Забытые в Раю

ГЛАВА 1. ПУТЬ ДОМОЙ

Белое солнце драгоценным камнем сверкало в прозрачном майском небе. Ещё не было и полудня, но в душном мареве уже курилась горячая дымка. Оживлённый причал напоминал муравейник. Толпились и спешили пассажиры, громко разговаривали и смеялись матросы; грубо проталкивались британские солдаты в потрепанных красных мундирах. Уличные торговцы шустро лавировали сквозь толпу, предлагая сомнительного вида еду, краденое оружие и разного рода безделушки. В поисках очередного клиента зорко глядели по сторонам размалеванные портовые девочки, а помощники шерифа вальяжно курили на постах, время от времени делая вид, что следят за порядком.

Проходя мимо одного такого, Шарлотта Экклстон насмешливо фыркнула. Полчаса назад уличный воришка едва не умыкнул ее ридикюль, и все это под носом у служителя закона. Вздохнув, она в очередной раз пожалела, что не стала спорить с тетушкой Элинор и не выбрала наряд попроще – а теперь неудивительно, что местные ловкачи проявляют к ней такой интерес.

Ее светло-голубое платье слишком резко выделялось из толпы. Дорогая ткань, модный покрой. Объемная шляпа с цветами и пышным белым пером делала выше на голову, буквально крича всем желающим: «Я здесь! У меня много денег. Если хотите обкрасть – милости прошу». Но вряд ли леди Элинор задумывалась об этом, когда дарила племяннице роскошный наряд. Куда важнее для нее было произвести впечатление. Не дай Бог кто-то решит, что Корнуоллисы стеснены в средствах.

Торопливо облизнув пересохшие губы (так чтобы никто не заметил, хотя здешняя публика вряд ли имела понятие о правилах этикета), Шарлотта свернула кружевной зонт, от которого все равно не было толка.

— Брайди? — она огляделась в поисках компаньонки, но девушка затерялась в разношерстной толпе.

Мимо протолкнулся грязный матрос в рваной тельняшке, задел девушку плечом, но извиниться не подумал и, пробормотав под нос скомканное ругательство, двинулся дальше. Шарлотта оглянулась и брезгливо отряхнула рукав.

— Мисс Экклстон!

Пухленькая рыжая ирландка выскочила откуда-то сбоку. Шумно перевела дыхание и обтерла платочком раскрасневшиеся щеки и лоб.

— Это ужас какой-то, — девушка брезгливо поджала губы. — И о чем только думал лорд Корнуоллис, когда отправил вас без сопровождения?

— Вероятно, о том, чтобы поскорее сбыть меня с рук, — предположила Шарлотта. Эта догадка не вызвала в ней ни обиды, ни разочарования. — К тому же теперь, когда Англия проиграла войну, у него и без меня хватает проблем.

До корабля оставалось совсем чуть-чуть, и девушки прибавили шаг. В горле у Шарлотты пересохло, она хотела пить, но мутная вода в грязных стаканах, которую разносили уличные торгаши, начисто отбивала жажду.

Наконец, они оказались у трапа. Шарлотта перевела дух, точно после изнурительной и долгой дороги, хотя пеший путь занял у них не более двадцати минут. Уже на трапе она оглянулась, чтобы увидеть напоследок шумный причал и вздохнуть с облегчением. Здравствуй, новая жизнь.

На палубе лениво покуривал трубку помощник капитана но, увидев Шарлотту, ещё издалека широко улыбнулся и торопливо зашагал навстречу.

— Здравствуйте, мисс Экклстон, — поприветствовал он и поцеловал тонкое ухоженное запястье.

— Добрый день, мистер… — Шарлотта вдруг поняла, что забыла его фамилию.

— Уоллес, — добродушно подсказал помощник капитана.

— Простите меня, — она явно смутилась. — Мистер Уоллес, — повторила Шарлотта.

Помощник капитана вызвался лично проводить ее до каюты, и по дороге не преминул узнать, благополучно ли она добралась.

— Ну, вот, — он распахнул перед нею дверь. — Прошу.

Каюта оказалась большой и дорого обставленной. Располагалась она на корме, по соседству с капитанскими апартаментами и окнами выходила на море. В центре стояла резная кровать с балдахином, а напротив неё трюмо и массивный платяной шкаф.

— Ваш багаж уже разместили, — сообщил Уоллес. – Если что-то понадобится, обратитесь к Шеффилду, моему заместителю.

Шарлотта кивнула:

— И передайте капитану мою благодарность за эти покои, — попросила она. — Они просто изумительны.

Уоллес кивнул и удалился.

— Ну, вот, Брайди, — Шарлотта села на кровать и сложила руки на коленях. Мысленно порадовалась, что рядом нет ни матери, ни тётушки Элинор и некому отругать её за то, что сутулится. — Мы возвращаемся домой.

Она повернулась и краем глаза поймала себя в зеркале. Наверное, стоило все же послушаться тетю Элинор и нанести немного в румян. Из отражения на нее смотрело бледное лицо в обрамлении темно-русых волос. Карие глаза в полумраке казались почти черными. Высокие скулы, которыми так восхищался Джордж, теперь смотрелись еще тоньше и острее. «Как будто призрак», мелькнуло в голове. Шарлотта вздохнула и отвернулась.

Брайди присела на корточки и принялась развязывать шнурки на обуви хозяйки:

— Бог нам в помощь, леди Экклстон, — девушка сняла правую туфельку с ноги хозяйки и принялась за левую, — хотя я, честно скажу, неуверенно чувствую себя на воде.

Шарлотта улыбнулась. Брайди выросла в уэльской глубинке, и любое дальнее путешествие вызывало у нее тревогу.

— Отец сказал, что мистер Фергюсон опытный капитан, так что нам ничего не грозит, — успокоила мисс она. — Порадуйся лучше, что у тебя нет морской болезни.

До отплытия еще оставалось время. Шарлотта оставила в каюте вычурную шляпу, переобулась в мягкие туфли и вышла на палубу. Матросы отвязывали канаты, Уоллес громко отдавал распоряжения, играли в кости трое уже изрядно выпивших солдат… Шарлотта облокотилась о парапет и с наслаждением подставила лицо солёному ветру.

Лавирующего сквозь толпу взлохмаченного солдата в распахнутом красном мундире она заметила издалека. Он ловко огибал попадавшихся на пути, но в последний момент едва не сбил с ног торговца пивом, и тот, стоя в луже разлитого напитка, проводил солдата громкой бранью. А когда бегущий поравнялся с фрегатом, Шарлотта поняла, что торопился он именно сюда. Рысью взбежал по трапу, и, оказавшись на палубе, швырнул на пол походный мешок и привалился к борту.

ГЛАВА 2. РАЗГОВОРЫ ПО ДУШАМ И СПАСЕНИЕ УТОПАЮЩИХ

Шарлотта Экклстон родилась в Кенте, и была третьим ребёнком в семье графа Чарльза Экклстона. Двое старших отпрысков – сын и дочь, умерли, не дожив и до десяти лет. Эпидемия потницы в 1767 году чёрным ураганом пронеслась по графству, прихватив с собой несколько тысяч жизней. Шарлотта, которой в тогда едва стукнуло четыре, также заболела, но судьба оказалась к ней милостива – после недели, проведённой на тонкой грани между жизнью и смертью, младшая дочь Экклстонов выкарабкалась из цепких объятий старухи с косой. Супруга графа, добродетельная леди Маргарет так и не смогла больше зачать, и все надежды родители возлагали на юную Шарлотту. Графиня мужественно снесла удары судьбы, и никогда не говорила об умерших детях, но Шарли (как ласково называл её отец) иногда заставала мать с покрасневшими глазами, а в подвеске, что носила леди Экклстон, были вклеены портреты Фрэнка и Эбигейл.

Своё детство Шарлотта могла назвать счастливым, хотя мать и держала её в строгости, ревностно подгоняла под светские рамки и не уставала напоминать о долге перед семьёй. "Долгом", разумеется, являлся достойный брак. Приданое у Шарлотты имелось солидное, но об управлении поместьем, когда Господь призовёт родителей в свои объятия, не могло быть и речи. Деньгами, имениями и землями надлежит заведовать мужчине, женщина же должна заботиться о детях, создавать уют и быть красивым дополнением своего супруга.

Стараниями матери Шарлотта получила блестящее образование, научилась верховой езде и танцам, свободно говорила на французском и немецком, и к семнадцати годам уже представляла кое-какую стоимость на брачном рынке. Предложения не заставили себя долго ждать, но графиня не собиралась отдавать своё сокровище в первые попавшиеся руки. Слишком много сил и средств было вложено в Шарлотту, и леди Экклстон не хотела продешевить. В своём умении извлекать пользу из любых обстоятельств графине не было равных – даже в войне за независимость Соединённых Штатов Маргарет разглядела перспективную возможность.

Шарлотту, которой на тот момент исполнилось двадцать, отправили в Южную Каролину под покровительство леди Корнуоллис, жены английского генерала и троюродной кузины Маргарет. В резиденции генерала в ту пору обитало множество высоких чинов, так что графиня Экклстон высказала надежду, что родственница не подведёт и сыщет для её дочери достойную партию.

Леди Корнуоллис и в самом деле не подвела. Не прошло и месяца с момента прибытия Шарлотты в дом генерала, как на неё обратил внимание полковник Джордж Тэвис, один из любимчиков Корнуоллиса. Генерал ждал от него великих свершений, тем более, что на тот момент дела англичан уверенно двигались в гору. Победа казалась лишь вопросом времени – британская армия с триумфом шагала по американским землям.

Но фортуна переменчива, и "нахальные янки" вдруг собрались с силами и оказали яростное сопротивление, а ещё через несколько месяцев в пух и прах разгромили англичан. Джордж Тэвис принял смерть от руки одного из командиров, вроде бы даже имевшего какие-то личные счёты к полковнику, и графиня поспешила возвратить дочь на Родину.

Юная леди Экклстон возвращалась домой в смешанных чувствах. Разум и воспитание твердили, что ей должнó скорбеть о почившем женихе, но что поделать, если она не чувствовала никакой утраты? Несмотря на то, что их свадьба была делом решённым, она не могла сказать о полковнике ни хорошего, ни дурного. На момент их знакомства ему исполнилось сорок два, и прежде он никогда не состоял в браке. Виделись они примерно пару-тройку раз в месяц, а наедине и того меньше – миссис Корнуоллис держала племянницу под неусыпным контролем. А вскоре Шарлотта получила письмо с известием о смерти полковника. Затем были похороны и несколько месяцев траура, положенного в таких случаях. От Джорджа Тэвиса у Шарлотты остались только медальон с портретом, да подаренное кольцо, что когда-то принадлежало его матери. Последнее Шарлотта собиралась вернуть семье полковника сразу по возвращении в Англию.

— Наверное, я плохой человек.

Они сидели на палубе и пили чай. Шла третья неделя их плавания, а впереди, по расчётам Фергюсона ждало ещё столько же, если не больше. Несколько дней назад фрегат попал в сильный шторм и отклонился от курса.

— Ну, это вряд ли, — Роланд отхлебнул чая и поморщился. Чересчур горячий.

— Я должна носить траур, но не делаю этого. Должна чувствовать утрату, но не чувствую её, — вздохнула Шарлотта. — А ещё не знаю, зачем говорю вам всё это.

Хотя здесь она лукавила. После смерти полковника она почти ни с кем не беседовала по душам – леди Корнуоллис слишком консервативна и наверняка доложила бы обо всем матери, а подруг у Шарлотты не было. В светском обществе нельзя говорить то, что думаешь. Она поняла это ещё в детстве, когда по секрету рассказала подружке, что влюблена в Джеральда Маршалла, а к вечеру об этом знали все, включая самого Джеральда. Леди Маргарет не стала успокаивать рыдающую дочь, а лишь сказала жёстко: "Это будет твоим первым уроком светского этикета". И Шарлотта усвоила его на "отлично". Другое дело – Роланд Харгрейв. По прибытии в Англию их дороги разойдутся, и вероятнее всего, она никогда больше его не увидит.

— Это глупо, — ответил Харгрейв.

— Что? — переспросила Шарлотта.

— Глупо, — повторил он. — Винить себя за то, что не любишь кого-то. Разве нужны причины?

— Нет, но… — она растерялась, — традиции. Это правила. Так нужно. Так все делают.

— И вам нравится быть, как все? — спросил он.

— А вы, как я погляжу, бунтарь? — Шарлотта осторожно пригубила чай. –—И в Америку, наверное, отправились за приключениями?

— Нет, — Роланд покачал головой. — Выбор у меня был невелик — либо тюрьма, либо Штаты. Я предпочел второе.

Шарлотта нахмурилась. За время их знакомства она успела немного разузнать о нем. Роланд Харгрейв родился и вырос в Корнуолле и был единственным сыном уважаемого человека с древней фамилией. Шарлотта вспомнила, как в Лондоне, еще до отъезда, даже встречалась с кем-то из Харгрейвов, а когда назвала Роланду имя, выяснилось, что это был его двоюродный брат.

ГЛАВА 3. НА МИЛОСТЬ БОЖЬЮ

Утро выдалось тихим. Бескрайний океан, что ещё несколько часов назад пенился и ревел, словно сам Нептун пришёл в ярость, неожиданно успокоился. Мистер Фергюсон отдал приказ опустить паруса, и фрегат двигался не спеша, плавно рассекая бирюзовую гладь. За годы, проведённые в море, капитан знал, как обманчив может быть штиль, и как быстро сменяется он гневной бурей. Но сейчас ничто не предвещало шторма, и потому Фергюсон, стоя на капитанском мостике, лениво покуривал трубку и, щурясь, глядел в сияющую даль. Но хорошее настроение капитана испарилось, когда он увидел спешащего к нему корабельного врача.

— Что на этот раз? — хмуро спросил Фергюсон. — Вы определились с диагнозом?

— Ночью мы потеряли ещё троих человек, сэр, — доктор не решился посмотреть ему в глаза.

Капитану понадобилась вся его выдержка, чтобы удержаться от соблазна швырнуть лекаря за борт, подобно тому, как неделю назад повар выбросил за борт кошку. Фергюсон почти усмехнулся, вспомнив ту историю, но нынешняя ситуация меньше всего подходила для шуток

—Вы. Определились. С диагнозом? — он повторил вопрос, чеканя каждое слово. — На прошлой неделе мы лишились пятерых, и тогда вы утверждали, что это брюшной тиф, затем холера…

Врач собрался с духом:

—Теперь я уверен, сэр. Жар, лихорадка, гнойные пузыри, чёрная сетка на коже…

Трубка в руках капитана замерла в нескольких сантиметрах от его губ. На мгновение он прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Чума?

Доктор кивнул.

Вечером того же дня капитан собрал в своей каюте мистера Уоллеса и помощника Шеффилда. Давно перевалило за полночь, мерно бились по ту сторону волны, а протяжные завывания ветра напоминали траурный плач. На столе, среди карт и бумаг стояла бутылка рома и три бокала, но пить никто не спешил.

—Может, повернём назад, капитан? – предложил Шеффилд.

Но мистер Фергюсон покачал головой:

—Ни один порт не примет корабль с чумой на борту.

— Тогда бросим якорь на первом же острове, — Уоллес на выдержал и плеснул себе рому.

Капитан Фергюсон бережно и тщательно внёс запись в бортовой журнал. Что бы ни происходило на корабле, документация должна быть в порядке.

—Вокруг только океан, — ответил он.

Уоллес вытянул шею и увидел выведенное каллиграфическим почерком слово "эпидемия". Дальше он читать не захотел.

— При всём уважении сэр, — осторожно начал первый помощник, — но судно у нас небольшое. Можем высадиться практически, где угодно.

Фергюсон не сердился. Его верные люди всего лишь отчаянно искали выход из положения.

— Вот смотри, — капитан разложил перед ним карту, — вокруг нас ничего нет – только рифы и атоллы. — Фергюсон оглядел присутствующих. — Но я собрал вас не за этим, - вздохнул он, — меня беспокоит участь мисс Экклстон. Нужно решить, как быть с ней и её компаньонкой.

Мужчины переглянулись, не понимая, к чему клонил капитан.

— Что ждёт их здесь кроме смерти? Чума распространяется быстрее ветра. И ни один порт нас не примет. — Фергюсон перевёл взгляд с Шеффилда на Уоллеса. — Но, если мы дадим им шанс...

— И выбросите нас в открытое море?! — Шарлотта расхаживала по каюте, то прикладывая ладонь ко лбу, то обнимая себя за плечи. Её колотило от ярости и неверия в происходящее. — В своём ли вы уме, мистер Фергюсон! Подумаешь, кто-то заболел!

Она даже незаметно ущипнула себя за руку, чтобы убедиться – это не сон. Капитан Фергюсон, этот «добрый, благородный и опытный мореход», как описывал его генерал Корнуоллис, собирался бросить их в открытом море. Ну, уж нет! Она этого не допустит. И пусть только попробует возразить! Не силой же их выпихнут, в конце концов?

— Мисс Экклстон…

— Что "мисс Экклстон"?— переспросила она. — За свою жизнь я переболела гриппом, лихорадкой, и даже, вообразите себе, малярией! И, как видите, всё ещё дышу.

Брайди ни жива, ни мертва сидела в углу и тряслась, от страха. Ещё несколько минут назад они как ни в чём не бывало коротали время за чтением, готовились выйти к завтраку, а Шарлотта как раз придумала имя для спасённой кошки.

Она не знала, что за муха укусила капитана, но не собиралась покидать корабль. Нарочито демонстративно усевшись на кровать, Шарлотта раскрыла книгу – пусть видят, что из этой затеи ничего не выйдет. Она и с места не двинется.

— Мисс, мы заражены чумой. — Голос капитана прозвучал тихо и страшно.

— Что? — сердце ухнуло куда-то в район желудка. Может, она ослышалась? Или это какая-то ошибка? Откуда здесь взяться чуме? На дворе восемнадцатый век, прогрессивная эпоха, а не какое-то дремучее и грязное средневековье.

Шарлотта застыла. Книга в тонких руках предательски задрожала.

— Если вы останетесь, то умрёте.

Брайди пискнула и забилась ещё глубже. Шарлотта посмотрела на капитана, все еще надеясь, что ослышалась и спросила так тихо, что едва услышала собственный голос:

— Чума?..

Мистер Фергюсон хмуро кивнул.

— Но, сэр… — Шарлотта потёрла виски, собираясь с мыслями, — как же мы… одни… в море?

Капитан покачал головой и печально улыбнулся:

— Неужто, вы так скверно обо мне думаете? Я только что говорил с мистером Харгрейвом. Он позаботится о вас.

Шарлотта обречённо плюхнулась на кровать. Гнев и ужас сменился обречённостью.

— Мне нужно собрать свои вещи.

— Разумеется. Но берите только самое необходимое: тёплые одеяла, накидку, лекарства, если они у вас есть. Хотя медикаменты мы дадим вам в любом случае, — заверил он. — Оставьте наряды, книги, безделушки и прочее.

— Я поняла, — Шарлотта прикусила губу и вцепилась в подол платья так, что побелели костяшки пальцев.

Медлить было нельзя. Капитан Фергюсон отвел им двое суток на сборы и моральную подготовку. В первую ночь Шарлотта, дождавшись пока Брайди уснёт, забилась под одеяло и тихо заплакала. Уснуть она смогла лишь под утро - провалилась в короткую тревожную дрёму, а видения её были размытыми и неприятными. Мистер Фергюсон строго-настрого запретил ей покидать каюту, да Шарлотта и сама не решилась бы. Разве что хотела увидеть Роланда.

ГЛАВА 4. В СЕРДЦЕ ОКЕАНА

Светлая полоса у линии горизонта постепенно расползалась, и вскоре окончательно вытеснила ночную темноту. Маслянистые сумерки уступили место огненно-золотому рассвету, а спустя час с небольшим, небо над ними уже раскинулось прозрачной лазурью. Океан из тёмно-синего превратился в слепяще-голубой, ветер стих, и шлюпка, покачиваясь, дрейфовала на волнах.

Шарлотта по-прежнему сидела в той же позе, с одной лишь разницей - на её коленях нервно ворочалась и жалобно мяукала проснувшаяся кошка. Роланд в очередной раз поглядел в подзорную трубу, надеясь увидеть корабль. Ничего. Только океан. Бескрайний и слепящий.

— Он ведь обманул нас, да? — Шарлотта спросила это таким голосом, будто речь шла о том, который сейчас час. — Фергюсон. Он сказал, что здесь проходят торговые пути, но из-за шторма мы отклонились от курса.

Конечно, прошло еще слишком мало времени, чтобы судить, но внутреннее чутье подсказывало – судно они встретят нескоро. Если вообще встретят.

— В море немало дорог, — ответил Харгрейв. — И кораблей тоже немало.

Он ослабил ворот рубашки и, подумав, снял камзол. Утренняя прохлада сменялась душным полуденным зноем. Шарлотта яростно обмахивалась веером, вздыхала, но всеми силами старалась не подавать виду, что страдает от жары. Роланд исподтишка наблюдал за ней, но пока ничего не говорил.

***

Время точно застыло. Ей казалось, что в целом мире остались лишь они. Ни людей, ни суши. Даже чайки не летали. Хотя, откуда бы им тут взяться, если на сотни миль ни клочка земли? Солнце палило нещадно, веер давно не спасал, и пить хотелось неимоверно.

— Держите, — Роланд протянул ей жестяную кружку.

Жадно глотая воду, Шарлотта думала, что никогда в жизни не пила ничего вкуснее. Туман в голове прояснялся, мысли приходили в порядок. Нет, нельзя раскисать. Во всяком случае, так рано.

— Спасибо.

Его немногословность она отметила ещё в первый вечер знакомства, а теперь Роланд и вовсе проронил с десяток слов за весь день. Не то чтобы Шарлотту тянуло к разговорам, но молчание было невыносимо. Её собственные мысли одолевали изнутри – она думала о несчастной Брайди, капитане и собственной неизвестной участи. Отец говорил ей, что никогда нельзя падать духом, но вряд ли он мог предугадать, что его дочь будет сидеть в шлюпке посреди океана.

***

…Она потеряла счёт времени, но когда небо вновь окрасилось в мягкие закатные тона, ей показалось, что минула вечность. Роланд оставил вёсла, и лодку плавно несло по течению. Шарлотте вновь захотелось пить, но, подумав, она решила, что сможет немного потерпеть. Ей не хотелось, чтобы Роланд считал её капризным домашним цветком. Спина под корсетом давно взмокла, и, не выдержав, Шарлотта всё-таки ослабила шнуровку. С наслаждением вдохнула полной грудью и впервые за весь день улыбнулась. Наблюдавший за этим Роланд, тоже ухмыльнулся.

Удивительно, как быстро люди отказываются от этикета и стеснения, когда попадают в странную и враждебную для них обстановку, думала Шарлотта. Снять верхнее платье, развязать корсет и обливаться прохладной морской водой, чтобы не потерять сознание от жары – разве могла она ещё несколько дней назад вообразить себя в подобной обстановке? Единственное, что заставляло мучиться от стыда – вопрос нужды, и это была ещё одна из причин, по которой она старалась пить меньше воды.

К ночи похолодало. Шарлотта открыла один из привязанных к лодке сундуков и достала пару одеял.

— Укройтесь, — она протянула одно Роланду.

Напряжение первого дня дало о себе знать и, закутавшись в одеяло, Шарлотта провалилась в чуткий и тревожный сон.

…Раскат грома вырвал её из чуткого сна. Шарлотта вздрогнула, резко подскочила и несколько секунд ошалело глядела по сторонам. Во сне она была у себя, в родном поместье, и пила чай с кузиной Мэриан.

Вверху снова громыхнуло, а через несколько секунд чёрные небеса разразились проливным дождём.

— Ложитесь на дно лодки! – услышала она сквозь шум ливня.

Шарлотта прижала к себе испуганную кошку и устроилась на дне, так, чтобы голова оказалась под лавкой. Роланд лёг рядом.

Тяжёлые капли стучали по скамье над их головами, промокшая одежда липла к телу, и Шарлотта радовалась тому, что Роланд не мог видеть её лица. По щекам текли слёзы вперемешку с дождевой водой, и ей пришлось прикусить губу, чтобы не дать себе разрыдаться в голос. Но плечи всё равно предательски дрогнули.

— Мы выберемся, — услышала она тихий голос. — Даю слово.

Прежде, чем Шарлотта успела ответить, Роланд приобнял её со спины – точнее, перекинул руку через её бок, и это прикосновение принесло с собой успокоение. Совсем немного, но всё же. Она в последний раз шмыгнула носом и крепко сжала его пальцы.

Дождь постепенно шёл на убыль, и вскоре прекратился. Ветер стих, море успокоилось. Из-за мокрой одежды тело пробирало холодом, и Роланд укрыл их обоих одеялом. По ровному и спокойному дыханию Шарлотты, он понял, что она, смогла наконец заснуть. Его и самого клонило в сон. Ночь выдалась лунная, и в мутном свете Шарлотта казалась очень похожей на Вайолетт. Такие же тёмные, слегка вьющиеся волосы, тонкая шея и острые плечи. Роланд вздохнул. Кольцо возлюбленной по-прежнему находилось при нём. Ждёт ли она его? Два года он исправно писал ей письма, получал ответы, но затем их отряд оказался в лесах Вирджинии, и почты там не было. День за днём они выслеживали партизан, изредка оказывались в стычках, но однажды нарвались на хорошо обученный взвод. Из пятидесяти трёх человек, выжили семеро, включая его, Роланда. Затем был плен, две недели лихорадки, и наконец, желанная свобода. Лидер партизанского отряда не отличался жестокостью, и когда английская армия капитулировала окончательно, отпустил пленных.

ГЛАВА 5. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ: РАДОСТИ И НАХОДКИ

Примерно в трехстах футах правее зеленел остров, и как оазис возвышался среди бесконечной водяной пустыни. Песчаный берег и покрытая зеленью гора, некогда, очевидно, бывшая вулканом, словно маяк вздымалась к небу.

— Спасены! — закричала Шарлотта и тут же закашлялась. Горло пересохло.

В порыве чувств она кинулась Роланду на шею. Плевать, как это выглядит со стороны, как плевать на то, что, в общем-то, неприлично бросаться в руки малознакомых мужчин. Харгрейв крепко прижал ее к себе и несколько долгих секунд они стискивали друг друга в объятиях.

Роланд поднял парус, сел за вёсла и лодка, рассекая волны, направилась к берегу. Ветер благоволил, точно сам Посейдон смилостивился над ними. Шарлотта плакала и смеялась одновременно, как приговорённый к смерти, уже на эшафоте узнавший о помиловании. Никогда еще она не была так счастлива. Солнце припекало, лазурная вода сверкала нестерпимым для глаз блеском, и с каждой секундой в ноздри всё отчетливее проникал запах тропических цветов.

— Быстрее, Роланд! Быстрее! — от нетерпения она была готова прыгнуть за борт.

— Судно идёт полным ходом, мисс! — рассмеялся Харгрейв и налёг на вёсла.

Шарлотта свесилась за борт и опустила руку в прозрачную воду. Солёная прохлада ласково приняла её ладонь в свои объятия, разлетаясь белыми пенистыми брызгами. Несколько капель попали ей в лицо, и Шарлотта счастливо зажмурилась.

Берег стремительно приближался. Волны ласкали белый песок, лениво покачивались на ветру изумрудные листья пальм, а под поверхностью воды разлетались в стороны и прятались среди коралловых рифов напуганные рыбки, похожие на диковинных бабочек.

Наконец шлюпка достигла берега. Роланд прыгнул за борт и помог перебраться Шарлотте. Воды здесь было по колено, но само осознание того, что она стоит ногами на твёрдой земле дарило невероятные ощущения. Неуклюже ступая по воде и прижимая к груди отчаянно вырывающуюся кошку, Шарлотта выбралась на берег и тотчас же упала на колени. Шансѝ гневно мяукнула, спрыгнула с рук хозяйки и принялась вылизываться. Шарлотта же с наслаждением зарылась пальцами в мокрый песок и вдохнула полной грудью. Они спасены. Они будут жить.

— Ты как?

Она вздрогнула, когда на плечо ей опустилась сильная рука.

— Всё хорошо, — Шарлотта подняла голову и, щурясь от солнца, приложила ко лбу ладонь.

— Вставай, — Роланд помог ей подняться, — осмотрим местность.

— Да, сейчас, — Шарлотта вымучено улыбнулась и вытерла перепачканной в песке рукой остатки слёз. — Дай мне минуту.

Роланд терпеливо ждал, пока она переводила дыхание и отряхивала вымокший подол нижнего платья.

— Умираю от жажды, — Шарлотта облизнула пересохшие губы.

— Так пойдём, отыщем пресную воду, — Роланд похлопал её по плечу. — Думаю, твою кошку можно оставить здесь, никуда она не денется.

Что за прекрасное ощущение – стоять ногами на твёрдой земле! Каблуки её туфель проваливались в песок, но после четырёх дней в открытом океане это казалось сущим пустяком.

Они миновали пляж и оказались под сенью раскидистых пальм. Роланд шагал впереди и, пробираясь сквозь низко свисающие ветви, расчищал ей дорогу. Весело щебетали в зарослях птицы, стрекотали кузнечики и жужжали мухи. Сочно хрустела под ногами густая трава и опавшие пальмовые листья.

— Успеваешь? — Роланд обернулся и посмотрел на запыхавшуюся Шарлотту.

Она кивнула:

— Да.

Влажный тропический лес всё теснее смыкался вокруг них. Густой воздух наполняли запахи цветов, зелени и прелой листвы. Из-за обилия растительности здесь царил легкий сумрак – лучи солнца с трудом пробивались сквозь буйно разросшуюся листву, но где-то впереди отчётливо слышался плеск воды.

Заросли расступились неожиданно, и Шарлотта увидела озеро с водопадом. Бурный поток весело перекатывался по каменным уступам и разлетался пенными брызгами. Несколько секунд они с Роландом смотрели друг на друга, а потом, рассмеявшись, как дети, наперегонки бросились к водопаду. У края обрыва Шарлотта замерла в нерешительности, а Роланд, напротив, бесстрашно прыгнул в бурлящую воду. Она улыбнулась – для человека кинувшегося за борт, чтобы спасти кошку, это был пустяк.

Роланд вынырнул тряхнул головой и весело помахал ей

— Пресная!

Опасливо перебираясь по скользким от воды камням, Шарлотта спустилась вниз, присела полубоком и сняла давно потерявшие вид атласные туфли.

— Холодная! — взвизгнула она, опустив ступню.

Поскользнулась и скатилась по камням в воду. Вынырнула и, зачерпывая полные руки, принялась жадно пить. И это было самое вкусное, что ей когда-либо доводилось пробовать.

Тело обжигало холодом и, она закричала. Счастливо, живо, отчаянно. Никогда прежде Шарлотта не чувствовала себя такой радостной и свободной. Подумать только! Она, графиня Экклстон, одетая в перепачканную сорочку, резвится в ледяной воде, словно неотёсанная простолюдинка! Мама наверняка упала бы в обморок. Утолив первую жажду, она, наконец, посмотрела на Роланда.

— Лови! — он кинул ей банан.