Заклятье скрытых огней...

В древнем царстве, где леса шептали секреты ветру, а реки искрились под звёздами, жила царевна Арина.

Красота её была подобна осеннему пламени: волосы — рыжие волны, падающие каскадом до талии, глаза — искры янтаря, губы — мягкие, как лепестки мака, всегда готовые к тайному дыханию. А тело её… тело было соткано из света и тени, с изгибами, что манили, словно запретный плод в саду забытых желаний.

Но коварный колдун, чья душа была холодна, как зимняя ночь, наложил на неё чары страшные:

«Пока не явится тот, кто разожжёт в тебе огонь наслаждения столь яростный, что золотые люстры зала рухнут в искрах и пламени, — будешь ты дремать в вечном сне томления, пылающая внутри, но недоступная для собственного пламени».

И вот уже триста лет спит Арина в просторном зале на ложе из золотистого атласа и алого бархата. Тело её трепещет теплом, дыхание ровное, а в глубине её естества таится вечная искра муки, которую никто не сумел раздуть в пожар.

Приходили богатыри в серебряных латах, менестрели с голосами, что ласкали душу, даже заморские странники с секретами востока. Они целовали её плечи, словно пробуя огонь, гладили ладонями холмы и долины, спускались губами и вздохами ниже, нашептывали самые сокровенные мелодии — она отзывалась во сне, тихо вздыхала, бёдра сами приоткрывались, точно листья под дождём, но пламя так и не вспыхивало. Только искры наслаждения мелькали в глазах и угасали.

А потом пришёл Дмитрий.

Не воин, не певец, а просто путник, чьё имя в легендах звучало как «Тот, кто умеет разжигать скрытые костры». Стройный, с голосом, в котором всегда таилась нотка грозы, с руками, знающими каждую тропу тепла, и с взглядом человека, который давно научился доверять инстинктам.

Он не стал спешить.

Сначала просто встал у ложа, провёл пальцами по её виску, потом по шее, потом ниже, по груди — бережно, словно раздувая тлеющие угли.

«Знаешь, — прошептал он, хотя она спала, — я не боюсь проклятий. Я верю только в то, как сильно ты сейчас горишь внутри, ждёшь искры».

Он нежно раздвинул её колени, но не торопился. Долго просто дышал на неё — тёплым, влажным дыханием, словно ветер, несущий огонь. Потом коснулся губами — одним-единственным, плавным, долгим касанием, от корня до вершины её тайны. Арина выгнулась во сне, пальцы вонзились в атлас.

Он ласкал её языком и теплом, пальцами и ритмом, будто кузнец, кующий шедевр из пламени. Она начала отзываться — сначала тихими вздохами, потом всё более жаркими стонами, всё более страстными. Тело пылало, бёдра поднимались навстречу, соски напряглись, словно звёзды в ночи, а в глубине всё уже искрилось от её собственной росы и его преданности.

Он вошёл в неё медленно, глубоко, одним уверенным движением — и замер, вглядываясь в её спящее лицо.

«Давай, моя царевна… — прошептал он хрипло, почти приказывая. — Позволь огню вырваться наружу».

И начал двигаться — сначала мягко, словно пробуя жар, потом всё смелее, всё яростнее, каждый раз находя тот единственный угол, ту единственную искру, от которой даже во сне её тело полыхало вспышками.

Вздох превратился в стон.

Стон — в крик, полный жара.

А когда он наклонился к её уху, прижался губами к пылающей коже и произнёс единственное, настоящее заклинание —

«Гори для меня… полностью… сейчас… полыхни пламенем… сейчас!»

— зал содрогнулся.

Золотые люстры рухнули в вихре искр и пламени.

Арина распахнула глаза, вцепилась руками в его спину, выгнулась в сладком вихре и закричала так, что, говорят, в дальних лесах вспыхнули костры, а реки закипели от жара.

Вспышка за вспышкой накрывала её, а он не останавливался — разжигал, лелеял, выжимал каждую искру блаженства, пока она не обмякла в его руках — сияющая, пылающая, наконец свободная.

Потом они лежали среди обломков золота, среди тёплого атласа и воздуха, пропитанного их теплом.

Арина повернулась к нему, всё ещё ловя дыхание:

«Триста лет… и никто не догадался просто позвать мой огонь так, будто это зов, от которого невозможно укрыться».

Дмитрий лишь улыбнулся, касаясь её щеки:

«Чары — для трусов. Настоящая магия — там, где женщина позволяет своему пламени гореть без оков».

С тех пор в том царстве появилось новое священное приветствие влюблённых.

Когда кто-то хочет сказать «я отдаюсь тебе душой и телом», то шепчут тихо, но с неукротимой силой:

«Гори для меня… полностью… сейчас… полыхни пламенем… сейчас».

И это разжигает сердца сильнее любого древнего огня...

Конец.