Заметочка скверного автора: Я стала злодейкой

Пролог

Я дописала последнюю строку и поморщилась — этой главе уже ничто не поможет. Глаза резало от света монитора. Откинулась на спинку стула —позвонки мерзко хрустнули. Целый день за книгой — и всего пять тысяч знаков. Мой личный рекорд позора.

Я отпила остывший кофе и потянулась за пачкой. Пустота. Смяла картонку и перевела взгляд на темноту за окном. Идти не хотелось, но... дурная привычка, от которой давно пора избавиться. Последнее время она была единственной причиной, чтобы выйти из дома.

Сборы заняли несколько секунд: то, что вывалилось из шкафа, плюс наушники. В зеркале отражался типичный «бедствующий поэт» с залегшими под глазами синяками. Я включила музыку и вышла.

Ключ дрогнул в руках, но все же провернулся в замочной скважине. Почему у меня такое скверное ощущение, будто если уйду сейчас, то не вернусь? Я мотнула головой. Бред.

Спальный район встретил прохладой и ароматом уже увядающих цветов. После дождя вывески пунктов выдачи отражались в лужах розовыми и голубыми пятнами — единственные яркие точки в этом сером болоте. Стоило пройти чуть дальше, и темнота сгустилась. Фонари в нашем городе были роскошью.

Когда-то я придумала, что это не просто отсутствие света — это попытки верхушки договориться с живущей здесь хтонью. Мои личные потусторонние твари, которые следят, чтобы никто здесь не радовался слишком сильно.

Старая городская присказка гласила, что можно даже не пытаться покинуть этот город. Поэтому каждый раз, уезжая, я полушутя обещала им вернуться — и возвращалась. Пропустишь ритуал — и поездка срывается. Совпадение? Может быть. Но мне нравилось думать, что мы с ними на «ты».

Я шла на автомате, размышляя о книге и пытаясь поймать нужную мысль. Обычно такие прогулки помогали. Сегодня — нет.

У меня был план. Мир нуждался в изменениях! Правящий род с даром, которым их предка наградила Богиня. И оппозиция — ищейки, которые устойчивы к их силе, могут почувствовать ее… и хотят искоренить веру в Богиню, потому что она требует жертв.

И главным героям стоило бы работать в этом направлении. Присоединиться к оппозиции, заключить союз с отступниками (даровитые, сила которых идет от Первородного божества), пойти свергать власть и менять мир — такова их сюжетная линия. Но они вместо этого утонули в сердечных драмах.

Не надо было давать им столько свободы и оставлять все на волю потока.

Перед внутренним взором возник открытый документ, а с ним — тревожное чувство невозврата.

Как драматично бы вышло. Пропавшая писательница и черновик, которому не суждено стать книгой. Я усмехнулась.

Вместо того, чтобы думать над тем, что будет дальше по тексту, я продолжала развивать новый сюжет. Фортепианные переливы в наушниках этому отлично способствовали — сцена представлялась живо и ярко. И очень трагично.

Сама не заметила, как купила то, что нужно, и пошла обратно. Сделать себя прототипом для истории? Судя по тому, что пришло в голову, — в каком-нибудь детективе, где все мое участие сводится лишь к упоминанию. Идеальная роль. Подходящая. И это непременно был бы нуар — безысходно и серо.

Я остановилась. Мир и так был серым. Единственным ярким пятном сейчас был подъезд, у которого лужей разливался теплый тусклый свет — видимо, кто-то недавно открывал дверь.

Я села на лавку и наконец закурила. Сизый дым вился тонкими нитями от тлеющей сигареты — завораживающе.

Говорят, что все персонажи перенимают что-то от автора. Прототипами для моих главных героев всегда были другие люди — те, которые могут что-то изменить не только в себе, но и в мире… те, которые заслуживают быть протагонистами и получить счастливый финал.

Лампа над подъездом погасла, оставив меня в темноте. Я затянулась и выдохнула облако дыма, который тут же унесло порывом ветра.

Антагонисты мне были ближе. С ними я чувствовала какую-то связь, понимала их… а женские персонажи иногда получали мою внешность типичного злого зла: сплошные острые углы в лице, тонкие губы, бледность кожи и астеничное телосложение. Полная противоположность понятию «миловидная» — идеально для персонажа на задворках.

Свет над подъездом снова зажегся. Я приготовилась, что кто-то сейчас выйдет, но дверь оставалась запертой. А в следующее мгновение лампа погасла.

Мне не хотелось возвращаться. Снова сидеть за монитором в попытке написать хоть что-то? Я выпустила облачко дыма.

И поняла, что не могу вдохнуть. Горло сжало, не давая проникнуть в легкие даже воздуху.

Я открыла рот, коснулась шеи. Пальцы ощутили холодное и липкое, но при этом проходили насквозь — будто кисель. Отдернула руку и скосила взгляд вниз. Темнота распростерла свои щупальца, обвила одно из них вокруг моей шеи. Я дернулась, пытаясь освободиться, но захват стал сильнее, щупальце потянуло меня назад.

«Хэй, мы же почти друзья», — подумала, а на глаза навернулись слезы. Я же сама тебя придумала, черт!

Резкое движение — и я завалилась на спину, прямиком в кусты увядающих цветов. Бархатцы. Символ жизни и смерти — как иронично. Темнота продолжала тянуть меня, стискивать в объятиях щупалец.

Я пыталась вырваться, пыталась кричать, но выходил лишь сдавленный хрип. Музыка продолжала играть, равнодушная и красивая. Перед внутренним взором вспыхнул экран с открытой историей. Теперь она точно не обретет финала.

Глава 1. (Не)дивный новый мир

Тук-тук-тук… тук-тук-тук… Сосед через стену. Почти каждый день на протяжении нескольких лет утро начиналось совсем не с кофе.

Не дрель — и на том спасибо. Голова раскалывалась как после пары бутылок дешевого вина, а мышцы ныли, будто я вчера марафон пробежала. Простыня была сырой, воздух — холодным. Еще и пахло странно — деревом, воском и травами… Я протяжно выдохнула и с усилием открыла глаза.

— Госпожа, вы проснулись? — послышался чей-то робкий голос.

Резко повернула голову — зря. В глазах потемнело. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы взгляд сфокусировался. Какого хрена?! Мало того, что я определенно находилась не в своей комнате, так еще и какие-то девицы тут шастают и… перевела взгляд в сторону стука. Голубь! Жирный, с рыжим оперением, сидел в клетке у окна и клевал зерно.

— Какого хрена? — уже вслух произнесла я и села в постели.

Девица лет двадцати на вид округлила глаза и сложилась пополам в поклоне.

— Простите, госпожа, я…

Она бормотала что-то, в голосе звучали слезы. Я же продолжала просто пялиться на нее. Что тут вообще происходит? И этот стук…

— Уйди, — выдавила из себя. — И птицу унеси отсюда.

Она подскочила, схватила клетку и чуть ли не бегом покинула комнату.

Воцарилась тишина. Я попыталась восстановить события прошлого вечера. Воспоминания обрывочные, путаные, странные. Темнота, темнота… по спине прошелся холодок. Машинально потерла шею, которую так отчаянно сжимало щупальце тьмы, — это было последнее, что я помнила.

— Божечки-кошечки, — выдохнула я, — да я ж попаданец!

Все было логично. Во всех романах про попаданцев главные герои попадали в другой мир, когда их внезапно переезжал грузовик или… в целом, каждый автор изощрялся в способах убийства кто на что горазд. Меня же утащила хтонь. Я тупо смотрела прямо перед собой. Какой же бред!

Медленно встала. Ноги дрожали — не от слабости, а от осознания. Пол холодил босые ступни. Истории про попаданцев — максимально нереалистичны, а хтонь я вообще сама придумала! И… мой взгляд зацепился за зеркало.

— И я могла хотя бы попасть в тело какой-нибудь красотки! — я запрокинула голову. — Посмертие, за что?!

Провела ладонями по лицу, по шее — пытаясь убедиться, что это реально. Увы, но отражение было до тошноты привычным. Мне как жить в мире ромфанта, когда я выгляжу… как я?!

То, что я оказалась именно в нем, сомнений не было. С попаданцами ж как: либо романтика, либо боярка. Второе — точно не ко мне.

Мне нужно найти объект любовных воздыханий. Сюжетно пострадать (возможно, на дилогию), а потом я смогу вернуться в свой мир. Осталось выяснить, что это за история. Антураж — как в десятках книг, прочитанных за последний месяц.

Я подошла к окну. Дом находился на высоте — вид открывался красивый. На горизонте виднелось море. Всегда мечтала пожить у моря! Но не успела я перебрать в голове варианты книг с приморскими городками, как взгляд зацепился за раскинувшийся цветастой мозаикой город. В центре стояла огромная статуя женщины с рогами: она раскинула руки, будто приглашая в объятия, в одной руке у нее был серп в форме полумесяца…

Я оперлась руками о подоконник и вперилась взглядом в статую. Мой недописанный роман. Дарк фэнтези, где все умирают красиво и часто бессмысленно. Плохо, очень плохо…

— Нужно было писать про любовь и доброе-вечное… — пробормотала я.

Но писать про любовь я не умела. А про доброе-вечное — тем более.

Реки крови, злобные божества, которые требуют жертвоприношений, многослойный сюжет, по структуре напоминающий паутину…

Мой дух приключений, подогретый фантазиями о красивых мужчинах, быстро улетучился. Если книга моя, то задача одна — просто выжить.

Я поморщилась и подошла к шкафу. Платья — все темные, тяжелые, с длинными рукавами. Взгляд зацепился за единственное светлое пятно — легкое нежно-голубое платье, которое выглядело инородно и как-то... неправильно жизнерадостно. Как оно тут оказалось вообще? Достала красное — самое простое на вид. Надела и вернулась к зеркалу.

Как умно было прописать персонажа по своему образу и подобию! Зато у меня был лишь один вариант, в чьем теле я оказалась.

Айн Сабаттер. Второстепенная антагонистка. Персонаж-функция... роль в сюжете — принести-передать и бесславно помереть. Я — тот самый расходный материал для автора (для меня, черт!).

Своей сюжетной линии нет. Предыстории толком нет. Мотивации… зачем это все персонажу на задворках истории? Я вздохнула и окинула себя взглядом.

— Ты скверный автор, — сказала я отражению. — Будто мало бедолаге, что она выглядит как ты.

В дверь постучали, я машинально передернула плечами — ненавижу этот звук. Голова все еще болела, и стук казался оглушительным и долбящим по мозгам.

— Войдите, — рявкнула я.

Все та же девица, которая была здесь, когда я проснулась.

— Госпожа, вам стоит поторопиться, — служанка виновато опустила взгляд в пол.

— Да кто ты вообще такая?!

Эта девчонка даже прописана не была! Так почему она занимает столько времени в тексте?

Заметочки скверного автора (1)

Когда-то я слышала фразу, что автор ничего не придумывает, он — лишь приемник, который ловит сигналы из космоса о других мирах и облекает их в истории. Красивая теория.

Жаль, что она оказалась правдой.

Мой «приемник» однажды поймал хтонь. Ту самую, у которой я полушутя отпрашивалась каждый раз, когда уезжала из города. Типа «вернусь, не злись». Но кто ж знал, что она может устроить мне телепорт в другой мир?!

Мир, который должен меня убить. Это что, изощренная месть за то, что я всех своих персонажей мучила? Хтонь читала черновик и решила: «А давай-ка, автор, сама поживешь в этой безысходности»?

Ладно. Пока есть время.

Нужно:

— избавиться от женишка-ублюдка;

— не дать папаше снова залезть мне в голову;

— и понять, зачем я вообще вписала Айн в книгу.

Она же бесполезная. Убери ее — и ничего не изменится.

Десять из десяти. Автор года просто.

(Рыдала над ее смертью в черновике, между прочим. Теперь сама буду рыдать. С полным погружением. Ироничненько.)

Глава 2. Линия сюжета

Экипаж ехал мучительно медленно, поэтому было время, чтобы обо всем подумать. Время-то было, а вот умных мыслей не прибавилось. Эта хтонь, меня похитившая, могла бы дать инструкцию!

Жара стояла невыносимая, воздух — влажный и спертый. Ощущение, что ехала не в экипаже, а в передвижной парилке. Отвратительно. Голова за время пути разболелась еще сильнее, и я уже жалела, что вообще куда-то решила ехать. Наконец этот адский транспорт остановился, и кучер открыл дверь, подавая мне руку.

Из экипажа я почти вывалилась. Если это тело еще и здоровье мое получило, то неудивительно, что Айн почти не появлялась в сюжете. Скорее всего, страдала от низкого давления и непереносимости жары. Пару мгновений глубоко подышав, направилась в Дом Богини. Отдать список — и сразу обратно, в свое злодейское логово.

Прохлада — первое, что ощутила, когда вошла внутрь. Здесь пахло благовониями и травами — очень приятный запах. Не было ни времени, ни сил, чтобы любоваться храмом, так что сразу направилась к братцу. Пройти через зал и направо…

Вдоль стен стояли скамьи для ожидания, но сейчас не было никого, кроме мужчины, который из-за серой одежды жатника почти сливался со стеной. Даже головы не поднял. Я расправила плечи, собираясь просто пройти мимо, но жатник поднялся, преграждая дорогу.

— Миледи, — произнес он ровно. — Господин не сможет вас принять.

Перед глазами все по-прежнему плыло: видела лишь его широкую грудь — сплошное серое пятно. Медленно подняла голову. Блондин. Был лишь один вариант, кто передо мной. Брайс, правая рука главного героя. Верный слуга, который всегда делает то, что велено.

— В каком смысле, не сможет? — голос прозвучал устало.

Его лицо — спокойное, безразличное. Ни тени эмоций. Серые глаза смотрели холодно. Ни страха, ни заискивания — будто перед ним не член правящего рода, а простая прихожанка.

— Господин приказал не беспокоить его.

Внутри неприятно кольнуло. Не злость — раздражение. Мне было плохо. Хотелось обратно в постель! И нужно было отдать дурацкий список! В котором очень кстати имя моего женишка, которого я в качестве мужа видеть не слишком хочу.

— Да правда? Моего приказа ослушаться куда страшнее. — Я понизила голос и на всякий случай уточнила: — ты ведь знаешь, кто я?

— Да, миледи. — Он тоже понизил голос, добавив: — и все же служу я господину.

Внутри поднялась волна эмоций — чужая и резкая. Дар рвался наружу. Я не собиралась его применять, но тело… будто действовало само.

— С дороги, — предприняла последнюю попытку решить все разговорами.

Он не отступил. И я сорвалась.

Дар вырвался из меня холодной, вязкой волной — будто я сунула руку в ледяную воду и теперь не могла ее вытащить. Резко вторглась в сознание Брайса, подавляя его волю. Он дернулся, свел брови к переносице, пытаясь бороться. Сознание твердое и упрямое — он все еще держался.

«Прости… я не хотела», — мысленно взмолилась я.

Но тело Айн знало, что делать. Я надавила сильнее. Холодная сила хлынула глубже, сминая его сопротивление, как бумагу. Брайс пошатнулся.

Мир растворился, поплыл. Я больше не видела Брайса. Я видела его глазами.

Серые камни под коленями. Острые, горячие от солнца. Ладони прижаты к бедрам, пальцы побелели.

— Можете меня наказать, миледи, — он говорит со всей серьезностью, но губы так и растягивают в улыбке.

Он не поднимает голову — только слышит голоса над собой.

Детский смех: «Ну же, сестренка, давай! Он сам попросил!»

И тоненький, растерянный голосок девчонки: «Но… но я не знаю, как наказывать…»

Ему интересно. Ему правда интересно, что она сделает. Он готов ждать на этих камнях сколько угодно.

Воспоминание оборвалось так резко, будто кто-то выдернул меня обратно. И Брайс определенного не хотел, чтобы я это видела.

Его серые глаза на секунду вспыхнули яростью — настоящей, человеческой, — а потом потухли. Он рухнул на колени, а потом завалился набок, тяжело ударившись плечом о каменный пол.

В голове зашумело с новой силой — будто кто-то вбил в виски раскаленные гвозди. К горлу подступила тошнота, дыхание участилось. Ноги подкосились, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не рухнуть рядом с ним. Руки дрожали. В ушах звенело.

Я перешагнула через неподвижного Брайса, вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть, и толкнула дверь кабинета.

Дейлан сидел за столом с самым раздраженным видом. Рядом — девица, которая выглядела так, будто привидение увидела. Мои губы против воли скривились. Да, точно, — в его характере прописано… любить всех женщин без разбору.

Нельзя было показывать слабость перед главным героем. Я глубоко вдохнула, сдерживая тошноту, и нацепила на лицо самое холодное выражение. Которое наверняка смотрелось странно вкупе с не самым лучшим видом.

— Мне нужно с тобой поговорить. — Я метнула взгляд на девушку: — без лишних ушей.

— Миледи, — она наспех поправила одежду и сделала неумелый реверанс, даже не взглянув на меня.

Заметочки скверного автора (2)

Вообще-то весь путь мои мысли были заняты жатником. Расходник. Преданный до тошноты. Названый брат главного героя.

Я прописала его смерть так красиво — почти героически, чтобы Дейлан наконец-то сломался. Потому что именно так и работают сюжеты: убивают все, что герою дорого.

Раскрывался Брайс только с точки зрения Дейлана, поэтому и прописано было то, на что обращал внимание он: характер, привычки, манера разговора. Но если бы хоть раз я его показала глазами женского персонажа, то в числе прочих черт оказалось бы то, что он красив. До одури красив!

И теперь этим женским персонажем стала я. Но он терпеть не может Айн. «Смотри, но руками не трогай», — такой вот экспонат в моей личной сюжетной линии.

На кого мне любоваться до финала, если он помрет во втором акте?! Да и это его «можете меня наказать»… проклятье.

Глава 3.1 Моя новая семейка

Ткань платья неприятно липла к спине — сняла его и переоделась в «домашнее». Растянулась на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Суматошный день выжал меня, как лимон, оставив только кислое послевкусие. Хотелось, чтобы он поскорее закончился.

Мой маленький план шел как нужно. До тех пор, пока в дверь не постучали.

— Госпожа, ужин готов, — сообщила Милли, когда я позволила ей войти.

— Принеси сюда, — буркнула я в подушку.

Понятия не имела, где столовая. Общаться со своей новой родней, особенно после знакомства с отцом, не хотелось.

— Мне велено передать, чтобы вы спустились.

Я застонала. Подняла голову, посмотрела на Милли. У девчонки глаза были красные, веки припухшие — видимо, уже плакала где-то в коридоре.

Сделала самое жалкое лицо, на какое была способна (а это, между прочим, немалый актерский талант для человека, который обычно пишет, а не играет). Приложила ладонь ко лбу.

— Передай, что мне дурно… очень.

— Госпожа, меня накажут, — ее голос сорвался на всхлип, — вы же знаете, каков господин в гневе…

Я знаю, каков господин в гневе! И именно по этой причине испытывать судьбу больше не желаю. Но если он так обращался со мной, то что ждало ее? Он вполне мог прибить бедолагу.

Я медленно села. Кровать жалобно скрипнула.

— Хорошо, — обреченно вздохнула я, — проводи меня.

Продолжая играть роль полуживой барышни, взяла Милли под руку. Она вздрогнула так сильно, что я почувствовала, как ее худенькое плечо напряглось под моими пальцами — будто это она сейчас будет моим ужином. Но Милли не отстранилась.

Так, опираясь на служанку, и добралась до столовой. Двери — большие и двустворчатые. И совершенно такие же, как и ведущие во все общие комнаты в поместье. Без своей служанки-навигатора точно заблужусь.

— Я не решусь войти, — виновато потупив взгляд, тихо произнесла Милли.

Я кивнула — благосклонно, как и полагается госпоже, — и махнула рукой: иди. Входить не хотелось. Золоченые ручки будто глядели насмешливо — даже коснуться их не решалась.

«Это я вас придумала, не вам меня запугивать!» — зло выругалась и резко толкнула двери.

Столовая была огромной — слишком огромной для одной семьи. Высокий потолок тонул в полумраке, хрустальные люстры висели громадой, отбрасывая тысячи мелких бликов на полированный стол. Пахло жареным мясом, красным вином, травами и… напряжением. Густым, почти осязаемым.

Все уже сидели.

Решительность вмиг улетучилась. У каждого было свое место… во главе — отец семейства, по правую руку — Илиан, первый наследник, по левую — супруга и младшая сестренка. Где должна сидеть я?!

— Айн, не стой в дверях, — угрожающе мягко сказал отец, — еда стынет.

Я глупо улыбнулась и направилась к столу. Второй ребенок с правом наследования — очевидно, где мне сидеть.

— Забыла свое место? — насмешливо спросил Илиан, когда я подошла.

Породистый. Сразу видно — чистокровный Сабаттер. Широкие плечи, коротко стриженные темные волосы, красивое, но жесткое лицо. Мой старший братец на неопределенное время.

— Решила, что сегодня мне больше нравится вид на Мелиссу, — ответила, пожимая плечами, и прошла к малявке.

И поняла, что все взгляды были направлены на меня. Это определенно не вписывалось в правила. Со стороны супруги сидели лишь те, кого отправят из семьи, когда придет время. Семейство не сводило с меня озадаченных взглядов.

— С тобой все в порядке? — на этот раз вопрос звучал от матушки. В ее голосе было что-то… материнское? Или просто хорошо отрепетированное сочувствие?

Я открыла рот, чтобы ответить — и тут Мелисса подняла на меня взгляд. Огромные карие глаза. Сведенные домиком брови. Виноватое, почти детское «прости», а после… голову пронзила боль.

Как же паршиво, будто мозг черви пожирали! Когда боль отступила, я уже сидела за столом. В самом его конце. Малявка применила на мне дар!

Мне хотелось то ли рассмеяться, то ли зарыдать. Я запрокинула голову, сдерживая рвущийся из груди стон. Вот, почему отец пытался меня сбагрить за какого-то жуткого типа, а после применения дара на Брайсе было так плохо, — кровь-то моя сильно разбавлена! Айн была бастардом!

Слуги уже расставляли блюда. Запах жареного мяса, розмарина, красного вина. Тихий стук приборов.

Это был мой первый нормальный прием пищи за день. В реальности я часто забывала поесть, но здесь… здесь это было нормой для Айн? Или ее сознательно морили голодом, чтобы она была слабее, послушнее? Готовили здесь, к слову, недурно.

— Айн, — папаша устремил взгляд карих глаз на меня, — ты выполнила свою задачу?

— Да, братец получил список.

— Славно, — сухо сказал он и промокнул губы салфеткой. — У меня хорошие новости.

Он обвел взглядом собравшихся — медленно, с удовольствием.

— Айн нашлась достойная партия.

Илиан поперхнулся вином. Закашлялся. Бросил на меня быстрый, озадаченный взгляд — в нем мелькнуло что-то похожее на жалость?

Глава 3.2 Моя новая семейка

Утро было примерно таким же, как предыдущее, если не считать, что в этот раз не было раздражающего голубя. Вообще-то я надеялась, что открою глаза в своей съемной квартире, а все это — окажется дурным, но весьма увлекательным сном. Надежды не оправдались — я все еще была в теле Айн.

И теперь вполне понимала, почему Айн не спускалась к завтракам. Здесь была традиция не только семейных ужинов, но и в принципе любых приемов пищи. За столом расположилось все семейство.

— Доброе утро, — улыбнулась и прошла к своему месту на самом краю стола.

Присутствующие, кажется, впали в ступор, потому что никто из них так и не ответил, — смотрели на меня, как на экспонат какой-то.

— Доброе утро, сестричка, — отозвалась Мелисса и радостно улыбнулась. Очаровательная малявка.

— Решила почтить нас своим присутствием? — протянул Илиан.

— Решил снизойти до разговоров со мной? — едко отозвалась я.

— Все в порядке, она не захворала.

«Как мог ты родиться в недрах моего сознания?!» — я сердито уставилась в тарелку. Пока ела жидкую кашу, остальное семейство вернулось к обсуждению, которое было прервано моим появлением.

— И все же тебе придется посетить праздник, — обратился отец к Илиану. Он перевел взгляд на меня: — и проследить, чтобы остальные члены семьи тоже были на месте.

«Точно, ключевое событие. Праздник Жатвы», — аж завтрак комом в горле встал. Уже написанная глава, которую придется прожить. В ней я попадаю в поле зрение главной героини, но в целом — делаю примерно ничего.

— Я и без того собиралась идти на праздник, — сказала тихо.

Кажется, семейство уже сменило тему разговора, но я все пропустила, отвлекшись на мысли.

— Надо же, какая покладистость, — хмыкнул Илиан, — может, ты все-таки приболела?

Решила проигнорировать его выпад, лишь наградила презрительным взглядом. Больше в семейном разговоре я не участвовала.

Когда завтрак закончился, родители вместе с Мелиссой уехали. Они жили в Такхире, а это поместье… видимо, делили мы с Илианом.

Я стояла во дворе среди цветущих розовых кустов, провожая взглядом удаляющийся экипаж. В воздухе стоял густой сладкий аромат, от которого кружилась голова.

— Пока тебя не было, мы обсудили предстоящую свадьбу. У нас есть пара месяцев, — вздохнул Илиан, неожиданно оказавшийся рядом. — С тобой точно все хорошо?

— А тебе-то какое дело? — я зло зыркнула на него.

— Отца здесь нет, прекрати.

Он осторожно приобнял меня за плечи. Первым порывом было ударить его в нос, но почему-то... не смогла. Братские объятия были привычны этому телу. Представление для папеньки закончилось.

— Два месяца — лишь отсрочка неизбежного. Если ты не наследник, то единственное твое предназначение — укрепление положения, — спокойно отозвалась я. — Отец не даст мне свободы. Но спасибо, что помог.

Илиан вздохнул и, чуть сжав мое плечо, убрал руку.

— Я избавлюсь от него раньше, — пугающе будничным тоном сообщил он.

До меня не сразу дошел смысл его слов. Но, когда дошел, губы против воли растянулись в улыбке: «И я даже знаю ребяток, которые тебе в этом помогут!» — но вовремя себя одернула, чтобы не выдать столь глупую реплику.

— Отца? — я надеялась, мой голос звучал достаточно удивленно, — это же… ты с ума сошел?

— Возможно, — хмуро отозвался брат. — Но я не дам тебе закончить как мама.

Он посмотрел на меня, и во взгляде была такая горечь, что сердце невольно сжалось. Он, кажется, собирался изменить мир! Ради своей сестрицы, — единственного напоминания о матери. Какая прелесть! Но у Илиана вряд ли вышло осуществить задуманное — Повелитель здравствовал до самого финала, о брате упоминалось лишь то, что он есть…

Илиан вошел в поместье, и я молча пошла следом.

— Ты матушку толком и не знала, но я видел, насколько ей было тяжело рядом с отцом.

Вообще-то, я ничегошеньки о ней не знаю, потому что не прописывала этого персонажа в принципе.

— Какой она была?

Илиан грустно улыбнулся, а меж бровей залегла морщинка. Кажется, для брата эта тема была тяжелой.

Мы остановились перед дверьми и, стоило их открыть, в нос ударил запах пыли и старых книг. Приятный запах. Библиотека! Не помню, когда посещала библиотеки в последний раз… в ярко освещенном солнцем зале стояли стеллажи, доверху набитые книгами. Это выглядело как рай!

— Она была мягкой, — наконец заговорил Илиан, проходя к стеллажу, — доброй и терпеливой. А еще очень любила нас.

Засмотревшись на все это книжное богатство, я забыла, какой вообще вопрос задавала. Илиан же продолжил:

— Ее рано выдали замуж… — он нахмурился еще сильнее. — Не думаю, что она когда-то любила отца. Но перед твоим рождением я впервые видел ее по-настоящему счастливой.

— Ты… знаешь, кто мой отец?

Илиан покачал головой.

— Матушка долго не могла понести, — Илиан устало посмотрел на меня, — и какое-то время жила в Доме Богини, чтобы излечиться. По возвращению ей все же удалось, — он улыбнулся, — вероятно, она встретила кого-то, когда была вдали от надзора отца. Но он к этому времени уже нашел Руалу.