Залим

Глава 1

- Тебе нечего предложить, - жестко осек меня собеседник.

- Но… это же твоя работа как-никак… - Нет, он не мог так просто взять и отказать. Он был другим. Даже профессию выбрал себе под стать. 

- Хочешь поговорить о моих обязанностях? – Мужчина напротив меня неприятно улыбнулся. Столько лет прошло, но, казалось бы, он совсем не изменился. Разве что глаза... они стали другие. 

- Нет, я не это хотела сказать, - тут же покачала головой, пытаясь не дать развиться подступавшему конфликту.

- А что ты хотела сказать? – Залим бросил на меня нечитаемый взгляд. Ровно такой, как семнадцать лет назад. Несмотря на время, которое прошло с тех пор, я помнила его, как вчера. – Знаешь, что я думаю, - медленно начал он. – Что неважно, что ты сейчас скажешь. Или не скажешь. Моего ответа это не изменит. Я не стану так рисковать.

- Рисковать? – я вскинула на него взгляд. – В чем же твой риск, если на операционном столе будешь лежать не ты…

- И что? Включи мозги!

- Разъясни мне, я не знаю всех медицинских тонкостей… - прошептала я, нервно сминая в руках носовой платок.

- Хорошо, - Залим выдохнул, откинулся на спинке крутящегося стула, сложил переплетенные пальцы перед собой. – Я хирург. С отличной репутацией, иначе я бы не заведовал целым отделением. Я не хочу хвастаться, но на моем счету множество самых сложных операций и практически все успешные. Это очень большой рейтинг, высокий бал. Репутация, которая в будущем откроет мне двери в любую клинику мира.

- И… как одно мешает другому?

- Твой отец – не жилец. И здесь даже я не помогу. – Холодный тон, не менее холодный взгляд. А у меня все перевернулось, зажглось пламенем, выжигая внутренности. Приговор моему родному человеку. Моему отцу. Единственному близкому, что был у меня на свете. Так легко. Так просто. Словно речь шла о погоде или курсе валют.  – Я – хороший врач, но есть потенциально провальные операции. И браться за них – значит портить себе рейтинг. У него нет шансов, Рада. Тебе лучше принять этот факт и смириться. Отпустить его.

- Этому вас учат на меде? – непонятная злость всколыхнулась во мне, поднялась волной, вылилась наружу ядовитыми словами. – Как прощаться с пациентами? Этому ты учился, как хирург? Я думала , что твоя работа – помогать людям, а не молоть языком. Для этого вроде бы есть отделение психологии!

- Болезнь слишком серьезная, слишком запущенная, он не операбелен, спроси у любого другого врача! И не смей повышать на меня голос в моем же кабинете, - прошипел Шиков, резко отдергивая меня, заставляя вернуться обратно на Землю. – Ты думаешь, что лучше меня знаешь, каковы шансы у пациента на то, чтобы выжить? Ты идиотка, если полагаешь, что это так! И ты вовсе не учитываешь сопутствующие болезни и возраст своего отца! Я понимаю, что тебе этого не хочется, но реальность именно такая, какой описываю ее я!

- Он не так стар… он не так стар, чтобы умирать… - прошептала я, смахивая слезы с глаз, пока они не успели пролиться. – Ты просто не хочешь… - едва слышно произнесла я. – Мы оба знаем, что не хочешь, но не можешь в этом признаться…

- С чего ты решила? – Тон, которым Залим это произнес, заставил спину и руки покрыться мурашками. Холодный, нет, ледяной, полный расчета и неприязни. – Мне несложно признаться в том, что я не собираюсь ставить на кон свою карьеру ради твоего папаши, - последнее слово он практически выплюнул. Лицо собеседника исказила гримаса отвращения и злости. – Как он там про меня говорил? Дикарь и невежда, кажется он пророчил мне будущее за решеткой или в ближайшей сточной канаве. Ты же это помнишь?  - Он улыбнулся, до боли напоминая мне маньяка. – И ты думаешь, что я буду впрягаться ради него?

- Но ты же врач… ты давал клятву… Это же должно что-то значить!

- Такое стечение обстоятельств, как это, позволяет мне закрыть глаза на эту клятву. – Он вздохнул, что-то обдумал, а затем встал со своего места. – Да и потом, я не единственный кардиохирург в нашем огромном городе…

- Но ты лучший… - Я поднялась вслед за ним. – Все о тебе говорят. Все только и болтают о том, что ты хирург от Бога, что лучший в своем деле, что пойдешь далеко, что очень добрый и у тебя есть совесть…

- Возможно, все это и правда. Но не для тебя. – Залим указал мне рукой на дверь.

- Есть что-то… есть хоть что-то, что заставит тебя передумать? – Взмолилась я, надеясь, что в душе бывшего осталась хоть какая-то толика тепла ко мне. Но я поняла ответ еще прежде, чем он открыл рот и заговорил. По глазам. Черным. Горящим. Злым. Нет, он ни за что не согласится. Даже если приставить ему дуло к виску.

- Нет.

- Но пожалуйста… Залим…

- Тебе пора, - стало мне холодным ответом. 

- Я вернусь… ты же знаешь, что я вернусь… я не отступлюсь. Это мой отец! Мой единственный родственник, моя семья. У меня больше никого нет и я сделаю все, что от меня зависит…

- Знаю.

- И? Что, тебя это устраивает?

- Нет. Но в следующий раз я вызову охрану и тебя отсюда уведут в наручниках. Такое тебя устроит?

- Не могу поверить, что ты стал таким…

- Каким?! – В одночасье изменился Шиков, маска холодности спала окончательно, гнев исказил лицо. – Каким я должен был стать и как должен относиться к твоему ублюдочному отцу, который сделал все, чтобы разрушить мою только начавшуюся жизнь? Вспомни, что он делал!

- Я…

- Вспомни! – заорал он, а его слова эхом разнеслись по кабинету, ударились о белые стены с плакатами и вернулись обратно, погружая меня в прошлое.

Да, отец был с ним жесток. Чрезмерно, неоправданно жесток.

Моя первая любовь. Большая, настоящая, единственная.

Мы с Залимом оказались студентами одного и того же экономического факультета и чувства наши оказались взаимными. Стоило нашим взглядам единожды пересечься, как и он, и я поняли – это оно. То самое чувство, о котором слагают книги, песни, легенды, которое проносят сквозь жизнь, которое ищут, к которому стремятся, за которое умирают. Любовь.  Прекрасная, юная любовь. Которой не суждено было вырасти в крепкую семью.

Глава 2

Первое, что я почувствовала после того, как открыла глаза – это движение в своих руках. Вторым ощущением стала сильная боль в левом плече, на которое я упала. Третьим стало то, что я услышала – а это был истошный крик раненного зверя. И, нет, это кричал не ребенок в моих руках. Кто-то другой, откуда-то издалека. Кто-то взрослый.

- Саша! Саша!

Я открыла глаза потому, что была вынуждена. Ребенок в руках заворочался, захныкал, а затем заплакал, а вскоре после этого рядом кто-то приземлился, поднимая ворох пыли с земли.

- Залим? – Он не услышал моего обращения к себе, потому что был занят тем, что осматривал ребенка на предмет повреждений. Далее, не найдя их, по всей видимости, с силой прижал мальчика к себе, что-то шепча на своем родном наречии. И лишь потом, несколько секунд спустя, его взгляд, уже более или менее осмысленный, переместился на меня.

- Рада?

Я хотела было что-то ответить, объяснить, что произошло, но стоило мне только открыть рот и попытаться выпрямиться, чтобы встать с земли, как левое плечо пронзила адская боль. Я вскрикнула и едва не завалилась обратно на землю, но меня удержали чужие руки.

- Стой-стой, не дергайся, пожалуйста, кажется, у тебя вывихнуто плечо, - констатировал Шиков через несколько секунд беглого осмотра.

Нет, я ни за что бы не стала менять своего решения. Моя боль не стоила жизни ребенка, только, какого же было мое удивление, когда немного оправившись от болевого шока и находясь уже в отделении травматологии, я узнала, что спасенный мной малыш – сын моей бывшей любви.

- Я введу обезболивающее, этого должно хватить. Но оно должно подействовать, пожалуйста, старайся не шевелиться это время, - дал указания Залим прежде, чем вооружиться острой иглой. Я сглотнула и отвернулась, стараясь не думать о том, что нечто очень острое находилась в считанных сантиметрах от моего тела.

- Главный хирург разве должен заниматься вправлением костей?

- Скажи спасибо, что они целые, и мы обойдемся без операции, - хмыкнул Шиков. – Все могло быть гораздо хуже, - констатировал он.

Мы были в палате одни, Залим сам вызвался возиться со мной лично, отпустив дежурного травматолога отдохнуть, да попить кофе. Возражать ему никто не стал.

- И хорошо, что все произошло на территории больницы, ты не усугубила травму, пока ехала за первой помощью, - Залим сделал укол, заставив меня зашипеть, а затем отошел от меня, чтобы что-то переложить на столике с инструментами, а затем снять перчатки. В конечном итоге, он присел напротив, и я смогла спросить о том, что давно хотела.  

- Это твой сын? – Оно и без того уже было ясно, но я все же задала крутившийся на языке вопрос.

- Мой, - он коротко кивнул.

- Не похож на тебя…

- Да, в мать пошел, - снова короткий кивок.

- Прости, а почему… почему Саша?

Залим усмехнулся, мол, было бы странно, если бы не спросила.

- Помнишь дядю Сашу?

- Черт, - я хмыкнула, - точно, конечно! – Как я сразу не догадалась. Залим рассказывал о нем, когда мы были еще в отношениях. Лучший друг отца, с которым они вместе воевали в какой-то горячей точке. Он спас сослуживца во время какой-то сложной операции, и Залима хотели назвать Александром, но бабушка по папиной стороне не разрешила, выбрав то, что посчитала нужным сама. Никто не посмел перечить старшей женщине, но Залим, видимо, нарушил вековые традиции. Я помню, что он говорил, что без дяди Саши не было бы его отца, его самого а, значит, и его сына тоже. – Как я сразу не подумала. - Я отвернулась в сторону, выглянула в окно. Заметила, что поднялся ветер, который начал качать кроны высоких, вековых деревьев. – А что за машина, что едва не убила нас? – после этого вопроса Шиков изменился в лице, глаза потемнели, губы сжались в тонкую полоску.

- Эта свинья мне ответит.

- Кто он?

- Муж одной пациентки.

- Пациентки?

- Она умерла неделю назад. На операционном столе.

- У тебя?

- Да.

- Ты… ты виновен в ее смерти, Залим?

- Я не виноват! – резко отрезал Шиков. – То есть, в том, что случилось, нет ничьей вины. Это не врачебная ошибка, - уже спокойнее добавил он. – Я понимаю, что он – убитый горем вдовец, но сделанное перешло границы. Я не я, если не прикопаю этого ублюдка, - прорычал бывший жених, сжимая руки в кулаки.

Я понимала его злость. Еще бы. Какой отец, какой родитель позволит обидеть своего ребенка? Любой бы гневался на месте Залима.

- Где сейчас Саша?

- С медсестрами, он у меня еще тоже получит!

- За что? – я нахмурилась, моя реакция на эти слова оказалась однозначной – мне не понравились слова Залима.

- Сбежал из-под присмотра, подошел к незнакомому человеку, итог – могло произойти, что угодно!

- Он ребенок… ему, наверное, стало скучно, он пошел прогуляться… - На мое удивление, Шиков не стал огрызаться или не попросил не лезть не в свое дело, только пожал плечами в ответ.

- Ладно, - он взглянул на наручные часы, - думаю, уже можно приступать.

- Это будет больно? – Я сглотнула от страха, липкой паутинкой пробежавшего по позвоночнику.

- Рада…

- Будет, - я покивала глупости своего вопроса и опустила голову. Я всегда боялась боли. И, честно говоря, врачей не особо любила. Боялась их. Даже форма их меня пугала, отталкивала, а на Залиме как раз была зеленая, жуткая, еще и перчатки снова успел надеть.

- Я все сделаю быстро, не успеешь заметить, - он улыбнулся. Впервые за все то время, что мы вынужденно общались из-за болезни моего отца, он сделал это открыто, не зло, я бы даже сказала, по-дружески. И впервые за все это время, он разговаривал со мной, как с человеком. Черт, да это стоило вывихнутого плеча. – Только не напрягайся. И, главное, не бойся, - уже тише добавил он, подходя вплотную.

Нет, что я могу сказать, страх ушел. Ушел, да… появилось иное чувство. Залим давно не был так близко ко мне. Оказалось, что он все еще пользовался своим любимым одеколоном. А еще я успела рассмотреть небольшие изменения в лице, например, между бровями залегла совсем маленькая складка, кажется, кто-то много хмурился. А вот глаза у него остались прежними. Темно-карие, как горячий шоколад, который он каждое утро приносил мне с собой в университет, чтобы я не мерзла на парах.

Глава 3

Я сидела под дверями кабинета с табличкой «главный хирург» и уже битый час вертела в руках коробку с печеньем. Так, будто это было не печенье, а спасительный круг для утопающего в море. Я пыталась взять себя в руки, убеждая себя в том, что все худшее позади, а то, что я собираюсь сделать сейчас – сущий пустяк, но у сердца было совершенно иное мнение. Оно билось, как бешенное, словно мне предстоял, как минимум, прыжок с парашютом.

После операции прошел почти месяц.

Залим сдержал свое слово, отплатил за свой долг, хотя я и не считала его таковым.

Почти месяц мне понадобился для того, чтобы набраться смелости подойти к этому человеку и сказать банальное «спасибо» за то, что он спас единственную родную мне душу.

Мне говорили, что, на удивление, все прошло очень хорошо, без каких-либо осложнений, которых так боялся Шиков, но восстановительный этап… он оказался по-настоящему сложным. Пожилой отец долго отходил от наркоза, долго приходил в себя, едва не заново учился самым простым вещам. Но жаловаться было грех. Папа был жив, а это было бесценно.

Последние месяцы были очень сложными. В какой-то момент я уже было решила, что все, это конец, я не смогу переубедить своего бывшего жениха в том, что он неправ. Не смогу его убедить помочь отцу. Но кто-то сверху сжалился. Взглянул на жалкую, слабую меня, и сжалился.

Один из худших периодов в жизни остался позади. И я была обязана, просто обязана сказать за это простые слова благодарности.

Чтобы не приходить с простыми руками, я обошла десятки магазинов, но так и не пришла к решению, что можно подарить взамен за спасенную жизнь.

Да и вообще, чем я могла удивить Залима? Все у него было, все…

Взгляд сам по себе опустился вниз, на руки, в которых была сжата картонная коробка, перевязанная обычной джутовой нитью. Внутри покоились круглые печенья с апельсиновой начинкой, посыпанные корицей и имбирем. Новогодние угощенья моей давно покойной бабушки, оставившей особый рецепт любимой и единственной внучке.

В ту пору, когда мы с Залимом еще только начинали встречаться, как-то раз я угостила его традиционной семейной выпечкой. По словам Шикова он влюбился в лакомство в ту же секунду, как попробовал его. С тех пор я баловала избранника вкусностями, но с последнего угощения прошли годы…

- Рада? – Наверное, я так и не решилась бы. Простояла бы под чужой дверью еще какое-то время, а затем тихонечко ушла бы, однако, судьба распорядилась иначе. Залим сам открыл ее и вынужденно наткнулся на меня. – Что ты здесь делаешь? – Шиков нахмурился, оглядывая меня с долей недовольства, с каплей удивления. Он правда думал, что я не поблагодарю? Что больше не заговорю с ним, не приду к нему?

- Я… тут… это… - замялась, словно подросток, переминаясь с ноги на ногу. Жуть, как глупо выглядела, наверное.

- Информативно, - заключил он, хмыкая.

- Хотела… - я в очередной раз замялась, но, в принципе, к месту. Через мгновенье возле нас оказалась медсестра, вручившая Залиму какие-то папки, видимо, истории болезней или документы.

- Ладно, заходи, - произнес Залим, распрощавшись с девушкой после короткого обмена рабочими фразами.

Покивав, я молча последовала за бывшей любовью. Зашла в его кабинет, закрыла за собой дверь и некоторое время помялась. Подождала, пока Залим сядет за стол, водрузит новые папки на те, что уже ранее лежали там и поднимет на меня свои восхитительно-шоколадные глаза.

- Вот… это тебе. – Я положила перед ним коробку. Глупо, глупо до невозможности. Я вообще всегда выглядела глупо, и чаще всего это происходило рядом с Залимом.

- Что это? – Он снова нахмурился, явно не понимая, что происходит. Правда, длилось это всего несколько мгновений. – Это что… это… это они? – Шиков поднял на меня растерянный взгляд, начиная осознавать, что именно перед ним лежит.

- Они, - я улыбнулась, - твои любимые. Больше ничего не придумала, - я пожала плечами, становясь чуть увереннее. Кажется, Залим хотел спросить что-то еще, но это было явно до того, как он учуял запах любимой выпечки. До невозможности напоминая мне большого ребенка, Шиков нетерпеливо развязал простой узел и погрузил руку внутрь. И уже через считанные мгновенья жадно вгрызался в лакомство.

- Невероятно… - прошептал он спустя одно печенье. – Это все еще лучшая выпечка из всех, что я когда-либо пробовал.

- Это да… - Шиков покивал, бережно закрывая коробку с лакмоством, словно перед ним была не выпечка, а что-то очень ценное. – Супруга у меня за здоровое питание, никакого сахара, никаких трансжиров, ничего вредного, - он закатил глаза, взмахнув рукой. – Значит, мне больше достанется, - подытожил он, заставляя меня усмехнуться. На секунду даже стало жаль и Шикова, и его сына. Какая же жизнь без вкусной, но вредной еды?

А, впрочем, кто я такая, чтобы решать?

- Я хотела увидеть тебя… сказать спасибо.

- Рада, мы же говорили об этом, - Залим тут же посерьезнел. – Я просил тебя, ты дала обещание. Я свою часть выполнил, а как же твоя?

- Я не собираюсь больше преследовать тебя, - я запнулась, опуская голову и устремляя взгляд на носки черных ботинков. Чуть повернув голову, увидела себя в прозрачном стекле одного из стеллажей.

Господи, что я делала? Зачем стояла сейчас перед этим человеком и унижала себя? Неужели надеялась на что-то? На продолжение общения? На то, что станем друзьями? От той Рады, что была во времена учебы не осталось ничего. Стояла ее жалкая копия, едва ли не тень. Во мне невозможно было узнать ту девушку из прошлого. Не было ни былой красоты, ни яркости, ни жизнерадостности. Только осунувшаяся оболочка, которая почти не помнила счастье минувших дней.

- Рада?

- Я хотела сказать, что благодарна за то, что ты сделал для моего отца, несмотря на то, что было в прошлом. И что я никогда этого не забуду.- Я лишь мазнула взглядом по бывшему жениху. Отчего-то стало до невозможности неудобно смотреть на него, такого успешного, красивого и уважаемого всеми вокруг. Я почувствовала себя жалкой молью, никчемной гусеницей рядом с тем, кого когда-то выбрало мое сердце. Он достиг таких высот, а я… я так и осталась внизу, не прошла свой путь, не осуществила свою мечты, даже не завела семью. Залим смело мог надо мной посмеяться, потому что генеральская дочь, которую отец хотел выдать замуж за достойного, теперь была сама не достойна.

Глава 4

Я столкнулась с Залимом у двери. И столкнулась в прямом смысле этого слова. Из-за нескольких пакетов с горой чистящих средств, еды, витаминов и кормов для животных я в прямом смысле этого слова ничего не видела перед собой и шла вперед лишь на ощупь.

Ойкнув, я едва было не рассыпала все, что было в руках, благо, Шиков быстро сориентировался и поймал один из пакетов.

- Привет, - я улыбнулась прежде, чем вообще осознала, что происходит. Просто потому, что увидела его. Просто потому, что этого было достаточно для того, чтобы улыбнуться.

- Привет, - он отзеркалил мою эмоцию в ответ. – Смотрю, совершила набег на супермаркет? – он кивнул на логотип известной торговой марки. Я покивала в ответ и подставила карман пиджака, мол, помоги.

- Достать ключ?

- Ага.

Вместе мы вошли в коридор под восторженный лай Джека, успевшего привыкнуть к Залиму и соскучиться по мне.

- Ты с работы? – Я отметила, что на бывшем женихе все еще была форма, несмотря на накинутую сверху куртку.

- Отработал смену, - пояснил он. – Давай отнесу, это на кухню? – Залим вооружился пакетом еды, забранным у меня.

- Да. - Сама же я отправилась в ванную.

Через несколько минут возни все было разложено по местам.

- Голодный?

- Нет, я перекусил по пути с работы. А у тебя что намечается?

- Папа послезавтра приезжает, прости… - Я не знала, как сказать ему, что секса сегодня не получится. Просто потому, что у меня не хватит времени. Не потому, что мне не хочется, потому что с ним мне хотелось всегда, словно я все еще была совсем юной девушкой.– Мне нужно выгулять пса, собрать свои вещи, перевести их к себе…

- Давай помогу.

- В смысле? – Обыденное с виду предложение застало меня врасплох. Мы с Шиковым находились на небольшой кухне, в которой, я как сейчас помню, папа учился готовить мне завтраки в школу и пироги на праздники. Ее же он пару раз чуть не спалил.

Я поставила перед Залимом чашку с ароматным кофе, который, к слову, тоже был у него под запретом, и разложила свежеиспеченные в местной пекарне круасанны, отмечая, как загораются его глаза.

- Ну, говорю, помогу, собраться, перевести все, - он пожал плечами. А через несколько секунд видимо все-таки проиграл какой-то незримый бой своему внутреннему Я. Взял в руки булочку и придвинул поближе к себе, словно ее могли забрать. Как большой ребенок, честное слово.

- А ты… ты можешь?

- Почему нет? – Залим странно покосился на меня, делая первый глоток свежесваренного кофе. – Собирай пока вещи, я допью и приду, спущу вещи вниз, машину как раз возле подъезда припарковал. Далеко ехать?

- Не очень. Этот же район, - объяснила я, соглашаясь с тем, что так будет проще, чем вызывать такси, выносить вещи в одиночку и прочее-прочее.

Это было неожиданно. Неожиданно приятно. Может быть, ничего не значило, но мне понравилось. Что-то вроде проявления заботы, ведь так?

Я улыбалась, пока запаковывала свои вещи, которых, к слову, набралось за почти полгода проживания в старой квартире, довольно много. Благо, у меня отыскался неожиданный помощник, иначе, не представляю, как все это дотащила бы сама до машины, с учетом того, что спускаться нужно было с третьего этажа.

Залим как раз появился тогда, когда была сложена вся одежда. Кроме нее оставались картины и вся моя художественная утварь. И тут-то нас подстерегал весьма неудобный момент. Честно говоря, я полагала, что эту картину никто и никогда не увидит. Я не думала, что ее увидит тот, кто был на ней изображен. Но когда Залим в третий или четвертый раз поднялся наверх, чтобы забрать очередную партию вещей, случилось то, что случилось.

- Не смотри, не смотри, пожалуйста, - взмолилась я, пытаясь отобрать холст из рук Шикова, но тот ловко увернулся, и теперь я обращалась к его спине.

Я нарисовала ее, пока он спал. Очередная бессонная ночь была позади, и Залим покоился на разворошенной кровати и смятых простынях, пока я водила карандашом по холсту в предрассветных лучах. Пока изображала на белом полотне любовь всей своей жизни.

- Это… это я?

- Нет! Отдай же! – которая по счету попытка отобрать картину назад, осталась безуспешной. Шиков и не думал мне уступить, смотрел на рисунок, будто завороженный.

- Надо же…

- Залим!

- Похож… так похож… и вместе с этим нет…

- Как это? – Я даже задохнулась от возмущения, перестала пытаться забрать холст. – Не похож?

- То есть… - наконец, Шиков повернулся ко мне и протянул свое изображение назад. – Я не так хорош собой, - абсолютно серьезно произнес Залим. – Не так хорош, как ты изобразила здесь… - отчего-то почти шепотом добавил он.

- Я вижу тебя таким. Всегда видела. И всегда только таким, - тихо ответила я.

С тех пор, как мы с Залимом снова сошлись, с тех пор, как он снова стал моим, пусть и любовником, а не возлюбленным, у меня было стойкое ощущение, что я сплю с двумя мужчинами. Один был грубым, жестким и эгоистичным. Другой – чутким, нежным, заботливым. Объединяла их лишь одна общая черта – оба были страстными. Но на этом похожести заканчивались.

Понять, каким будет Шиков в ту или иную ночь было невозможно. Иногда я была уверена, что это зависело от того, как прошел его день, как обстоят его дела во внешнем мире. А иногда мне казалось, что внутри моего избранника шла непрерывная борьба.

Иногда мне казалось, что одна его часть все еще была от меня без ума. Желала защитить, подарить удовольствие, быть рядом. А другая ненавидела и мечтала наказать, причинить боль, заставить пожалеть.

Сложно было сказать, на чьей стороне я находилась.

С одной стороны я остро нуждалась в любом проявлении внимания со стороны Залима. Мне было важно чувствовать его касания, слышать его голос, видеть его улыбку. За долгие годы разлуки я успела истосковаться по всему этому.

С другой… я бы тоже хотела его наказать, поменяйся мы местами. Я понимала его огонь, понимала его ненависть ко мне, потому что испытывала все то же самое. И даже спустя много лет для нас ничего не изменилось. Ни для него, ни для меня.

Глава 5

Я обратила на нее внимание сразу. Она совершенно не вписывалась в общую атмосферу нашей советской пятиэтажки с крашенными в разные цвета лавочками, цветущей сиренью под окном и старыми шинами, использованными в качестве украшения для клумб.

Слишком дорогая. Слишком стильная. Роскошная. Да, наверное, я бы подобрала именно это слово.

- Вы Рада? – Я резко остановилась, услышав ее голос. Я узнала его. Мгновенно. Слышала его в голосовых сообщениях Залима, причем не единожды.

Амина. Его супруга. Это была она собственной персоной.

- Из-извините… - Я постаралась взять себя в руки и хотя бы не заикаться, но вышло с трудом. Амина презрительно усмехнулась и окинула меня брезгливым взглядом.

- Пригласите меня внутрь или я мне прямо перед соседями выцарапать Вам глаза?

- Ч-что? Я не понимаю, о чем Вы…

- Ну-ну, как же это, не понимаете? – Она усмехнулась, удобнее перехватывая дорогой клатч, сжатый в руках. – Разве не Вы спите с моим мужем, Радмила?

Проклятье. Нужно было понимать, что рано или поздно этот день настанет. То есть, конечно, я предполагала, что такой вариант развития возможен, но чтобы так скоро, да так неожиданно…

- Ну, так что? Пустите меня внутрь или мне устроить шоу прямо здесь? – Амина неприятно улыбнулась, давая понять, у кого превосходство.

- Идемте.

До четвертого этажа поднимались молча. Под неприязненным взглядом я открыла дверь в свою квартиру и пропустила нежеланную гостью внутрь.

- Надо же… и это здесь он бывает, когда так часто отсутствует? – Надо сказать, от скромности Амина бы не умерла. Медленно, но верно она обошла все мое жилье, обвела его цепким, придирчивым взглядом. Не то, чтобы мне было чего стесняться, нет, квартира у меня всегда была в чистоте, ремонт в ней был пусть, недорогой, но свежий и аккуратный, однако сейчас я почувствовала себя нищебродкой.

- Что Вы хотите, Амина? – Я села напротив нее в свободное кресло. Возле окна у меня была «зона завтрака». Два плетенных кресла-качалки, круглый журнальный стол и всегда неизменно свежие цветы в вазе. Я любила здесь уплетать тосты и пить кофе, давая себе «минутку»¸ чтобы расслабиться. Мечтала, грезила о несбыточном. Фантазировала. Надеялась. А затем вставала, оставив недопитый кофе и шла собираться на ненавистную работу, которая со временем даже стала казаться сносной. Вот такой вот парадокс. Привычка. Страшное дело.

- Я-то? – она сделала удивленное лицо, усмехнулась. Затем отвернулась и некоторое время помолчала, лишь покачиваясь на кресле. Я терпеливо ждлала, когда она заговорит. – Да ничего.

- В каком смысле?

- Мне ничего от тебя не нужно.

- То есть Вы пришли ко мне не с требованиями оставить Вашего мужа в покое?

- А разве ты оставишь?

- Вопрос был не в этом.

- Что ж, - она хмыкнула, скрещивая руки на груди.

Черт. Амина была хороша собой. Не сказать, что писаная красавица, нет, но в ней были шарм, галантность, какая-то природная грация и очарование. А еще укладка, профессиональный макияж и брендовая одежда. Длинные черные волосы были заплетены в косу, точеная фигура облачена в обтягивающий кожаный комбинезон.

- Нет, я не буду просить тебя оставить моего супруга в покое. Что-то мне подсказывает, что это не зависит ни от тебя, ни от меня. Если Залим вздумал гулять, значит, продолжит гулять. Я здесь для другого. Я здесь для того, чтобы тебя предупредить, - абсолютно серьезно выдохнула Амина. Я внимательно слушала ее, не перебивая. – Если ты думаешь, что сможешь его увести из семьи – сильно ошибаешься. Мой отец был тем, кто оплатил ему учебу в ординатуре. Два года он жил и учился на деньги моей семьи. Несмотря на явный талант Залима, он человек и обычные проблемы ему не чужды. Благодаря папе он добился всего того, что у нас есть. И не отдам его просто так. Тем более, такой проходимке, как ты. Он оставит меня тогда, когда я этого захочу. Разумеется, если захочу. И, тем более, можешь не рассчитывать на наши деньги. Все, что он зарабатывает – мое. Моего отца не стало два года назад, а значит, все это принадлежит мне. Его вложения – это мои вложения. Его долгосрочный проект – это мой долгосрочный проект.

- Деньги? Ты говоришь о деньгах? Мне ничего не послышалось?

- Можешь строить из себя дурочку, сколько угодно, но я повторюсь – деньги Залима не его, они мои. Квартиры, машины, счета, в случае, если он вздумает рыпаться, останется без ничего. Впрочем, он знает об этом. Я хотела, чтобы знала и ты. Можешь спать с ним хоть до посинения, но на большее не рассчитывай. Твой потолок – это роль второсортной любовницы.

Амина договорила и резко поднялась со своего места, явно больше не намереваясь провести здесь ни минуты. А я не стала ее задерживать.

Сразу, как за ней захлопнулась входная дверь, я потянулась к теелфону, что покоился в кармане. Даже успела открыть телефонную книгу, намереваясь позвонить Залиму, но в последний момент передумала.

Если Амина не собиралась воевать открыто, то и мне это было не за чем.

И все же это было странно. Приход Амины как таковой меня не выбивал из колеи, наоборот, чего-то подобного я и ожидала, но ее поведение, ее слова…

Так было непринято. Когда это жены давали любовницам зеленый свет? Когда это стало нормой? Амину интересовали деньги? Нет, это не клеилось, как я поняла, она и так была богатой наследницей. Любовь? Нет уж, ею тут и не пахло. Я давно подозревала, что между Залимом и его супругой нет никаких чувств, более того, никогда не было, но теперь я убедилась в этом воочию, лично. Тогда что? Почему эти двое оставались вместе, не испытывая при этом друг к другу ровным счетом ничего? Ребенок? Какие-то убеждения и принципы? Или что-то еще?

- Залим?

- Что? – Мы выгуливали Джека по набережной. Моросил неприятный дождь, и хотелось как можно скорее домой, но псу нужно было подышать свежим воздухом, размять лапы и сделать все свои дела.

Папа уже с месяц как вернулся домой после санатория, пышаший здоровьем и энергией. Бодрый, активный, даже больше, счастливый. Как выяснилось позже, он успел познакомиться там кое с кем. С двумя, не одной, с двумя дамами, с которыми теперь перезванивался и общался по телефону и интернету. Тем не менее, собаку я решила забрать к себе, чтобы не утруждать родителя вынужденными прогулками. Джек любил регулярность, а папе не всегда это было по силам или настроению.