Заклинатель ордена Линшань. Новые пути. Книга 2

Глава 1

– В Хэй поймали двух лютых мертвецов, везут сюда со всеми предосторожностями. Из Сюнтани обещали доставить несколько предметов-оборотней, правда, так и не смогли договориться, будет их три или четыре. Видимо, придётся проверять самому, я займусь этим, как только разберусь с горой Удянь. И на перевале Цинша вроде бы видели бифана, но это тоже нуждается в проверке.

Кивавшая в такт докладу Лю Цзиньлянь вздохнула и устало потёрла лоб рукой.

– Поторопись, шиди Хэн. До большого собрания осталось две недели, а у нас едва хватит добычи, чтобы устроить охоту. Если не сумеем найти ещё хотя бы столько же, о состязании учеников придётся забыть. Не трать время на Сюнтань, пусть оборотней проверят ученики.

– Как скажешь, шицзе, – кивнул Линьсюань, не без сочувствия глядя на соученицу. Большую часть времени мастер Лю жила спокойно, занимаясь, как и Линьсюань, только охотами и обучением. Разве что время от времени устраивала ревизии своего хозяйства. Но несколько раз в году женщина превращалась в хлопотливую пчёлку, безжалостно гонявшую и своих подчинённых. Каждый безупречно проведённый праздник был её заслугой, и Лю Цзиньлянь раз за разом делала всё возможное, чтобы не ударить в грязь лицом. И она же ведала организацией официальных визитов в другие ордена и кланы, а также встречами чужих делегаций – и не было ещё случая, чтобы её работа вызвала нарекания даже у самых злостных сплетников.

Но сейчас предстоял не просто соседский визит. Линшань принимал у себя Большое собрание заклинателей, и по этому случаю не только ведомство шицзе Лю, но и весь орден превратился в растревоженный муравейник. Нашлось дело даже для Линьсюаня – ему нужно было свезти в Линшань как можно больше живой (или «живой») нечисти.

Зачем – спросите вы. Ну, как же, ведь благородных господ бессмертных нужно будет не только принять, но и развлечь по высшему разряду. Набор развлечений в этом мире не слишком отличался от знакомых Андрею по Средневековью его прошлого мира. Разве что балы тут были не в ходу, хотя плясать развлечения ради иногда плясали. А в остальном – пиры, игры, состязания, музыка… Ну и конечно же охота. Но охота на простую дичь – развлечение для простых людей, а заклинатели охотятся известно на кого. Какое же уважающее себя собрание, да без ночной охоты!

А поскольку отправляться всем кагалом куда-нибудь в глушь неудобно, да и добычи так может на всех не хватить, гостеприимные хозяева заботились обо всём заранее. Подвластные Линшаню земли прочёсывались частым гребнем, во все места, имеющие плохую репутацию, наведывались заклинатели под руководством мастера Хэна, и часто уходили не с пустыми руками. Иные из таких мест, лежащие в стороне от человеческого жилья, специально не вычищались десятилетиями, служа эдакими питомниками нечисти. Иногда Линьсюань думал – а может тот призрак утопленника в Даньлю Чжуны потому и оставили, что планировали потом отловить для большой показательной охоты? Знатная была б добыча, кому-то прибавила бы славы. А Линьсюань пришёл и всю малину обломал.

Впрочем, охота была не единственным, для чего требовалось много добычи. Обязательным номером программы были состязания учеников из разных орденов, и хорошим тоном, а также вопросом престижа считалось устроить не просто стрельбище или турнир, а дать молодёжи показать себя в настоящем деле. Конечно, принимались все возможные меры предосторожности, чтобы никто не пострадал, но противник должен быть настоящим и опасным. Пусть продемонстрируют, чему научились под руководством своих учителей! Пусть начинают зарабатывать себе репутацию, а заодно укрепляют репутацию наставников. Или подмачивают – тут уж кому как повезёт.

Жаркий день клонился к закату – стояла как раз середина лета, солнце жарило невыносимо, и даже вечер не приносил облегчения. Здесь, на горе, хотя бы воздух был посвежее, но когда Линьсюань спускался в долину, ему казалось, что он входит в жарко натопленную сырую баню. И это ещё север. Как живут люди более южных районов, ему вообще было трудно представить.

Словом, Линьсюань испытал истинное облегчение, когда вошёл в оберегаемое талисманами и заклятиями от жары помещение. Влажную кожу лица приятно овеяло прохладой, захотелось распахнуть одежду, чтобы пустить воздух к телу и поскорее высушить пот. Но, увы, Линьсюань был не дома, и пусть его с главой Ши связывали тесные неформальные отношения, есть предел вольности, которую можно позволить себе в гостях.

– Проходи, шиди, – позвал Чжаньцюн. – Садись. Хочешь вина или лимонной воды?

– Воды, – решил Линьсюань. – В такую жару горячительного не хочется.

Чжаньцюн улыбнулся. Как-то у них само собой стало традицией – приходить вечером друг к другу, чтобы выпить сначала чая, а потом, с наступлением лета, спиртных или прохладительных напитков, обсудить прошедший день или просто поболтать. Вот и теперь глава выставил на стол пиалы, тарелочки с жареным арахисом, изюмом и варёными голубиными яйцами, после чего сел напротив Линьсюаня.

– Завтра отправляешься на гору Удянь? – спросил он.

– Да, надо отловить побольше призраков, а то шицзе Лю жалуется, что не хватает. Признаться, мне их почти жаль.

– Кого? Призраков?

– Ага. Конечно, на гору лучше не соваться, но ведь и сами призраки оттуда не выходят. Существуют там себе помаленьку и, если их не трогать, ни для кого опасности не представляют. А теперь явимся мы, наловим и повезём на убой.

Будь на месте Чжаньцюна любой другой, ответом Линьсюаню стали бы самое меньшее выразительно приподнятые брови. Но Чжаньцюн то ли уже успел привыкнуть к неожиданным высказываниям шиди, то ли вообще запретил себе удивляться, имея дело с Линьсюанем.

– Призраки не выходят с горы, потому что она хорошо защищена, – возразил он. – Наставник Юнь рассказывал о случае, когда однажды барьер прорвался, и тогда жителям ближайших деревень не поздоровилось.

– Ах, вот как…

– К тому же такое существование и самим духам не приносит ничего, кроме страданий. Оборвать его – благодеяние, и ничего плохого в этом нет.

Глава 2

Выполнить просьбу Чжаньцюна оказалось легко. Хозяин постоялого двора сам завёл разговор о прибывших купцах, так что интерес Линьсюаня выглядел вполне естественным. Оказавшись в снятой заклинателем комнате, Э Юань первым делом вручил Линьсюаню запечатанный свиток, на словах добавив, что все подозрения подтвердились. После чего они и в самом деле с приятностью провели время за рассказами о новостях и дальних землях, уговорив четыре кувшина вина с закуской из тофу и жареных свиных ушей. Острое масло для жарки обжигало рот, заставляя прикладываться к вину чаще обычного, так что ложился Линьсюань в состоянии подпития, от которого уже успел отвыкнуть. Одно из многих преимущество самосовершенствования – способность пить, почти не пьянея. Но любое качество в конце концов можно перешибить количеством.

Преследовавший на следующее утро сушняк и тяжесть в голове несколько отравили удовольствие от ночной охоты, но всё же не развеяли его до конца. Оказалось, что охота действительно может быть удовольствием, а не просто выполнением долга. Когда ты не в одиночку и не с неопытными учениками, за которыми нужен глаз да глаз, а со взрослыми заклинателями, не уступающими тебе ни в силе, ни в опыте, но всегда готовыми подстраховать, риска остаётся ровно столько, чтобы появился азарт и ощущение полноты жизни. К тому же у многих из них было чему поучиться, и Линьсюань смотрел во все глаза и мотал на ус. Догадайся он сам, что использовать защитное поле можно для прикрытия подвижных людей, а не просто некой территории, его ученик в прошлый раз не пострадал бы.

В конце концов, загнав достаточное количество духов и надёжно упаковав их в цянькуни, отряд спустился с Удяня в долину, к небольшому озерцу. В погоне за духами, которые сначала сами густым облаком слетались к незваным, но аппетитными гостям, а потом, наоборот, разлетались как вспугнутые воробьи, заклинатели ушли довольно далеко от тропы к постоялому двору, так что ясно было, что вернуться до темноты они не успеют. А потому решено было разбить лагерь прямо на берегу. Еды, прихваченной с собой, вполне хватило для сытного ужина, а озеро давало возможность всласть искупаться, смывая пот и грязь, что после беготни по жаре стало истинным наслаждением.

Ночные посиделки у костра схожи во всех мирах, даже если вы пьёте не пиво из стеклянных бутылок или жестяных банок, а нечто, лишь весьма отдалённо его напоминающее, из высушенных тыкв-горлянок, на вас не джинсы и футболки, а долгополые халаты, а вместо гитары – гуцинь да нашедшаяся у кого-то бамбуковая флейта. Сперва к Линьсюаню мало кто обращался, снова заставив его почувствовать полученное в наследство от предыдущего владельца тела одиночество и отчуждённость от всех остальных. Но постепенно вино делало своё дело, языки развязывались, преграды и предубеждения таяли. И он сперва схлестнулся в жарком, хоть и ничего не значащем споре с Синь Гуйфэном по поводу того, стоит ли добавлять чеснок в блюдо, где и так используется перечное масло, потом они уже втроём с Ли Баовэнем спели хором, причём если Гуйфэн и Баовэнь пищали сдавленными мяукающими тенорками, то Линьсюань пел полным голосом, но смешки почему-то достались именно ему. Впрочем, Линьсюань не обиделся и в конце концов заработал признание от Синь Гуйфэна, что глава Ши прав, и шиди Хэн и в самом деле изменился.

В общем, Линьсюань возвращался на следующее утро во главе своего отряда в Линшань опять с тяжёлой головой, но зато с чувством полного морального удовлетворения.

Быстрый двухчасовой полёт на мечах выдул из него остатки похмелья, а чайник невкусного, но восхитительно прохладного чая и переодевание из пропахшей потом и дымом одежды в свежую и чистую примирили с этим миром окончательно, погрузив Линьсюаня в состояние полного благодушия и любви к ближнему. А потому, заметив в кустах двоих юных оболтусов, которые целовались вместо того, чтобы учиться, Линьсюань не только не стал их шугать, но и даже свернул в сторону, чтобы не мешать. Дело молодое, сами такими были.

Новая дорожка вела мимо садика лекарственных трав, за которыми ухаживали в основном ученики целителей, а потом поднималась вверх по склону, пересекала небольшой мостик и вдоль ручья в конце концов выводила к дому главы. В стороне виднелся тёмный провал в склоне горы – вход в серию гротов, издавна используемых для уединённых медитаций. Бывать там Линьсюаню ещё не доводилось, да он и не стремился, сильно сомневаясь, что эти пещеры чем-то отличаются от всех остальных.

Кстати, именно в этих гротах сейчас занимается повышением уровня совершенствования Доу Сюй. Хотя… нет. Уже не занимается.

Какой-то ученик в белом шэнъи нёсся по дорожке так быстро, что на полном ходу впечатался в не ожидавшего этого Линьсюаня. И, вместо того чтобы как подобает поклониться и извиниться, лишь окинул его диким взглядом и попытался рвануть дальше.

– Что случилось?! – рявкнул заклинатель, ловя его за шиворот.

– Там… учитель Доу…

– Что с ним?

– Он обезумел!

Выпустив ученика, Линьсюань кинулся в направлении, откуда тот прибежал. Что разумнее было бы сперва кого-то позвать на подмогу, до него дошло позже. А пока, выскочив на полянку перед входом в пещеру…

Вы когда-нибудь видели человека, напоминающего зверя? На двух ногах, одетого в одежды заклинателя, но с перекошенным лицом, оскаленного и без проблеска мысли в глазах? И при этом ещё с мечом в руке? Именно его и узрел Линьсюань, лишь с трудом узнав шиди Доу. Краем глаза он так же успел заметить чьё-то тело, лежащее у дальнего края полянки, и ещё двоих юношей, жмущихся к скале. А потом Доу Сюй с рыком бросился на возглас вновь прибывшего, и Линьсюаню стало не до разглядывания обстановки.

Доу Сюй не зря считался лучшим мечником Линшаня, и даже в таком, очевидно невменяемом состоянии, к сожалению, мастерства не растерял. Первый же удар не разрубил Линьсюаня пополам только потому, что тот успел сложить отражающую печать. Доу Сюя откинуло назад, и это дало Линьсюаню секунду на то, чтобы выхватить меч. Оставалось лишь порадоваться, что он сегодня прихватил Ханьшуй с собой. Однако других поводов для радости не было. Вихрь ударов, обрушившихся на него, сделал бы честь недоброй памяти водному духу, с той только разницей, что у духа было десяток щупальцев, а меч у Доу Сюя один. Знаменитый Поцзюнь свистел в воздухе, атакуя словно со всех сторон разом, и Линьсюань только и мог пятиться и отбиваться, понимая, что долго не выдержит. Даже камень, на удивление точно прилетевший Доу Сюю под коленную чашечку, дела не поправил: шиди не растянулся на земле, а упал на подломившееся колено и тут же ударил снизу, вынудив Линьсюаня высоко подпрыгнуть, пропуская лезвие под собой.

Глава 3

– Глава Коу, – с мягкой укоризной произнёс Ши Чжаньцюн, – вы так и не навели порядок на ваших землях.

– Этот ничтожный глуп и бесталанен, – покаянно вздохнул глава Коу. – Нет мне прощения.

– Я бы желал не прощать вас, а обеспечить безопасный проезд для купцов и путников.

– Поверьте, никто не желает того же так, как я, глава Ши! Но горные хребты очень трудно контролировать. Эти негодяи проникают в мои владения, бесчинствуют, грабят и убивают. Мои подданные страдают от этого не меньше, но мой клан беден и ничтожен, я не могу отрядить много людей на охрану дорог. А каждую тропинку в лесу не под силу перекрыть даже армии, которой у меня нет.

– Мы пытались помочь нашим соседям, – поддакнул сидевший рядом глава Гу. – Но нас беспокоят с запада горцы, а с юга – набеги из-за Цзяна. Мы не можем себе позволить оголить рубежи.

Линьсюань флегматично откусил от дольки дыни. На эти переговоры он попал только, что называется, для численного превосходства – если каждый из глав привёл с собой по помощнику, глава Ши на правах хозяина взял двоих. И теперь он и Ли Ломин молча слушали, как Чжаньцюн препирается с прикидывающимся шлангом при полной поддержке своего покровителя главой Коу.

– В самом деле? – Чжаньцюн поднял брови. – С каких это пор для контроля над собственными подданными нужна армия? Ваши старосты и чиновники не справляются со своими обязанностями?

– Главе Ши известно, что разбойники – пришлые люди на моих землях.

– Вы ошибаетесь. Главе Ши известно совсем иное.

Глава Коу помедлил, но всё же взял протянутую ему бумагу. Развернул.

– Этих людей опознали их односельчане и соседи по кварталу, – Чжаньцюн сделал глоток из чашки. – Также на допросах они показали, что не только они, но и их товарищи и командиры, за редким исключением – местные уроженцы. Один так даже служил в вашей личной охране, глава Коу. Все они находятся в гаотайской тюрьме, их можно допросить ещё раз. Хотя я сомневаюсь, что в этом есть нужда.

– Вы схватили моих людей? – глава Коу поднял глаза от списка.

– Разбойников.

– Вторгаться в чужие владения и хватать местных жителей – вот уж не думал, что глава Ши опустится до подобного самоуправства! – тут же возмутился глава Гу.

– Вторгаться? Глава Гу, о чём это вы? Все разбойники были схвачены охраной купеческих обозов. Ведь не могу же я отказать умоляющим о защите торговцам, когда они собираются ехать в столь опасное место, и не выделить им отборных людей? Ну а охрана вправе делать с нападающими всё, что ей заблагорассудится, с чем глава Коу уже давно согласился. Не правда ли, глава?

Судя по поджатым губам главы Коу, таковой разговор действительно был.

– И всё же, – не отступал глава Гу, – вы говорите, что этих людей опознали односельчане. Ваши люди устроили дознание, не поставив в известность главу Коу?

– Глава Гу, если бы мои люди поставили в известность главу Коу, что бы они получили, кроме очередной порции лжи?

– Вы обвиняете меня во лжи?

– Вы клялись Небом и добрым именем предков, что ваши подданные в разбое неповинны. Была ли это ложь, или вы просто не удосужились проверить правдивость своих слов – вам виднее.

В комнате повисло короткое молчание. Возможно, глава Коу или глава Гу и нашли бы достойный ответ, но Чжаньцюн не дал им собраться с мыслями.

– Этот глава ждёт возмещения ущерба от всех набегов так называемых разбойников. Точную сумму вам передадут позднее. Срок – до конца следующего месяца. Иначе нам придётся самим прийти в гости к главе Коу и взять то, что нам причитается.

– Надеюсь, глава Ши понимает, что этот Гу не в праве оставить своего союзника без помощи в трудный час, – отреагировал глава Гу.

– Разумеется, глава Гу вправе делать всё, что ему угодно. И если он пожелает помочь своему союзнику покрыть долг, этот глава тем более не возражает.

– Глава, вы действительно готовы к войне? – спросил Ли Ломин, когда встреча закончилась и они возвращались от гостевых домиков к своим.

– Да, готов, – Чжаньцюн, чуть прищурившись, посмотрел на небо. – Красивый сегодня закат, не правда ли?

– Красивый, – согласился Линьсюань. – Интересно, когда глава Гу говорил о горцах и набегах из-за Цзяна, он прибеднялся, или…

– Или. А потому я не думаю, что он действительно решится на полномасштабные военные действия. Помогать Коу – да, будет, но едва ли перебросит для этого целую армию.

– Гу сильны, – заметил Ломин. – Они могут себе позволить собрать большие силы и не оголяя границы.

– Но и мы не слабы. Нет, прямого столкновения я не боюсь. Если же мы спустим открытый грабёж, ущерб может оказаться куда больше. Сегодня страдают купцы и пограничные селения, завтра они совершат рейд вглубь наших владений, а послезавтра остальные наши соседи, убедившись в нашей слабости, набросятся на нас, как стая псов. И Мэи – в первых рядах.

– Кстати, о Мэях, – Ломин был хмур. – Глава, меня тревожат новости из степей. Разведчики доносят, что в нашу сторону движется большая орда. Наших послов они не приняли, хорошо хоть отпустили живыми. Боюсь, Мэям удалось с ними договориться.

– Что ж, значит, будет работа пограничным гарнизонам и северной армии. Мы тоже не последних людей выскребаем. Что до Мэев, то завтра глава Инь выставит свои притязания на город Яншугоу. Мы их поддержим – а вот Гу едва ли решатся выступить против. Пусть они и союзны Мэям, воевать на три фронта им будет затруднительно.

– Нам тоже, – заметил Линьсюань.

– Степняки пока ещё не напали. Доу Сюй обдумывает один план – я ведь не только из опасения перед возможными осложнениями его отослал. Но пока об этом говорить рано.

На том оставалось только раскланяться и, пожелав друг другу спокойной ночи, разойтись. Что они и сделали.

Большое собрание, шумное, пышное и утомительное, катилось к концу. Позади осталась грандиозная ночная охота, в которой приняли участие сотни заклинателей – и как принявшие их леса за Линшанем не лопнули? К счастью, Линьсюань с остальными не зря старались, и добычи хватило всем; а кому не хватило, могли винить в этом лишь собственную нерасторопность. Если состязания учеников остались междусобойчиком для своих, то из выезда на охоту устроили пышное зрелище, порадовав как жителей Гаотая, так и приезжих. Вот кто действительно мог лопнуть в эти дни, так это город. Пусть простые смертные никак не участвовали в делах заклинателей, но наплыв приезжих давал возможность заработать, а также просто поглазеть на сильных мира сего, чем жители окрестностей и воспользовались сполна. Все гостиницы Гаотая были переполнены, в частных домах сдавались не только чердаки и сеновалы, но и подвалы с сараями, а ниже по течению реки вырос целый палаточный лагерь.

Глава 4

За окном послышались скрип и стук проезжающей телеги и бормотание голосов. У дверей гостиницы о чём-то толковали постояльцы, уличный торговец прикрикнул на мальчишку, не то пытавшегося что-то стащить с прилавка, не то просто вертящегося под ногами и мешающего торговле. Где-то что-то опять скрипнуло, шаркали подошвы, цокали копыта. Городок Люйцяо жил своей жизнью, не прерывавшейся ни на мгновение, и Линьсюань с искренним недоумением косился на распахнутые окна, прикрытые от палящего солнца соломенными шторками.

Над землёй всё так же висела тяжкая влажная жара, окутывавшая влажным покрывалом и мгновенно заливавшая потом любого, кто имел неосторожность высунуть нос из-под защиты удерживающих пристойную температуру заклятий. Увы, впечатанные в стены заклятия остались в ордене, и теперь Линьсюань был вынужден страдать вместе с простыми смертными. Ну, не совсем, кое-какие способы бороться с жарой всё-таки оставались. Вздохнув, он поправил на голой груди камень соснового ветра. Крупный кусок янтаря содержал внутри миниатюрное изображение сосны, и от него действительно становилось заметно прохладнее. Незаменимая вещь там, где нет вентиляторов. Есть, правда, ещё веер, но от него уже скоро кисть отвалится.

Ещё можно помедитировать, транс позволяет вытерпеть значительные неудобства тела. Но нельзя же медитировать сутки напролёт. На дворе стоял седьмой лунный месяц, соответствующий, если Линьсюань правильно подсчитал, середине августа. Местные почему-то считали, что несколько дней назад уже началась осень. Вот только сама осень об этом явно не подозревала.

И как все эти люди могу продолжать жить нормальной жизнью, работать, торговать, проводить время на улице, когда он, Линьсюань, несмотря на все заклинательские ухищрения, только и способен что растечься на постели полудохлой медузой? А ведь эти места считаются севером. Как же тогда выживают южнее, в Цзяннани, в Линнани? Помнится, Е Цзиньчэн побывал в Цзяннани, но надолго там не задержался, и это было, наверное, единственное, в чём Линьсюань его понимал и горячо одобрял. Нет, господа мои, север и только север – вот выбор разумного человека.

Его дальнейший путь лежал ещё севернее – с орденом всё-таки пришлось расстаться. Чжаньцюн не стал ругать его за устроенный арестанту побег, хотя Линьсюань был готов к тому, что глава Ши впервые на его памяти выйдет из себя. Или не выйдет, но начнёт укорять и говорить, что он сделал хуже только себе. Или сухо напомнит об авторитете и власти главы ордена, на которых шиди Хэн походя покусился. Но Чжаньцюн не сделал ни того, ни другого и ни третьего, когда Линьсюань предстал перед ним, всем своим видом выражая вину – ни дать, ни взять пёс, во взгляде которого читается вся мера раскаяния за погрызенный хозяйский ботинок или сожранную хозяйскую колбасу. «Надеюсь, ты не пожалеешь, шиди», – только и сказал глава, после чего заговорил об отъезде Линьсюаня как о деле решённом. И Линьсюань, чувствуя малодушное облегчение, старательно гнал от себя мысль, что изрядно разочаровал единственного в этом мире друга.

Но, во всяком случае, его отъезд не был изгнанием, разве что временной ссылкой. Чжаньцюн даже спросил, куда он хочет отправиться, и Линьсюань решительно назвал дальние северо-западные рубежи. На одном из них сейчас проходил службу невезучий И Гусунь, которому теперь не дождаться признания себя в качестве нового императора… если только кто-нибудь ему в этом не поможет.

– Ты уверен, шиди? – спросил Чжаньцюн. – Там сейчас может быть опасно.

– Уверен, шисюн, – решительно кивнул Линьсюань. – Обещаю, я не буду рисковать без нужды.

Чжаньцюн тоже кивнул. И вот Линьсюань уже несколько дней был в пути, хотя далеко не забрался. Жара не способствовала скорости передвижения, но никаких сроков ему никто не назначал, а потому заклинатель с чистой совестью решил переждать в первом же достаточно крупном поселении в надежде, что через несколько дней путешествовать станет легче.

За окном орали цикады. Кто бы мог подумать, что это воспетое поэтами и писателями насекомое может быть настолько назойливым и раздражающим? Символ бессмертия, понимаешь… В первый раз, когда Линьсюань-Андрей услышал их стрёкот, ему даже понравилось – создаёт атмосферу южного вечера, столько читал про пение цикад, и вот слышит наяву. Но когда этот звон стоит час за часом, день за днём, хочется оглохнуть. Или создать уничтожающий цикад талисман и запустить его в растущее под окном дерево, которое оккупировали певуны.

Хотя, если уж создавать талисманы, то лучше сделать что-то охлаждающее. И вообще, не валяться просто так, а всё-таки заняться духовным совершествованием. Или чтением книг о заклятиях и талисманах, их сотворении и использовании, благо прихватил с собой парочку. Была у Линьсюаня задумка – заклятие, срабатывающее как сигнальный огонь. Ещё со времён истории с водяным духом; конечно, не велик труд в числе прочего таскать с собой хлопушку-фейерверк, посылающую в небо сигнал, но стоит забыть или уже использовать, и вот позвать на помощь не получится. А заклинать можно сколько угодно и голыми руками, хватило бы сил.

Книги облегчали дело, но готовых ответов не давали. Приходилось самому отыскивать закономерности в переплетении ниточек ци и расположении штрихов на бумаге, порождающих волшебство. Экспериментировать. Интересно, кто-нибудь здесь пытался разработать теорию и методологию заклинательства, или знания накапливали исключительно методом тыка, а классифицировались уже задним числом?

Увы, никому из составителей трактатов, видимо, не приходилось в голову записать, как именно проходил процесс познания. Описывался лишь конечный результат.

Линьсюань решительно приподнялся, придержав камень, и потянулся к лежащей у изголовья книге. Читать можно и лёжа.

Как принято говорить в таких случаях, заход солнца облегчения не принёс, но хотя бы прямые солнечные лучи перестали досаждать. К тому же поднялся лёгкий ветерок, и Линьсюань, подняв шторку, с наслаждением подставил залитую потом кожу потоку воздуха. Света в комнате он зажигать не стал, а потому не боялся, что поредевшие прохожие внизу его увидят. Публично демонстрировать обнажённое тело, пусть даже мужское и выше пояса, здесь считалось возмутительным бесстыдством.