Задрот для стервы

1

Это шутка какая-то?
Кринж полный.

Каким боком этот задрот влез в круг, когда я крутила бутылку?

Что за подстава вселенной?

И главное — влез так удачно, всего на секунду посмотреть, чем тут нормальные люди занимаются, и попал. Точнее, я попала.

Позор! Какой позор!

Чтобы я, Морозова Ира, страх всех ботанов, лохов и лохушек, целовалась с главным задротом универа? Да ни в жизнь!

Дикий ржач просто взрывает воздух. Всем смешно. Мне — ни фига.

— Струсила, Мороз? — кидает Сонька.

— Давай, Мороз, засоси его! Пусть лошара хоть раз настоящую женщину попробует, — смеётся Ярый. Мой бывший, кстати.

И тут такая злость берёт! Что он надо мной ржёт. И в самом деле, чего испугалась? Встаю, выхожу из круга, хватаю задрота за руку, тащу его за собой в комнату.

Посидим там тихонько пару минут — пусть все думают, что целуемся.

Но как только дверь закрывается и пространство теряется в кромешной тьме, задрот (точно он, тут больше никого нет) жёстко и властно хватает меня со спины. Напирает, как дикий зверь на добычу.

В ухо проникает хриплый, уверенный шёпот, до ужаса знакомый:

— Соскучилась?

Нет. Нет. Нет. Этого не может быть!

Не могу поверить, что мой тайный любовник — тот, кому я признавалась в любви и чьи поцелуи страстно принимала по ночам, — задрот Валера.

Глава 1

Пасмурное весеннее утро. Тяжёлое свинцовое небо нависло над колледжем, словно желая придавить нерадивых студентов на радость ректору.
Дождь будет.

Выглядываю из окна своей комнаты в общежитии, что находится здесь же, на территории колледжа для маргиналов (мажоров), бросаю косой взгляд на кирпичное здание в готическом стиле. С чёрной крышей, пиками на углах и двумя башнями. Архитектор отлично выполнил свою задачу. Задал молодёжный, мрачный стиль этому месту — тюрьме для трудных подростков, куда безответственные, но дико богатые родители спихивают своих отпрысков, чтобы те ерундой не страдали, не портили репутацию и находились под наблюдением. Ну и учились, по возможности.

Моё счастье и наказание в том, что тётка является соучредителем данной исправительной колонии (ИК, так мы называем наш, по документам, колледж).

Благодаря ей я, в отличие от других студентов, имею в собственности целую комнату. Личную, кстати. Без права подселения других студенток. В то время как остальные девчонки теснятся по двое. Я собственница. Дикая просто. Не люблю и безумно бешусь, когда мои вещи кто-то трогает. Поэтому личные апартаменты были моим единственным условием при зачислении.

Если представить, что территория не обнесена высоким забором с колючей проволокой под напряжением, не утыкана камерами слежения и не брать во внимание охрану по всему периметру, то здесь вполне неплохо.

Колледж программирования и айти технологий — моё царство. Я здесь королева, царь и бог. Да, это я решаю, кого из новеньких опускать, а кого уважать. Кому за каким столом сидеть в столовой. И за какой партой — на парах.

Этими полномочиями меня наделила моя родная тётка, Анастасия Алексеевна Морозова. Единственный ныне живущий родственник.

Родители погибли в авиакатастрофе пять лет назад. На Настю (она старше меня всего на десять лет) свалилась обуза в виде тринадцатилетнего подростка, пережившего трагедию.

Настя сперва пыталась быть доброй и понимающей. Потом — злой и строгой. Потом — просто слабой. В конечном итоге она сдалась и махнула рукой, определив меня в ИК, учредителем которой на тот момент был её жених (ныне муж — Василий Заправский).

Меня натурально воротит от мыслей о том, что моя Настя, молодая, полная жизни и сексуальной энергии женщина, спит с шестидесятивосьмилетним лысым пердуном, но, кажется, она счастлива. Соучредительство ИК стало не единственным свадебным подарком олигарха. Бонусом к семейной жизни Настя приобрела несколько квартир, пару салонов красоты, автопарк с дорогими иномарками, загородный особняк с личным парком и огромный счёт в банке.

Но она по-прежнему не знает, не понимает, как вести себя со мной. У Насти никогда не было детей, она ничего не смыслит в психологии и шлёт к чёрту советы. Поэтому наше общение сводится к редким набегам тётки в ИК, сухим встречам и безотказности в моих хотелках. Да. Всё, что я хочу, тут же получаю. Не за хорошие отметки, не за прекрасное поведение. Выполняя мои желания, тётка затыкает рот своей совести.

Нет, всё-таки основное здание в готическом стиле так хорошо гармонирует на фоне мрачного серого неба. Завораживает прямо.

Беру с кровати камеру последней модели. Делаю несколько снимков. Смотрю результат. В груди трепещет восторг и рваное чувство тёплого удовольствия.

Замечаю движущуюся сгорбленную фигуру.

Задрот Валера. Ботаник, лох, чмошник. Бесит меня одним своим несовершенным видом. Нелюдимый. Оно и понятно. Трудно, наверное, общаться с людьми, когда тебя из каждого угла пинают. Усмешка натягивает левый угол моих губ.

Валера настолько безмолвный, что получил кличку Тихий. Тихий задрот. Надо же. На нём всегда бесформенное серое худи, потёртые синие (самого чмошного синего цвета) джинсы. Густые тёмные волосы вечно взлохмачены, будто Антонина Семёновна (уборщица) пользуется им вместо веника: местами стоят дыбом, местами топорщатся в разные стороны. А ещё он носит дебильные, невыносимо огромные очки для зрения и серый рюкзак на двух лямках. Просто безобразие безобразное. Противный. Фу, прям.

Идёт к дверям универа.

Как художник-фотограф не могу не отметить, что в данном утреннем свете, на контрасте с красным кирпичом и серостью блестящего от осевшего тумана асфальта, его образ в серой невзрачной одежде вполне вписывается в общую картину.

Делаю несколько снимков.

Внезапно ловлю его взгляд. Через объектив камеры. Щёлкаю кнопкой. Опускаю камеру вниз.

Бр-р. Маньяк какой-то. Взгляд как у Чикатило. Пустой, с холодной ненавистью. И этот тоже — тихий, правильный, в очках.

Хорошо, что у нас тут везде охрана. У этого чмошника нет шанса притащить на территорию оружие и расстрелять всех, кто над ним издевался. Это успокаивает внезапный приступ мурашечности. Потому что если задроту выпадет шанс поквитаться с врагами, превратившими его жизнь в ад, первой и главной его целью буду я.