Забыть нельзя вернуть. После развода

Глава 1

«Иногда нужно разойтись, чтобы понять,

что единственное место, где ты

хочешь быть — это рядом друг с другом».

Ф. Достоевский

Карина

«Он любит другую».

Мысль острая и неоспоримая вонзается в сознание раньше, чем я успеваю что-либо понять.

— Ян сегодня подал на развод. Он тебя не любит, — елейно, словно мы знакомы вечность, сообщает пришедшая женщина.

Экономка, застывшая у двери, растерянно бормочет:

— Карина, это подруга… — но гостья, не дожидаясь представления, проскальзывает мимо неё, вторгаясь в гостиную, и, сняв изысканное белое норковое манто, протягивает его Марие, не глядя. Та автоматически ловит вещь и, бросив на меня испуганный взгляд, ретируется.

— Что? — глухо срывается с моих губ.

— Не прикидывайся, что не расслышала, — она резко поворачивается и полосует меня взглядом, полным откровенного презрения. — И не говори, что не слышала обо мне и Яне.

Плавно опустившись в кресло, она закидывает ногу на ногу и поправляет безупречно окрашенные пепельно-русые волосы. На вид ей примерно двадцать пять, и в её красоте нет тепла — лишь высеченное, стальное совершенство, рассчитанное на восхищение и покорение мужчин.

— Не слышала, — спокойно отвечаю я, заставляя разум работать сквозь появившийся шум в висках. Не кричать и не паниковать. Сначала надо понять, что ей нужно. — И кто же вы?

Высокомерно вздохнув, она закатывает к потолку глаза цвета ледяной глади, отчего становится не по себе. Взгляд такой, что хочется отодвинуться.

— Снежана, — надменно бросает она, будто это имя является исчерпывающим ответом на вопрос.

Затем скользит взглядом в сторону камина, по полке, где стоят маятниковые часы с позолотой — антикварный экземпляр.

— Среда, почти семь, скоро Виола приедет, — многозначительно произносит она, и у меня по спине пробегает холодок. Она неплохо осведомлена, что по средам после работы сестра мужа приезжает в семейный особняк.

Это он ей рассказал?

— Зачем вы пришли?

Наглая собеседница мгновенно оживляется, в глазах вспыхивает что-то хитрое и отвратительное. Изящный носик презрительно морщится. Всем видом она выражает: «Ты что, тупая?»

— Виола и Ян пригласили меня на ужин, но он как обычно задержится. Всегда работает до восьми, когда отец в отъезде.

Так и есть. Сергей Сергеевич, мой свёкор — глава концерна «NGM Корпорэйшн», которому принадлежит обширный портфель коммерческой недвижимости и стратегически важное производство инженерных композитов для авиации. А Ян — его исполнительный директор. Когда Немцов-старший в отъезде, мой муж, действительно, задерживается на работе, выполняя и свои, и отцовские обязанности.

И сейчас он, наверное, завален бумагами и звонками. Родители Яна уехали в Ишгль. Там в Австрии они встречают Новый год с друзьями и катаются по знаменитым горнолыжным трассам. Эта женщина знает не просто об их отъезде. Она знает уклад семьи.

Кто она?

И что за дикость о разводе?

Она… любовница Яна?..

— Нет… — отрицаю свою догадку, вглядываясь в скандинавские черты её лица и идеальный макияж, за которым скрывается… ехидство.

— Нет? — повторяет некая Снежана, проводя длинным ногтем по обивке. — Не веришь мне?

— У Яна нет другой женщины.

— Я тебя умоляю, — хмыкнув, она опять закатывает глаза. — Откуда ты взялась такая наивная?

Мысленно я отшатываюсь от её тона и невольно цепляюсь за прошлое, за то, во что мне хочется верить. Фрагменты всплывают ярко, назойливо, не к месту: просторный лифт в стеклянной башне «Москва-Сити». Я нервничала перед собеседованием и, пройдя вглубь кабины, прижалась спиной к холодной металлической панели. Створки уже начинали сходиться, когда он резко влетел в кабину. Он не заметил меня сразу, но, видно, почувствовав присутствие, повернулся, и его оценивающий взгляд задержался на мне дольше, чем следовало.

— Тебе какой этаж? — спросил он.

Я молча кивнула на уже горящую кнопку. Он усмехнулся — то ли своей невнимательности, то ли чему-то ещё — и ткнул длинным пальцем в квадрат «30».

— Работаешь в «НекстМед»? — бросил он, изучая моё отражение в блестящих стенах.

— Нет, — я невольно улыбнулась его самоуверенности. И чёрт меня дёрнул добавить: — Я здесь впервые.

— Пришла на семинар в «Борисов Консалт»? — последовало предположение, как показалось — снисходительное. Наверное, он принял меня за выпускницу юрфака.

— Нет, я пришла в отдел кадров «НекстМед».

Глава 2

Карина

Как бы ни хотелось верить, что это кошмар, я погружаюсь в неумолимую реальность и задыхаюсь. Воздух в гостиной стал настолько едким, что каждый вдох обжигает горло. Я перестаю слышать, что вещает эта женщина. Мой мозг, отчаянно цепляясь за обломки прошедших минут, лихорадочно ищет объяснение, рациональное и менее ужасное, чем правда.

А вдруг это интрига Виолы?

Ведь с первого дня сестра мужа недолюбливает меня — я не понравилась ни ей, ни Сергею Сергеевичу.

Перед глазами сразу мелькает сцена прихода гостьи. Мария ведь не успела её нормально представить, лишь пробормотала что-то про «подругу» … Чью подругу? Золовки? Возможно, и придумали они историю с изменой вместе, чтобы разрушить наш брак, который по их мнению — ошибка.

Нет, Ян бы так не поступил. Если бы это была правда, он бы не промолчал. Со мной он всегда был открыт. Только в это и могу сейчас верить.

Снежана распаляется, а я лишь краем уха, сквозь нарастающий гул в висках, улавливаю издевательскую фразу:

— Эй, без пяти минут разведёнка! Ты меня вообще слышишь?

Мысленно щёлкнув пальцами, я заставляю себя вынырнуть из оцепенения. Нельзя позволять ей видеть ни капли слабости. Медленно поднимаю глаза, встречаю её торжествующий взгляд и говорю с ровной, безупречной вежливостью:

— Извините, ужин на вас не рассчитан. Ян предупредил бы о «гостях».

Оставляю её одну — она быстро соскочила с кресла, — и выхожу из гостиной. Ноги сами несут в сторону кухни, где, должно быть, готовится ужин. Но в просторном холле, на полпути между парадными комнатами и служебной частью дома, я натыкаюсь на Марию. Экономка топчется на месте с испуганным и вопросительным лицом.

— Кто эта женщина? — требую у неё ясного ответа.

— Подруга Виолетты Сергеевны, — моя догадка подтверждается. Но… даже если она и правда любовница, с её стороны верх наглости — явиться в чужой дом и устроить скандал.

За доли секунды решаю, как поступить.

— Проводите, пожалуйста, Снежану, она не будет с нами ужинать.

По холлу, оглушительно отдаваясь эхом от каменных стен, разносится торопливый стук каблуков. Снежана, видимо, возомнившая, что ей в этом доме всё дозволено, находит нас с Марией, которая не успела сдвинуться с места. Она, не размениваясь на такт — плевать на посторонние глаза и уши, — продолжает наш диалог уже не в тоне гостьи или даже любовницы. В тоне хозяйки. Она тихо цедит слова, но с такой стальной жёсткостью, что игнорирует само присутствие свидетеля. Мария для неё — всё равно, что мебель.

— Тебе пора собирать вещи, пора к себе домой. Считай, ты больше не его жена. И поверь, уйти лучше до приезда Яна.

Боже… Что она несёт? Мария поглядывает с опаской то на Снежану, то на меня, явно испытывая леденящий дискомфорт. Она покрывается красными пятнами, судорожно сжимает фартук и, не выдержав, бормочет, глядя куда-то в пол:

— Мне… мне нужно идти. К Сергею Николаевичу — ему пора принимать лекарства. И… скоро подавать ужин.

И, не дожидаясь разрешения, она семенит прочь, к лестнице. Боится, конечно. Боится потерять работу или получить выговор от Виолетты Сергеевны, оказаться между двух огней. Я не виню её за это.

— Ну что ты стоишь, как вкопанная? — раздражается Снежана. — Время идёт.

Оставшись с глазу на глаз, я делаю шаг навстречу, блокируя ей путь вглубь дома.

— Выход там, где вы вошли, — указываю рукой в сторону двери, а её это, кажется, бесит ещё сильнее. — Разочарую, я никуда не собираюсь.

— О, смелая? — она язвит, вскидывая голову. — Тебе надо быть благодарной, что новость сообщила я. Ян бы вышвырнул тебя за пять минут, не дав упаковать трусы. А я даю тебе шанс сохранить лицо.

— Шанс? Вы мне? — становится смешно. — Вы вломились в чужой дом. Ваше лицо уже не сохранить, Снежана. До свидания.

— Что, всё ещё не веришь? Но это правда, Ян дал тебе отставку. Господи! Да не тупи! Ты ещё молодая. Кстати, сколько тебе лет? Двадцать один? Двадцать два? Ничего — не великий возраст. Переживёшь как…

Её тираду прерывает механический, почти бесшумный гул. Из лифта в дальней части холла, выезжает ультрасовременная электрическая коляска. Это — Сергей Николаевич. Основатель империи «NGM Корпорэйшн». Человек, который из небольшой фирмы выковал многопрофильный концерн.

Год назад инсульт отнял у него возможность ходить, но не силу духа и не пронзительность взгляда. Дед Яна до сих пор в строю, его слово в доме закон, а молчаливое присутствие заставляет нервничать даже его сына, Сергея Сергеевича.

Он не делает жеста, не удостаивает Снежану приветствием. Просто останавливает коляску между нами и сурово смотрит на неё. С каменным выражением, неодобрительно. Дед всем видом даёт понять: «Ты здесь не к месту».

И — о чудо. Снежана осекается. Её ехидная улыбка застывает, затем медленно сползает с лица. Она притихает, а я делаю мгновенный вывод: подруга Виолы боится его. Не просто уважает — по-настоящему боится. Она стопорится на секунду, но потом, копируя Сергея Николаевича, окатывает его таким же презрением, каким окатила меня. Но это уже не вторжение. Это отступление, прикрытое высокомерием.