Закрой жалюзи

Глава 1

Солнце ударило в глаза осколком. Диана дернулась, спина заныла от сна на полу возле балконной двери. Во рту стоял привкус табачной пыли и кислого коньяка. Она приподнялась на локте, щурясь. На паркете валялась пустая бутылка «Старейшины», в пепельнице лежал ее тапок. Сигаретный окурок плавал в рюмке, размокая, превращаясь в бурую кашу.

Она встала, костяшки хрустнули. Прошлась босиком до кухни, минуя груды одежды – джинсы, черные футболки, смятое белье. В раковине горой лежали тарелки, в одной засохли остатки лапши быстрого приготовления. Она включила чайник, достала из шкафа банку растворимого кофе. Ложка с коричневыми крупицами упала в раковину с сухим стуком. Диана пожала плечами, насыпала новой, не глядя.

С чашкой в руке она вернулась в комнату. Утро было ясным, почти стерильным. Пылинки кружились в столбе света от окна. Диана села на подоконник, отодвинув штору. Ее крепость, ее пост. Напротив, в ста метрах через дорогу, стоял бизнес-центр «Сигма». Стекло и бетон. Сверкал на солнце, как начищенный самовар.

Она потянулась к биноклю, «Цейссу», тяжелому, холодному. Приставила к глазам. Мир съежился, уперся в два кружка.

Седьмой этаж. Офис 714. Жалюзи пока закрыты — этот мудачный психолог обычно приезжал к десяти.

Диана сделала глоток кофе. Горячая горечь обожгла язык. Она достала пачку «Вога», прикурила от дешевой зажигалки. Первая затяжка ударила в голову, смазала утреннюю боль. Она положила бинокль, взяла фотоаппарат. «Кэнон» с длинным объективом. Пыльный, но исправный. Проверила заряд, протерла стекло краем футболки.

Внизу, у подъезда «Сигмы», замелькали фигурки. Клерки, курьеры, уборщицы. Диана их почти не видела. Ее интересовал конкретный сектор вселенной – окно кабинета 714.

Оно открылось ровно в девять пятьдесят. В кадре появился он. Александр. Темные брюки, светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Он прошел через кабинет, поставил на дубовый стол кожаный портфель. Достал ноутбук, включил. Потом подошел к шкафу, достал папку. Все движения выверенные, без суеты. Мужик, который уверен, что его мир крепок и понятен.

Диана опустила камеру, затянулась. Дым стелился по солнечному лучу. Она вспомнила другое окно. Матери. Та тоже сидела у окна, смотрела в одну точку – на парковку, ждала машину отца. А потом перестала ждать. Просто сидела. Пока не стала прозрачной, как бумага, и не рассыпалась в больничный прах.

Мысль пришла тупая, привычная, как этот утренний ритуал. Все они такие. Все эти Александры в своих чистых рубашках. Под коркой нормальности – гниль.

Она подняла бинокль снова. В кабинет вошла жена. В простых джинсах, в бесформенной куртке, волосы собраны в хвост. В одной руке – термос, в другой – пластиковый контейнер. Домашняя еда. Мужик поцеловал ее в щеку, не отрываясь от ноутбука. Женщина что-то сказала, улыбнулась устало. Поставила еду на край стола, поправила ему воротник рубашки. Жест автоматический, выработанный годами. Потом она ушла. Он даже не посмотрел ей вслед.

Диана выдохнула дым в стекло. «Лошара», – мысленно бросила она вслед жене. И тут же почувствовала знакомый привкус стыда. Но стыд был слабее злости. Злость грела.

Она допила кофе, раздавила окурок в пепельнице. Встала, потянулась. В зеркале в прихожей мелькнуло отражение: всклокоченные каштановые волосы, огромные глаза с темными кругами под ними, губы презрительно поджаты.

Сегодня пятница. У Александра, как она знала из многонедельного наблюдения, после трех – окно. Обычно он что-то печатал в своем ноутбуке или лежал на диване, листая что-то в смартфоне. Но в прошлую пятницу произошло блядство. К нему пришла разодетая фифа, которую он трахнул прямо на её, Дианиных, глазах. Не потрудился закрыть жалюзи. А Диана тогда растерялась и ничего не успела заснять. Может быть, сегодня удастся?

Диана посмотрела на часы. Час дня. Она подошла к холодильнику, достала пачку творога, съела две ложки, выплюнула третью – был кислый. Запила водой из-под крана. Вернулась к посту.

Она ждала. Бинокль на коленях. Камера наготове. Сигарета за сигаретой. Солнце медленно проползло по небу, сместило луч с ковра на стену.

В офисе 714 он работал: то писал что-то, то говорил по телефону, то раскладывал перед клиентами карты с какими-то рисунками. В перерыве встал, потянулся, потренировал бицепс с помощью гантели, которая стояла в углу. Заботился о футляре.

И вот пробило три. Он взглянул на часы, отложил папку. Подошел к двери, зачем-то посмотрел в глазок. Поправил волосы.

Диана наклонилась вперед. Пальцы сами обхватили камеру.

В кадре у двери появилась девушка. Не та фифа. Другая. Но того же типа: длинные ноги в узких брюках, дорогая сумка, уложенные волосы. Уверенная, спокойная. Александр улыбнулся, шагнул назад, впуская. Девушка вошла. Он закрыл дверь.

И опять забыл. Забыл опустить горизонтальные жалюзи. Долбоеб.

Диана медленно выдохнула. Подняла камеру. Щелчок фокусировки. В видоискателе все было четко, почти осязаемо. Он помог девушке снять пальто. Провел к дивану. Не торопясь, начал расстегивать свою рубашку. Девушка что-то говорила, улыбалась. Это не была любовь. Это была транзакция.

Диана начала снимать. Короткими, отрывистыми сериями. Звук затвора был тихим, похожим на скрежет зуба. Вот его руки на ее спине, вот ее голые плечи, его профиль, откинутый на спинку дивана. Вот она скачет на нём. Без страсти. С методичной, почти скучной отточенностью.

Потом все закончилось. Он встал, застегнул брюки, прошел к сейфу у стены, достал конверт. Девушка оделась, поправила волосы у зеркала. Взяла конверт, не считая, сунула в сумку. Легкий кивок. Его кивок в ответ. Она ушла.

Александр остался один. Подошел к окну, глянул на закатное небо. Рукой провел по лицу, сверху вниз, будто стирая маску. На мгновение его лицо стало пустым, усталым, почти обычным. Потом он спохватился, повернулся, сел за стол и снова стал психологом Александром Сергеевичем.

Диана опустила камеру. Ладони были влажными. В комнате стало темнее. На экране фотоаппарата светился последний кадр: его лицо у окна, размытое в наступающих сумерках, уже не герой компромата, а просто мужчина в пустом офисе.