Заклинатель бездны. Миссия – выжить.

Часть 1. Глава 1.

Часть 1. Безликие в масках.

Я встретил путника; он шёл из стран далёких

И мне сказал: вдали, где вечность сторожит

Пустыни тишину, среди песков глубоких

Обломок статуи распавшейся лежит.

Перси Биши Шелли «Озимандия»

Глава 1.

Ночное дежурство, как обычно, выдалось до крайности скучным. Конечно, это лишь способствовало моим дополнительным занятиям по космической инженерии и проектированию. Но иногда, в такие моменты, хотелось отвлечься от повседневной рутины.

На мостике я была одна. Хотя, как одна? Со мной был еще сержант Стаховски – парень двадцати восьми лет отроду, метис по происхождению. Невзирая на то, что сержант давным-давно вышел из подросткового возраста, он сейчас активно резался во Флаинг Бетл. Неплохой способ для борьбы со сном и самая подходящая игра для пилота. От этого занятия Стаховски могла отвлечь разве что красная тревога. И то, не факт.

На это его увлечение я посматривала неодобрительно, но молчала. Сама придавалась неуставным делам, лишь иногда поглядывая на управляющую консоль и радар.

Время тянулось ужасающе медленно, подобно улитке, ползущей по стволу дерева. Так же неторопливо и неотвратимо. Проецирующие окружающее пространство экраны были заполнены проплывающими мимо алмазными точками звезд, неизменными, как и миллионы лет назад. Лишь вид на Актруз привносил изменение в монотонный звездный ландшафт. Планета была маленькой, третьего класса, и очень малопригодной для жизни. Около нее мы несли службу и совершали патрулирование близлежащего космического пространства кажется уже целую вечность. Это по моим меркам, но для обычных жителей нашей части галактики все не так критично.

Отбарабанив короткую дробь по подлокотнику, прикрыла воспаленные глаза. Нужно немного передохнуть. Слишком долго смотреть на экраны, пусть и со сниженной яркостью, было для меня чревато. В голове тут же завертелись непрошенные мысли и воспоминания.

Наше судно дрейфовало на орбите Актруза вот уже второй месяц по межгалактическому времени. Команда недоумевала, зачем Верховное главнокомандование направило нас сюда. Официальная версия звучала приблизительно как: «…для борьбы с мятежными элементами и охраны внешних границ Федерации…». Но эта причина выглядела слишком неправдоподобно. Космические пираты, контрабандисты, прочая подобная им братия часто встречалась на космических просторах, но преимущественно возле основных торговых путей. На самом деле я считала, что нас отправили сюда в ссылку. Как самый нелепый экипаж со времен начала межзвездных полетов.

Да, без слез на такую команду и не взглянешь. Капитан Марвешь – хронический пьяница и самодур, страдающий нарциссизмом и безграничной верой в свою правоту. Коммандер или по старинке старпом – инвалид-доходяга, больная неизлечимой болезнью на последней стадии, которая вот-вот должна отбросить коньки. Первый пилот, лейтенант Каюдзава – наполовину японец, подверженный приступам ярости и немотивированной агрессии. Главный медик – лейтенант-коммандер О`Шенри – заядлый экспериментатор, что зачастую, не очень хорошо отражается на здоровье экипажа. Причем, главврач зачастую вступает в преступный сговор с нашим коком – крайне азартным таннорийцем[1] сержантом Пекли – и тогда наступает просто сущий апокалипсис. Главный инженер - лейтенант Швейк в целом неплохой парень, но ужасный лентяй и проходимец, а также любитель провести вечерок в компании очаровательных леди. Просто пошесть для женской части экипажа.

И подобную эпатажную характеристику можно дать почти каждому члену нашей разношёрстной команды. Но, несмотря на их многочисленные недостатки, за два года нашей совместной службы я достаточно сильно привязалась к этим нестандартным и порой странным индивидуумам. Даже к капитану, хотя сама категорически не одобряю чрезмерную любовь к горячительному. И это невзирая на то, что за глаза мне называют грымзой. А порой и гюрзой, на что я не могу ничего возразить. Столь нелицеприятное прозвище досталось мне из-за моей большой любви к правилам. Хотя это и не совсем точно описывает мое положение. Я неизменно и в любой ситуации следовала своему золотому правилу: «Всегда придерживайся кодекса чести офицера». Так было проще объяснять свои решения и держать дистанцию с экипажем, избегая тесных контактов и привязанностей. Буквоедов никто не любит, особенно на корабле, кишащем разношерстным космическим сбродом.

Благодаря этому я стала местной страшилкой, но так на судне можно было вполне спокойно существовать без риска заработать ножевое ранение в спину во время спонтанной потасовки в пищевом блоке. Однако в последнее время поддерживать собственный покой становилось все труднее.

Я залюбовалась повернутым к борту крейсера западным полушарием Актруза. Все же удивительно красивая планета. Хоть и с азотистой, непригодной для человека, как и многих других инопланетян, атмосферой. Однако, кое-какая жизнь на ней присутствовала. В огромных морях встречаются разнообразные виды водорослей и примитивные моллюски. Скалы покрывают первые мхи и лишайники. Но заправляют балом в этом мире именно колонии бактерий. Здесь насчитано более полутора триллиона их разновидностей и это далеко не предел. Именно благодаря деятельности бактерий планета приобрела странный фиолетово-сиреневый цвет. Здесь фиолетовое все: земля, вода, горы, водоросли и моллюски. Даже небо и облака отдают легкой сиренью. А с космоса зрелище поистине редкостное. Порывы ветра рвут редкие перистые облака, прихотливо завивая их, тем самым создавая невиданный шёлковый узор на аметистовом тле. При таких условиях восход местного красного гиганта вообще неподражаем. Жаль, что этой красотой можно любоваться лишь издали.

Часть 1. Глава 2.

Даже не считая мою смену, этот день грозил превратиться в поистине адский. После недавнего происшествия корабль гудел как улей. Начальство обрывало каналы связи, а меня беспрестанно дергали все, кому не лень. В моей бедовой голове даже сложилось впечатление, что эти «все» резко разучились делать свою работу и хотели, взвалить все проблемы на одного маленького коммандера, за неимением никого более подходящего.

Разбираясь со всем этим гвалтом, я непрестанно размышляла о своем.

Встреча с неизвестным разумом. Раньше подобное приключение казалось мне захватывающим и романтичным. Заманчивым, и грозящим неразгаданной тайной. Это манило и пленяло. Но теперь… Я была сбита с толку, раздражена и довольно сильно напугана. Мы были словно мышки перед огромным котом. Даже боль на время спрятала свои острые коготки, отступая под натиском пережитых впечатлений.

И все бы ничего, но в моих представлениях все было абсолютно иначе. Не последнее место в крахе мечтаний заняла долгожданная побудка капитана. Марвешь долго не мог понять, что же от него хотят. И только лишь раз на пятый, я сумела донести до его нокаутированного алкоголем мозга вести о произошедшем. После непродолжительной работы «протухшего ореха», заплывшие жиром глазки заискрились пониманием, яростью, а после этого, ожидаемым страхом. На меня посыпался град обвинений и упреков. Я стойко приняла на себя всю ответственность за свои действия, но уделять капитану много времени мне абсолютно не хотелось. И так уже потратила на эту толстую свинью бесценные сейчас минуты. Одной реплики для того чтоб заткнуть фонтан капитанского красноречия оказалось достаточно.

- Капитан Марвешь, пришло сообщение от адмиралтейства – через час экстренное совещание, на котором мы с вами обязаны присутствовать.

Капитан едва не прикусил язык – столь резко оборвалась его гневная речь.

- Так что же ты мне раньше не сообщила об этом, коммандер Ле Соллиар?! Или болезнь уже настолько затмила ваш рассудок, что вы позволяете себе издеваться над начальством??? Так никакой папаша вас не спасет – отдам под трибунал за дисциплинарные нарушения! После сегодняшнего, это будет очень просто сделать!

Это была самая никчемная угроза, которую я только слышала в своей жизни.

- Никак нет! Не позволяю! – Со всей доступной моим пораженным легким громкостью гаркнула я. Естественно, не позволяю. Уже активно практикую. – Но, хочу заметить, капитан, что из отпущенного представителями адмиралтейства времени уже вышло сорок минут.

Ошеломляющая в данный момент новость заставила капитана замереть с широко открытым ртом и выпученными глазами. Это было настолько смешное зрелище, что я позволила себе улыбнуться. Вид выброшенного на берег пучеглазого сома с топорщащимися усами в исполнении этого дородного детины, вещь действительно незабываемая. Однако за свою неосмотрительность я практически сразу поплатилась – кожа на губах под маской лопнула. Облизав поврежденное место и почувствовав металлический привкус на языке мысленно выругалась. Если уж и доводить ненавистное начальство до белого коленья, то всяко уж без членовредительства.

Кое-как Марвешь сумел привести свой внешний вид в порядок. Но антипохмельные средства, способные убрать следы бурного отдыха с лица, за эти жалкие минуты банально не смогли справиться с поставленной задачей. Так что сейчас капитан радовал всех встречных членов команды одутловатой, слегка синюшной и перекошенной от ярости физиономией. Нелицеприятную картину дополняли синяки под глазами и покрасневший нос, больше похожий на среднего размера грушу. Экипаж капитана недолюбливал, а некоторые откровенно презирали и ненавидели. Раньше меня можно было относить к первой группе, но после недавнишней сцены и так небольшое уважение, что во мне теплилось полностью сошло на нет. Теперь я не могла взглянуть в сторону идущего впереди меня человека без откровенного презрения.

Перед тем как начался сеанс связи с большой Землей, капитан развернулся ко мне и прошипел:

- Учтите коммандер. Выкручивайтесь сами - я ваши мощи покрывать не буду!

Судя по ядовитому блеску маленьких, невнятных глазок, меня сейчас ненавидели до такой степени, что хотели собственноручно скрутить шею. Только нехватка времени и страх перед вышестоящим руководством не позволяли Марвешу продолжить разорятся за мой счет. Мысленно усмехнувшись, я ответила:

- Не думаю, что сегодня отвечать за свои поступки буду я одна.

Марвешь запыхтел не хуже забытого на огне чайника. Но ответить он так и не успел – послышался сигнал входящего вызова. Только проворчал что-то в стиле «вы за это еще ответите». Я грустно усмехнулась, подумав, что в моем состоянии мне уже будет все равно, на какую месть отважится капитан. Времени у него остается крайне мало. И под руководством этого человека, некогда героя войны, мне хотелось служить? Юношеский максимализм и детская наивность, не иначе.

Отчитывались мы долго. После того, как нас отпустили я взглянула на линком. Оказалось, прошло уже пять часов. Все это время на нас испытывали всевозможные методы допроса. В основном на мне, так как добиться внятных ответов от капитана Марвеша так и не удалось по причине его банального отсутствия. Если бы не мое портативное кресло с эргономической спинкой, не знаю, как бы я все это выдержала. Но, даже несмотря на то, что все время это я сидела, чувствовала себя жутко уставшей. А от длительного разговора на меня напал кашель. Так что адмиралы, видимо сжалившись, все же отпустили нас восвояси. Перед этим нас поставив в известность, что к Арктрузу направлено подкрепление для усиления защиты границы. А так как капитан продемонстрировал свою полную профнепригодность, командование кораблем перешло полностью в мои руки.

Часть 1. Глава 3.

Я проснулась от своего собственного сиплого крика. Воздух натужно вырывался из глотки. Испарина покрыла лицо и тело от чего повреждённые участки кожи неприятно пощипывало и пекло. Провела рукой по влажному лицу стирая пот. От этого осторожного движения лопнуло несколько язв, отозвавшись глухой ноющей болью. Это немного отрезвило и позволило отмахнуться от навязчивых лап ночной мары.

Надо же, мне приснился сон впервые за несколько годичных циклов. Да ещё какой. Сущий кошмар. Наверно это впервые со мной случилось такое, чтобы я от достаточно простого и незамысловатого сюжета подсознания испугалась настолько, что проснулась с криком ужаса. Что же мне снилось?

Я задумчиво нахмурилась. Призрачный кошмар практически полностью развеялся под напором дежурного ночного освещения, которое стало ярче, стоило сенсорам зафиксировали мои судорожные телодвижения. За все время, что я потратила на то чтобы принять ионный душ и одеться, мне удалось воссоздать свой сон только отчасти. Теперь жуя резиновый питательный комплекс, отстраненно анализировала навеянное. Отец всегда говорил, что для рейменианцев сон - это прежде всего отражение вероятного будущего и возможное предостережение, сделанное нашим мозгом на основе глубинного анализа текущих событий. В моем же случае это не всегда было так - мамина кровь сказалась. Но сейчас меня мучало чувство, что это отнюдь не обычное видение.

Я точно от чего-то или кого-то убегаю. Причем я знала наверняка кто меня преследует, но сейчас вспоминалась только размытая тень. Мой бег пролегал прямо по звёздам и мне удалось отмахнуться от тени длинным мечом. А потом я начинаю падать на лазурно-бирюзовую планету издали очень похожую на Землю. Но по мере моего падения понимаю, что это вовсе не планета, а гигантский и очень красивый, сияющий камень. Его свечение притягивает меня и как только моя рука касается его поверхности, камень начинает поглощать меня. Не просто втягивать внутрь себя, а буквально растворяет меня в себе. Пытается не оставить от меня и следа. А в голове бьётся мысль: "Нужно выжить. Нужно покорить его себе. Нужно завоевать силу, ведь она моя. Нужно сохранить себя". Большего вспомнить не удалось.

Откуда это все? Бред какой-то. Раньше мне снилась только моя скорая смерть, что не удивительно. За всю мою жизнь мы с ней сталкивались достаточно близко не единожды. Что же изменилось сейчас? И если бег по заездам от непонятной тени ещё можно пояснить неким космическим столкновением, в котором я приму непосредственное участие, то все остальное вовсе непонятно. Какая-то сила, которую надо завоевать и этот непонятный камень-хищник. И почему, в конце концов, я размахивала мечом, а не фазером[1]?! Что за архаизм затерялся в моем подсознании? Все же какая жалость, что большая часть сна уже успела выветрится из моей памяти. Предсказания уж больно хрупкая материя, чтобы полагаться только на частичные данные.

В раздражении отодвинув от себя поднадоевшую еду решительно заняла свое гравикресло. Сегодня будет длинный и напряжённый день. Предстоит встреча с послами Детей Ки Шанаасси и подписание важных договоров. Хотя мое присутствие необходимо только на церемонии торжественной встречи, все остальное время я должна быть на мостике, чтобы в случае чего обеспечить соответствующие меры безопасности. Все же кто их этих пришельцев знает и разбирается в их истинных мотивах? А со снами можно расквитаться и позже.

***

Церемония встречи состоялась возле одной из соседних с Актрузом планет. Небольшой мертвый серый шарик не имел даже названия, просто кодовый номер не более. Сторону Федерации представлял естественно наш «Буревестник 101», а также несколько линкоров самой последней модели под названиями «Пегас» и «Феринго». Остальные суда, прибывшие спустя несколько дней после адмирала Тарсона, чтобы не создавать эффекта враждебности, заняли выжидающую позицию. Их надежно скрывали магнитные поля Актруза. Ровно в назначенный срок показалась точка искаженного пространства – преддверие выхода корабля из гипперпрыжка. Мгновение, и тригэль вновь показывает нам уже знакомую «Акулу». Точнее «Зарташь».

Стоя на транспортной палубе, я внимательно наблюдала за происходящим. Хоть бы уже эти пришельцы соизволили отправить к нам миссию, а то стоять навытяжку было для меня непосильной мукой. Я бы предпочла с удовольствием сидеть, но мне корректно намекнули, что данная ситуация не позволяет подобного послабления. И так Тарсон бросил на меня выразительный взгляд, когда я сегодня заявилась на мостик в кресле. Конечно, такое событие, не солидно, право-слово, выдавать с ходу свои слабости! Рядом спокойно сопел адмирал Тарсон не испытывая каких-либо видимых затруднений. Лейтенант-коммандер О`Шенри наоборот нетерпеливо мялся с ноги на ногу, выдавая свое нетерпение. Он периодически бросал на меня косые взгляды, желая убедиться в моем состоянии.

- Есть! Я зафиксировал входящий сигнал-запрос на перемещение, иок Ле Соллиар! – Воскликнул лейтенант Швейк, лично сверяясь с данными приборов. Я едва сдержала облегченный вздох.

- Принимай гостей Швейк. – Распорядился Тарсон и в ожидании уставился на телепортационную платформу.

Три короткие вспышки света и вот перед нами замерли фигуры наших долгожданных визави. Все высокие, худощавые, одетые в те же наряды, что и Кун на голопроекции. Только цвета и количество цепочек разнится. Оказывается, их форма полностью скрывает ноги, а длинные черные полы достигают практически самого пола. Первым стоял наш ндавний знакомый Кун Ши-Летжит. Я вычленила его по ярко-синему тюрбану и столь поразившему меня камню. Его сопровождающие отличались травянисто-зеленым и насыщенно багровым оттенками этих элементов одежды. Интересно, в чем разница?

Часть 1. Глава 4.

В целом, вечер прошел плодотворно и даже весело. Рядовые члены группы больше не шарахались от меня и не выказывали жалости, как я опасалась в самом начале, как только приняла решение показать им свое настоящее лицо. После некоторых размышлений, пришла к выводу, что немалую роль в этом сыграл алкоголь. Пьяному, как говорится, и море по колено.

Выпроводив новоявленных собутыльников, я начала готовиться ко сну. Завтрашнего дежурства в отличии от сегодняшнего никто не отменял. Но от входной двери снова поступило известие об очередном посетителе. Надо же, насколько я популярна сегодня!

Как оказалось, Каюдзава решил вернуться.

- Вы что-то забыли лейтенант?

На мне снова красовалась привычная маска, так что я с чистой совестью могла встретить недавнего гостя на пороге.

- Позволите капитан? Для приватного разговора. - Пилот неопределенно кивнул в сторону стола, где ещё недавно они с доком распивали запрещённые напитки.

Я махнула ладонью, пропуская мужчину внутрь и иронично заметила:

- Неужели воспоминания о моем ликере так сильно не дают вам заснуть, что вы решили вернуться за добавкой.

- И это тоже, только... - В этот момент я поняла, что от недавнего опьянения не осталось и следа. Каюдзава был трезв как стёклышко и несколько не в своей тарелке, если так можно было сказать в случае этого самоуверенного индивида. - Можно ли нам обращаться друг к другу по имени не на людях?

Присев, я внимательно всмотрелась в Каюдзаву. Сегодняшний вечер не уставал преподносить мне сюрпризы. Но не успела я ответить, как меня скрутил приступ жесточайшего кашля. Когда я отстранила ладонь, на ней было полно крови. Жалко только маску испортила, придется менять. Когда я снова обратила внимание на Каюдзаву, он участливо протягивал мне упаковку салфеток.

- Спасибо. Конечно, мы вполне можем обращаться друг к другу по именам. Прости, что тебе пришлось это видеть Наоки.

Я отвернулась чтобы снять маску и протереть рот. Когда вновь развернувшись к собеседнику, имела «удовольствие» наблюдала странную коленопреклонную позицию Каюдзавы, уткнувшегося лбом в пол.

- Эй, ты чего? - Мое недоумение можно было ложкой есть.

- Я приношу вам Ясмин, мои глубочайшие извинения. Я вел себя недостойно воина, оскорбляя великую женщину, что, превозмогая боль, выполняла свою работу. И выполняла выше всяких похвал. Я искренне восхищаюсь вашей стойкостью и силой духа. Знаю, мой поступок недостоин прощения, но...

- Я рада что ты так высоко оценил мои способности. Но встань немедленно! Я хочу видеть твои глаза.

Наоки разогнул спину, но все так же упрямо продолжал сидеть на пятках.

- Послушай, я в упор не вижу твоей вины. И совершенно не понимаю за что ты мне сейчас бьешь поклоны. – Все эти непонятные обстоятельства только сбивали с толку и выводили из себя.

- Но как же! - Черные угольки миндалевидных глаз смело смотрели мне в лицо. - Я дерзил вам в лицо, множество раз ослушивался прямого приказа, отпускал шуточки и насмешки у вас за спиной, и несколько раз участвовал в проделках младшего офицерского состава.

Похоже, он вспомнил случай с чучелом, к которому прицепили мое фото и поставили охранять туалетную комнату с петицией о том, что все дела там нужно делать строго по уставу. Припомнив этот случай, только улыбнулась и положила чистую руку на плечо пилота.

- Наоки, я никогда не держала на тебя обиду, а случай с чучелом и вовсе позволил мне вдоволь посмеяться. Вы все ходили такие скрытные и довольные собой, абсолютно не думая о том, что я все вижу и обхохатываюсь за своей маской.

- Но я же создавал вам трудности, а в вашем положении...

- Ну вот началось! - Я огорчённо выдохнула, едва вновь не сорвавшись на кашель. - А теперь скажи мне, любезный друг, пришел бы ты ко мне извиняться, если бы не узнал о моей болезни?

Я задавала этот вопрос, исподволь ожидая услышать отрицательный ответ, но лейтенант в очередной раз меня приятно удивил.

- Пришел бы. - Он решительно тряхнул чернявой головой. - Потому что вы показали себя как настоящий воин. И честно рассказали нам о всех опасностях предстоящей миссии. Попытались сохранить нашу жизнь, тем самым ставя под сомнение успешность операции. Поступок истинного командира, заслуживающего уважения.

В этот момент мне стало стыдно, что я не поделилась с ними всеми своими подозрениями насчёт сути операции "Кукушка", но мысленно одернула себя. Они все равно согласились участвовать, так смысл баламутить воду и рождать бесплодные пока сомнения. К тому же, если о неприглядной стороне миссии они догадались сами, возможно и об остальном подозреваю также. Но об этом можно будет поговорить и потом.

- Спасибо, Наоки, за честность и доброе слово. Это действительно важно для меня. И знаешь, я прощу тебе все твои прегрешения, только прошу помочь мне в одном деле.

- Я согласен капитан. Чем я могу вам помочь? – Японец с готовностью смотрел в мои глаза. Жаль, но придется тебя разочаровать.

- Мы должны подготовить и потом присмотреть за Хаттери.

***

На следующий день я вызвала в переговорную мичмана Хаттери. Офицер нервничал и держался до крайности неуверенно. Сразу было видно насколько в тягость ему разговоры с вышестоящими. Если в Каюдзаве и О'Шенри я была уверенна в достаточной мере для проведения совместной операции – все же взрослые и побывавшие в разных передрягах мужчины – то Хаттери был такой себе черной лошадкой. Вроде бы пуглив, но чувствуется внутренний стержень. И как мне нужно с ним говорить, чтобы заранее не перепугать до полусмерти?