Зачет по личному делу 2

Глава 1

Три недели отстранения превратились в самый странный, самый сладкий, самый изнурительный отпуск в моей жизни.

Мы поселились в доме Артёма. Все четверо.
Родители Дениса, узнав о временном отчислении, устроили скандал. Мать кричала в трубку так, что было слышно даже мне, стоящей в другом конце комнаты: «Ты выбрал какую-то девку вместо учёбы?» Денис слушал молча, побелел костяшками пальцев, сжимающих телефон, а потом просто сказал: «Я вас услышал». Собрал вещи и уехал.
Марк сделал то же самое, но громче. Я слышала, как он кричал отцу: «Если ты не можешь принять мой выбор, то я сам решаю, где и с кем мне жить». Он бросил трубку так, что экран треснул паутиной.
Артём просто остался в своём доме — огромном, с панорамными окнами, выходящими в сосновый лес, — куда мы и перебрались. Он не спорил с родителями, не доказывал. Он просто прислал мне сообщение: «Жду. Адрес скинул в навигатор».

Теперь это был наш дом.

Поначалу всё казалось сюрреалистичным. Просыпаться и видеть их всех сразу. Не в спешке, не украдкой, а целиком. Как они спят растрёпанные, как Марк мучительно долго выбирает кружку для кофе, а Денис тихо матерится на сковородку, пытаясь приготовить яичницу без масла. Мы ссорились из-за того, кто первый пойдёт в душ, спорили до хрипоты, какой фильм смотреть вечером — Марк хотел ужасы, я романтику, а Артём в итоге включал документалку про океан, под которую мы все отключались через десять минут. Но постепенно мы нашли свой ритм. Словно организм, привыкающий к новому телу.

И, конечно, мы трахались. Много. Постоянно. Как будто пытались наверстать всё время, которое провели в страхе и тайнах. Это было везде: на кухне, когда я опиралась руками на столешницу, в душе, когда вода смывала наши крики, в спальне, где смеялись и задыхались одновременно. Мы снимали напряжение этих недель друг с другом, переплавляя страх в удовольствие.

Но сегодня было что-то особенное. С самого утра в воздухе висело электричество.

— У меня есть идея, — сказал Марк за завтраком.

Он сидел во главе стола, лениво крутя в пальцах вилку. Лунный свет, сменившийся утренним солнцем, подчеркивал татуировку на его предплечье — волка, который, по его словам, всегда ищет стаю.

— Какая? — спросила я, намазывая джем на тост. Мои волосы были ещё влажными после душа, и я чувствовала, как капля скатывается за воротник футболки.

— Сегодня мы никуда не едем. Никто не придёт. Мы одни во всём доме. — Он обвёл взглядом нас троих, его серые глаза блестели азартом.

— И? — Денис поднял бровь. Он сидел напротив, откинувшись на спинку стула, с видом человека, который готов ко всему, но хочет услышать это вслух.

— И я предлагаю устроить день без одежды.

Я поперхнулась кофе. Горячая жидкость обожгла язык, я закашлялась, и Артём молча подвинул мне стакан воды.

— Что? — выдохнула я, когда откашлялась.

— День без одежды, — повторил Марк, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Никакой одежды. Весь день. Ходим голыми, едим голыми, делаем всё голыми. А когда захочется секса — занимаемся им, где захотим. Без ограничений. Без «потом», без «в спальне», без «а вдруг кто-то увидит». Просто мы и наши тела.

— Это… безумие, — сказала я, но голос мой дрогнул где-то на полпути от отрицания к любопытству. Внутри уже всё сжалось в сладкий узел.

— Это свобода, — поправил Артём. Его низкий голос всегда звучал как приговор, окончательный и бесповоротный. Он смотрел на меня из-под длинной чёлки, и в его карих глазах не было ни капли сомнения.

— Ты за? — спросил Марк.

— За, — кивнул Артём, отставляя чашку.

— Денис?

— О, да, — улыбнулся тот, откидываясь на стуле. Его улыбка была хитрой, почти кошачьей. — Я давно хотел увидеть Алину в фартуке и больше ни в чём.

— Я не буду готовить в одном фартуке! — возмутилась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Моё воображение уже услужливо нарисовало эту картину, и она мне, если честно, нравилась куда больше, чем я готова была признать.

— Будешь, — усмехнулся Марк, поднимаясь. Он обошёл стол и встал за моей спиной, положив руки на мои плечи. — Мы все будем. Правило: никакой одежды. Фартук — только для готовки, и то если очень нужно. А если вспотеешь от плиты, мы тебя оближем.

Я посмотрела на их горящие глаза. Денис уже расстегнул пуговицу на джинсах, Артём стянул через голову футболку, обнажая широкие плечи и мощную грудь. Марк пальцами выписывал круги на моих ключицах.

Я поняла, что спорить бесполезно. Да и не хотелось, если честно.

— Хорошо, — сдалась я, услышав в собственном голосе хрипотцу. — Но если кто-то из соседей увидит…

— Соседей нет, — напомнил Артём. — Лес вокруг. Белки, лисы и мы. Только мы.

Я глубоко вздохнула. Встала из-за стола так, чтобы они все видели меня. Медленно, почти танцуя под музыку, которую слышала только я, стянула через голову свою футболку. Ткань скользнула по коже, волосы рассыпались по плечам. Я осталась в одних трусиках — тонких, кружевных, которые Марк подарил мне на прошлый Новый год.

— Это не считается, — заметил Денис. Его голос сел на полтона ниже.

Я посмотрела ему в глаза. Улыбнулась уголками губ. И, не торопясь, зацепив большими пальцами резинку, сняла трусики. Ткань скользнула вниз по бёдрам, и я шагнула из них, оставляя маленький кружевной кружок на полу.

Теперь я стояла перед ними совершенно голая, на фоне панорамного окна, за которым шумел сосновый лес. Утренний свет рисовал блики на моей коже, и я видела, как их взгляды скользят по мне — от шеи к груди, по изгибу талии, ниже, заставляя мой живот сжиматься от предвкушения.

— Красивая, — выдохнул Марк. — Каждый раз, как в первый раз. Нет, лучше, чем в первый.

— Ваша очередь, — сказала я, складывая руки на груди в ожидании.

Глава 2

Они разделись быстро, без стеснения, но я не торопила. Я смотрела. Как Марк снимает через голову футболку, открывая рельефный пресс и узкую дорожку волос, уходящую за пояс джинсов. Как Денис расстёгивает ширинку, и джинсы падают к его ногам с глухим стуком пряжки. Как Артём — медленнее всех — стягивает боксеры, и я слышу его тихий выдох, когда он освобождается от последней преграды.

Три обнажённых тела, три твёрдых члена, три пары горящих глаз.

— Добро пожаловать в наш мир, — сказал Артём, подходя ко мне.

Его руки легли мне на талию, широкие, горячие, уверенные. Он поцеловал меня. Не так, как обычно. Медленно. Глубоко. Смакуя, будто у нас впереди действительно была вечность. Его язык встретился с моим, и я почувствовала вкус кофе и мяты. Его руки гладили мою спину, спускались к ягодицам, сжимали их с той силой, от которой всегда перехватывало дыхание.

Марк подошёл сзади, прижался к моей спине. Я чувствовала его член между ягодиц, горячий, твёрдый, пульсирующий в такт сердцу. Его руки скользнули по моим рёбрам, накрыли грудь, большими пальцами нащупали соски. Я выгнулась в их руках, теряясь между двумя телами.

— Я хочу тебя, — прошептал Марк мне в ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу.

— Сейчас? — выдохнула я, уже готовая упасть на колени.

— Нет. Позже. Сначала мы позавтракаем. — Он отстранился, и я застонала от потери тепла.

— Но вы же…

— Ничего, потерпим, — усмехнулся Денис, подходя сбоку и целуя меня в плечо, в то самое место, где ключица переходит в шею. — Сегодня длинный день. И мы никуда не торопимся.

Он отступил первым, и остальные нехотя разжали объятия. Мы стояли голые посреди огромной столовой, и это было настолько странно, настолько неправильно по всем меркам приличий, что я расхохоталась. Они подхватили мой смех — Марк громко и заливисто, Денис тише, Артём просто улыбнулся, но в его глазах плясали чёртики.

— Кофе остыл, — констатировал он, кинув взгляд на чашки.

— И чёрт с ним, — пожала плечами я, садясь на стул.

Завтрак был самым странным в моей жизни.

Мы сидели за столом голые, как Адам и Евы в каком-то сюрреалистичном раю. Я ела яичницу с беконом, которую Денис всё-таки дожарил до хрустящей корочки, пила остывший кофе и чувствовала, как утренний воздух касается каждого миллиметра моего тела — там, где обычно была ткань, теперь была только прохлада.

Мы разговаривали о всякой ерунде. Марк спорил с Денисом о том, существует ли идеальный стейк, и, если да, то какова степень прожарки. Артём вставлял редкие комментарии, заставляя их замолкать одним весомым словом. Я просто слушала, улыбалась и чувствовала себя… дома.

Но под столом всё время что-то происходило.
Сначала чья-то рука — кажется, Дениса — легла на мою ногу, чуть выше колена. Я не обратила внимания, потянулась за тостом. Потом пальцы скользнули выше, оглаживая внутреннюю сторону бедра. Я вздрогнула, но не убрала ногу.
Через минуту с другой стороны чей-то палец — на этот раз Марк, я видела край его руки — коснулся моих половых губ, просто провёл по складочке, влажной уже от одного только воздуха и близости. Я закусила губу, делая вид, что сосредоточена на яичнице.
Артём, сидевший напротив, просто смотрел на меня. Не прикасался. Просто смотрел, как я краснею, как мои глаза затуманиваются, как я начинаю дышать чаще. И его взгляд был тяжелее любых прикосновений.

К концу завтрака я была мокрая насквозь, сидела на стуле, стараясь не ёрзать, потому что каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота. Я была готова на всё, что угодно. В прямом смысле на всё.

— Я хочу в душ, — сказала я, вставая. Голос прозвучал хрипло, чужим.

— Мы с тобой, — Марк поднялся мгновенно, будто только и ждал предлога.

— Вместе? — переспросила я, хотя ответ уже знала.

— А ты против?

Я не была против.

Душ в доме Артёма был огромным — тропический, с несколькими лейками, встроенными в потолок и стены. Мраморный пол с подогревом, стёкла от пола до потолка. Мы влезли туда вчетвером, и было тесновато, но именно теснота добавляла остроты. Мои локти упирались в чью-то грудь, чьи-то бёдра прижимались к моим ягодицам, и я не могла понять, где заканчиваюсь я и начинаются они.

Марк включил воду. Тёплые струи ударили сверху, мгновенно намочив волосы, и я зажмурилась от удовольствия. Когда открыла глаза, Марк стоял прямо передо мной, вода стекала по его лицу, по рельефу груди, по твёрдому животу.

Он притянул меня к себе. Мы целовались под струями воды, медленно, глубоко, и вода затекала в рот, смешиваясь со слюной. Денис мылил мою спину, его руки скользили по лопаткам, по позвоночнику, потом намылил грудь, и я почувствовала, как гель скользит по соскам, делая их ещё более чувствительными. Он мылил мой живот, спускаясь всё ниже, и я ощущала каждое движение его пальцев.
Артём стоял сзади, гладил мои ягодицы, раздвигал их, проводил пальцем по анусу — легко, почти невесомо, но я вздрагивала каждый раз, когда его палец касался сжатого колечка мышц.

Я мыла их в ответ. Проводила руками по их телам, чувствуя каждый мускул, каждый рельеф, каждый шрам, который знала наизусть. Я сжимала их члены, скользкие от воды и геля, гладила яички, водила пальцами по влажным головкам, чувствуя, как они пульсируют под моими пальцами.

— Я хочу отсосать вам всем, — сказала я, и мой голос в кафельном помещении прозвучал громко и отчётливо.

— Прямо сейчас? — спросил Денис, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное.

— Прямо сейчас.