Забытые чувства

ПРОЛОГ Диссертация

Наука кажется разумной и без чувства,

В другом безумство сердца прояви.

Но в празднике ума есть и души искусство:

Подвластны все и всё нелогике любви.

В.П.Овечкин

Яркие голубовато-зелёные блики, словно юркие кидарки, метались по просторному залу. Искрили, играли в догонялки, а потом исчезли, едва смолкла наполненная оптимизмом ритмичная музыка и улеглась волна прохладного воздуха, насыщенного озоном. Впрочем, длилось затишье недолго. Зазвучали новые ноты — низкие, драматичные, сопровождаемые сильными порывами горячего ветра и ароматом содолии. На стены и пол легли красно-жёлтые пятна — вязкие, текучие, напоминающие магму.

Я невольно поморщилась и села удобнее, скрещивая ноги и упираясь локтем в плотную подушку позади себя. Композиция тяжёлая для восприятия на всех уровнях ощущений. Вот предыдущая была отличной — лёгкой, ненавязчивой. А в этой даже гравитационный фон повышенный, да ещё и неровный. Однозначно переборщил её создатель.

— Неужели не нравится? — диссонансом к гнетущим аккордам за моей спиной прозвучал приятный переливчатый голос.

Запрокинув голову, я встретилась взглядом с бледными глазами, окрашенными едва заметной синевой.

— Очень нравится! — придала интонациям максимум воодушевления.

— Врунишка. Я же видел, как ты отреагировала. — Незнакомец засмеялся и подался ближе. Теперь его лицо оказалось над моим, а распущенные длинные волосы легли по сторонам, скрывая нас от окружающих.

— Ничего подобного! Просто нога затекла, — возмутилась я и развернулась.

На мгновение в поле зрения попало личико сидящей рядом со мной и навострившей ушки сестры, но меня сейчас куда больше интересовала личность незнакомца, нежели её любопытство.

Субъект оказался занятным. С классически-правильными чертами удлинённого лица — красиво очерченными губами, тонким носом, бледной кожей и блёклыми, едва тонированными синевой прямыми волосами с впутанными в них спиралями-заколками. Светлые бриджи, декорированные люминесцентными полосами, обтягивали узкие бёдра. Шнуровка белых сандалий на высокой платформе поднималась по голени почти до колен. Плечи закрывал короткий белый кожаный свирт с металлической фурнитурой, оставляющий открытой линию живота, почти всю спину и руки. На оголённой коже проступал рельеф хорошо проработанных мышц и тускло светилась сложная вязь татуировки. Такую себе позволяют только...

— Ты создал эту композицию? — Я моментально облекла в слова мелькнувшую в голове догадку. Сообразив, что назревает разговор, а это куда интереснее обычного отдыха, указала собеседнику на свободное пространство между мной и моей сестрой.

— Я тут всё создал. Это мой салон, — хмыкнул тот, усаживаясь на упругое покрытие пола. Подтащил к себе подушку для опоры, откинулся на неё, убрал за спину волосы и представился: — Акмилар.

— Иникалита, — ответила я и кивнула нетерпеливо покусывающей губы девчушке.

Получив возможность говорить, та широко улыбнулась, выдав свою истинную заинтересованность, и быстро выдохнула:

— Сатилита!

Я подняла бровь и осуждающе качнула головой. Маленькая она ещё, совсем не умеет свои реакции правильно преподносить окружающим и не думает о последствиях! Впрочем, среагировав на мой немой укор, сестра тут же взяла себя в руки, примерно сцепила пальцы в замок и сосредоточилась на новой композиции, сменившей предыдущую. Акмилар же вновь вернулся взглядом ко мне. Присмотрелся внимательнее, прищурился, подумал и заявил:

— Раньше я тебя здесь не видел.

— Верно, — подтвердила я. — Мы другой салон посещали, рядом с нашим домом. Он нас вполне устраивал, но вчера закрылся. Его хозяин, бывший уже в возрасте, умер, у преемников на помещение оказались иные планы, а создатель композиций нашёл себе новое место работы. Пришлось и нам искать замену. Этот салон оказался ближе остальных.

— Вот как, — погрустнел Акмилар. Томные интонации его голоса слились с лирическим напевом, заполняющим собой внутреннее пространство, а световой фон полыхнул синевой. — Как жаль, что в приоритете оказывается местоположение, а не талант создателя...

— Жаль, — столь же мягко и печально согласилась я, поддерживая создаваемую им атмосферу лёгкой меланхолии.

На самом деле мне совершенно безразлично, каковы истинные мотивы посетителей салона. Да и Акмилара, я уверена, причина нашего появления нисколько не расстраивает. Он просто выбирает удобное направление общения. Я, разумеется, могу его проигнорировать и запустить свой сценарий взаимодействия, но... не буду. Мне интересно, к чему этот приведёт.

Проводив глазами молодую семейную пару, которая поднялась и прошла сквозь прикрывающую вход светящуюся мембрану, я поняла: кроме нас, тут больше никого не осталось. Тело едва заметно вздрогнуло от вибрирующего гула, сопровождающего почти полное погружение в темноту, секундный гравитационный пресс и... Ух, вонь какая! Я невольно задержала дыхание и с облегчением вдохнула, когда композицию составили более привычные сочетания воздействий. А посмотрев на Сатилиту, совсем успокоилась — сестричка просто прикрыла глаза и сделала вид, что ничего не заметила.

— Ну как тебе? — полюбопытствовал Акмилар.

Не рискуя обсуждать его весьма своеобразный подход к чувственному восприятию, я предпочла сделать вид, что поняла суть вопроса иначе:

ГЛАВА 1 Актуальность

ВВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМУ

Три года назад, в процессе проведения экспериментальной части исследования влияния интенсивности различных стрессовых факторов на уровень возбуждения нервной системы холиан, был обнаружен побочный эффект. Сочетание ряда раздражителей, а именно — нахождение испытуемых в электромагнитном поле под воздействием звуковой волны частотой 1ГГц, — вместо того чтобы ожидаемо приводить к снижению возбуждения и развитию процессов торможения, вызывало стойкую, длительную фиксацию электрохимического потенциала нервных клеток на постоянном уровне. В результате у испытуемых наступало кратковременное отключение сознания. Придя в себя, они сообщали о зрительных, слуховых, обонятельных и тактильных эффектах, в некотором смысле напоминающих сновидения и сенсорные галлюцинации. Большинство испытуемых описывало типичные для нормального восприятия ощущения, которые легко соотнести с процессами, объектами или явлениями реального мира. То есть их можно объяснить активизацией соответствующих зон коры головного мозга и проявлениями индивидуальной памяти, которая стимулировалась необычным для нервной системы постоянством мембранного потенциала. Однако в некоторых случаях фрагменты видений оказалось невозможно идентифицировать.

Лидейлар откинулся на высокую подушку, дающую упор спине, и принялся покусывать кончик ручки, внимательно перечитывая написанное.

«Сочетание ряда раздражителей»...

Хорошо, что он успел запретить Акмилару использовать это сочетание в композициях, а то Служба Контроля на этот раз точно закрыла бы салон. Её сотрудники и так уже дважды пытались это сделать, реагируя на жалобы тех, кто впервые столкнулся с необычным подходом создателя к сенсорной подпитке посетителей. К счастью, удалось доказать безопасность применяемых факторов, а первоначально не принявшие нововведений посетители быстро оценили их преимущества и стали завсегдатаями заведения. В некотором смысле это даже сыграло положительную роль — Комитет Жизнеобеспечения поднял уровень финансирования салона, а Акмилар, окрылённый перспективами, решил расширяться.

Сообразив, что мысли его ушли в сторону от темы работы, Лидейлар вздохнул и вернулся к чтению.

«Типичные для восприятия ощущения»...

Типичные только в плане наличия в них привычных ассоциаций. А в остальном каких только фантазий не пришлось наслушаться! Древний мир перемешивался с миром современным, летбили с примитивными повозками, описания сцен мирной жизни сменялись повествованиями о боевых действиях, а речевые конструкции становились непривычными для восприятия. Вот и не понятно, то ли это имеющаяся у испытуемых информация и жизненный опыт столь причудливо переплетались, создавая экзотический, вымышленный мир, то ли существовало иное объяснение. А ведь этим объяснением вполне может оказаться...

Холианин зажмурился и тряхнул головой, не позволяя себе углубляться в домыслы. Истинный учёный не может себе позволить строить догадки на пустом месте, исходя из того, что ему хочется получить. Он обязан делать выводы исключительно на основе фактов и доказательств. На статистическом, реальном материале.

Увы. Но как раз этого материала у него ещё не было.

Лидейлар скосил глаза на последнюю строчку и хмыкнул.

«В некоторых случаях»...

Какая удачная формулировка. При том, что на самом деле — один случай необъяснимых видений на шесть сотен куда более стандартных. Вот и вся начальная статистика. Однако лукавить приходится, иначе Научный Совет проект не одобрит и финансовой поддержки лаборатории не видать, как кидарке хвоста. А средства нужны. Да, помещение выделяется бесплатно, и оплата работы сотрудников идёт за счёт правительственного фонда, зато изготовление на заказ нужного оборудования и приборов дорого стоит. Ещё больше средств приходится тратить на поощрение испытуемых. На одного сумма, конечно, невелика, но скольких придётся прогнать через процедуру опыта, чтобы получить хорошую выборку и достоверные результаты? Тысячу? Две? Это же безумные затраты.

Впрочем, даже эту проблему Лидейлар считал решаемой. Пока проект открыт и вызывает интерес у вышестоящих инстанций, они будут его финансировать. Куда больше учёного беспокоило другое. Как привлекать к исследованию подопытных?

— Работаешь? — разрывая окружающую тишину, раздался мелодичный мужской голос.

Его обладатель, неслышно прошедший сквозь мембрану, скользнул к сидящему на полу Лидейлару, который не спешил отвечать или как-либо иначе реагировать на вторжение в свою лабораторию.

Посетитель же остановился за его спиной, присел на колени, перегнулся через плечо и забрал из пальцев учёного ручку. Положив её на стол, вновь завладел ладонями и неторопливо помассировал. Посмотрел на покрасневшие ногти своего подопечного и едва удержался от резкого комментария.

— Ты второй день без подпитки, — укорил Акмилар мягко, насколько смог. — Неужели так трудно выбраться ко мне в салон? Раз уж местным пользоваться не хочешь.

— Времени нет, — улыбнулся Лидейлар. — Да и нестабильность мне полезна, ты же понимаешь.

— Так и знал, что ты будешь отговорки искать, — заворчал Акмилар. — Сам просил найти тебе жену и сам же мешаешь мне это делать.

— Я просил? Когда это было? — искренне удивился учёный.

— Так, ясно. — Его собеседник оттолкнулся, поднимаясь с колен. Отошёл на несколько шагов и окинул обиженным взглядом замершего в недоумении холианина. — То есть, по-твоему, я как стимпар никуда не гожусь? Да, ты у меня первый подопечный, но это не значит, что я не в состоянии правильно интерпретировать потребности твоего тела! И говорить мне о них тебе вовсе не обязательно. Тем более ты сам к себе не прислушиваешься, занят исключительно работой и замечать изменений своего организма не желаешь.