Заложник

Пролог

Я открыл для себя, что моей любимой игрой всегда будешь ты, когда увидел твоё тело перед собой, словно между нами возникла невидимая преграда, не позволяющая мне прикоснуться к тебе. Ты всегда знала об ощущении, как мои глаза выслеживают тебя, словно они были причиной, заставлявшей меня дышать, импульсом, превращавшим моё слабое сердце в пульсирующую бомбу, готовую разорваться. Твои глаза тоже неотрывно прожигали и сканировали меня. Такая красивая, такая горячая. Ты проникала в мою кожу как яд. Я не заметил, как стал одержим тобой. Твои смущённые мысли можно было ощутить на расстоянии. Как ты мило краснела и как резко переводила глаза, куда угодно, но не на меня. Возможно, эта твоя ведьминская натура приворожила меня, что я готов опуститься и преклониться перед тобой на колени и опустить голову, только для того чтобы благоговейно целовать твои нежные руки. Ты хоть представляешь, как я сгораю внутри от твоей неземной красоты? Ты хоть представляешь, как я готов положить у твоих ног весь грёбанный мир? Я твой покорный раб, твой заложник навеки.

Глава 1

Дева

В сумерках величественного особняка Блеквудов свет медленно таял, и дом наполнялся шелестом бесед, который казался сотканным из невидимых нитей — голос за голосом переплетались в роскошную, почти осязаемую ткань интриги.

Гости, облаченные в вечерние образы, словно экзотические лотосы, одна за другой выплывали из своих привилегированных укрытий в этот мир, где блистательность парила в воздухе, а пафос обвивал моменты тайной и обещанием запретного.

Дева стояла в этом убранстве, чувствуя, как каждая секунда подчёркивала её уход от серой привычной жизни.

В её руке покачивался бокал с шампанским; холод стекла щекотал кончики пальцев, а золотистые пузырьки, взмывая, мерцали, словно маленькие звёзды, заманивая сделать ещё один глоток.

Нежно-розовое платье струилось по телу, как ручей, мягко обнимая изгибы: в нём она ощущала себя одновременно хрупкой и желанной. Рыжие пряди, собранные в сдержанный узел, открывали изгиб шеи, а шпильки поднимали её по осанке — каждая деталь наряда, как роскошный штрих, заявляла о статусе и достойном уважении, сравнимом с величием самого особняка.

Среди всего этого шелеста и смеха в её ушах звучала только одна мелодия — тихий, уверенный голос подруги, который, как нитка, тянулся через толпу со сплетнями высшего света.

Но слова постепенно рассеивались, растворяясь, как дым в свете люстр — и Дева ловила себя на том, что перестаёт слушать.

В проходе возник силуэт — хозяин вечера, мистер Блеквуд, с лукавой улыбкой на устах и царственным видом.

И вдруг за его спиной материализовался он.

Высокий, с мощной осанкой и тёмной, непокорной шевелюрой, он будто вылит из идеала: каждая линия его фигуры обещала силу и контроль. На шее вырисовывался контур татуировки — символ, который подкидывал загадку в его образ. Она не могла отвести взгляда: притяжение этого человека было не просто любопытством, а почти физической силой.

Немного моргнув, Дева аккуратно поставила бокал на стол, словно этот простой жест мог вернуть её в рамки обыденности. Её сердце забилось в ритме, чуждом шумному веселью — быстрые удары выдавали внутреннее волнение.

Собравшись, она медленно, с лёгким покачиванием бёдер, подошла ближе, не сводя глаз с незнакомца.

Каждое её движение выглядело отрепетированным: хореография вечера словно держала паузу, позволяя ей властвовать над пространством вокруг.

— А вот и моя дорогая. Дева, познакомься — это Прескотт Адамс. Прескотт, это Дева Лютис — произнёс мистер Блеквуд с ноткой гордости, представляя их друг другу.

— Приятно познакомиться, Прескотт.

— Я раньше тебя здесь не видела, — произнесла она, пытаясь завести лёгкий разговор.

Но Прескотт не торопился с ответом.

Его холодный взгляд как бы обводил её, выслеживая слабые места: от тонкого шелка платья до лёгкой неуверенности в позе.

Пауза растянулась; казалось, он либо обдумывал слова, либо не желал их проговаривать вовсе.

Выдержав паузу, Блеквуд, заметив напряжённость, расчистил атмосферу.

— Ну что ж, дорогие мои гости, пройдёмте, познакомьтесь и с остальными моими приятелями.

Дева отводила взгляд первой, пытаясь уйти от следа его взгляда, который оставлял тепловой налёт на её спине.

— Конечно, мистер Блеквуд.

— С удовольствием.

Волнение нарастало по мере того, как они с Прескоттом следовали за хозяином в зал.

Она оборачивалась, чувствуя его взгляд: это уже было не просто любопытство — в нём ощущалась охота, ощутимая как прикосновение. Игнорировать его внимание было невозможно; как бы она ни старалась отвлечься, этот взгляд оставался с ней, будто печать на коже.

Прошло некоторое время, и в кругу бесед Дева ощущала всё большую неуверенность.

Платье туго облегало талию, туго сжимало дыхание, а шпильки начинали давать знать о своём присутствии — всё это на фоне смеха и разговоров, которые будто добавляли дистанцию между ней и остальным миром. Слова о бизнесе и искусстве, шёпот сплетен — слои звуков смешивались в шумный, но изысканный хаос.

Она старалась быть участницей, но мысли всё чаще возвращались к Прескотту и его настойчивому взгляду, заставляющему сердце биться быстрее и громче.

И в поисках уединения, в порыве желания говорить с кем-то наедине, она решила ненадолго уйти. Извиняясь, отплыла от компании и направилась в сторону туалетной комнаты.

На нижнем этаже всё оказалось занято: каждая кабинка была закрыта, и коридор напоминал фронт ожидания. Ощущая необходимость сбежать от глаз и ушей, она заметила миссис Блеквуд и, несмотря на разницу лет, не удержалась обратиться к ней.

— Миссис Блеквуд, подскажите, где здесь уборная?

— На нижнем этаже всё занято, — спросила она с надеждой.

Миссис Блеквуд, словно добрая хозяйка, излучала тепло и приветливую улыбку.

— Конечно, милая. На втором этаже, дверь справа в конце коридора. Это гостевая, там спокойнее и уютнее.

Поблагодарив, Дева вырвалась из гостевого круга и двинулась по указанию.

Каждый шаг отдавался в мраморе — его звон отдавала каблуками чётким акцентом, и в голове всё ещё вертелось имя Блеквуда, чей круг подруг казался безопасным убежищем от чужих глаз.

Она поднялась на второй этаж и нашла нужную дверь. Сердце, как будто под ускоренным ритмом, толкало её вперёд; толкнув, она вошла.

Внутри уборной царила тишина — глубокая, почти священная. На мгновение пришло облегчение: исчез шум и чужие взгляды, и мир казался только её собственным.

Однако, когда она потянулась за ручкой, её руку остановило прикосновение — и перед ней оказался Прескотт, его холодный взгляд упирался прямо в её глаза. Эти тёмные глаза как фонари освещали пространство между ними, и на долю секунды весь мир замер.

— Прескотт... — выдохнула она; его имя вырвалось шепотом.

Он улыбнулся — уголки губ изогнулись в едва заметной, но многозначительной усмешке, словно он читал её мысли и собирался развязать прятаные нити её секретов.

Глава 2

Прескотт

Я был в восторге — по крайней мере, так я пытался обмануть себя перед очередным приёмом.

На самом деле светские рауты меня удушали; все эти театральные маски, лицемерные улыбки и навязанные правила душили меня до последней искорки живости. Чем сильнее блистала роскошь фамилии Блеквуд, тем сильнее во мне пробуждалось отторжение, как от слишком яркого, но фальшивого света.

Отказаться от приглашения Фиоры означало поставить подпись под собственным приговором: её влияние тянулось повсюду — от сияющих высотных окон до тёмных закоулков города, и каждый, кто осмеливался поставить её в игнор, вступал на тонкий лёд, грозивший провалиться под ногами сильной машины их власти.

Тяжёлый вздох сорвался с губ, и я приложился к стакану шотландского виски, будто надеясь, что его горечь поможет мне ускорить ход вечера. Время тянулось липкой резиной, и я заранее придумывал способы попрощаться с этим балом с минимальными потерями для своего спокойствия. Но именно в тот момент, когда я решился запереться в равнодушии, в зал влетела она — вспышка пламени среди серого серебра, рыжеволосая и ослепительная под хрустальными люстрами.

Розовый шёлк облегал её кожу так плотно, будто сам воздух подчинился её форме, подчёркивая изгибы, от которых не было спасения — они будили что-то древнее и горячее внутри меня.

Её взгляд поразил меня, как молния, едва не выдернув сердце наружу — одновременно холодный и обжигающий, он оставлял после себя ошеломление. Я сглотнул и почувствовал сдавленность в груди: она не была просто ещё одной привлекательной натурой — она была моим идеалом, моим маяком.

Я следил глазами за плавной линией её бёдер, отмечал каждую дугу и тень, что природа дарила её телу, когда она медленно шла, мягко покачивая бёдрами.

Чёрт возьми — это именно то живое, что могло превратить моё унылое присутствие в нечто острое и невозможное для игнорирования. Каждая деталь её облика завораживала меня до состояния лёгкого безумия.

Бёдра, стройные и провокационные, играли под тонким струящимся тканью, сексуально обещая то, что скрывали; грудь выглядывала так вызывающе, что я не мог отвести погляда, как магнит, притягиваемый к металлу.

В её глазах светился огонь, будто она сама была источником искры, ищущей ответ в толпе безликих лиц.

Кровь закипела, поднимая во мне желание подойти, заговорить, слиться с этой искрой, но разум советовал осторожность — женщина такого калибра способна растоптать самолюбие и уверенность даже самых стойких мужчин.

Я намеревался подойти через пару минут, но, глядя на неё, почувствовал, как время тает скользкой лентой — моменты ускользают, не прощают промедления. И в тот самый миг, когда я собрался сделать шаг, она ускользнула от моего взора.

Бросив последний взгляд на её уходящую фигуру, я увидел, как она поднялась по лестнице, ведущей на второй этаж, и моё сердце внезапно забилось сильнее; любопытство, острое и неумолимое, рвалось наружу, шепча, что внутри её тайны зовут следовать за ней. Решимость не откладывать ни минуты сжалась в кулак — я встал со стула и последовал.

Лестница была устлана дорогостоящим ковром, но мои шаги звучали неуверенно, словно я сам не знал, пришёл ли за ответом или за очередным обманом.

Я пробирался вперёд, будто заяц, выслеживающий свою долгожданную добычу в зарослях тревоги. С каждым шагом внутри распалялось напряжение — как будто я прокладывал путь через лабиринт из соблазнов и неизвестности, и этот путь становился всё более острым.

Она дошла до конца коридора и остановилась, глядя на меня с лёгким приподнятием брови — как будто знала, что я последую.

Её силуэт сгущался в мягком свете, и я чувствовал, как её притяжение становилось невыносимым, как сила, разрывающая все мои прежние намерения. Когда она открыла дверь небольшой, уютной комнаты, я поднялся ещё на одну ступень, чтобы не упустить шанс на то, что могло бы случиться.

В её взгляде мелькнула искра удивления, когда она заметила меня у порога — она почти закрывала дверь, но моя рука остановила её усилие.

Я осторожно приоткрыл створку, вошёл и остановился, очарованный, словно заколдованный этим моментом, который уже не давал пространства для раздумий.

Мы оказались на расстоянии нескольких шагов друг от друга, и настало короткое, но густое молчание — тот редкий интервал, наполненный электрохимией, которую можно было ощутить во всём теле.

Каждый вдох казался утолщённым, как будто воздух между нами был пропитан нитями страсти.

Я видел, как её полная грудь учащённо поднимается и опускается, и это только подстёгивало мою распаляющуюся страсть, заставляя забыть о том, что где-то там, за стенами, продолжается обычная, бюрократически холодная жизнь.

— Я думала, ты немой, — прошептала она с хрипотцой, которая звучала как пробуждение, как приглашение нарушить сдерживающие оковы.

— Я просто онемел от твоей красоты, малышка, — ответил я, медленно приближаясь.

Слова уже не были нужны — всё стало предельно ясно, и секунды растягивались в длинную, сладкую вечность, где мысли о морали теряли прочность.

Я рванулся к ней, губы вцепились в её полные, сочные, манящие губы.

Её ответ был с той же жаркой отдачей; она встретила меня страстью в ответ.

Внутри меня поднялась волна нетерпеливого желания, и весь вечер, который сначала обещал быть наказанием, превратился в самый захватывающий эпизод моей серой рутины.

Я ощущал, как шёлк платья скользит под моими ладонями, и она подтянула меня ближе, сократив пространство между нашими телами до нуля.

Мы стояли так, сплетённые в один импульс, забыв обо всём остальном, словно мир вокруг исчезал, оставив только нас и этот жаркий миг.

Я с жадностью исследовал её губы, как будто в них таилось вдохновение, которое я искал всю жизнь.

Её прикосновения отвечали моим, и тепло их отдачи умножало моё желание.

— Ты не представляешь, как долго я ждала этого,как я хочу прикосновений. Особенно от такого горячего красавца, — прошептала она, так близко, что я чувствовал её дыхание на своих губах.

Глава 3

Прескотт

Я наблюдал за её движениями жадным и голодным взглядом. Как ястреб, готовый захватить своими когтями свою добычу. Эта добыча медленно облизнула языком свои пухлые губы и поднесла руку к ним. Лишь для того, чтобы всосать один палец, а затем провести по губам, длиной изящной шее, которую так хочется прикусить. По ложбинке между грудями, плоскому животу и ниже. Ниже, ниже, пока она не коснулась себя. Тихо застонав, она протолкнула его внутрь. Сначала нежно вперёд, затем так же назад. Я чувствовал в этот момент голод, наблюдая за ней. Чувства пылали в моей груди, и я приоткрыл рот, одной рукой потирая шею. Я сейчас взорвусь к чертям.

Она запрокинула голову назад и начала покачивать бёдрами, издавая всё те же тихие маленькие всхлипы. Затем, вновь встретившись со мной взглядом, вынула палец и втянула его в свой ротик. Не выдержав больше секунды, я опустился на неё прямо в одежде. Не теряя минуты драгоценного времени с этой жгучей страстной красавицей.

Уступив место сомнений, я склонил голову и прижался нежным поцелуем к горлу. И когда она начала тяжело дышать, прикусил его. Кожа была почти прозрачной. И мой укус будет виден на её гладкой шелковистой коже.

Она приятно пахла, что-то вроде малины и цветов. Я вдохнул её запах. Манящий.

Она прогнулась в спине и сжала мои волосы в сильной хватке.

Я был уверен, что уделю ей всё своё время этим вечером. Она была слишком соблазнительной.

Моя голова опустилась ниже и я провёл носом по тонким ключицам, грудям и соскам. Прикусил и их тоже. Сначала одну, потом вторую.

Моя рука скользнула вниз, обняла одну грудь, а другая уже начала своё путешествие ниже — страсть, которой я был полон, искрилась в воздухе.

Но вдруг раздался стук в дверь, и, как гром среди ясного неба, мир вокруг меня замер.

— Миссис Адамс, с вами всё в порядке? — прозвучал голос с той стороны.

Мои чувства одновременно взорвались и обрушились к ногам. Она широко раскрыла свои лесные глаза и, казалось, на миг застряла в этом моменте, когда смысл слов наконец достиг моей головы, прерывая волнующую симфонию нашего желания.

— Миссис Адамс? — я переспросил, быстро вскакивая с её обнажённого тела.

Всё, что было наполнено страстью, медленно улетучивалось из моей груди.

Я остался только с тенью того, что могло бы произойти, и с бездной, в которой я оказался в одно мгновение.