Закат

Глава 1

   За окном начинали зацветать вишни. Приятный, немного сладковатый и дурманящий аромат проникал в комнату через окно. Легкие занавески поднимались кроткими порывами мягкого теплого ветерка, солнечные лучи скользили по полу, отбиваясь в огромном зеркале, которое стояло в углу просторной светлой комнаты. Стены были закрыты многочисленными книжными полками, которые пестрили различными то красными, то зелеными, то коричневыми обложками книг. По полкам пробегали солнечные зайчики, которые отблескивали от звенящей хрустальной люстры. Ни на одной книге не было ни пылинки, это могло означать лишь то, что тот, кто проживает здесь, очень трепетно и нежно относится к этим волшебным вещам, которые способны на тонких страницах хранить целые миры и судьбы людей.

   На огромной высокой кровати, у которой на полу размещался мягкий пушистый ковер, привезенный прямо из Персии, с книгой в руках лежала юная девушка. Перелистывая страницу за страницей, она с увлечением «пробегала» глазами по строкам и, будто бы, не насытившись, принималась за следующую снова и снова. На подушечках тонких пальцев оставались следы от свежей краски, но девушка не обращала на это внимания, наоборот — все больше уходила в книгу. По выражению ее лица было сложно догадаться, какие эмоции она испытывает: брови то взлетали вверх от удивления, то резко опускались вниз, образуя складки над переносицей…

— Афелия! — доносилось из приоткрытой двери. Но девушка не слышала, она была сосредоточена на бурно развивающихся отношениях между главными героями недавно приобретенного романа. — Афелия! Спустись сейчас же! — голос стал в разы громче, поэтому девушка, отложив книгу на прикроватную тумбочку, опустила ноги на мягкий ковер и, обув тапочки, выбежала из комнаты.

   Ее звала мама, которая была на первом этаже в гостиной. Дом огромен, но слышимость очень хорошая для особняка таких размеров. Женщина сидела в зеленом кресле и вышивала, заметив, что дочь спустилась, она посмотрела на нее из-под очков.

— Афелия, сколько тебя можно звать?

— Извините, мама, зачиталась, Вы что-то хотели? — девушка пожала плечами.

— Я просто так тебя не звала бы, — с укором сказал женщина, но, смягчившись, добавила: — присядь! — кивнула она в сторону диванчика, стоящего рядом с креслом. — Сегодня будет прием у Уильямов, мы приглашены, ты должна пойти с нами…

— Вы же знаете, мама, что такие мероприятия мне не по душе…

— Дорогуша, тебе вот-вот нагрянет восемнадцать лет, пора бы начать думать о том, на что ты себя обрекаешь, прячась за стенами Черри Лонга! Тебе скоро выходить замуж, а ты предпочитаешь чтение общению с интеллигентными и образованными людьми! — женщина отложила в сторону вышивку и строго посмотрела на дочь.

— То, что предначертано мне судьбой, будет моим! — упрямо ответила девушка и скрестила руки на груди.

— Не хочешь думать о себе, подумай о сестрах! В каком свете ты выставляешь нас всех?!

— Я думаю, что Лиззи и Клэри обойдутся без моего сопровождения на приеме! — Афелия поднялась со своего места.

— Они отказываются идти к Уильямам без тебя! Столь же упрямые и несносные, как их старшая сестра! — женщина поднялась следом за дочерью. — Ступай к себе и выбери лучшее платье, как только часы в гостиной пробью пять, чтобы была готова! — девушка хотела возразить, но мама сделала рукой жест, который означал, что спорить бесполезно. Шумно выдохнув, Афелия поднялась к себе и заперла дверь.

   Подойдя к огромному платяному шкафу, девушка раскрыла большие деревянные дверцы. Взор сразу же устремился к вешалке, на которой висело платье в пол, рукава от локтя были отделаны белым кружевом, таким же, как и вырез, который удачно подчеркивал и открывал шею и зону декольте. Платье шелковое цвета чайной розы, в тонкую белую вертикальную полоску. Прямо под кружевом на вырезе была брошь: розовый бант и ярко-красный рубин в обрамлении из мелких бриллиантов. На горловину вешалки было надето украшение на шею: розовая лента из шелка с мелкими, расположенными, подобно мозаике, красными рубинами.

   Решив, что наденет на сегодняшнее мероприятие это платье, Афелия закрыла шкаф и вернулась к книге, которую оставила на тумбочке.

«…Вы мне снова снились… Жар Ваших объятий, нежная кожа и легкий румянец на щеках, Вы будто фея, мечта, что-то нереальное и утопическое, но я так люблю Вас! Люблю шелковые губы, люблю мягкие тонкие руки и горячее, пылкое сердце, в котором, надеюсь, найдется место для меня, Вашего безмерного обожателя, поклонника, вечного раба Вашей красоты и лучезарной улыбки и просто очарованного Вами писателя, странника, который пленен Вашим обаянием…» — девушка читала строку за строкой, снова и снова перелистывая страницы. Будто бы эти романы, а, по мнению ее отца, «бессмысленная писанина», заменяли ей кислород.

— Афелия! — снова донеслось с первого этажа через приоткрытую дверь. Девушка бросила в нее одну из подушек, лежащих на кровати — щель, через которую проскальзывали звуки и голоса с первого этажа, исчезла. Афелия, подойдя к раскрытому окну, села на подоконник. Улыбнувшись прекрасному виду из окна, девушка закрыла глаза и вдохнула приятный аромат цветущей вишни.

   За окном раскинулась огромная плантация вишневых деревьев, из-за которой где-то очень далеко и слабо виднелась деревушка. Километры вишневых аллей, где в детстве очень любила проводить время девушка, казались нескончаемыми. Через восемьдесят шесть шагов от ворот в вишеневый сад стояла скамейка, которую любящий отец построил для своей маленькой дочурки. В любую свободную минуту Афелия сбегала туда, чтобы побыть наедине с собой, чтобы помечтать, почитать и просто отдохнуть, отдохнуть не только телом, но и душой. Ведь что может быть прекраснее укрытия из многочисленных вишневых деревьев, которые легко своими густыми ветвями закроют тебя от всех, помогут расслабиться и остаться наедине со своими чувствами, мыслями и переживаниями…

Глава 2

   С боем старых часов, стоящих в гостиной, Афелия спустилась вниз, где ее ожидали родители и сестры.

— Джеймс не идет? — спросила девушка, остановившись у перил.

— Джеймс не проявил желания, он сказал, что останется с Райаном, — мама Афелии поправила прическу у зеркала.

— Все готовы? — в дом вошел отец. — Афелия, ты прекрасна. Я горжусь тобой! — мужчина подошел к дочери и с отцовской нежностью поцеловал ее в макушку.

—  Оскар, ты испортишь ей прическу! — жена потянула его за рукав. 

— Вивиан, ради Бога, забудь хотя бы на вечер о своем желании выдать замуж нашу дочь! — отец подмигнул Афелии, на что та с благодарностью улыбнулась.

— Этот вечер может стать решающим! И не смей говорить о том, что тебе это не интересно! — женщина открыла дверь и вышла через неё, младшие дочери последовали за ней.

— Афелия, не злись на неё! Мама просто заботится о тебе! — отец сочувственно посмотрел на дочь и, потрепав ее по плечу, также вышел из дома.

   Поместье, куда приехали Лэнгфорды, буквально «ходило» от такого огромного количества людей, которые заполнили его. У ворот стояли различные кареты: позолоченные, украшенные живыми цветами, с открытым верхом или шатрами из шелка. Лошади различных мастей и пород были в упряжке, которыми управляли кучера, они, как бы забавно это не звучало, как и лошади с каретами, так же были разными: один одет в красный костюм с золотыми пуговицами и белыми рукавами, отделанными кружевом, таким же, как и воротник; другой сидел с гордо поднятой головой, на которой «восседал» огромный цилиндр с широкими полями, украшала которые голубая атласная лента.

   В этом вся знать: им мало своих пышных и вычурных нарядов, под их воздействие попадаются и кучера, и швейцары, и даже дворецкие. Сложно представить даму, которая приехала бы на важный прием в драгоценностях и в вычурных нарядах, со скромно одетым кучером или личным помощником, одетым, как выражаются представители высшего общества, «в лохмотья».

   Лэнгфорды прошли мимо приветливых и дружелюбных швейцаров, один из которых за руку притянул к себе Элизабет — среднюю из дочерей Вивиан и Оскара Лэнгфорд. Пара скрылась за стеной, пока их никто не видел.

— Питер! — рассмеялась Элизабет, прикрывая рот рукой. — А если бы нас увидели?

— Лиззи, я тебя так люблю! — парень притянул ее к себе за талию и поцеловал.

— Маклауд! Где тебя черти носят?! — донеслось со стороны парадного входа.

— Тебя ищут! — прошептала Лиззи, закинув руки парню на плечи.

— Пускай, я готов вечность провести с тобой! — прошептал Питер прямо в губы девушки.

— Маклауд! — уже громче прогремел грозный голос начальника парня.

— Сегодня в девять на нашем месте! — парень обнял Элизабет и скрылся за поворотом.

   Девушка оперлась о холодную каменную стену и, закрыв глаза, вслух рассмеялась. Так хорошо знакомое чувство растекалось по всему телу, заставляя улыбаться и смеяться, единственный, кто мог подарить Лиззи такие эмоции — Питер. Все три месяца, которые они были вместе, стали лучшими из всех прожитых девушкой пятнадцати лет. Сложно представить, в кого превратилась бы она, мечтательная пианистка, с бесконечными походами по приемам, где ее, будто бы товар, заботливая мать и предусмотрительный отец желают выставить на продажу, с бесконечными потоками потенциальных женихов, от которых юную леди Элизабет воротило, если бы не Питер. Он будто луч света в этой кромешной тьме богатых, потерявших совесть и чувство такта, людей, будто надежда, которая теплится в сердце, будто звезда, которая освещает путь, он — любовь...

   В зале все танцевали, пробраться сквозь толпу и не зацепить кого-нибудь ненароком, было чрезвычайно сложно. Женщины и девушки кружились в танце, размахивая своими пышными юбками по всему залу. Они, подобно ярким разноцветным снежинкам, летали из одной стороны в другую, а мужчины и юноши, будто потоки ветра, заставляли вновь и вновь кружиться эти нежные, чувственные, сказочные создания, которые с робким безмолвием поддавались им, снова и снова менялись местами, кружились и танцевали, закрыв глаза и улыбаясь собственным мыслям.

   Афелия наблюдала за юношами и девушками, мужчинами и женщинами, которые с особым вниманием и трепетом по отношению к своим партнерам, переходили по залу. Девушке всегда нравилось наблюдать за вальсом, в этот момент она сама будто бы куда-то улетала далеко, туда, где существуют только эти танцующие пары, только эти кроткие и скромные снежинки и могучие, властные порывы ветра, которые раскачивали их в воздухе. За своими мыслями девушка не заметила, как к ней кто-то подошел.

— Леди Афелия, — слева от нее прозвучал глубокий приятный баритон, девушка обернулась.

— Герцог Бёрг, чрезвычайно рада вас видеть! — улыбнулась девушка, мужчина кротко поцеловал руку Афелии, после чего на его лицо снова вернулась маска безразличия.

— Вы здесь всей семьей? — голос мужчины, подобно густому меду, растекался по воздуху, приятно лаская слух.

— Джеймс выявил желание остаться с сыном, — с лица Афелии так же сползла улыбка, именно такое воздействие оказывал на собеседника этот человек — Герцог Бёрг.

— Я хотел бы познакомить вас со своим сыном, он только вернулся из-за границы, где получал высшее образование, — Лорд вытянулся, ища глазами среди толпы своего сына. — Келли, подойди сюда! — он махнул рукой кому-то, стоящему сзади Афелии. Девушка обернулась и заметила приближающегося к ним молодого человека приятной наружности.