Закон темных перемен

Пролог

ЗАКОН ТЁМНЫХ ПЕРЕМЕН ГЛАСИТ:

Когда в небесах парит луань-няо[1],

Мир под её крылом безмятежен,

Спокойно сердце у Императора поёт

И небожитель не видит угрозы.

Но если тёмная переменная

Вдруг омрачит её светлый путь,

То хаос и мрак воцарятся.

Кто же получит своё искупление?

Каменные стены сотрясались от ударов снаружи с такой силой, что приближали тот миг, когда пещера, в которой находилось столь желанное сокровище, рисковала обернуться гробницей. Пыль и мелкие камни летели на голову молодому заклинателю, прорывающемуся вглубь коридора, тьму которого разгонял свет зажжённого талисмана. Он двигался так проворно и быстро, что, пожалуй, любой мужчина позавидовал бы его ловкости. Но мужчины никогда ему не завидовали, напротив, презирали и высмеивали. И, наверное, каждый, кто желал ему сдохнуть, не обрадовался бы тому, как резво он уносил ноги от своей смерти.

Пот крупными каплями стекал по лбу, в пещерах становилось душно. Обдирая плечи об острые камни, заклинатель наконец выбрался из длинного тоннеля в очередную пещеру. Ощущение пространства облегчило душу и побудило сделать глубокий вдох. На заклинателя нахлынул озноб, пробирая до мурашек. Но только когда он отдышался, то понял, что причина не в холодном сквозняке. Всё из-за будоражащей кровь энергии, которая подобно скользким волнам тумана вытекала из расселины, уходящей тёмным коридором в неизвестность.

Вновь загрохотало. Уже не так сильно, как в первый раз, однако это не значило, что преследователи задержатся надолго. Губы потрескались от холода, но куда сильнее заклинателю хотелось искусать их до крови от пульсации энергии, отозвавшейся в духовном ядре. Оно напомнило маленький уголёк, раскалившийся в глубине сердца, отчего ток ци[2] по меридианам ускорялся с каждым мгновением.

— А-Си[3]… — с придыханием пробормотал заклинатель, в ужасе рванув к источнику пульсирующей энергии. — А-Си!

Его голос разнёсся громким эхом по пещерам, но страх о том, что камни могли свалиться на голову, не так сильно пугал заклинателя. Духовная энергия его соратницы претерпевала изменения. А это могло означать только одно — она нашла его. И, судя по всему, вступила в контакт.

Заклинатель не слышал отдалённый грохот и звук собственного тяжёлого дыхания за панически нарастающим ужасом, из-за которого тело выжимало последние силы, чтобы ускориться.

В голове бился немой крик, усиливающийся с каждым словом: «Нет, нет, нет! Ты не можешь!». Но чем ближе он становился к пещере с высоким куполом, тем отчётливее ощущал пульс древней силы, пробуждающейся ото сна подобно персиковому дереву в начале весны. Стоило заклинателю наконец заметить свет, мерцающий на выходе из тоннеля, как ему показалось, что это белое сияние выжигает в нём не только надежду, но и то, ради чего он отправился в это путешествие.

Ради чего терпел издевательства и мучения всю свою жизнь. Ради чего забывал о сне и еде.[4]

Заклинатель боялся войти в зал, однако ноги принесли его туда намного быстрее, чем он успел остановиться. Простор пещеры поражал воображение, зубья сталагмитов и сталактитов грозно топорщились с потолка и пола, пока ясное сияние исходило от заклинательницы. Её длинные тёмные одежды, развевающиеся от волн воздуха, напоминали плавники экзотической рыбы. Волосы, убранные заколкой на затылке, растрепались, длинные пряди плясали в такт пульсации энергии, то и дело скрывая её молодое лицо. Словно цветок, подобный нефриту[5], её аскетичная красота пробивалась сквозь следы грязи и усталости, в раскосых глазах пылало удовлетворение. Заклинатель заворожённо смотрел на свою А-Си, испытывая болезненный трепет. Он увидел в ней лису, использовавшую могущество тигра[6].

Она всегда была его лучом надежды и поддержкой, но видя, как её рука сжимала рукоять цзяня[7], лезвие которого пульсировало благородным белым сиянием, у заклинателя всё оборвалось в душе.

— Цун Вэйси[8]… — обречённо пробормотал он, всё ещё не веря в происходящее.

Цун Вэйси словно не замечала его потрясения, а, возможно, расценила реакцию как глубокое удивление, отчего улыбнулась ещё шире.

— Ян Фан[9], — позвала она в ответ дрожащим от удовлетворения голосом. — Он признал меня.

Для Ян Фана её слова прозвучали сродни приговору, ком обиды и негодования застрял в груди, не позволяя сделать глубокий вдох. Он потрясённо хлопал ресницами, не в силах пошевелиться, даже несмотря на грохот, от которого сотряслись стены храмовой пещеры.

Во взгляде застыло непонимание.

— А-Си… — он всё пытался найти в себе силы преодолеть ошеломление и подобрать подходящие слова. Но всё, что ему удалось произнести, это одно единственно: — Почему?

Наконец Цун Вэйси заметила его эмоции, отчего радость быстро сменилась недоумением, а залёгшая между бровей складка подчеркнула недовольство.

— Потому что он звал меня, почему же ещё? Этот меч выбрал…

— Это должен быть я!!!

Обезумевший от горя крик пробился сквозь глотку, из-за гнева с губ слетела слюна, а взгляд налился такой обидой, которая едва не обратилась слезами. Ян Фан всю жизнь тренировался и терпел унижения ради этого момента, чтобы стать достойным и пройти испытание ради обладания божественным оружием.