Заклятье трёх огней...

Заклятье трёх огней

В королевстве, где три реки сплетались в единое зеркало под тремя лунами, жила принцесса Селена.

Красота её была совершенной, словно отражение в трёх гранях кристалла: волосы — тёмный шёлк полуночи, глаза — три оттенка сапфира, меняющиеся от нежного лазурита до грозового индиго, губы — всегда чуть приоткрытые, будто ловящие дыхание трёх разных ветров. Тело же её было соткано из трёх сущностей: лёгкой, как первый шёпот утра; глубокой, как бездонные воды; и пламенной, как буря, что рождается из тишины.

Но древняя жрица трёхликой богини, чья обида на королевский род не угасла веками, наложила на неё чары тяжкие:

«Пробуждение твоё наступит лишь тогда, когда три пламени желания зажгутся в тебе разом — три разных касания, три разных ритма, три разных глубины сольются в единый вихрь. Только тогда три твои лика сольются в одно, и сон отступит. До той поры живи в сладкой муке, ощущая всё, но не достигая вершины».

С тех пор Селена покоилась в Трёхсводной башне, на ложе, сотканном из трёх тканей: белого шёлка, чёрного бархата и алого атласа. Тело её дышало теплом, дыхание было прерывистым, а в самой сокровенной глубине таилась вечная дрожь ожидания, которую никто не сумел довести до расцвета.

Приходили многие. Одни ласкали её бережно, словно пробуя лепестки ночной лилии, и она отвечала лёгкой дрожью кожи. Другие входили в неё медленно и глубоко, находя скрытые волны, от которых тело выгибалось дугой. Третьи брали её с силой, на грани бури и покоя, заставляя сердце биться в унисон с громом. Она стонала во сне, слёзы скатывались по щекам, тело отвечало каждой клеткой — но каждый раз, когда вершина была близка, проклятие отнимало её, оставляя принцессу на краю, трепещущую и неутолённую.

А потом пришёл Арден — странник, чьё имя в легендах звучало как «Владеющий тремя ключами». Высокий, с тремя шрамами на груди — от пламени, от льда и от бури, — с голосом, способным быть одновременно шёпотом, рокотом и повелением. Он пришёл как троица в одном облике: три грани желания, три пути к сердцу женщины.

Он приблизился к ложу в час, когда три луны стояли в зените.

Сначала он коснулся её нежно — кончиками пальцев прошёлся по ключицам, по изгибам груди, по животу, а затем ниже, рисуя круги лёгкие, почти невесомые, словно дыхание ветра над водой. Селена вздохнула, бёдра дрогнули — первая искра зажглась.

Потом он вошёл в неё медленно, глубоко, одним плавным движением, заполняя всю её суть, находя ту тайную точку, от которой волны расходились по всему телу. Он двигался размеренно, мощно, каждый раз чуть меняя угол, доводя второе пламя до края.

И наконец — третий огонь. Он наклонился, прижался губами к её шее, а свободной рукой скользнул назад — пальцы вошли мягко, но уверенно, ритмично, в унисон с движениями внутри. Три мелодии сплелись: лёгкая на поверхности, глубокая в сердце, яростная в самой тайне.

Она начала отвечать — сначала тихими вздохами, потом всё более глубокими стонами, всё более отчаянными. Тело выгибалось, принимая всё трое сразу. Грудь вздымалась, соски напряглись, словно звёзды в ночи, а в глубине всё уже сияло от её собственной росы и его преданности.

Он ускорил все три ритма — синхронно, безупречно, как музыкант, ведущий три струны к единому crescendo.

Вздохи превратились в крик.

Крик — в надрывный, хриплый вопль.

А когда три волны подступили разом, он наклонился к её уху и произнёс слова, которые никто не осмеливался произнести:

«Разлейся тремя огнями… все сразу… сейчас… вспыхни для меня… сейчас!»

Башня содрогнулась.

Три свода озарились белым сиянием.

Три ткани ложа разорвались с шелковистым треском.

Селена распахнула глаза, вцепилась в него пальцами и закричала так, что три реки внизу вышли из берегов, а три луны на миг скрылись за её светом.

Три волны наслаждения накрыли её одновременно — лёгкий взрыв по коже, глубокий спазм в самой сути, яростная судорога в тайне. Волна за волной, бесконечно, пока она не обмякла в его объятиях — дрожащая, сияющая, наконец целостная и свободная.

Потом они лежали среди обрывков тканей, среди лунного света и её тихих слёз счастья.

Селена повернулась к нему, всё ещё ловя дыхание:

«Все дарили мне лишь одну грань… Ты подарил мне три. Одновременно».

Арден улыбнулся, касаясь её щеки:

«Проклятие требовало троицы. А настоящая магия — в том, чтобы отдать женщине всё… и даже больше».

С тех пор в королевстве, когда влюблённые желали сказать «я принимаю тебя целиком», они шептали тихо, но с дрожью:

«Разлейся тремя огнями… все сразу… сейчас».

И это зажигало сердца ярче любого древнего заклятия.

Конец.