Замок Камеристки

Глава 1

Я - не то, что со мной случилось, я - то, чем я решил стать.
К.Г.Юнг

Всегда помните, что нас определяют не обстоятельства,
а то, как мы ведем себя в этих обстоятельствах.

Глава 1

Пеппа семенила вслед за более опытными служанками. Все время вертела головой, рассматривая высокие потолки замка, украшенные фресками, мраморные колонны, блестящую плитку под ногами. Все было совсем не так как в домах, где она привыкла прислуживать, и уж тем более совсем не так, как в её собственной лачужке.

Ей ещё ни разу не доводилось прислуживать во дворце. Признаться, она и не надеялась попасть сразу в горничные будущей королевы, но вот какая удача: камеристка, что была едва ли не правой рукой правителей, выбрала её по одному только имени, даже ни разу не взглянув. Пеппа думала, что над ней смилостивился Благой Демиург. Только подалась в замок, и сразу же прислуживать монаршей особе!

Служанки всё шли и шли… Стремительно удалялись от центральных комнат замка. Неужели покои будущей королевы находились где-то в отдалении? Её Величество любила уединиться?

Наконец они подошли к темным дверям и остановились. Пеппа с восхищением поглядела на двух солдат, стороживших вход. Ладные, высокие юноши, подтянутые, да на таких в их деревне все девки вешались бы. Она могла выйти замуж за кого-то такого. Почему нет? Все хотят выйти удачно замуж. Чтоб красив и деньги в дом нёс. Вот кто-то как тот, с ямочками на щеках.
Юноша окинул служанок холодным взглядом и открыл дверь. Пеппа не преминула робко улыбнуться солдату. Но тот едва ли заметил её попытку соблазнения.

В покоях было темно. Шторы на окнах плотно задвинули, так что ни один лучик осеннего солнца не проникал в комнату. В кресле напротив камина с кубком в руках сидела молодая женщина. Пеппа уставилась на драгоценные камни в позолоченной посуде. Утащи она один такой кубок и могла бы до конца жизни ни в чем себе не отказывать, а эти вельможи, лорды и короли даже и не заметят его пропажу. Всего один кубок — столько стоило её сытое существование.

Будущая королева подпирала кулаком голову и пустым взглядом смотрела на огонь в камине.

И какие думы могут терзать красавицу, что спит на шелковых простынях и носит на себе украшения, стоимость которых могла бы покрыть годичные расходы целой деревушки?

Но она о чём-то думала так самозабвенно, что даже взглядом не удостоила согнувшихся в нелепом поклоне слуг. Ну да, с чего Её Величеству смотреть на такое отребье? Пеппа восхищалась, злилась и завидовала. Но подчинялась и не возмущалась. Вылететь из дворцовой прислуги не хотелось. Платили много. А ей деньги были нужны. Кому они не нужны, когда зима на носу?

Дверь за спиной скрипнула. В покои вошла ещё одна девушка. Пеппа, всё так же склоняясь перед будущей королевой, бросила вороватый взгляд на гостью. Это была молодая темноволосая особа. В чёрном простом платье. Ни вырезов, ни кружева, ни драгоценных камней. Точно она на себя чёрную штору натянула. Но Пеппа была не дура. Сразу поняла — платье хоть и простое, а пошито из чего-то дорогого. Так оно выглядело.

Спина молодой девушки была прямой. Ну просто королевская осанка! И как все эти дворяне умудрялись целый день ходить в таком напряжении? Волосы были собраны в простой низкий пучок. И тоже — ни одного украшения. Но все волосок к волоску. Строго и как-то безжизненно. Лицо Пеппа рассмотреть не успела. Незнакомка стояла к ней спиной.

— Кто это? — зашептала рядом стоящей служанке. Мэри или Нэнси, как-то так. Она ещё не успела запомнить.

— Камеристка, — шикнула Мэри-Нэнси, глянув злобно на Пеппу. Взглядом так и велела заткнуться. Пеппа скорчила недовольное лицо, поджав губы, и сделала, что велели — заткнулась.

— Доброе утро, Ваше Величество, — голос у Камеристки был приятный. Тихий. Тёплый. С какой-то загадочной и чарующей хрипотцой. Пеппа даже подумала, что и поет она, наверное, потрясающе. Таким ведь голосом только петь!

Её Величество оторвала взгляд от огня. Посмотрела на Камеристку с презрением, внезапно замахнулась и швырнула кубок. Он пролетел совсем близко от лица девушки и с оглушительным звоном рухнул на каменный пол, прокатился и замер у ног Пеппы. От звука она вздрогнула в испуге, но как завидела сверкающие красные камни, так страх её сменился восхищением.

Никогда Пеппа такой красоты вблизи не видела. Хватай, прячь под юбку и беги что есть мочи из замка. Жизнь безбедная обеспечена. Правда с такими-то деньгами её в первой же подворотне даже при свете дня прирежут. Пеппа ещё раз поглядела на кубок и, вздохнув, протянула руку, чтобы поднять его. Старшая служанка перехватила её запястье и нервно, отрывисто помотала головой.

Что, так и стоять им, согнувшись, тут до дня смерти?

— Убирайся! — взревела королева. Пеппа сглотнула. Это откуда в такой тоненькой даме столько голосу-то? Да её бабка на пьянчуг, дрыхнувших под забором, так звучно никогда не кричала!

— Приказ Его Величества Короля. Я должна помочь вам подготовиться к казни, — всё тем же бархатным спокойным голосом ответила Камеристка. Словно не в неё только что запустили кубок. Пеппа подняла взгляд. Ровная спина. Ни намека, что что-то тут не так.

Пеппа поморщилась. Погодите-ка… Казнь? Так значит их не будущей королеве послали прислуживать, а той самой изменщице, которую сегодня в полдень казнят?! Гадость какая!

Пеппа была наслышана о преступлениях королевы-предательницы. Да о них вся столица трубила! Пособничала своему отцу в заговоре против короны! Пеппа не знала, что значит «пособничать», а вот то, что эта гадюка хотела убить Его Величество Короля, понимала отчётливо! Заговор чудом вскрылся!

— Не желаю, чтобы ты прикасалась ко мне! Пусть придут мои фрейлины! — изменщица так верещала, что Пеппа даже не постыдилась скривиться. Но головы не поднимала. Ещё прилетит ей от этой истерички!

Глава 2

На вид дорогие жёсткие ковры в коридорах — вот чего колдун не понимал совсем. Даже шторы, плотные, не пропускающие свет в это и без того тёмное место, его так не удивляли, как эти ковры. Он уже с минуту глядел на пол коридора. И так голову наклонял и эдак. Не понимал. Сколько ж раз в неделю их приходилось чистить после того, как по ним потопчутся все, кому не лень? И ведь осень. После дождя следы обуви небось оттирать приходилось от рассвета до рассвета.

Но предположим, что ковры на полу были необходимы. Но сколько в этом дьявольском месте было отстроено бесполезных залов? Один, другой… И все пустые. Ну, разве что пара стульчиков у стен.

Колдун бывал в королевствах. Не в Лейхгаре, но ведь бывал. До замков не добирался, однако что-то да видел. Думал, будет тут как рыба в воде. Но нет. Увы. Его знаний едва ли хватало, чтобы разобраться, какой леди можно лукаво улыбаться, с какой заигрывать, а мимо какой лучше пройти, вежливо склонив голову. Вот королева-мать была из последних. Он её всего-то пару раз видел, прогуливаясь по дворцу, но уже знал, что пересекаться с ней хотел бы как можно меньше. В целом, колдун определил для себя некие охотничьи угодья, довольствовался вниманием симпатичных служанок и старательно избегал общества вычурных леди.

Из покоев вышла горничная. Милая личиком, волосы спрятаны под причудливый чепчик. Только пара светло-рыжих прядок выглядывала из-под него. Грудь у неё была пышная, притягательная.

— Леди, — позвал он девушку. Та сразу покраснела.

Колдун быстро сообразил, что называть служанок леди — первый шаг на пути к близкому знакомству с их прелестями. В Лейхгаре оказаться той самой леди было аж до жути почётно.

— Что вы, я не леди вовсе, — залепетала малышка, призывно покусывая губы. Заигрывала с ним, что ли? — Меня Пеппа зовут.

— Леди Пеппа, — продолжил притворяться дурачком колдун. — Я прибыл с Севера пару дней назад. Ещё не успел запомнить все коридоры. Не подскажете дорогу к покоям леди Тувэ?

Слышала бы его Нер-Рорг, дала бы по зубам. А рука у неё тяжелая. Не хотелось бы. Тувэ жутко бесило, когда её называли леди. Она ничего общего с этими женщинами в пышных нелепых платьях иметь не желала.

— Конечно, пройдёмте, — Пеппа смущённо опустила голову, но иногда на колдуна всё же поглядывала. Весьма заинтересованные бросала взгляды своих очаровательно хитрых светло-карих глаз.

Грубых северян местные боялись, а его нет. Он был для них очень любопытным. Вроде и один из тех пугающих воинов, а вроде и вежливый, приличный. Эдакий опасный дикарь с манерами. Ну не мечта ли?

— Меня, кстати, Ирьян зовут. Но вы можете звать меня просто Ир, — колдун обворожительно улыбнулся, когда она посмотрела на него.

Ничего он не мог поделать со своей любовью к общению с лучшим, что создали боги, — женщинами.

— Ну как же я могу, господин Ирьян, — она вела его коридорами. Выбрала путь подлиннее. О, Ир, конечно, уже успел запомнить парочку дорог, изучить замок. Он ведь не идиот. Но служанки всегда велись на потерявшегося гостя короля, и Ир с превеликим удовольствием пользовался их наивностью.

— На севере нет такого обращения — господин. Так что зовите Иром, очаровательная леди Пеппа, — девушка совсем растаяла, покраснела до кончиков ушей и с ответом не нашлась. Какая прелесть. Вот её-то он и будет обхаживать следующую неделю.

Иных развлечений для него тут не было. Колдовать на виду запретили, возможности представляться как полагается — лишили. А он своим именем гордился! Колдун Ирьян, ученик Мастера Северных глубин. О, это было почётно.

Северные глубины — опасное место. Там обитали создания тёмных богов. Чудовища, норовящие истребить всё живое. Северяне от них, конечно, отбивались. Ирьян был родом из тех далёких мест, а его учителем стал самый могущественный из колдунов севера.

Но в проклятом Лейхгаре нельзя было даже звать его колдуном. Церковь житья таким как он не давала. Северянам, впрочем, то было на руку. Оттеснять королевства со спорных территорий после того, как они сожгли половину своего населения, стало проще простого. Некому было давать отпор колдунам, шаманам и ведьмам. А те жалкие чудики в рясах и яйца выеденного не стоили. Не чета северянам.

Пеппа проводила его до покоев Нер-Рорг.

— Я был рад встретить вас. Надеюсь, боги пошлют мне ещё возможность созерцать ваш прекрасный лик, — небрежно бросил Ир, но Пеппа от его слов едва сознание не потеряла.

Не дождавшись ответа, колдун прошмыгнул за дверь, оставив свою новую жертву одну в коридоре справляться с выскакивающим из груди сердцем. Кстати, о сердцах…

— Как там наша Камеристка? — Ир затворил дверь и обернулся к Нер-Рорг. Заговорил на северном. Мало ли какая служанка где могла подслушивать. Хотя он вроде никого чужого рядом не ощущал.

— Я виделась с ней сегодня перед обедом. И увижусь перед ужином. Что ещё, по-твоему, я могла бы о ней узнать? Мы тут третий день, — пробурчала. Стояла к двери спиной, лицом к кровати, на которой лежало что-то гораздо более занимательное для Тувэ, чем необычная бессердечная служанка.

— Что там такое? — Ир встал за её спиной.

На красном, расшитом золотыми нитями покрывале лежало платье местного пошива, премилые панталоны, с которыми колдун уже успел познакомиться, и прочие нижние одежды.

— О, красота какая. Уже можно звать тебя леди Тувэ? — поддел на свой страх и риск.

— Я прикажу Ньялу выпустить тебе кишки, — оскалилась Нер-Рорг. Чуть не зарычала.

— Ладно-ладно! — Ир примирительно вскинул руки. Он вёл себя с Нер-Рорг вполне свободно, но только пока она сама позволяла. Они через много прошли вместе, и поэтому отношения у них были близкие. Тувэ спускала ему дерзость и терпела его деланную расхлябанность. Но до поры до времени.

— Ты уже расставил защитные знаки в комнатах? — Тувэ скинула зелёное платье на пол и забралась с ногами на постель.

— Не-а, — бросил Ир, плюхнувшись в кресло. Из тарелки с фруктами на столике он схватил яблоко и откусил кусок.

Глава 3

Не то чтобы она нуждалась в охране. Дворец целиком и полностью принадлежал ей. Каждая вилка, каждый платок, каждая простынь — всё со временем становилось частью её владений. Потратив немного времени, Кая могла бы с точностью до монеты и самого крошечного драгоценного камня подсчитать состояние королевской семьи. И для этого ей не нужно было даже приближаться к сокровищам.

Если кто-то шел навстречу — она знала об этом человеке ещё прежде, чем эхо шагов доносилось до её слуха. Кая знала обо всём, что происходит во дворце. Ей не нужно было вслушиваться в сплетни, расспрашивать слуг… Она видела всё своими собственными глазами, была одновременно везде и только в одном месте.

Но Его Величество всё равно приставил к ней охрану.

Каю мучала совесть. Несколько стражников погибли, защищая её от угрозы, с которой она могла бы справиться сама. Даже Байхарт получил весьма болезненное ранение. И бессмысленное к тому же. Остановить ту фаворитку короля можно было ещё до начала бала. Кая знала, что она затевает. Конечно, поспешила сообщить королю. Но он велел ничего не предпринимать, вести себя так, будто ничего она не знает. И Кая сделала, как было приказано. Байхарт получил ранение. Совершенно бессмысленное, как она считала.

Кая хорошо успела его изучить за те пять лет, что они провели вместе. Байхарт болел редко, отгул брал только чтобы навестить младшую сестру в день её рождения и заодно матушку. Любовные увлечения, сулящие неприятности, за ним не водились. Пар выпускал в подходящих заведениях в городе, с дворцовой прислугой дел не имел. Пару раз заводил интрижки с проезжими вдовами. Кая, как женщина, не могла не отметить, что Байхарт был весьма хорош собой. Шатен, с ровным носом, чувственными губами и светлыми голубыми глазами. Кроме всего прочего, и сложен он был весьма недурно. Неудивительно, что отыскать себе пассию для него не составляло труда. Каю, впрочем, как мужчина он мало интересовал.

— Вам стоит взять с собой ещё стражу, — раздался за спиной голос Байхарта, когда он понял, куда они направляются.

— Нет необходимости, — коротко ответила Кая.

Она не любила пояснять все свои действия и решения. Они казалась для неё очевидными, простыми и логичными. К счастью, разжевывать что-либо она обязана была только королю, и только если он прикажет. От всех остальных она легко отбивалась короткими вежливыми ответами. Байхарта это поначалу злило, но вскоре он привык и стал ей доверять. В конечном счете для Кайи он стал больше незаменимым помощником, чем охранником.

— Всё-таки это северяне, — с сомнением произнес Рих.

— Предубеждения вам не к лицу, Байхарт.

Кая завернула за очередной угол и вышла через массивную дверь во двор, прошла по каменной дорожке до хозяйственных пристроек и свернула к казармам, где отдыхали солдаты и стражники. Байхарт молча следовал за ней. Кая кивнула головой на одну из дверей, из-за которой доносился громкий мужской смех. Рих открыл и пропустил её вперед. Хотя явно порывался войти сам и убедиться, что ей ничего не угрожает. Совершенно лишняя суета.

Дверь за Байхартом закрылась. Во внезапно образовавшейся почти враждебной тишине был отчетливо слышен её жалобный скрежет. Кая сделала мысленную заметку. Нужно было отправить сюда мастера. Она не терпела звуки, предшествующие поломке.

Кая окинула взглядом присутствующих. Северяне пристально изучали её. Около шестнадцати мужчин. Прочие охраняли Нер-Рорг или ещё не закончили обедать, мешали работать прислуге, рыскали по её дворцу, пытаясь выведать больше местных тайн.

Она сделала несколько шагов вперед и остановилась перед небольшим деревянным столом, за которым разместился колдун и двое других северян. Каю интересовал самый высокий и мощный из них. Ньял. На его левой щеке под густую, но короткую темную бороду уходил приметный длинный старый шрам. Хмурый взгляд из-под широких бровей казался почти злым. Ньяла во дворце старались избегать особенно. Он точно соответствовал представлениям знати о северянах. Накинутый на плечи массивный плащ с меховым воротом делал его плечи шире, усугубляя и без того не самое приятное первое впечатление. Кая, впрочем, не боялась. Выражение лица у него всегда было грозным, а под одеждами — простая человеческая кожа, а значит, его можно убить. Так чего бояться?

— Доброго дня, господа, — подойдя к столу, Кая присела в книксене. Просто привычка. На самом деле, она понимала, что северяне не оценят её манер. — У меня есть дело к господину Ньялу. Не могли бы вы нас оставить ненадолго?

Северянин кивнул головой, и воин вышел из-за стола. Колдун даже не дернулся. Только расплылся в широкой улыбке.

— У Ньяла нет от меня секретов, — весело прощебетал он. — Мы очень давние друзья.

Северянин удостоил его таким грозным взглядом, что сомнений остаться не могло — давние они ещё может быть, но уж точно не друзья. Во всяком случае, чувства колдуна точно были исключительно односторонними.

— Прошу вас, господин Ньял, верните кулон, — Кая протянула руку раскрытой ладонью вверх. Зелёные глаза колдуна увеличились вдвое. — Эта вещь была очень дорога мальчику. Она досталась ему от покойного дедушки. Если вас интересуют символы церкви Благого Демиурга, я достану вам другой кулон. Даже благое писание, если пожелаете, но чужую вещь попрошу вернуть.

Кая слышала плач маленького слуги. Он так искренне сожалел о потере, что она не сумела выспаться. Мальчишка лил слёзы на конюшне, а Кая всю ночь ворочалась в своей постели. Утром решила всё-таки вернуть мальчику памятную вещь. Она не понимала, почему люди привязываются к подобным безделушкам, но слуге всё равно посочувствовала. Чтобы отыскать пропажу, много времени не понадобилось. Да и Кая планировала встретиться с колдуном. Нет ничего сложного в том, чтобы по пути выполнить ещё несколько пустяковых дел.

— Как ты узнала? — прищурился Ньял, осторожно кладя в её маленькую ладонь кулон, висящий на старой потрёпанной белой ленте. Кожи её рук предпочёл не касаться. Скорее всего, опасался, что она колдунья или ведьма. В любом случае, северяне благодаря колдуну уже знали, что сердца в ней нет, конечно, и догадки они охотно строили самые разные.

Глава 4

Ир рассказал Ньялу о том, что видел. В красках расписал, каким давящим колдовством наполнена молельня. Он догадывался, что Церковь не чиста, но никогда не думал о том, насколько. Амулеты были заговорены тёмными ведьминскими чарами. Ир должен был уничтожить их, как только увидел. Должен был, но… Но что эти два амулета против тысячи? Против целой Церкви?

Ирьян ночь потратил на изучение книг и сводок. Разузнал много интересного. Утром успел переговорить с милой глубоко верующей горничной. В голове его зародилась идея.

Ему нужно было обсудить всё и с Тувэ. Но проще встретиться с Амейной над бездной, чем с занятой обучением Нер-Рорг. И когда она наконец выбралась из библиотеки, король потащил её прогуливаться. Конечно, ничего хорошего из этого не вышло.

Будь колдуном Ньял, от короля не осталось бы и мокрого места. Смотрел здоровяк на закрытую дверь как на злейшего врага. На памяти Ира ещё никто не удостаивался столь жгучей ненависти от их холодной глыбы, как две эти несчастные створки.

— Да брось, — Ир хлопнул его по плечу. — Это же Тувэ. Ничего король с ней не сделает.

Ньял бросил на него злобный взгляд.

— Они просто разговаривают, — вмешалась Камеристка. Смотрела она на Ньяла и — вот так новость — даже не дрожала. Местные леди имели склонность чуть ли не в обморок падать, глядя на него, а эта вот… Мелкая, а не из робкого десятка. Хотя, быть может, всё дело в отсутствии сердца?

— Ваш король…

— Прежде чем вы что-то скажете, — перебила его. Ньял нахмурился ещё сильнее. Храбрячка. Определённо. На глупышку просто не тянет, — хорошо обдумайте свои слова. Оскорблять Его Величество никто вам не позволит.

— И что же? Меня ты остановишь? — брови здоровяка приподнялись. Он усмехнулся. Ньял ценил в людях преданность и смелость. Так что Камеристка не могла не прийтись ему по душе. Пусть её господин и был редкостный мерзавец.

— Вы не похожи на того, кто склонен недооценивать людей, — Камеристка задрала голову, чтобы посмотреть Ньялу в глаза. Ну какая же она всё-таки храбрая малышка! Здоровяку не каждый северянин решался бросать вызов! Даже словесный!

Двое ревностных помощников своих господ испепеляли друг друга взглядами. И, видимо, гляделки могли бы длиться до бесконечности, но Тувэ прервала их. Она громко хлопнула дверью, выйдя из кабинета. Судя по всему, беседа с женишком прошла удачнее некуда.

— Отмени все мои занятия, — прошипела Камеристке. Вид у неё был даже пострашнее, чем у разъярённого снежного перевёртыша.

— Как прикажете, — Камеристка сделала их этот книксен и повернулась к Ньялу. — Прошу вас, в стенах дворца будьте избирательны в словах. Для вашего же блага, господин Ньял. Доброго дня.

— Как же они все меня бесят, — рычала Тувэ вслед уходящей служанке. Хотя какая она служанка? Что-то ни к какой другой простолюдинке, кроме Каи, охранников не приставляли. — Ньял, приведи Ульфа и Мэрика в мои покои. Ир, за мной.

— И карты наши захвати! — кинул колдун вдогонку здоровяку.

— Карты зачем? — Тувэ поморщилась.

— А мы разве не план побега составлять будем? — Ир вскинул брови, как будто страшно удивился её едва ли не глупому вопросу.

— Ты умом тронулся? — Нер-Рорг прищурилась. Чтобы она-то и сбежала? Скорее небо обрушится на землю!

— Шучу-у! Шу-чу! — вскинул руки колдун. — У меня есть идейка, как умаслить твоего женишка. Он точно перестанет кукситься, когда услышит. Расслабься, Тувэ.

— Мне не до смеха, Ир.

Она подошла к распахнутому окну и бросила взгляд на сад. Ирьян проследовал за ней. По каменной дорожке, задорно посмеиваясь, прогуливалась Фелиция. Он узнал её по кружевному зонтику, о назначении которого даже смутно не догадывался. От дождя под таким не спрятаться.

— Что он сказал? — колдун отбросил праздность.

— У нас две недели, чтобы предложить ему что-то. Иначе король отправит нас обратно.

— Неприятно, — Ир цокнул языком. Им страшно повезло, что Камеристка подтолкнула его в нужном направлении. В противном случае грозило бы им слегка неприятное воссоединение с родственниками Нер-Рорг.

— Пойдём, — Тувэ отошла от окна.

До покоев добрались молча. Говорить о делах в коридоре не рискнули. Всё-таки не у себя дома. Мало ли кто мог их подслушивать.

Ир как всегда вальяжно развалился в кресле. Тувэ скинула жилет, закатала рукава рубашки и принялась нервно расхаживать по комнате.

— Не маячь ты так! — колдун швырнул в неё зелёной кислой виноградиной.

— Ты точно обезумел! — Тувэ злобно зыркнула на него. За швыряние ягодами в дочь правителя, пусть и почившего, можно было лишиться как минимум пары пальцев. Ну или целой руки. Тут уж всё зависело от настроения оскорблённого потомка. Ир всегда отделывался только угрозами. В любом случае, на людях он вёл себя прилично, так что…

— Да-да, обезумел. Но тебе бы успокоиться. Так нервничать совсем на тебя не похоже.

— Мы не можем просто вернуться на север. Ты знаешь, что Ярл сделает с нами, — Тувэ села на край кровати, тяжело вздохнула и рухнула на простыни.

— Отомстим мы твоему дядюшке, не переживай, — отмахнулся Ир, праздностью прикрывая свою тревогу. У них должно получиться. Если что-то пойдет не так, это будет его вина. Это он уговорил Тувэ не сопротивляться и ехать в королевство. Обнадёжил, что у короля она сможет отыскать поддержку. Но что в итоге? Они тут две недели, и не то что никаких подвижек в нужном направлении — у них только проблем прибавляется и прибавляется!

— Пока долг крови уплачен не будет, дух отца не успокоится, — воинственно прорычала она. — Скоро Ярл поймёт, что мне всё известно.

Ир вздохнул. По милости богов им посчастливилось выбраться с севера невредимыми. Только потому, что живая Тувэ показалась Ярлу выгодным вложением, только потому, что один из людей её отца успел рассказать им правду, а после ушёл в лес на растерзание перевёртышам, отводя всякие подозрения, не позволив новому Роргу севера прознать…

Глава 5

Давно схватки не казались такими занятными, азартными, чтобы от столкновения мечей звенело в ушах, окружающий мир смазывался, чтобы ничего не имело значения, кроме определённого момента, определённого противника.

— Камеристка уже доложила, что я хочу с вами встретиться?

Тувэ отступила на шаг. Ловко переставляла ногами, двигаясь по кругу. Меч сжимала двумя руками. Тяжелый, демоны раздери, меч. Он чувствовал его тяжесть во время её атак. Совсем не женское оружие. Неудивительно, что Фелиция запястье повредила, схватив его как попало. Сама виновата. Нечего было соваться к оружию.

— Мой секретарь уже внёс нашу встречу в королевское расписание.

Тувэ бросилась вперед. Элиот блокировал выпад и отступил. Не дал ей приблизиться и выполнить серию ударов, лишая преимущества. Так они сходились и расходились несколько раз. Тувэ легко и быстро уходила из-под его атак. Она точно была закалена настоящими боями. Хоть и была женщиной, а почти не уступала ему. Пригибалась к земле, уворачивалась, перекатывалась… И усмехалась. Воинственно, заставляя кровь его закипать. Она была так уверенна, так непокорна… Совсем другая, отличная от лейхгарок всем.

Их мечи соприкасались, звенели. Элиот отступал под натиском её грубых ударов, Тувэ не могла совладать с его искусными атаками.

Они были совершенно разными. Он держал клинок одной рукой, она — двумя. Он сражался как король. Движения выверенные, плавные, ловкие. А она рубила резко, широко замахиваясь, не заботилась о красоте или грации, только о необходимости свалить врага. Как будто сражалась не с человеком, а по меньшей мере с драконом.

Элиот не смог сдержать смешка. Пожалуй, Нер-Рорг Тувэ могла бы победить дракона. Возможно, она могла бы сразить его Камеристку. Скрутила бы её ещё прежде, чем та успела бы что-то предпринять.
Он хорошо повеселился. Разогрел кровь. Но пора было заканчивать. Его ещё ждали дела.

Элиот тянул, отступал, внимательно изучая её стиль боя. Лейхгаркам таким никогда не овладеть. Из леди этот огонь и силу выбивали с пеленок.

Тувэ не лишена была слабых мест. Открывалась во время замахов, не увеличивая дистанцию. Он мог до неё достать. В удачное мгновение. В короткий миг.

Она занесла клинок над головой. Элиот пригнулся и схватил её за талию, позорно повалив на землю как простую девчонку. Она не была такой хрупкой и легкой, как Фелиция, но и он не болезненным хлюпиком уродился.

Тувэ ошарашенно уставилась на него, распластавшись на сырой траве.

Элиот, с чувством полного удовлетворения, плоской стороной меча приподнял её подбородок. Она тяжело дышала. По шее скатывались капли пота, к коже липли светлые волосы.

— Вы проиграли, леди Тувэ, — он сам удивился, сколько злорадного торжества просочилось в его тон.
Тувэ усмехнулась, приподняв бровь. И в следующий миг перехватила его клинок голой ладонью, отвела от горла, мазнув по коже острым концом, сделала хитрую подсечку ногами. Элиот потерял равновесие и завалился коленями вперед. Меч северянки уперся в его грудь.

Среди зрителей, о которых они оба благополучно забыли на время занимательной схватки, завязалась суета. Он подал знак страже, чтобы они утихомирили и себя и зевак.

Нер-Рорг отвела оружие чуть вбок и подсекла шнурки на его рубашке.

— Я согласна на ничью, — в её голосе злорадного торжества было даже больше, чем в его.

Она убрала меч от его груди, и Элиот встал с колен. Он едва успел выпрямиться, как Тувэ потянула его за надрезанную тесьму. Рубаха на груди распахнулась, а на её длинных пальцах оказался намотан золотистый шнурок.

— Трофей, — ответила на его вопросительный взгляд, пожав плечами.

Подумать только, какая-то девчонка умыкнула у него элемент одежд. Такое с ним было впервые. Обычно это он беззастенчиво мог лишить леди чего-нибудь интересного. Под несколькими юбками всё равно не заметно.

— Раз у нас ничья, мне тоже полагается трофей.

Элиот, разгоряченный битвой, отбросил меч, схватил её за талию и резко притянул к себе. Жестко, грубо, не церемонясь. Так, чтобы горячо, чтобы она ощутила его жар.

Её взгляд скользнул по его лицу вниз. Она сглотнула. Да-а-а. Тоже чувствовала, тоже разогрелась. Элиот приник к её губам. Мягким, влажным. Чуть прикусил нижнюю и отстранился. Порывистый резкий поцелуй только больше раззадоривал.

Тувэ даже не пыталась дернуться. Смотрела на него, не решаясь обнять в ответ, неловко расставив руки. Она приоткрыла рот, тяжело задышала и вдруг, сжав зубы, болезненно шикнула.

Меч выпал из её рук.

Рана. Она же голой ладонью схватилась за его клинок!

Элиот тут же выпустил Тувэ, схватил за запястье и притянул его ближе к лицу, рассматривая повреждение.

— Пусть придворный лекарь осмотрит тебя. — Жар отхлынул, приятная атмосфера рассеялась.

Подумать только. Он возжелал поцелуев северянки! Обезумел поди совсем! Это всё та же Тувэ, которая обещала леди Фелиции засунуть кружево в одно занятное местечко, которая ест руками… Мог ли он возжелать такую оборванку? Секундное помутнение, вызванное занимательной схваткой, и только. Просто реакция разгоряченного тела на симпатичную мордашку и притягательные формы.

— Да всё в порядке. Царапина, — она попыталась вырвать окровавленную руку. Элиот нахмурился. Женское непослушание переносил так же плохо, как и отсутствие манер. Он вообще-то должен был плохо переносить всю Тувэ целиком, но, пожалуй, губам её мог бы сделать исключение. — Ир подлечит.

— Не хватало, чтобы Нер-Рорг севера умерла от столбняка в Лейхгаре. Пусть лекарь осмотрит, — Элиот оставался непреклонным. Навыки колдуна были ему неизвестны, а в своем лекаре он был уверен.

— Ир меня подлечит.

Тувэ всё-таки вырвала запястье из его хватки. Подняла с земли меч, отошла на несколько шагов, взяла ножны.

— Бывали раны и пострашнее, — она закрепила меч на поясе и помахала рукой. — А это пустяк, который даже внимания не стоит.

Элиот тяжело вздохнул. Спорить с ней под пристальным наблюдением придворных совсем ему не с руки. Да и к чему портить хорошее настроение?

Глава 6

— Ни слова, Ир, — Тувэ угрожающе выставила указательный палец перед его лицом. Колдун показательно плотнее сжал губы. Ясное дело, что надолго его не хватило.

— У Ньяла грозная черепушка от негодования треснет, когда он узнает про ваши трофеи, — не сдержался и громко рассмеялся. — Как эффектно он тебя прижал! Даже я растерялся! А меня сложно застать врасплох! Ну, и как тебе лейхгарские поцелуи, а?

— Заткнись. Хоть раз просто возьми и закрой рот, — Тувэ закатила глаза и понадежнее затянула золотистые шнурки на рукояти меча. Чтобы Ир да не сверкал своим остроумием? Знала, что просит о невозможном, но всё равно надеялась…

— В следующий раз требуй в награду королевские штаны! — торжественно предложил колдун, задорно хлопнув в ладоши.

— Не заткнешься, значит?

— Да ни за что! Какой из меня будет друг, если просто смолчу?

Тувэ свернула к своим покоям. Ир не отставал. Говорил, говорил и говорил. Сами боги его бы не смогли заткнуть. А хотелось, чтобы он всё-таки закрыл свой рот и дал ей хоть пару минут спокойно подумать и осознать произошедшее.

Сорвать с поверженного врага что-то в качестве трофея — вполне обычно дело. На севере никто просто так в битве не сходится, только дураки разве что. Всегда сражаются за что-то. И это самое что-то обычно ставят на кон. Например, право приударить за женщиной или какую-нибудь спорную вещь. Иногда перед поединком отдавали смотрящему нечто ценное: колдовские амулеты, например, или дорогое оружие. Победитель забирал и свой предмет и награду.

Ну, вот Тувэ и поступила как северянка. Выбрала трофей.

Демоны! Но это был не просто трофей! Рубашка липла к широкой груди, и ей захотелось распахнуть и рассмотреть побольше его кожи. Поэтому и выбрала тесьму — чтобы обнажить Его Величество.

Взбудоражил Тувэ этот поединок. Она сталкивалась с людьми королевств на поле боя, но они не были так хороши, как король. Сражение с ним захватывало, что-то такое пробуждало в ней. Ну, и он был силён. Сильнее, чем она могла предположить. Совсем не похож на изнеженный южный цветочек.

В общем, Тувэ просто поддалась моменту и сорвала с его рубахи эти дурацкие шнурки. Но какого демона он прижался к её губам? И хоть бы целовал-то по-настоящему! А так… Порывистое касание, она и вкуса распробовать не успела, только удивилась, да и всё. Чуть претензию ему прям там не высказала. Мол, чего это, Ваше Величество, так сухо? Умелый же любовник! А целуется как ребенок! И ведь настроение располагало! А какие лица бы были у его придворных и той Фелиции.

Не поцелуй, а одно разочарование, как ни посмотри. И Ир ещё умудрялся так об этом расшучиваться, будто застал их по меньшей мере голыми в поле в момент соития в какой-нибудь сложной позе.

Избавиться от колдуна было сродни чуду. Он всё никак не желал оставлять Тувэ. Даже когда рана на руке под чутким воздействием его колдовства затянулась, он не спешил покидать её покои. От своей служанки, что ли, прятался?

Только поздней ночью, когда её охрана из северян и королевской стражи сменилась, Ир соизволил оставить её. И то только потому, что его чуть ли не за шкирку, как провинившегося кота, из спальни вышвырнули две другие северянки. Они помогли Тувэ подготовиться ко сну, принять ванну. Она предпочитала не подпускать горничных Лейхгара к своему телу. Одна очень впечатлительная девушка вскрикнула чересчур уж громко, увидев шрамы. Тувэ было неприятно. С одной стороны, обычное ведь дело для севера. С другой, вряд ли у Фелиции было на теле что-то подобное. Она-то, скорее всего, ничего страшнее мозоли от неудобных туфель и не знала. На фоне лейхгарок Тувэ совсем не выглядела как красивая женщина. И её это странным образом волновало и гордость задевало. Всё из-за короля… На Фелицию он смотрел иначе, чем на неё, и это было по-женски неприятно.

Следующим днем Тувэ проснулась из-за шума, доносящегося с улицы. Она накрыла голову подушкой и недовольно простонала. Изель распахнула шторы, а затем и окно.

— Вставай. Уже утро, — она бросила на постель чистые штаны, нижнюю короткую сорочку и рубаху.

— Что за грохот? — Тувэ сочно зевнула, даже не потрудившись прикрыть рот кулаком. Учителя этикета, увидь он это, точно хватил бы удар. Леди в Лейхгаре не зевали. Они просыпались сразу свежими, румяными и прекрасными, как спелые наливные яблочки в сезон урожая.

— Сколачивают помост. Сегодня во дворце открыты ворота. Собираются горожане. В полдень казнь.

— Опять? — от удивления даже зевать перехотелось и сонливость сняло как рукой. — Только недавно казнили королеву. Какой-то бедолага некстати кашлянул в присутствии короля?

— Заговор. Пока Его Величество был занят расследованием одного, завязался другой.

— Что, преданность тут не очень ценится, да? — Тувэ затянула шнурки на штанах и сунула ноги в высокие сапоги. Умываясь над тазом свежей воды, добавила: — Кого казнят?

— Министра военных дел. Я не знаю, что это значит, — Изель подала чистое полотенце. Тувэ быстро вытерла лицо.

— Должность при дворе. Министр отвечает за всё, что связано с армией Лейхгара. Главнее него в этом вопросе может быть только Канцлер и сам король. Больше никто не имеет столько же влияния на войска королевства, сколько и эти трое. Заговор во главе с таким министром — это очень опасно.
Изель неопределенно пожала плечами.

— Ничего не понимаю. А ты за пару занятий стала так хорошо разбираться во всём этом… лейхгарском… — она брезгливо скривилась. Ей совсем не нравилось во дворце. Никому из людей Тувэ не нравилось. Все хотели вернуться домой, на север. Туда, где всё знакомо, всё понятно, туда, где на них не смотрят как на лесных зверей.

Тувэ ничего не ответила. А что бы она могла сказать? Ей вопреки собственным желаниям приходилось запоминать, заучивать… Она бы тоже хотела вернуться домой. Но не позволяла себе даже словом об этом обмолвиться.

У покоев дежурили двое северян и двое королевских стражников. Сторожил король её так, будто искренне не желал, чтобы она убралась от него как можно дальше и как можно скорее, ну или, на худой конец, сдохла.