Залечи мои раны

Пролог

В сумрачной Российской столице только что отгремели новогодние праздники. Шумные гуляния все ещё продолжали волновать жителей шаблонных многоквартирных домов, но их размах был уже далеко не такой обширный. 

После старого Нового года компании гуляк превратились в жалкие стайки алкашей, которых интересовало только согревающее в мороз пойло. Эти ребята шатались-шатались, да и заглохли где-то в своей родной подворотне, побывав в автозаках и отделениях уже несколько раз за Новый год. 

Вскоре тихие московские дворики, располагающиеся далеко от центра, снова стали безмолвными. Ветер задувал в подворотни, свистел глухим сиплым голосом и возвращался в воздушный поток, кружащийся над крышами. Все это было так обычно, так… привычно и неизменно, что ни у кого не возникало и мыслей о том, что что-то может быть иначе. 

Новая жизнь, обещанная себе в новогоднюю ночь, не коснулась никого, оставшись навсегда лишь на том клочке бумажки, подожженном от свечки и брошенном в бокал шампанского. Выпивший эту бурду и не подумает взять уздечку жизни в свои руки и направить ее вскачь к переменам. Потому что слишком сложно быть кем-то другим, когда рутина высосала из тебя все жизненные соки. 

Печально ещё и то, что скудный образ жизни иной раз мог причинять чудовищный вред. Иногда даже доводить до смерти… 

Глава первая

Плюм… плюм… плюм… 

Вода, капавшая с поломанного кухонного крана, создавала раздражающий нервы дуэт со старыми настенными часами. Давно пора починить этот чертов смеситель. Только кто будет этим заниматься?.. Непонятно. 

Ксения и так не могла закончить работу из-за необходимости превращать раздрай и хаос в пригодное жилище. Она только и делала, что подбирала осколки посуды и бутылок, искала по всему дому раскиданную утварь и пыталась образумить безбожно пьющего мужа. 

Девушка уже отчаялась, и по ней это было видно. Некогда роскошные русые волосы, созданные для шикарных причёсок, были неизменно собраны в засаленную косу; ровная прежде спина ссутулилась — отнюдь не из-за сидячей работы; голубые глаза померкли и лишь изредка глядели не в пол. Красота все ещё проступала через подавленный облик девушки, но её было не сравнить с тем, что было раньше. Ксюша постепенно увядала, лишенная доброго слова, комплиментов и элементарной мужской ласки. 

Подле неё был только один единственный мужчина, помимо начальника, не питавшего к ней особой приязни. И этот мужчина, обещавший все цветы мира к ногам пару лет назад, сейчас дарил ей только бутылочные «розочки», брошенные со смачным плевком ей под ноги. 

Плюм… тик… плюм… так… 

Перевязанный марлей кран напоминал о тщетности всех стараний Ксении, которая в который раз отмывала пол от чего-то липкого и скверно пахнущего. Слёзы уже не тревожили её глаз, высохнув со дня последнего скандала. Но на душе у девушки было просто премерзко. Она уже смирилась с тем, что вечность ей жить в этой противной хрущевке, вечно драить полы и пытаться прокормиться архитектурными проектами, проданными по дешевке, чтобы хоть что-то выручить. Начальство пользовалось её положением, чтобы прикупить талантливые чертежи за копейки. 

А когда-то она верила, что у неё прекрасный любящий муж. Он и правда был хорошим супругом, но ровно до того момента, как начал пить. Из работящего мужчины Василий Самойлов превратился в ревнивца-тирана, который при любом удобном случае поднимал руку на Ксению. 

Плюм… плюм… Бз-з-з!..

Девушка вздрогнула, и её сердце ушло в пятки. Бросив швабру, она побежала к двери, прижалась к ней  лицом и заглянула в глазок. 

«Только бы трезвый...» — шептала она, окидывая взглядом горбатую фигуру мужа. 

Тот, видимо, был не намерен долго ждать, поэтому размахнулся и впечатал кулак прямо в дверь с такой силой, что Ксюша с визгом отскочила от неё. Послышалась матерная ругань, и тон Василия заставил девушку всхлипнуть и забиться мелкой дрожью — муж был сильно пьян. 

— Пш-шла прочь! — рявкнул мужчина, оттолкнув супругу от прохода, когда та попыталась поддержать его шатающееся тело. — Какого хрена ты так медлишь?.. 

Закрываясь руками в попытке защититься от рук мужа, Ксюша отступила на пару шагов и пролепетала: 

— Прости, я мыла полы на кухне и…

— Да мне пофиг, что ты там делала, — пробормотал Василий, пошатываясь и пытаясь скинуть ботинки с непослушных ног. — Жрать мне, бы-ыстро!.. 

Получив повод хоть ненадолго уйти от компании пьяницы, Ксения с тяжелым сердцем пошла на кухню, где её снова встретили нелепые часы — подарок родителей — и подтекающий кран. На плите стояла кастрюля с варёной картошкой, а рядом с ней булькал наваристый суп. Решив, что супруг захочет горячее, девушка отодвинула картошку и, надев прихватки, взяла кастрюлю с супом, чтобы поставить её на стол и уже там налить порцию в тарелку. 

— Ш-шала-ва! — вдруг раздалось над самым ухом Ксюши, потом последовал грубый толчок — то ли муж не удержался на ногах, то ли специально вывел её из равновесия. 

Так или иначе, хрупкая девушка не смогла устоять на ногах и упала. Все произошло в момент: глухой стук, всплеск, женский крик и мужской рёв. Жирная жидкость стремительно распространялась по полу, окружая ножки стола и продолжая путь в сторону хлипкого плинтуса. Она же заставила Ксюшу визжать от боли — кастрюля опрокинулась прямо на девушку, и горячий суп окатил её живот и бёдра, обернувшись вспышкой нестерпимой боли. 

— У тебя руки из жопы? Дур-ра! — взревел Василий, бесцеремонно пнув опустевшую кастрюлю и грубым рывком подняв жену. 

Та продолжала выть, не замечая ярости супруга и пытаясь уйти от болезненных ощущений, извиваясь и стягивая с себя домашние брюки. Кожа под ними моментально покраснела, обожженная жирным бульоном. Скорее всего, ожог пройдёт нескоро. Ссутулившись ещё больше и закрыв лицо руками, Ксюша зарыдала и обмякла, удерживаемая только жилистой рукой супруга. 

Того мало заботила боль жены. Выругавшись, Василий толкнул девушку к кухонному столу, не потрудившись убрать оттуда тарелку. Смахнув посуду на пол, он придавил Ксению к столешнице и схватил её за косу. 

— Ты, дрянь, за все ответишь! 

От мужика несло спиртом и густой сигаретной вонью, а в голосе звучала животная ярость. От опьянения в нем осталось только отсутствие рассудительности, но грубая сила отнюдь не была смазана действием алкоголя. Злоба клокотала у него в горле, а в глазах уже загорались безумные искры. 

— Нет, нет… — тихонько всхлипывая, залепетала девушка. — Не делай мне больно… 

Хмыкнув, Василий только крепче перехватил волосы супруги. 

— Сначала с хахалем путаешься, а потом в слёзы? Не уж, сучка, ты за все ответишь! — раздался звонкий шлепок, после которого девушка взвизгнула. — Кто этот мудила?! 

От крика мужа у Ксюши все внутренности будто свернулись в тугой клубок. Только спустя несколько мучительно долгих секунд она смогла разобрать смысл его ругани. Василий подозревает её в измене?.. При том, что она неделями не выходит из дома, словно служанка-рабыня? Кажется, вместе с деньгами, потраченными на бутылки водки, он потерял и остатки мозгов. Но сейчас важнее было то, что мужчина верил в то, что Ксения ему изменила. 

— Я не делала ничего плохого! — взмолилась она, пытаясь уйти от меткой и тяжелой ладони супруга. — Отпусти! Я всегда была верна тебе! 

Глава вторая.

Автомобиль мягко катил по заснеженной дороге. Свет фар легко прорезал густой мрак зимнего вечера, как раскалённый нож масло, он выхватывал из темноты грязные придорожные сугробы, светоотражающие полосы разметки и кривые голые деревья, в обилие росшие по обочинам загородных трасс.

Мирон был задумчив и вёл машину почти на автомате. Визит к родителям опять не удался. Он очень любил их загородный дом, баню, сложённую из толстых отесанных брёвен и своих родителей мужчина тоже любил, но с тех пор, как ему исполнилось тридцать, мать с отцом в каждый его визит напоминали сыну о том, что он до сих пор не женат, что пора остепениться и все в этом роде. Уже два года Мирон вёл беспрестанную и жаркую войну за собственную свободу. Нет, он вовсе не был против свадьбы, но мужчине не хотелось жениться на женщине, которую он приманил на своё состоянии и активы.

Когда Мирон был моложе, его вполне устраивали девушки на одну ночь. Он цеплял в клубе, в баре или даже на улице первую приглянувшуюся красавицу и затаскивал ее в постель, почти не напрягаясь при этом, но со временем, стал уставать от разгульной жизни. Хотелось тепла и уюта, элементарной заботы или просто интересного собеседника! Однако, клубные красавицы были ужасны в хозяйстве или безбожно тупы, и после интересной и жаркой ночи, оказывалось, что они всего-то разукрашенные пустышки или, в лучшем случае, вообще не подходят ему по характеру.

Размышляя так, Мирон крутил руль, но почти не видел дороги, мысленным взором обращаясь к несчастным родителям, которые умоляли его остепениться. Именно поэтому, он слишком поздно заметил женщину, которая рухнула ему под колёса на самом въезде в город. Мужчина резко вдавил тормоза в пол, однако машина, сбавляя скорость, пронеслась вперед по инерции. Удар! И тонкий, белый силуэт женщины исчез под капотом. 

На какое-то мгновение Мирон замер в ужасе, иступлено таращась вперёд. Такое с ним было впервые. Он всегда был аккуратным водителем, и за все свою долгую жизнь автомобилиста не получил штрафа даже за неправильную парковку, а тут! 

Оцепенение не длилось долго. Мужчина отстегнул ремни и, не заглушая мотора, выбежал на дорогу. Вокруг было пусто, а в ближайших шлакоблочных бараках не светилось ни одного окна.  Мирон осторожно заглянул под капот, попутно набирая номер доктора Петра Семёновича, который лечил его самого с детства.

На снегу у самых колёс лежала молодая женщина. Ее хрупая фигурка распласталась на обледеневшем асфальте. Из виска сочилась тоненькая струйка крови, но иных повреждений не было видно. Мирона удивило, что в тридцатиградусный мороз девушка вышла на улицу, не надев даже штанов. Ее наготу прикрывала только хлопчато-бумажная рубашка, да и та расстегнута.

Времени на размышления не было, а потому мужчина быстро нажал на кнопку вызова. Послышались томительные длинные гудки. Когда Мирон уже отчаялся, трубку наконец подняли, и сонный голос доктора спросил, что у него случилось.

— Я… я человека сбил, — голос дрожал и не слушался.

— Как? Насмерть? — довольно холоднокровно поинтересовался Пётр Семёнович, который за свою жизнь видел многое.

— Нет, вроде бы, — пробормотал Мирон и присел перед машиной на корточки, чтобы проверить пульс девушки.

Сердце билось, хотя кожа незнакомки оказалась холодной, как лёд.

— Жива! — облегченно сообщил он в трубку. — У неё только небольшая ранка на виске, кровит.

— Вот и славно,— буднично констатировал доктор. — Вези ее домой, Мироша. Я подъеду.

—  Может вызвать скорую или ДПС? – засомневался мужчина, который не привык уходить от ответственности.

—  Ещё чего! – фыркнул врач. – Не забывай, какими деньгами ты владеешь, мой мальчик! Конкуренты не спят. Если это происшествие придадут гласности, то тебя затаскают по судам! К тому же, скорее всего твоя жертва очередной алкоголик в праздничном запое! В случае чего заплатишь компенсацию.

—  Ладно, —  нехотя согласился Мирон и положил трубку.

Он осторожно вытащил тело незнакомой девушки из-под капота и бережно поднял. Она оказалась ужасно легкой и худой. Руки и ноги безвольно повисли, а голова запрокинулась. Смотреть на неё было жутко, к тому же, взяв ее на руки, мужчина понял, что женщина ранена сильнее, чем ему показалось сначала. На спине у пострадавшей отцветали красные кровавые пятна.

Мирон открыл машину и бережно уложил жертву ДТП на задние сидения. Потом помедлил немного и накрыл девушку своей курткой, чтобы она хоть немного согрелась, и только после этого сел за руль. Мужчина нажал на газ и резко тронулся с места, однако, все же не рискнул превышать скоростной режим. Одной аварии на сегодня было достаточно.

Через полтора часа он добрался до дома. Осторожно вытащил незнакомку, поплотнее закутав ее в куртку, и понёс к себе. Впервые Мирон был рад тому, что в таких больших и дорогих домах, как тот, в котором он обитал, соседи почти не встречают друг друга. В лифте и на лестничной клетке никого не было, а потому, Мирон смог без помех донести несчастную до квартиры.

Ещё через полчаса прибыл Пётр Семёнович, спокойный и неторопливый, как слон на водопое. Он не спеша переоделся, вымыл руки и только потом принялся за осмотр, оттеснив Мирона из гостевой спальни, куда поместили пострадавшую, в коридор.

Следующие полчаса мужчина бездумно слонялся по дому, в бесплодных попытках успокоить себя. В конце концов, он решил заняться работой, чтобы хоть как-то отвлечься. Проверка документов так увлекла его, что когда в кабинет вошёл доктор и сообщил, что с девушкой все в порядке, Мирон уже почти забыл о ее существовании.

—  У неё небольшое сотрясение, но никаких осложнений, —  жизнерадостно сообщил Пётр Семёнович. – Ей нужно отлежаться пару дней, вот и все!

—  Да, конечно, хорошо… —  забеспокоился Мирон, заново переживая аварию. 

—  Не стоит так нервничать, —  доктор ободряюще улыбнулся ему. – Тебе тоже не повредит отдохнуть немного. Ложись спать, Мироша. Все-таки, нервное напряжение…

Глава третья.

Ирония судьбы нарушила все мрачные планы Ксении. Она успела нанести себе вред, который должен был стать непоправимым, но не учла одного единственного обстоятельства: Мирон, хоть и прослыл успешной акулой бизнеса, был до ужаса рассеянным человеком. Кто ж знал, что он именно в этот день забудет дома столь важный для работы ноутбук. 

Неладное Мирон почуял, когда обнаружил открытую нараспашку дверь спальни, из-за которой тянуло холодом. Ксения забыла плотно закрыть окно, и оно теперь впускало в квартиру кубометры ледяного воздуха, порывом ветра снова распахнувшись. 

“Воровка? Стоило мне уйти, и решила пошариться?” — было первой мыслью. Уж Якунин знал, как девушки бывают падки на соблазны и дорогие цацки. Ему не раз приходилось перетряхивать сумочки любовниц в поисках дорогой статуэтки или мелкой техники. Однако, в этот раз, глубинное чувство подсказывало ему, что дело не в желании что-то украсть. 

Закрыв несчастное окно, поежившись от морозной прохлады и выйдя в полутемный коридор, Мирон заметил тонкую полоску света, сочившуюся из ванной комнаты. 

— Ксения, вы не закрыли дверь? — позвал он как можно спокойнее, чтобы не напугать и без того нервную девушку криком. 

Ответа не последовало, и Мирону вдруг стало не по себе. Он подошел к двери и остановился, прислонив к ней ухо. Такие сцены Мирон нередко видел в детективных фильмах и ужастиках. Мужчина снова позвал девушку по имени, но она не отвечала. И тут осознание нахлынуло на него: зачем она открывало окно, почему не заперлась в ванной, почему сейчас не отвечала на зов — все стало до боли очевидным. 

Больше он не медлил ни секунды. Ворвавшись в санузел, Якунин чуть не закричал от ужаса: ванна была перемазана кровью, шкафчик распахнут, а коробка свежих лезвий для опасной бритвы — вскрыта. Вид бессловесно лежащей девушки, руки которой были залиты красной жидкостью, не оставили сомнений в том, что она пыталась совершить самоубийство. 

Реакция была молниеносной: телефон в руке, номер набран, гудки и голос Петра Семеновича в трубке. 

— Мирон, что стряслось? Гостья чудит? 

— Срочно скорую! Она… Она порезала вены! — проревел Мирон, мужественно сохраняя железное самообладание. — Приезжайте и в вашу клинику ее, срочно! Она умирает, я не знаю, сколько она уже тут!

— Не вешай трубку. 

Обычно сдержанный Петр Семенович крепко выругался, и на том конце зазвучал его хорошо поставленный на такие ситуации командный голос. Через минуту он перестал раздавать указания своим подчиненным и снова заговорил с Мироном. 

— Когда ты оставил ее одну? 

— Около двадцати минут назад, — быстро подсчитал Мирон, глядя на потерявшую сознание окровавленную девушку и попутно нащупывая у неё слабый пульс. — Жива ещё! 

— Хороший знак. Теперь отвечай на вопросы, и быстро! Чем порезалась? 

— Лезвием от бритвы.

— Много крови?

О, да, Мирону казалось, что кровью залито все: ванна, пол, сама Ксения и даже какая-то часть его собственной души. 

— Много. 

— Неси ее на кровать, сведи края ран и наложи любую ткань, чтобы края не расходились. Все понял? Скорая уже едет. 

— Все понял. Жду. 

Дальше первая помощь со стороны бизнесмена не заставила себя долго ждать. Легко подхватив девушку на руки и даже не обратив внимания на кровавые струи, Мирон широким шагом пересек коридор и осторожно положил Ксению на кровать в первой попавшейся комнате. В ход пошла идеально белая хлопчатая наволочка, её мужчина сильными руками разорвал на полосы, которыми собирался останавливать кровь. Теперь осталось сделать самое сложное — разобраться с кровотечением. Судя по бледному цвету лица девушки, она потеряла уже много крови, и теперь каждая капля была на счету. Нельзя было ошибиться. 

Вид ужасной раны, нанесённой этими же руками, поистине шокировал мужчину. Он и не думал, что ему когда-либо придется столкнуться с таким зрелищем, да еще и в собственной квартире. Но реальность была такова, что теперь он во второй раз спасал эту девушку от страшных последствий ее повседневной жизни. Ведь просто так с собой не кончают, и это уж Якунин знал наверняка. 

Проглотив невольный комок в горле, Мирон осторожно взял Ксюшу за запястье и постарался максимально аккуратно свести края раны. Несмотря на то что мужчина был в таких вещах дилетантом, кровь перестала так обильно струиться по руке и чуть приостановилась. Следующим шагом было забинтовать её. Остатки наволочки оказались под рукой и тут же пошли вход. Вскоре все, что зависело от Якунина, было сделано. Оставалось ждать и надеяться, что команда Петра Семёновича приедет с минуты на минуту. Иначе можно не успеть. 

Сев на пол рядом с кроватью, Мирон стал вглядываться в спокойное, но как будто измученное жизнью лицо Ксении. Щеки ввалились, глаза запали глубоко в глазницы, некогда нежные, розовые губы высохли и вытянулись в тонкую бледную ниточку, мокрые волосы липли к лицу и плечам. Она вдруг показалось ему самой большой загадкой в его жизни — такая внезапная, как снег на голову, и со своей ужасной историей. Что же стряслось в жизни этой красавицы — а она была на его вкус самой настоящей красавицей — если сейчас этот ангел залил кровью его ванную комнату? 

Черт, а ведь он он догадаться, что девушка захочет свести счёты с жизнью. Он видел, как она бросала короткие взгляды на окно, значит, уже думала о том, как убить себя. И как после всего произошедшего он оставил её в одиночестве, а сегодня ещё и успел подумать, что она способна что-то украсть?.. 

— Идиотина, — стукнув рукой об пол, выругался на самого себя Мирон. — Тебе чертовски повезло забыть комп сегодня… 

Стебли укоризны прорастали в его душе и впивались в неё шипами. Нет, теперь он не только позаботится о безопасности Ксюши, но и выяснит, какими трагедиями была наполнена её жизнь. Никто не заслуживает подобного — это он мог сказать, просто посмотрев на следы побоев на женском теле. Белую кожу покрывали шрамы и ожоги, следы от затушенных сигаретных окурков и сочные кровоподтеки – единственные цветовые пятна на этом мертвенно бледном холсте.