончённая, с идеальной кожей без веснушек, разве что необычный цвет глаз, слишком голубой, но такой цвет глаз был у всех Видящих, это нельзя считать семейной чертой. Кстати, и на отца Кира тоже не была похожа, все говорили, что она пошла в какую-то дальнюю бабку.

Идя вдоль аллеи прекрасного апельсинового сада, мать и дочь вели неспешную беседу на русском.

– Он тебе понравился? – спросила мать.

– Есть в нём что-то, – Кира смущённо улыбнулась. – Он интересный.

– Я не думаю, что он опасен, и буду рада, если у нас с отцом наконец-то появятся внуки…

– Мама! – воскликнула Кира.

– Детка, тебе двадцать восемь лет, пора задуматься о замужестве и продолжении рода.

– Ага, судя по всем нашим видениям, рожать детей сейчас не самая лучшая идея.

– Это никогда не было лучшей идеей, ни в войну, ни в чуму, ни в голод, – сказала мать. – Но ведь если всё время бояться, то когда же жить и быть счастливыми?

– Не знаю, – выдохнула Кира.

– Я понимаю, тебе страшно, но это не повод не пытаться преодолеть свой страх. Ты всегда была у меня смелой девочкой. И я даже не против, что он из Ордена.

– Я не думаю, что дальше дружбы у нас с ним что-либо зайдёт, – отозвалась Кира.

– Глупая моя девочка, я видела, как он на тебя смотрел, – улыбнулась мать. – Всё будет. В следующий раз приезжай с ним.

Глава 5. Кольца

– Ты никогда не думала о том, что враг тоже не стоял на месте, – Павел сидел по-турецки на диване в квартире Киры в одних шортах.

Сегодня у них был тихий вечер перед телевизором с вином и пиццей. На улице бушевала непогода, а в квартире тепло и уютно. Он наблюдал за тем, как Кира в пижамных штанах и майке наливала в бокалы вино. Она очень внимательно слушала его, так же, как он всегда внимательно слушал её. Кира уже давно для себя решила, что ей нравится его голос, он действовал на неё успокаивающе. Кроме того, он органично смотрелся в её квартире со своим предпочтением к светлым цветам в одежде. Всё это наполняло её душу уютом. А ещё то, что он сидел с голым торсом, при этом совершенно не хвастаясь крепкой мускулатурой. Интересно, он занимался спортом? Или это у него такая наследственность?

– Прошло много тысячелетий, мы развивались, они тоже не стояли на месте. Сколько миров они уже завоевали за это время? И как скоро они доберутся до этого мира? И готовы ли мы защищаться? Не могли же завоеватели остановиться на одном единственном мире. Ну правда?

– Думала, – Кира подошла к дивану, подала Павлу бокал вина и легла на диван, вытянув ноги и положив стопы ему на колени.

Павел сделал глоток вина, поставил бокал на журнальный столик и принялся массировать правую стопу Киры, аккуратно водя пальцами и разминая каждый пальчик.

– О Боже! – Кира запрокинула голову и закрыла глаза от наслаждения. – Да! То, что нужно. Женись на мне!

– Я подумаю, – засмеялся Павел.

– Приход завоевателей в этот мир – вопрос времени, – ответила Кира. – Мы не думаем об этом, но однажды придётся с этим столкнуться. И непонятно, какой будет эта война, есть войны, которые можно лишь пережить, но не выиграть.

– Что, собственно, и сделали наши предки. Глупо думать, что враги стояли на месте или, как наши Драконы, ушли в спячку.

Кира глубоко вздохнула, Павел приподнял её стопу и поцеловал.

– Щекотно, – улыбнулась она, он перешёл ко второй стопе.

– Мне кажется, подобные беседы ведутся с момента переселения, и чем больше времени проходит, тем более неправдоподобным представляется возвращение домой или нападение врага, – Павел поцеловал Киру во вторую стопу. – Но у нас с тобой есть проблемы более насущные.

Он взял её за руку и притянул к себе, помогая сесть. Забрал бокал и поставил его на журнальный столик. Он был так близко, что Кира ощущала его дыхание на щеке и губах. Он аккуратно подцепил пальцами цепочку, едва касаясь её кожи.

– У меня есть одна идея, – он говорил полушёпотом, практически ей в губы. – Что, если нам обменяться кольцами, наверняка за столько лет ты привыкла к его проявлениям и некоторые не замечаешь, как и я привык к своему. Возможно, ты окажешься более внимательна к женской душе в моём кольце, а я к душе в твоём.

Кира послушно расстегнула застёжку цепочки, золотое украшение скользнуло в руку Павлу, он снял кольцо с цепочки, цепочку положил на столик. Кольцо он надел себе на безымянный палец правой руки, подошло идеально, от этого ему стало немного жутко и он поёжился. Снял с мизинца своё кольцо и аккуратно надел его на безымянный палец правой руки Киры. Ей оно тоже подошло идеально. Странно.

Кира посмотрела на свою руку, было непривычно видеть кольцо на пальце, оно легло неудобной тяжестью. Павел снова притянул её к себе.

– После обмена кольцами положено целоваться, – прошептал он и коснулся губами её губ.

Лёгкое колкое электричество коснулось её губ, она потянулась к нему и поддалась порыву, отвечая на поцелуй. Павел углубил поцелуй, аккуратно лаская её губы, это было безумно нежно, а потом стало страстно и дерзко. Он подхватил её, развел ноги и усадил на себя сверху. Кира запустила пальцы в его волосы, его руки сжимали её ягодицы, гладили талию, спину. Они отстранились друг от друга, и сквозь затуманенный взор Кира увидела, как на неё смотрит незнакомый мужчина. Всего одно мгновение.

– Надо остановиться, – выдохнула она, прижимаясь своим лбом ко лбу дорогого мужчины.

– Что не так? – хрипло спросил он.

– Я хочу, чтобы мы сделали это не под влиянием колец, а я не уверена, что сейчас нами руководят не они, – ответила она, но губы снова потянулись к его губам.

Он снова поцеловал её глубоко и нежно.

– Если хочешь остановиться, то лучше сейчас, иначе потом будет поздно, – прошептал он ей в губы.

Кира отстранилась, поджала губы, слезла с рук Павла и села рядом.

– Фильм? – хрипло спросил он.

– Ага, – ответила она.

Утро было туманным и хмурым. Павел спал на диване, положив голову Кире на живот, пальцы их были переплетены, его левая нога была закинута на её ноги, а её левая рука покоилась на его голове. Зазвонил телефон Павла. Он, разъединив их руки, поднёс его к лицу и, увидев, от кого звонок, принял вызов.

– Да, – сонно прошептал он, закрыв глаза.

Кто-то что-то тараторил в трубку, а Павел лишь изредка вставлял «Ага», «Да», «Через два часа». Кира слушала его сонный лепет и думала, что совершенно не знает этого мужчину, в том числе, чем он занимается, но при этом так сильно ему доверяет. Не было сомнений – он занял прочные позиции в её голове и сердце.

Глава 6. Сказки

Какова вероятность найти хоть какое-то упоминание о людях, никак не вошедших в историю, живших много-много тысячелетий назад? Правильно, нулевая. Маленькие пиксели на большом экране истории, настолько маленькие, что их отсутствие никак не скажется на общей картине. Из своего мира переселенцы уходили практически с пустыми руками. Что они несли с собой? Самое ценное, что у них было: письма, маленькие картины с изображением любимых, остатки одежды, немного трав, бинты, оружие, которое со временем стало негодным, кружка и ложка – всё, что умещалось в вещевой мешок. Собственно, вот и всё, что было принесено на эту сторону границы. Ветхие письма со временем превратились в прах. Их переписывали, передавали, высекали на скалах, но от переписывания, изменений в письменности, развития цивилизации многий смысл был утрачен. А искать иголку в стоге сена – неблагодарная трата времени. Единственное преимущество того, кто ищет иглу в стоге сена, – он знает, что она там есть. У Киры и Павла такого знания не было. Искать иглу, которой, возможно, вообще не существовало, так себе задача. Даже задействовав все свои связи в обоих сообществах, они не нашли ничего, хотя и понятия не имели, что искать. Кольца молчали.

Было несколько теорий относительно Адама и Евы. Речь чаще всего заходила о предках носителей определённых генов. Но родословная никогда не «схлопывалась» до одного-единственного предка, кроме того, исследования усложнял тот факт, что большая часть истории и родоначальники остались в родном мире. В любой момент прошлого существовала некая предковая группа с различающимися генами. И не ясно, какие именно гены в каком поколении были теми самыми Адамом и Евой и где искать носителей этих клеток. Возможно, это первые дети с мутацией, которая произошла из-за адаптации к новому миру. Или это те, кто сохранил исходный ген, принесённый из родного мира. И неизвестно, какой именно ген искать, поскольку в человеке их около тридцати тысяч. Либо речь шла просто о потомках рода этих самых душ, что были заточены в кольцах. Но выявить их родословную не представлялось возможным. Или новая мутация и новый набор генов, или носители гена, который только появится в будущем. Либо это были просто имена? Хотя кольца ясно дали понять, что речь идёт о роде. Родоначальники чьего рода? А может быть, это Драконы? Может, род Драконов? Но Драконы не носят кольца, тем более такие маленькие. Хотя родоначальников Драконов найти в разы проще. Говорят, первые Драконы живы и по-прежнему спят в недрах планеты. Они родились за миллиарды лет до первого рассвета, пережили две войны и спали глубоким сном без риска умереть и окаменеть.

– Мама в детстве рассказывала мне сказку.

Они сидели на диване, укутавшись одним пледом. Павел сидел позади Киры и обнимал её так, чтобы ей было максимально тепло. На руках у неё была меленькая дочка Алёны и Ильи. В доме было прохладно, за пару часов до Нового года сломался котёл отопления в доме молодых родителей, где друзья собирались встречать праздник. Кира, Павел и маленькая Алиса грелись, пока родители устраняли последствия катастрофы. Мерно потрескивал камин, наполняя комнату иллюзорным присутствием тепла.

– Смотрите-ка, дядя Паша сказки знает, – Кира слегка покачивала малышку, та мирно сопела и периодически открывала глазки, грозясь разразиться скандалом: как это мать посмела отдать дитя в руки какой-то тётке, которая даже пахнет по-другому. – Мы хотим послушать, – ворковала Кира.

– Далеко-далеко, на самом краю земли, а может, и в другом сказочном мире, жил-был маленький мальчик, – Павел ласково улыбался и говорил таинственным полушёпотом. – Мальчик жил в прекрасной и тёплой стране, где все дни были наполнены радостью. Он жил с родителями и был абсолютно счастлив. В его стране было всё, что нужно для счастья и беззаботного детства. Однажды мимо его дома проходил старый путник с котомкой. Все гнали старика, и лишь мальчик предложил ему крынку молока и краюшку хлеба. Улыбнулся старик и благословил мальчика, потому как прикинулся великий Бог простым бродягой. И сказал Он мальчику: «Золотое сердце у тебя, мальчик, грядут большие перемены, дам я силу тебе и право делиться ей, чтобы сражаться со «смертью» лютой, что придёт в эти земли. Ждут тебя славные победы, и всякий будет восхвалять тебя, как защитника». И с этими словами старик исчез. Прошли годы, мальчик вырос в прекрасного мужчину, сердце его было по-прежнему сострадающим и трепетным, как во времена, когда он был маленьким мальчиком.

– Ребёнком, – улыбнулась Кира.

– Мама говорила маленьким мальчиком, наверное, чтобы придать больше эмоциональной окраски. Да и нельзя говорить ребёнок маленькому человечку. Слушай дальше, – он поцеловал Киру в плечо и продолжил. – Как и предрекал старец, пришла в их край великая беда. Назвали её «смертью», потому как не оставляла она ничего, кроме выжженной земли и пепла. И взмолился мужчина, захотел он защитить свой край и народ. Бросился на врага с мечом, но противник был хитёр и коварен, жёг пламенем «смерти» всех, кто приближался. Ударил враг по храброму мужчине, но «огонь» не испепелил его, а лишь помог силе, которой он был благословлён, раскрыться. Так расправил над миром крылья первый золотой Дракон – Король Всех Драконов, Защитник мира.

– Круто, – Кира почувствовала, как по телу побежали приятные мурашки.

– Это не конец, – произнёс Павел. – Не солгал старец, смог Дракон обратить чистых сердцем в других Драконов. И встало великое войско на борьбу со «смертью» и победило. Прогнало «смерть» со своих земель. И стало войско Драконов на стражу мира, и мир наполнился их чудесами. А первый Дракон обернулся снова человеком и продолжил жизнь свою в этом образе. Другие Драконы не приняли облик человеческий, ибо жизнь Дракона практически вечна, а жизнь человека быстротечна, остались они спящими в недрах мира, чтобы при новой угрозе проснуться и снова спасти мир. А мужчина прожил человеческую жизнь, завёл семью и умер старцем в окружении многочисленной семьи. Только говорят, что потомки его могут по-прежнему по воле своей превращаться в Драконов, а вместо крови у них течёт золото. Вот теперь конец.

Глава 7. Мама

Киру мелко трясло, кольцо на пальце игриво поблёскивало в пламени свечей, но тем не менее её глаза были плотно закрыты, а сквозь пальцы струилась алая нить с нанизанными видениями. Её видениями. Она слишком волновалась, от этого тошнота подступала к горлу, потом откатывалась назад в желудок, а там скручивалась в тугой ком. Скоро, очень скоро. Чем быстрее закончится пряжа в её руках, тем скорее она узнает, попала ли её личная жизнь на нить. Когда пряжа закончилась, Кира нервно сглотнула, в горле пересохло, она с трудом подавила кашель.

– Интересно-интересно, – прошептала Старшая.

Киру снова пробила дрожь.

– Это видение, – продолжила Старшая. – Огонь повсюду, взлетающий в небо золотой Дракон. Интересно-интересно. Судя по домам и их развалинам – это современный мир, такой, каким мы его знаем сейчас и каким он останется на ближайшие пару-тройку десятилетий. Это так удивительно. Почему только ты это видишь? Вполне возможно, это может случиться в твоей стране, и ты увидишь это своими глазами, – словно заезженная пластинка повторяла Старшая. Кира шумно выдохнула. – Но нельзя также отрицать, что ты единственная, кто это видит. Если бы твои видения имели отношение к реальности, то, скорее всего, они бы посетили каждую из нас.

– Дракон, – прошептала Кира. – Я увидела это, когда смотрела на Павла.

– Ааа, парень из Ордена, довольно странно, что в этот раз мы не увидели о нём совершенно ничего, – ответила Старшая. – Словно ты защитила его от нашего взора. Как я понимаю, ваши отношения стали более близкими, раз ты так волнуешься. Не волнуйся, мы же не звери какие, чтобы запрещать встречаться с человеком, который тебе по сердцу. К тому же времена вражды с ними давно прошли.

«А я так могу?» – удивилась Кира, размышляя о том, как у неё получилось защитить воспоминания о Павле от «нити» и «взора» других Видящих, она ведь ничего особенного не делала.

– Я надеюсь, что ваше дитя унаследуют твой дар. Словом, я надеюсь, что это будет девочка, – почему-то сказала Старшая.

– До этого слишком далеко, – отозвалась Кира.

– Надеюсь, – прошептала Старшая. – Не думаю, что ты сможешь надолго оставлять дитя, чтобы присоединиться к нам. Ты и так бываешь у нас слишком редко.

Старшая была права. Если Кира посещала собрания Видящих раз в полгода, то другие это делали хотя бы раз в две недели. А вдруг что-то важное? Мать Киры вообще жила в Италии и могла навещать Старшую, что жила в их «храме», едва ли не ежедневно.

Вечером, когда тошнота прошла и дрожь в теле удалось унять, Кира набрала ванну и залезла понежиться в тёплой воде, просто выдохнуть и смыть этот тяжёлый день. Она удобно устроилась в ванне, погрузившись в воду, отклонилась на край и закрыла глаза. Подумать ей было о чём. Видящие откровенно сватали её за Павла, хотя он не делал предложения и к тому же отказался ехать с ней для знакомства с родителями. А ещё они говорили о ребёнке. Зачем? Кира коснулась пальцами своего живота. А что, если?.. Нет, она бы знала. Но отказаться от того, что ей нужно было рано или поздно родить и желательно девочку, чтобы передать свой дар, она не могла, это был её долг. Кира не хотела этого делать по необходимости. Страх заполнил ванную комнату и стал почти осязаем. А если с Павлом ничего не выйдет? Если всё это неправда? И, вернувшись, она обнаружит руины своей личной жизни?

От тяжёлых мыслей Киру отвлекла Мария, которая вошла в комнату и села на край ванны.

– Мам, что такое? – заворчала Кира.

– Поговорим? – спросила она.

– Ну раз это не может ждать, – выдохнула Кира.

– Милая, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Не ты первая и не ты последняя, кто через это проходит, – начала мать. – Такова сущность Видящих: когда мы испытываем самые сильные эмоции, нас посещают самые яркие видения. Всякая Видящая учится отделять видения от реальности рано или поздно. Я понимаю, что опоздала с этим разговором примерно лет на десять. Очень сильные эмоции вызывают у нас любимые люди, поэтому слишком тяжело отделить их от видений. Самые яркие и правдивые видения случались со мной, когда я была с твоим отцом. Мне потребовалось несколько лет, чтобы научиться отделять происходящее наяву от видений…

– Ты никогда не говорила мне об этом. – Кира внимательно смотрела на мать.

– Это весьма деликатная тема, и всему своё время, – Мария опустила взгляд. – Как всякая Видящая, ты должна уметь ждать.

– Уметь ждать? Тебе не кажется это странным. Сколько веков мы существуем, а у нас нет даже банального курса обучения? Не смешно ли? О, мы можем защищаться! Круто! А сказать об этом не судьба?

– Милая, отсутствие обучения – это тоже способ раскрыть твою силу. Всё, чему ты научишься сама, и всё, что ты откроешь в себе сама, говорит о твоём могуществе. Но я не об этом. А о том, что если ты не будешь показывать все свои видения, то их невозможно будет восстановить по прошествии лет. За пару лет, что я не показывала свои видения, они уже не подлежат восстановлению, их невозможно нанизать на нить. Я слишком сильно заблокировала их. Слишком оберегала. Я не говорила о них, потому как то, чего не видели Видящие в общей зале, реальностью не является. Я перестаралась, возможно, и другие тоже блокировали свои видения. Но кто в таком признается? И я не хочу, чтобы с тобой было также. Ты и сама знаешь, что на веру у нас ничего не принимают.

– Что ты видела, мама? Ты помнишь?

Глава 8. Тайны

Павел стоял у выхода из аэропорта. Кира уже приземлилась, но никак не выходила на улицу, он уже трижды заходил внутрь, но её не видел. Он нервно растирал ладони и ёжился от январского мороза. Зима оказалась холодной, хоть и снега было совсем немного. Кира задерживалась. Её сообщение произвело на него сложное впечатление. А разве можно Видящую исключить? У неё забрали дар? Или заблокировали его? Что могло случиться? Что привело к исключению Киры из Круга? А может, она потеряла дар? Или же они увидели то, что происходило между ним и Кирой? Или они все же решили, что её отношения с ним опасны для Старейшин? Скорее всего, это он виноват. Неужели мирный договор между Старейшинами и Орденом был только на словах? И как поступить? Отказаться от Киры? Нет, не выход. Он не сможет без неё, прикипел кожей, сердцем, душой. Что скажет сама Кира? А что, если её не просто исключили из Круга? Тогда всё плохо, очень плохо. Знает ли она об этом? Мысли разрывали его. И вот она…

Он увидел, как она идёт через терминал и тянет за собой жёлтый чемодан, кутаясь в пальто. Она была в помещении, но казалось, что она абсолютно продрогла. Он бросился к ней навстречу. И, уткнувшись лбом в его плечо, Кира разрыдалась.

– Ну тише, милая, это не конец света, – шептал он. – Я рядом, всё образуется.

– Они… – задыхаясь рыданиями, говорила Кира. – Они… Старшая сказала, что я послала ей ересь… Проникла в её сон… Специально… Она так кричала… А мама не поверила, что я этого не делала…

– Милая, мне так жаль, – Павел облегчённо выдохнул, ему не надо было начинать войну за право быть с Кирой. – Я рядом, я всегда буду рядом.

Он взял её лицо в ладони и стал аккуратно вытирать слёзы.

– Поехали домой, я сделаю тебе горячий шоколад.

Он забрал у Киры чемодан и повёл её на парковку. Она пошла за ним, чувствуя свою руку в его. И подумала, что больше ей в этой жизни ничего не надо, только этот мужчина, который за неё. Когда на парковке Павел усадил её на пассажирское сидение своего старенького, видавшего лучшие времена рено, она уже почти не плакала. Павел завёл мотор, немного прогрел машину, и они тронулись в путь.

Квартира Павла находилась в Ховрино, туда от Шереметьево ехать не больше получаса, если без пробок. Когда они поднимались в лифте, Кира смотрела в стену и молчала, взгляд у неё был пустой. Павел провёл её к своей квартире и открыл дверь, пропустил её первой, а потом зашёл сам и занёс чемодан.

Его квартира была в разы больше, чем у Киры. Три изолированные комнаты, большая гостиная, совмещённая с кухней. И огромная библиотека, расположенная в шкафах гостиной. Кира сняла пальто, разулась и обессиленно рухнула на огромный тёмно-синий диван в гостиной.

Павел тоже снял обувь и пальто, прошёл за ней следом, сел рядом и обнял. Её мелко трясло, взгляд был безразличный.

– Что я могу для тебя сделать? – спросил он.

– Ничего. Меня предала мать, она не поверила мне, – отозвалась Кира. – Это ужасно.

– Расскажешь, что произошло?

Кира кивнула. Павел поднялся, достал из шкафа плед и укутал её, а сам прошёл за стойку и поставил чайник, он обещал ей горячий шоколад. Через десять минут всё было готово, он подал Кире кружку и снова сел рядом. Кира грела руки о горячую кружку, но пить не торопилась.

– Прошлой ночью я увидела сон. Это было так ужасно. Я видела Золотого Дракона, видела, как он палил врагов, как пылали разрушенные города, но не это важно. Его врагами были зомби-Драконы, живые мертвецы. Это было какое-то безумие. А наутро меня вызвала Старшая. Она тоже это видела и решила, что это я отправила ей видение через сон. Но я не умею этого делать. Оказывается, в детстве я могла проникать во сны и присылать видения. Самой бурной моей фантазией были зомби-Драконы в качестве врага. Говорят, что меня еле остановили. Мама сказала, что я была слишком маленькой, чтобы это помнить. Вот поэтому Старшая сразу подумала на меня. Она так кричала! Говорила, что это ересь показывать такое. А я ничего никому не посылала. Но мне даже мать родная не поверила.

– Ты ведь знаешь, почему захватчиков называли «смерть»? – спросил Павел.

Кира отрицательно покачала головой.

– Дело в том, что это не детские фантазии, – прошептал Павел. – У нас сохранились воспоминания тех, кто был среди первых переселенцев, и в них говорится, что «И мёртвыми Драконами правили мёртвые всадники», – процитировал он.

– Но тогда почему Старейшины это отрицают?

– Я не могу ответить на этот вопрос, возможно, не знают и действительно считают ересью. А может, как раз таки знают, поэтому и отрицают, – предположил Павел.

– Но ваши же знают и не отрицают.

– Как будто Старейшины нас слушают, – Павел опустил голову. – Боюсь, моя дорогая, ты единственная из твоей конторы видела, что было в действительности или что нас ждёт в ближайшем будущем.

– Как ты думаешь, это может действительно случиться?

– Боюсь, что да. Наши построили убежище на этот случай, – сообщил он. – Мне положены билеты для меня и моей жены, теоретически и для детей. Я не думаю, что это нас спасёт, но в случае чего есть хоть какая-то слабая надежда на выживание.

– Вот как, бункер себе отстроили, – ухмыльнулась Кира.

– Вообще-то у ваших тоже есть, – прошептал Павел, но Кира услышала.

Глава 9. Свадьба

К концу недели Кира окончательно переехала к Павлу, сборы и перевозка вещей заняли больше времени, чем казалось на первый взгляд. Было принято решение, что её квартиру они будут сдавать. Как один человек за столь короткую жизнь наживает столько барахла, которое вынужден таскать за собой весь остаток жизни? Кира ворчала, изумлялась, но послушно паковала вещи. Перевезённые коробки свалили в одну из незанятых комнат, во второй свободной Павел затеял ремонт, переделывая её в гардеробную. Нанятые рабочие работали быстро и качественно, пока Павел был на работе, а Кира, отгородившись от мира, читала. Она зарывалась носом в книгу и переставала участвовать в реальности. Так она переживала исключение из Круга Видящих и ссору с матерью. Маму Кира очень любила, но её очень ранило, что та ей не поверила. Это было несправедливо. Они так и не помирились, а время шло. Даже отец не звонил. Тишина и нежелание идти на примирение давили на Киру. Несколько раз она звонила на телефон матери и отца, но те упорно не брали трубку. А ещё слова Старшей «в мусоре нашли, среди мусора тебе и место» постоянно крутились в голове и складывались в причудливые картины. Что бы это могло значить? Просто оскорбление? Неужели вся её семья «мусор»? Чем они так прогневили Старшую? А может, и сам совет Старейшин? Возможно, семья была давно в немилости у совета, а события, произошедшие с Кирой, стали последней каплей. Но Кира была ни в чём не виновата и не знала, что думать. Она построила громадную стену между собой и внешним миром, отгородившись книгами. Она буквально глотала их, прочитывая по пятьсот страниц в день. Скорей бы на работу, окунуться с головой в дела и всё забыть. Но как забыть свою жизнь?

В день святого Валентина Павел заказал столик в ресторане. Кира надела лучшее платье, купленное, как бы грустно это не было вспоминать, в Риме. А Павел серый атласный костюм и белую рубашку. Они оба нуждались в этом вечере и хотели провести его как можно лучше. Новомодный праздник, пришедший из-за границы, набирал обороты. Улицы были празднично украшены. В воздухе, наполнявшемся усталостью от зимы, внезапно подул согревающий ветерок. Терпеть последний месяц зимы стало не так тяжело, даже приятно. Наверное, для этого и придуманы праздники зимой, чтобы согреть если не тела, то сердца людей в холодные деньки.

Уютный ресторанчик в центре Москвы блистал. Потолок зала был украшен воздушными шарами в виде сердец красного и золотого цвета. Свет был приглушен, на столиках горели свечи, играла тихая романтичная музыка. Словом, всё располагало к любви и романтике.

– Наконец-то ты улыбаешься, – заметил Павел, когда подали десерт. – От всего сердца, а не слабо, как это было в последний месяц.

– Да, – улыбнулась Кира. – Спасибо тебе, я бы не пережила этого всего без тебя.

– Ну, хоть какая-то от меня польза, – засмеялся Павел. – Тут такое дело, – он поджал губы и заёрзал на стуле. – Я не знаю, как это правильно делается, только видел в кино много раз. Но разве нам нужно, чтобы было, как в кино? Мы – это мы. – Он полез во внутренний карман и достал оттуда небольшую бархатную коробочку. – Кира, – голос его звучал слишком серьёзно, – я хочу быть твоей семьёй и хочу, чтобы ты стала моей семьёй. Ты и так уже часть меня, я хочу, чтобы ты ещё и носила мою фамилию. Что скажешь? Ты станешь моей женой? – Павел поставил коробочку перед Кирой, в ней сверкало тонкое изящное кольцо с небольшим сапфиром.

Кира смотрела на него широко распахнутыми глазами, приоткрыв рот.

– Не молчи, надо что-то ответить, иначе меня сейчас разорвёт, – его пальцы дрожали, он достал кольцо из коробочки.

– Да, – коротко ответила Кира.

Павел облегчённо выдохнул и, надев кольцо на палец Киры, поцеловал её. Смотрелось странно. Сначала обручальное кольцо, а только следом кольцо с помолвки. Люди, и без того носившие одинаковые обручальные кольца, только что отметили помолвку. Довольные, счастливые и абсолютно влюблённые друг в друга, через неделю они подали заявление в ЗАГС, свадьба была запланирована на конец марта.

***

– Я в свадебном платье, – Кира стояла перед зеркалом в свадебном салоне и примеряла платье, она не верила своим глазам и смотрела на своё отражение, сердито сдвинув брови.

– Не нравится? – спросила Алёна.

– Просто слишком странно, никогда не думала, что надену свадебное платье, – ответила Кира.

– Серьёзно? Даже не мечтала?

– Мечтала, – Кира погрустнела. – В институте. Моя одноклассница, мы тогда ещё общались, собиралась замуж, и мы ходили выбирать свадебное платье для неё. Я как-то увидела очень красивое платье и подумала: «Вот бы когда-нибудь надеть такое». Но я была белой вороной, на меня не обращали внимания. Только после института у меня появились первые отношения, если это можно так назвать.

– Ты никогда не рассказывала, – вздохнула Алёна. – Правильно говорят, что со своим человеком всегда легко, а если сложно, значит, это не твой человек. Давай посмотрим другое платье, это, я вижу, тебе не нравится.

Алёна усердно выискивала лучшее платье на вешалках, но казалось, чем дольше она ищет, тем всё хуже ей попадаются.

– Слушай, – Алёну внезапно осенило. – Я, конечно, не считаю твоих денег, но всё же спрошу, ты можешь позволить себе платье от Веры Вонг[1]?

– Могу, – Кира слегка вскинула брови, рассматривая очередное предложенное платье.

– Тогда какого зверя лютого мы делаем здесь? – она обвела помещение рукой.