Закономерная случайность

Глава 1

Глава 1

Как хорошо бывает утро поздней весной, когда солнце только выглядывает из-за верхушек деревьев, словно любопытное дитя. Когда оно простирает свои лучики-руки к человеческому жилищу, чтобы прикоснуться к крыше, провести ими по стене и непременно протянуть их в окно. Добраться до спящего человека, который витает в своих грезах, даже не подозревая, что к нему подкрадывается маленький озорник, чтобы совершить свою шалость – пощекотать нос или заглянуть в глаза. А после наблюдать за тем, как недотепа чихает и потирает глаза, пробужденный игрой невесомого шалуна.

Но я больше люблю встречать солнечных посланцев, стоя у раскрытого окна, чтобы приветствовать их раскрытыми объятьями и улыбкой, посмеиваясь над тем, что каверза не удалась. А еще чтобы насладиться щебетом очнувшихся от ночного сна пичуг, вдохнуть свежий запах весеннего утра и полюбоваться пробуждением мира. Разве есть что-то более занимательное, чем наблюдать за тем, как отступает мрак, как светлеют макушки деревьев, и как начинают играть солнечными бликами стекла в окнах. Чудо! Истинное, невероятное и прекрасное чудо, равному которому нет, и не будет, даже если тысячи седобородых мудрецов-магов соберутся, чтобы поспорить с самой природой. Их потуги окажутся подобны мыльному пузырю, потому что даже самая искусная выдумка не сможет достичь величия простого и незамысловатого волшебства, имя которому  - жизнь. И я заявляю со всей ответственностью, что это так.

Да и кому лучше знать, как не мне, чем отличаются магические создания, от созданий, рожденных великой волей богини, сотворившей всё сущее и вложившей в нас души? Ах да, я ведь совсем забыла сказать, кто я такая, и чем занимаюсь. Итак, позвольте представиться – Миракель Клодсмайер – преподаватель и наставник одной из самых интересных дисциплин в Академии Магических Наук – «Магические существа». И пусть глупцы твердят, что мое искусство обладает, пусть и практическим, но малоэффективным значением, но на то они и глупцы. Мне до них дела нет.

- Наставница Клодсмайер.

Я отвела взгляд от верхушек деревьев, уже успевших утонуть в солнечных лучах, и обернулась к своей помощнице.

- Я слушаю, Тинтиль.

Она опустилась на раскрытую ладонь, сложила радужные крылышки и чопорно склонила голову:

- Завтрак на столе, наставница Клодсмайер. Чем еще я могу вам помочь?

- Позавтракаешь со мной? – спросила я, с улыбкой разглядывая цветочную эльфу.

- Если вы настаиваете… - с прежней чопорностью ответила она, и я прервала маленькую зазнайку:

- Тин, у тебя очень длинный нос.

- Что?! – воскликнула она, хватаясь за личико. После вспорхнула и полетела к зеркалу. Несколько минут рассматривала себя, поворачивая голову то одной, то другой стороной, а после надулась:

- Ты – врушка, Миракель! – возмутилась эльфа. – Мой нос всё так же хорош, как прежде.

- Но он непременно вырастит, если ты будешь продолжать задирать его, - заверила я и рассмеялась, глядя на то, как Тинтиль, сложив руки на груди, задрала подбородок.

Она еще чуть-чуть пообижалась, потом показала мне язык и первой полетела к столу, на котором стоял мой завтрак и ее маленький столик со стульчиком и чашечкой цветочного нектара, до которого была большой охотницей моя крошка-помощница.

- Какие новости? – спросила я ее, усаживаясь на свой стул.

- Да где же мне всё успеть? – делано изумилась Тинтиль. – И завтрак тебе подай, и новости послушай, и к занятиям подготовься, пока ты смотришь сладкие сны.

- Не наговаривай, - отмахнулась я. – К занятиям я всё сама подготовила еще вчера вечером.

Эльфа устремила на меня выразительный взгляд, и теперь насупилась я.

- Но ведь готовила же, - с нажимом произнесла я, не желая признавать ее правоту.

- Готовила, - важно кивнула Тин. – А я потом собирала всё, что вывалилась из твоих дырявых рук и готовила заново.

- Мне под ноги попал стул! Я запнулась…

- Тебе всегда что-то попадает под ноги, - ответила моя помощница. – Двери открываются не в ту сторону, скользкие банки вываливаются из рук, и заклинания ты путаешь, потому что кто-то тебя отвлекает. Миракель, ты – растяпа, и в твоей голове ветер.

- Я – художник, я – творец, - заносчиво ответила я. – И мелкие недоразумения, которые происходят время от времени, всего лишь досадные мелочи. Главное, что свое дело я знаю отлично.

- Что верно, то верно, - теперь согласилась со мной Тинтиль. – Я у тебя вышла замечательной.

- Ты у меня настоящее сокровище, - улыбнулась я, глядя с нежностью на свою ворчунью.

Да, цветочных эльфов не существует… не существовало до тех пор, пока мне не пришла в голову идея их создания. Правда, Тинтиль оставалась пока единственным представителем нового вида, но это было временно. Мне попросту нужно было побольше эльфов, больших и надменных нахалов, не желавших добровольно делиться со мной своей кровью или хотя бы частичкой себя, вроде прядки волос. Тот эльф, который стал «отцом» моей эльфы, был острижен мной, пока спал. Ох, вы бы слышали, как наутро остроухий грубиян сотрясал стены гостевого дома, где остановился, на мою удачу во время непогоды. Подумаешь, потеря! Я выстригла ему всего лишь висок… до макушки. До чего смогла, до того и дотянулась! Ну и несколько капель крови, которые я собрала со случайно оцарапанного ножницами уха. Хотела больше, но сила первородных быстро разрушает наведенные чары. Мне пришлось убраться, пока он ворочался в путах сна, усиленного магическим воздействием. И кстати, насчет их первородности я бы еще поспорила!

В любом случае, собранного материала мне хватило только на создание маленькой вредины, и хвала богине, что я успела собрать хотя бы эти капли крови, иначе моя Тинтиль вышла бы просто бездушной куклой, как большинство магических созданий, сотворенных чужой волей. Кровь же передала ей некоторые черты характера своего «отца», и теперь я имела гордячку и задаваку.

Глава 2

Глава 2

День бежал незаметно, всё более приближаясь к последнему на сегодня занятию. Тревога, порожденная утренним собранием в кабинете ректора, улеглась, и я даже начала забывать про проверяющего. Мне, в общем-то, и опасаться было нечего. Свою работу я исполняла добросовестно, предмет знала, и доказательство моей состоятельности, как специалиста по магическим существам, порхало по аудитории, наблюдая за студентами, пока я учила их, как создать фантом краткого срока действия.

- Фантом похож на иллюзию, - важно вещала я. – Однако различия существенны. И первое из них – самостоятельность фантома. Не нужно управлять его действиями, лишь заложить при создании необходимую вам линию поведения. Он исполнит всё, чего вы от него ожидаете и исчезнет только тогда, когда истечет срок его существования, который определяет его создатель. Максимально долгий срок существования, известный в истории – десять лет.

- Ого, - раздалось от одного из студентов, и Тинтиль повесила над ним колокольчик, тут же отзвонивший один раз. Нарушение тишины было зафиксировано, и при следующем проступке колокольчик оповестит меня, даже если студент будет молча рисовать в тетради вместо того, чтобы вести необходимые записи.

- Тин… - возмутился студент, и колокольчик звякнул во второй раз.

Я погрозила пальцем, и он склонил голову над тетрадью, всем своим видом демонстрируя усердие. А почему? А потому что трижды зазвонивший колокольчик – это минус балл при зачетах и экзаменах. Мое нововведение. Личное. Надоело разговаривать с пустотой или перекрикивать гул голосов. Ко мне было несерьезное отношение: молодая женщина, добродушная, жалостливая. Попроси, и не откажет. То с занятия отпустит, то зачет примет, глядя сквозь пальцы на то, что отвечающий не готов – у него несчастье, трагедия и вообще всё в жизни сложно. Хватит! Надоело идти на поводу, а потом ругать себя за мягкость и отзывчивость, которыми беззастенчиво пользовалась добрая треть студентов.

В конце концов, мне стало неприятно, но главное, обидно за мой предмет. Вот я и ввела у себя такую систему наказания. Этот колокольчик не дает даже мне изменить решение и простить вруна. После третьего звоночка пометка отправляется в ведомость, куда проставляются отметки. И тогда, хоть режь, но ее уже не отменить, и при выставления балла пометка сразу же занизит его.

Поначалу студенты не поверили в серьезность нововведений, но когда одна половина отправилась на пересдачу, а вторая обиженно сопела, глядя на сниженные замечаниями баллы, им пришлось осознать – шутки закончились. С тех пор на моих занятиях царят тишина и усердие, потому что любой звук, прерывающий ход урока, если он не вызван уважительной причиной, расценивается, как нарушение. Ректор Висманд оценил мою затею и одобрил, а некоторые преподаватели, находившиеся прежде в моем положении, переняли опыт и теперь вешают собственные колокольчики. Так что расслабиться будущие господа ученые маги могут только на тех предметах, где обычно вели себя сдержано.

- Нужно знать, что, создавая фантом на продолжительное время, вы привязываете его к себе, чтобы подпитывать свое создание энергией. Это ослабляет вас, потому тем, кто не обладает большим ресурсом, я не советую устанавливать долгие сроки.

С заднего ряда поднялась рука, и я кивнула, позволяя задать вопрос:

- Но тогда как смог просуществовать фантом целых десять лет? Уровень силы его создателя должен быть немалым.

- И это так, - ответила я, складывая перед собой руки. – Однако вы должны знать еще один нюанс – фантом можно привязать к альтернативному источнику магической энергии, и лишь время от времени вливать в него свои силы. Однако это снижает эффективность использования магического создания, потому что вы уже не будете иметь с ним связи. Это лишит вас возможности вовремя дополнять его необходимыми навыками, развивать и совершенствовать фантом, как и прийти ему на выручку, если он окажется в затруднительном положении. Впрочем, долгосрочные фантомы встречаются редко, чаще их создают для определенной задачи, по исполнении которой он развевается. Я расскажу вам обо всех известных мне фантомах. Самый простой и чаще всего используемый – это отражение хозяина. И хочу предупредить сразу – если вы решите направить своего двойника вместо себя на занятия, то он исчезнет на входе в мой кабинет.

И снова поднялась рука, теперь уже на первом ряду. Я замолчала, ожидая вопрос.

- Значит, фантом возможно определить и уничтожить?

- Разумеется, но это тема другого занятия, - кивнула я. – Сегодня мы поговорим об условиях создания кратковременного фантома и о его связке с хозяином. А еще о том, что вы можете вложить в свое создание, чтобы он не выглядел подопечным наставника Мёрка. Итак, приступим…

Люблю свой предмет, и люблю рассказывать о нем, делиться знаниями и видеть, как они воплощаются в чужих руках. Потому наблюдала за работой студентов почти с умилением, не жалея похвалы за старания. Кстати, они тоже учитывались в ведомости, как альтернатива замечаниям. Это было сделано, чтобы иметь возможность поддержать того, кто действительно этого заслуживает. Правда, флажок появлялся только по моему желанию, если я видела, что ученик достоин похвальной пометки в ведомости. На словах я была щедрей – это тоже был стимул относиться к моему предмету добросовестней, чтобы получить заветный флажок и обезопасить себя на экзамене. А со стараниями приходили и необходимые знания. Оставалось только не схлопотать замечание.

А к концу занятий перед каждым студентом стоял на столе его первый фантом. Ростом он был с огурец, и в точности повторял своего создателя, этакая миниатюрная копия. Я шла по рядам, рассматривая результат стараний.

- Хорошо, - улыбалась я тем, чью работу уже посмотрела. Иногда делала замечание, подсказывала, в чем ошибка, и как ее исправить.

Глава 3

Глава 3

- Как?! Как ты могла выболтать наши планы?! – восклицала разгневанная Тинтиль, стремительно перелетая из одного конца моей комнаты в другой. – Ректор ведь предупреждал! А ты… ты…

- Ты тоже хороша! – я направила на нее палец.

- Я?! – эльфа замерла на полпути. Крылышки ее перестали шевелиться, и Тинтиль рухнула вниз, однако вовремя опомнилась и снова взлетела, уперев кулачки в бока. – А что, собственно, я?

- Ты накинулась на главу академии! – воскликнула я, теперь направив палец в потолок для усиления значимости профессора Висманда. – Ты назвала магистра Гланса – не пойми что! И, если ты, конечно, еще помнишь, профессор требовал не позорить академию. А ты показала преподавателей людьми, которые не уважают своего ректора, которые смеют кидаться на него с обвинениями…

- Опозорила? – прервала меня эльфа, широко распахнув глаза. От изумления крылышки ее снова замерли, и Тин вновь рухнула вниз, но опять взмыла в воздух, так и не коснувшись пола. – Я? – потрясенно переспросила она, и я кивнула. – Я?! – взвизгнула Тинтиль. – Я опозорила академию? Значит, то, что я защищала нас, пока ты сидела на полу и потирала свой драгоценный зад, называется – опозорила?! Ну, знаешь!

Тяжко вздохнув, я закрыла уши ладонями, но возмущенные восклицания, произнесенные тоненьким голосочком, пробивались через заслон, порождая желание сбежать из комнаты вовсе.

- Тин, ты была груба! – попыталась я докричаться до негодующей эльфы. – Я столько раз говорила тебе, что скандалят только невоспитанные особы, вздорные и…

- Тогда какие особы умудряются с первых минут знакомства попасть под пристальное внимание инспекторов?! – моментально парировала Тинтиль. – Он же теперь нас ни к одному эльфу не подпустит!

- В чужом королевстве он власти не имеет, - отмахнулась я.

- Но ты будешь под надзором! Ну, почему ты не родилась немой?

- Я задаю себе тот же вопрос: зачем я наделила тебя возможностью разговаривать? – буркнула я. – Если бы ты не начала верещать, мы бы просто извинились за свою невнимательность и ушли восвояси. Успели бы подготовиться, и я бы не ляпнула то, что ляпнула. А так вышло всё слишком быстро. Столкновение, падение, скандал, ошеломление происходящим. Потом ревизор и его вопросы. Я просто не успела всё осмыслить. Если бы не ты…

Тинтиль нацелила на меня пальчик, сузила глаза и произнесла ледяным тоном:

- Значит, лучше бы я молчала, да? Значит, так? Да? Ну, ладно. С этой минуты ты не услышишь от меня ни единого звука. Запомнила? Всё! Я замолкаю. И не вздумай ко мне подлизываться, я тебе не прощу. Ни за что. Никогда. Ни на полпальчика не прощу. Поняла? Я с тобой не разговариваю! И даже не думай, что ты сможешь задобрить меня новым платьем или цветочным нектаром, я всё равно не буду с тобой разговаривать. Так и знай! На этом между нами конец! А если ты думаешь…

- Ты уже пять минут, как должна была замолчать, - напомнила я.

Эльфа открыла рот, хватанула воздуха, но тут же его закрыла, отвернулась и улетела в свой домик, который я сделала для моей любимицы, чтобы у нее было жилище, а не просто кроватка на подоконнике. Дверца закрылась со стуком, и в комнате воцарилась благодатная тишина. Я вздохнула с облегчением, отошла к окну и присела на подоконник. Мне нужно было подумать, что делать дальше. А что-то делать было необходимо. Я даже знала что – исправлять ситуацию, главное, понять – как. А вот это уже то самое, над чем стоило поразмышлять.

Я глядела в окно, пытаясь для начала успокоиться. Но смесь из злости, страха и обиды пока не позволяли это сделать. Хотелось что-нибудь кинуть в стену, чтобы хоть так выплеснуть свое напряжение, но делать этого я не стала. Не хотелось пугать Тинтиль, и еще меньше хотелось, чтобы магистр решил, что я не в своем уме. Хотя насчет последнего, думаю, он и так уже имеет определенные подозрения.

Стоит признаться, я сама в этом виновата. Неверно составленная формулировка ведет к неверному ее истолкованию. Я же не маньяк, и не убийца! Я никого не собираюсь потрошить. Даже с одного первородного я не собираюсь брать крови больше двух-трех пробирок. Но теперь, наверное, этого уже не объяснить. Эх…

- Надо показать себя с лучшей стороны, - прошептала я. – Нужно с ним подружиться. Хотя бы просто произвести благоприятное впечатление.

От бесконечных мыслей, метавшихся с уже произошедших событий и обещаний господина Гланса на мои дальнейшие действия, начало ломить затылок. Поморщившись от головной боли, я поднялась с подоконника и открыла окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух. После снова заняла прежнее место и посмотрела вниз. Глаза мои расширились – там стояли ректор и инспектор. Прямо под моими окнами! Правда, нас разделяли три этажа, но это не помешало мне свеситься, чтобы расслышать, о чем они разговаривают. А вдруг о нас с Тин? Мне необходимо знать планы своего врага! Или будущего друга, если мне удастся его очаровать.

Однако меня ожидало разочарование – мужчины разговаривали тихо, и до меня их голоса не долетали. Я вновь встала с подоконника, но лишь для того, чтобы навалиться на него животом и свеситься на улицу еще больше.

- Может колдануть? – задумчиво прошептала я. – Усилю слух…

Но от этой мысли я все-таки отказалась. С магией у меня были сложные отношения. Что касалось создания магических сущностей, тут мне равных не было, в нашей академии так уж точно. А что до простеньких заклинаний, особенно бытовых, то они  выходили у меня дурно, часто выдавая совсем не тот результат, к которому я стремилась. И мне как-то не хотелось вдруг отрастить себе уши вместо того, чтобы обострить слух. Или же случайно усилить мужские голоса, чтобы они стали подобны небесному грому. Мало того, что их услышу не только я, так они еще и поймут, что их подслушивают.

Глава 4

Глава 4

Последующие пять дней прошли спокойно. Магистр Гланс не приставал к нам с Тинтиль с вопросами, не просил моих записей и вообще не приближался. Ректор приходил. Стучал кулаком по столу, тряс пальцем по очереди перед моим носом и кнопкой эльфы. Но метал он громы молча, а мы также молча внимали, виновато потупив взоры. Моя Тин, пофыркав, все-таки прониклась ошибочностью своего поведения, и теперь изображала вселенское терпение и покорность.

- Вам всё ясно? – в окончании своей пантомимы вопросил профессор Висманд.

- Да, - дружно ответили мы с эльфой.

- Ну, глядите у меня, - рубанул он рукой по воздуху.

Мы впечатлились и протяжно вздохнули. И когда наш глава уже шел к выходу, я остановила его мучавшим меня вопросом:

- Что о нас говорит магистр?

Ректор обернулся и, вздохнув, признался:

- Не знаю. Он немногословен, - я недоверчиво хмыкнула. У меня создалось совсем иное впечатление. Висманд досадливо покривился: - И тем не менее. Он задает много вопросов, выясняет, спрашивает. Въедливый тип. Но сам говорит мало. О том, что у него в голове, я даже представления не имею. Ничего еще не похвалил и не одобрил. Такое ощущение, что наша академия у него вызывает неприязнь. Хотя держится вежливо. Еще ни разу не повысил голос, не высказался резко, не отчитал. Тяжело с ним, - пожаловался профессор. – Мне было бы проще, если бы он говорил о недостатках. Мы за эти дни посетили несколько аудиторий, посидели на занятиях, сходили на кухню и в столовую. Однако я так и не понял, доволен он результатами осмотра или нет. Сегодня с утра засел в моем кабинете и просматривает наши бумаги. Мне неуютно с ним рядом, чувствую себя нашкодившим мальчишкой, и это несмотря на разницу в возрасте и в научном звании. Скорей бы уж уехал, - он снова вздохнул и вдруг посуровел: - А на вашем месте я бы постарался загладить вину до его отъезда. Глядишь, и обойдется без последствий. И для вас, и для меня. Займитесь этим вопросом, и лучше в одиночестве.

Ректор бросил взгляд на насупившуюся Тин и покинул нас. Эльфа попыталась привлечь мое внимание возмущенным сопением. После подлетела ближе и всплеснула ручками, но я не отозвалась, и Тинтиль, подлетев к моему лицу, обхватила его, заставив смотреть на себя, и воскликнула:

- И как тебе это нравится? В одиночестве! А кто будет за тобой приглядывать? Я не могу отпустить тебя одну к министерскому скорпиону. Нет, нет и нет. Это невозможно! – Она подняла и опустила мою голову, словно я с ней согласилась. – Я рада, что ты думаешь также.

Осторожно взяв эльфу в ладони, я отодвинула ее от своего лица и отрицательно покачала головой.

- Не думаю, - ответила я. – Лучше мне и вправду поговорить с ним наедине. У меня даже повод есть встретиться. А ты поболтай с кем-нибудь или посиди в комнате.

- Что?! – потрясенно воскликнула Тинтиль.

Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу, закрыла глаза и… рухнула на пол. Ну, как рухнула? Красиво спланировала в обморок. Я скептически изломила бровь, наблюдая за этим представлением, и скрестила на груди руки. Прошла минута, затем вторая, за ней минула третья, и веки Тинтиль дрогнули. Она приоткрыла глаза, увидела, что я смотрю на нее, и застонала. Я не шевельнулась, и маленькая актриса вспорхнула с пола. Она заломила ручки:

- Ах, какое бессердечие! Как это жестоко, не замечать чужих страданий! Как тебе не совестно, Миракель, как не дрогнет твое сердце, когда я в агонии?

- Ты сболтнешь лишнего, - ответила я, не меняя позы.

- Я закрою рот руками! Честно-честно, - она бросилась ко мне и молитвенно сложила руки. – Кель, я буду хорошей, очень-очень хорошей. Я буду такой замечательной, что ты придешь в восхищение! Вот вся-вся будешь мной гордиться. Ну, Ке-ели-и, - заныла эльфа, - не будь такой вредной, возьми меня с собой, пожа-алуйста-а…

- Ты не удержишься, - покачала я головой. – Ты всё равно что-нибудь скажешь, если тебе не понравятся слова магистра.

- Завяжи мне рот, - тут же откликнулась Тинтиль. – Завяжи! Тогда я точно ничего не брякну. Можешь вообще посадить меня в шкатулку, я даже ворчать не стану. Вот буду там сидеть с завязанным ртом и молчать. Даже не замычу. Правда-правда. Ты можешь мне доверять, иначе кому, если не мне? Мы же не чужие друг другу, - она развела ручки в стороны: - Ну, обними меня, обними скорей. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Вот как мне отпустить мою Кель к ужасному магистру? Нет-нет, и не проси даже! – эльфа топнула ножкой по воздуху. – Я тебя ему на съедение не отдам…

- Да тебе просто любопытно, - отмахнулась я. – Как же что-то произойдет и без твоего участия? И повязку ты снимешь, и молчать не станешь. Тин, я тебя отлично знаю, потому пойду одна. Я всё сказала.

Тинтиль охнула, после снова заломила руки:

- Как ты жестока, Миракель, - застрадала она с удвоенной силой. – Ты такой же чурбан, как это магистришка. Теперь я так и буду называть тебя – бездушный чурбан. Хочешь, чтобы я тебя так называла? Хочешь, чтобы больше никогда-никогда не сказала, как сильно люблю тебя? Да я вообще от тебя уйду! Соберу вещи и перееду.

- Куда? – полюбопытствовала я.

- Да хоть… хоть к Хасслю! Пусть он обо мне заботится.

- Не мешало бы еще спросить у Хеммлига, желает ли он выполнять твои капризы, бегать к портнихе за новыми нарядами и варить для тебя цветочный нектар.

- Пожелает, - упрямо кивнула эльфа.

- Ну-ну, - усмехнулась я и направилась к шкафчику, где лежали мои записи.

Это был отличный повод наведаться к Глансу в гости. Он же хотел посмотреть, как я создала эльфу? Вот и покажу. Заодно увидит, что в этом процессе нет ничего ужасного, преступного и противоестественного. Мы даже можем поговорить на эту тему, и я поделюсь своими взглядами на будущее цветочных эльфов. Не защищаясь, не в спешке, а в приватном разговоре, не опасаясь обидеть Тин некоторыми терминами… Кстати!