Замок Тысячи Гроз. Заезжай и живи!

Глава 1. Вы не хотели бы жить в замке?

Одиннадцать их было. Маленьких таких заварных пирожных в пластиковой коробочке. Ася их слопала все в одно жало за пару часов – кому какое дело!

Они не помогли – вот что хуже.

Холодные лягушки сливочного крема прыгали в желудок, а на сердце жгло и жгло. Чем дальше, тем сильнее.

Ася сидела под лампой на полосатом диване, поджав под себя ноги в джинсах, спрятав нос в ворот свитера. Свитер был колючий, диван чужой. Профитроли эти – маргариновые и лишние. И сама Ася – лишняя на всем белом свете.

Под боком чирикнул телефон (там стояла тема “звуки природы”). С довольно позорной и ничем не оправданной надеждой Ася открыла сообщения. Это был рабочий чат, писала Катя Админ: “Девочки и мальчики! Напоминаю, завтра инвентаризация”.

Аси это не касалось: завтра у нее выходной. И послезавтра выходной. Хоть что-то хорошее.

Чат назывался “Coffee Family”. Принадлежал он кофейне под названием “Обжарка”, в народе “Обжорка”, потому что можно было там и пожрать.

Сама Ася была в этой кофейне – да и вообще в жизни – ходячим мемом “Пять лет учился на юриста – и ты бариста”. И как-то раз она даже вышила эти великие строки крестиком по канве, оформила в рамочку и повесила над стойкой, рядом с псевдовинтажным постером Чудо-Женщины, потому что самоирония – это важно.

Правда, Ася не пять лет отучилась, а только четыре года, по бакалавриату. Сейчас даже вспоминать неловко, но юрфак она выбрала как-то не приходя в сознание – по фильмам, по сериалам: “Хорошая жена”, “Блондинка в законе”... Нравилось, как там адвокатессы всех уделывают в суде. Хотелось уметь решать проблемы – если не свои, то хотя бы чужие.

Но кино – не жизнь, и на третьем курсе – как раз после практики в суде – Ася уже знала, что юристом она быть не хочет. А может, это Славик так повлиял. Его на юрфак засунули родители, и он тоже решил, что по специальности работать не будет, а будет вкатываться в айти, то есть конкретно в геймдев, а параллельно в киберспорт…

Славик. Ася застонала и натянула ворот свитера на глаза – хотелось еще больше спрятаться ото всех, даже в пустой комнате.

Славик очень влиял. На все, что Ася делала, думала и чувствовала. Он был очень красивый. Похож на принца из чешской сказки. С такими бархатными глазами.

Она на первом курсе его полюбила, а он ответил взаимностью. И они сначала встречались, а потом, ближе к диплому, не выдержали и съехались – вместе снимали хату в Автово. Только втроем: он, она и его игровой компьютер.

Так Ася думала — что вместе.

С этой квартирой Славику сильно повезло – однушка в хрущевке под реновацию, бабушкин ремонт, но от метро недалеко. К тому же хозяева жили за границей и вообще не отсвечивали – надо было только вовремя им деньги скидывать. Ася вносила за квартиру свою половину – а когда бывали трудные времена, то и больше. В “Обжарке” она работала два дня через два, а в свободное время клипздонила статейки на юридические сайты: “Все, что вы хотели знать о досудебной претензии, но боялись спросить”.

“Клипздонила” – это славиково слово. В принципе, смешное.

До кофейни Ася работала в нотариальной конторе, в рекламном агентстве, в цветочном магазине… На самом деле для нее было не так важно, кем работать и чем заниматься. На первом месте в жизни была любовь. На втором – семья, хотя это, в сущности, одно и то же. На третьем пусть будет самореализация, а работа где-то на пятом.

Любовь и семья – почти одно и то же, но в последние лет пять (да, это была долгая история) Ася не очень-то знала, любовь у них со Славиком или уже семья. Он сидел за компом днями и ночами. Она подходила, обнимала его сзади за плечи, смотрела в экран, типа ей что-то там понятно и интересно, а он целовал ее куда-нибудь в сгиб локтя, не отрываясь от дела. Или иногда отрываясь.

Однажды, вместо того чтобы поцеловать или обнять, Славик не глядя ухватил Асю одной рукой поперек бедер, уважительно потряс, сказал: “Ухх!” – и продолжил клацать мышкой. После этого Ася бросила есть сладкое и мучное и не ела полгода – до сегодняшнего вечера.

Хотя что было хорошо на работе в “Обжарке” – так это списанки, то есть всякие десерты, у которых срок годности подходил. Можно было их забирать бесплатно, и голодные студенты, из которых персонал состоял чуть менее чем полностью, радостно этим пользовались. Ася раньше тоже пользовалась (при горячей поддержке Славика) – но в последнее время уже нет… до сегодняшнего вечера, да.

Одинокая последняя профитролина в коробочке выглядела отвратительно.

Отвратительно одиноко.

Телефон квакнул. Это была Маша, тоже бариста, сменщица. “Хеееелп, – писала она. – Я зачет не сдала. Завтра пересдача. Случайно не можешь подменить плииииз”.

Маш, мне это вообще некстати. У меня тут такое творится, подумала Ася. Но набрала в ответ: “Мурена, ты как всегда. Ну могу, наверное”.

“Спасибо спасибо спасибо!!!!!!!!!!”.

Значит, не выходной.

А что у нее, у Аси, такого творится? С одной стороны, вчера случился полный армагеддон. С другой стороны, ей уже пришлось услышать, что это все ерунда и она преувеличивает. Так армагеддон или ерунда?

В общем, два дня назад к Славику приехала мама. Не откуда-нибудь, а из Норвегии.

– У нее там какие-то проблемы с этим ее мужем, – хмуро сообщил Славик за неделю до того.

Его родители давно развелись. Папа был какой-то вахтовик-строитель и жил сам по себе неизвестно где, а мама – мама вот, вышла замуж за викинга.

– Что за проблемы? Викинг заболел? – спросила Ася.

– Да нет. Поругались они там, что ли. В общем, она сюда приедет решать какие-то дела, – ответил Славик. – Ты случайно не хочешь у подружки пересидеть?

– У кого, у Лизон? Мне вообще-то оттуда до работы добираться за три звезды. А что, мама прямо сюда приедет? – испугалась Ася, оглядывая квадратные метры.

– То-то и оно.

Глава 2. Тогда, может, на экскурсию?

Дело плохо, подумала Ася.

– Спасибо, не интересно, – ласково сказала она и стала пятиться назад, прикидывая, как бы половчей захлопнуть балконную дверь у озабоченного соседа перед носом.

Сосед горестно вздохнул.

– Нет-нет, вы не так поняли! Осмелюсь предложить вам, как это у вас говорится, работу мечты! Предполагающую небольшой переезд. Один момент…

Он пристроил фонарь на перила и выхватил из портфеля глянцевый буклет. Свет упал на разворот страниц, там был какой-то зефирный пейзаж в диснеевском стиле: розовые облака, голубые башни.

– Нравится? – спросил психованный сосед.

– Волшебно, – ответила Ася, решив не раздражать больного. – А теперь давайте-ка по домам, вы к себе, а я к себе.

– Не с того я начал, – сказал больной как бы сам себе. – Это в известной мере простительно, ведь такой случай… Позвольте рекомендоваться: Фридмунд, Ойвинд Иванович… да-да, Иванович! – с уверенностью повторил он. – Ходатай по делам. Или, как это говорится, поверенный. А иногда и агент по недвижимости, как вот сейчас, например.

– Риелтор? – переспросила Ася.

– Можно сказать, что и риелтор! – охотно подтвердил Ойвинд Иванович Фридмунд.

– Ничего себе, как высоко вы забрались. Только зря. Дворец мне пока что не по карману. Я вообще, наверное, уеду скоро.

– Конечно! Воля ваша! – горячо согласился Ойвинд Иванович. – Хотя предмет сделки совершенно в другом. Но позвольте мне подтвердить мои полномочия. А заодно и ваши! Момент…

Он снова залез в портфель и выгрузил объемистую деревянную шкатулку, которая по всем признакам не должна была там помещаться. Шкатулка была в три ряда обмотана цепью, на которой висел амбарный замок.

– Защита данных, как говорится! – похвастался Ойвинд Иванович. – А вот это будет вместо ключа.

Из портфеля был добыт еще один странный предмет – длинный футляр из тисненой кожи, вроде как для флейты. Но внутри лежал в синем бархате узкий граненый стек из оргстекла или чего-то в этом роде.

– Дайте угадаю, волшебная палочка?

– Можно и так сказать! – просиял психованный риелтор. – Вы очень быстро схватываете!

Ася с подозрением огляделась.

– Это что, пранк или квест по Гарри Поттеру? Где камера? Я сейчас Лизе позвоню и устрою ей.

– Успеется, успеется! Скажите честно, вас злит моя назойливость?

– Честно? Немного да.

– Только немного?

– Да ужас как.

– Бесит?

– Не то слово!

– А какое слово?.. Нет! Нет! Не говорите! Не расплескайте это чувство! Возьмите палочку и прикоснитесь к шкатулке!

И с церемонным поклоном подал ей футляр на вытянутых руках, будто атаманскую шашку.

Ася пожала плечами.

– Ну ок.

Едва она взяла палочку, как Ойвинд Иванович отбросил футляр через плечо, натянул шляпу на уши и проворно залег на пол, прикрывшись портфелем.

Асе это не понравилось, но начатое движение было уже не остановить.

Шкатулка мирно стояла на коврике. Стеклянная палочка даже не коснулась замка на цепи, а только приблизилась к нему.

Но с какого-то перепугу по шкатулке разбежались синие молнии, она задребезжала, затряслась, подпрыгнула и развалилась на части.

Что-то лежало среди обломков и красиво искрило.

– Это вам, – сообщил Ойвинд Иванович. Он высунул голову из укрытия и ободряюще задвигал кустистыми бровями.

Ася протянула руку и подняла бумажный свиток – белый и легкий, почти невесомый, перевязанный джутовой веревочкой. По красной сургучной печати бегали голубые огоньки, вычерчивая рисунок: три молнии над башней, а над ними – крошечная звезда.

– Если это развод, то мне нравится уровень, – пробормотала Ася и сломала печать.

А уровень рос на глазах. Едва она развернула послание, в воздухе запахло лилиями. Бумага была тонкая, будто рисовая, и совершенно чистая, то есть пустая. Но тут же невесть откуда поползли тихие шепотки, и буквы стали появляться, будто их писала невидимая рука.

И вот что прочла Ася:

“Приглашение

Досточтимая госпожа!

Лунный Двор Королевства Авалетт счастлив пригласить Вас занять почетную должность управительницы Замка Тысячи Гроз (далее: Хозяйки Гроз) — владения, объединяющего элементы уникальной архитектуры, магии и метеорологического управления.

Замок пробудился впервые за многие годы, признавая Вас достойной этой редкой чести.

Если Вы согласны, плюньте в левый нижний угол сего письма и следуйте указаниям подателя сего письма.

От имени, по поручению и во славу Лунного Двора,

написательница сего письма —

Тирисса, фея добрых вестей”

Кто бы ни была эта Тирисса, было что-то трогательное в том, как ей нравились слова “сего письма”.

Асе стало весело. Хотя она не могла точно определить, что чувствовала: радость, тревогу или испанский стыд – но что угодно, кроме страха.

– Спасибо, конечно, – сказала она. – А соцпакет имеется?

Ойвинд Иванович вскочил и отряхнулся.

– Конечно! Должность хозяйки Замка Тысячи Гроз предоставляет ряд исключительных возможностей и личных привилегий. Как говорится, плюшек!

Это заявление произвело интересный эффект на свиток. Снова послышался шепот, и внизу на листе появилась приписка:

“Плюшки, пирожные, засахаренные фиалки и улиточное желе представляются.”

Неужели я настолько объелась пирожных, подумала Ася про себя. Могут ли одиннадцать маленьких профитролей вызвать бред и галлюцинации?

– Ах, улиточное, – сказала она вслух. – А кофе у вас там не варят?

– Кофе? Насколько мне известно, нет, – с сожалением признал риелтор-поверенный. – Разве что желудевый.

“Чем плох желудевый?” – появилась новая приписка.

Ойвинд Иванович немного занервничал.

– Хорош. Превосходен даже! Ну вот, как видите, – сказал он, – мы можем обсудить все детали, и даже в письменном виде. Но лучше, конечно, сделать это лично!

Глава 3. Кавалер Громтоск и управление гневом

Портал в волшебный мир мог быть похож на что угодно – но в Асином случае он больше всего походил на примерочную магазина диско-шмота, где она однажды работала. Дурацкий синий свет, в котором выглядишь как угодно, но не как в жизни; со всех сторон зеркальные отражения, в которых раздваиваешься, умножаешься, дробишься и теряешься. Лампочки мигают… хотя, наверное, это звезды…

Всего на пару секунд Ася потерялась в зеркальном коридоре, а потом – будто бы с небольшой высоты – приземлилась коленями в мягкую росистую траву. Под руками был сплошной ковер клевера, хорошо знакомые круглые листики, но что-то в нем было не так. Весь клевер был четырехлистный.

– Ого, сколько счастья, – сказала Ася сама себе.

– А то! Это Авалетт! – раздался голос Ойвинда.

Он тоже свалился в траву несколько поодаль и теперь разглядывал свои перепачканные зеленью твидовые брюки.

Брюк ему явно было жаль, но профессионализм оставался сильней.

– Сочная травка, – пробормотал поверенный. – Если вас интересует разведение кроликов… Но пройдемте к Замку!

Как уже заметила Ася, крепостной стены не было. Были исполинские кованые ворота с такой же эмблемой на каждой створке, как на давешней печати в письме. На позеленевшей цепи висел замок, хотя насколько он здесь нужен, было не очень понятно – ворота просто торчали посреди сада, подпираемые с двух сторон колючим боярышником.

Тем не менее Ойвинд Иванович повозился в портфеле и открыл ворота своим ключом.

В воздухе висела легкая морось – тот самый туман, который казался таким плотным с высоты. Похоже, в королевстве Авалетт тоже была осень, но еще теплая и мягкая. Сад выглядел заросшим и диким, на мокрой зеленой траве лежали первые желтые и красные листья, и пахло просто сумасшедше: сладко и горько. Навскидку – яблоками и тысячелистником.

– Замок спит, в своем роде, – сказал Ойвинд. – Но мы его разбудим!

По длинной загогулистой каменной лестнице они поднялись к парадному входу. Тяжелые двери были оснащены молотком в виде дятла – и поверенный, ухватив птичку за медный хвост, забарабанил с таким усердием, будто и правда намеревался поднять тут живого и мертвого.

– Персонал тут, знаете ли… – туманно пояснил он, как бы извиняясь. – Но все не так уж плохо!

Двери отчаянно заскрипели в петлях и распахнулись – кажется, сами собой.

Ойвинд Иванович церемонно пропустил Асю вперед. Если честно, она бы охотно обошлась без такого знака внимания: входить было страшновато.

Внутри было все как полагается в замке: холодно, гулко, пустынно. Великолепно. Блестел гладкий мраморный пол в серо-зеленую клетку. Уходил в немыслимую высоту многоярусный свод, перевитый лестницами и анфиладами. Оттуда, с высоты, на пол эффектно падал одинокий солнечный луч, и в нем танцевали пылинки.

– Ну как? – осведомился довольный Ойвинд.

– Охренеть, – выдала честную реакцию Ася.

Перейти на более изысканный лексикон еще успеется, подумала она, в том случае, если…

Но едва Ася успела это подумать, как откуда-то с потолка обрушилось тележное колесо – и закачалось на веревке прямо перед Асиным носом.

Похоже, это было не совсем колесо, а что-то вроде люстры, какие часто показывают в фильмах про средневековую жизнь.

Но главное – на этой тележной люстре среди оплывших свечных огарков сидела какая-то крыса и целилась в Асю и Ойвинда из маленького арбалета, похожего на опасную бельевую прищепку.

Так что Ася резко перешла вместо более изысканного лексикона на менее изысканный. А еще – отскочила и замахнулась на крысу сумкой.

Ойвинд тоже шарахнулся и загородил Асю портфелем, но тут же строго сказал:

– Это что за шутки? Опомнись! Перед тобой дама!

Маленькие черные глазки зверька заметно выпучились.

– Дама! – раздался скрипучий голосок, в котором прорезалась паника.

Взметнулся облезлый хвост, и зверушка удрала невесть куда, заставив покинутое колесо бестолково вращаться.

– У вас тут крысы водятся? С этого надо было начинать! – сказала Ася.

Но риелтор, нет чтобы усовеститься, замахал на Асю руками.

– Тише, тише! Это не крыса! Это сенешаль Замка!

– Сене… кто?

– Ну, кастелян, – объяснил Ойвинд. – Хранитель. Отчасти и дворецкий, но так его лучше не называть, обидится. Он не крыса, он белка. Зовут Скребниль Громтоск. Из очень хорошего, рыцарского рода!

– Хранитель? А разве не вы тут всем заведуете?

К Ойвинду Ася уже успела немного привыкнуть, а к сумасшедшей белке была не готова.

– Нет, что вы! – воскликнул поверенный. — Я бываю в Авалетте нечасто, в основном по делам, но всякий раз с приятностью. А что касается Замка – всем заправлять тут, надеюсь, будете вы. Скребниль будет вам очень полезен. Пусть он, между нами говоря, нелюбезный старичок, – годы, артрит – но зато все знает о Замке, и тени его слушаются.

– Тени?..

– Обслуживающий персонал. Знаете эти сказки о волшебных замках, где вся работа делается как бы сама собой? Слуги-невидимки, домовые эльфы и так далее? В Замке Тысячи Гроз дело поставлено примерно на ту же ногу, только вот…

Что “только вот”, Асе узнать не довелось. Разговор был прерван новым появлением белки-сенешаля. Скребниль Громтоск браво выскочил в круг света посреди холла. Теперь его седой хвост был распушен и походил на столб дыма, а черные кисточки на ушах топорщились, как бритвенные помазки. Мало того, он был в начищенной кирасе и притащил с собой меч.

– Оу, – проговорила Ася. – Нас атакуют?

Меч Скребниля Громтоска был размером с крупную шпажку для бутербродов, а кираса, не исключено, была сделана из ложки.

Но оказалось, что на этот раз у Скребниля мирные намерения. Он отсалютовал мечом и проскрипел:

– Да осенит вас слава Замка Тысячи Гроз, благородная госпожа! Дозвольте приветствовать вас от имени всех, кто служил Замку со времен, когда дубы были желудями.

Не зная, что сказать, Ася изобразила что то вроде реверанса.

Глава 4. Земляника на подоконнике и фея рассвета

Наутро Ася проснулась от звука труб. Музыкальных, то есть, инструментов. Натурально какие-то трубачи, не меньше двух, надрывались где-то за окном, выводя наперегонки задорную мелодию.

В полусне Ася подумала, что либо это ей мерещится, либо, уж во всяком случае, ее не касается. Но уже через несколько минут в дверь скребся Скребниль и отчаянно стрекотал при этом:

– Просыпайтесь, мадам! Визиты! Начались визиты!

Ася подскочила в постели и разом вспомнила все невероятные события вчерашнего вечера, включая собственно Скребниля.

– Да, сейчас, – откликнулась она довольно-таки сиплым, со сна, голосом.

Сенешаль, удовлетворившись этим, убрался.

Ася огляделась по сторонам.

Прошлым вечером она не смогла как следует разглядеть комнату, которая ей досталась. Было уже поздно, Ася валилась с ног и заснула бы хоть на сеновале. Но уже тогда было понятно, что спальня в Лесной башне – это что-то с чем-то. Как и вся башня.

– Эту башню нарочно посадили в восточном крыле, – рассказывал вчерашним вечером Скребниль, сидя у Аси на плече и показывая дорогу, – чтобы было приятно просыпаться с рассветом.

– Посадили?..

– Так точно, мадам! Потому- то башня и зовется Лесной, что ее не построили, а вырастили. Ее корни пьют древнюю магию земли, ну а ствол – это сплетение древесины и камня, лоз и чар. Здесь самые лучшие опочивальни. Сон в них восстанавливает силы, потому-то эта башня высоко ценилась… всеми, — закончил он, сбившись. – Всегда высоко ценилась.

Каким бы странным ни был этот рассказ, подтверждался он на каждом шагу. Ступени спиральной лестницы под ногами Аси были не чем иным, как плотным переплетением ветвей. Округлая дверь в комнату – тоже плетеная и окруженная живой листвой.

– Сухие листья отсюда уже вымели, – сообщил Скребниль. – Теперь, когда Замок проснулся, всё снова зазеленеет. Так-то здесь можно круглый год собирать с подоконника землянику.

Едва Ася вошла в комнату, как ее ноги утонули в самом мягком и пухлом мху. Но это уже как-то не удивляло. В комнате было стрельчатое окно, за которым угадывался темный сад. У окна стояла огромная кровать – настоящее принцессино ложе, заваленное вышитыми подушками.

С потолка на постель спускались какие-то вьющиеся лианы, а сам потолок – точнее, свод – весь зарос ветвями, и в этих зарослях мерцали движущиеся огоньки.

– Это светлячки? – осторожно спросила Ася.

– Да-да, лучшие светлячки из сада, – ответил Скребниль.

Он уже свалился кубарем с Асиного плеча и удрал за дверь – кажется, в связи с тем, что поперек постели лежала приготовленная ночная рубашка.

– А их можно будет как-то выключить?

Кавалера Громтоска за дверью не было видно, но каким-то образом стало понятно, что он обиделся.

– Можно попросить их убраться обратно в сад, – сказал белк. – Только они расстроятся. Они хотели вам спеть.

– Спеть? А… э… ладно, – только и смогла ответить Ася. – Я вообще не против, просто не очень люблю ночники. Так мелатонин не вырабатывается…

Судя по звону доспеха, Скребниль уже удалялся прыжками, но все же ответил:

– Не извольте беспокоиться! Все, что вам понадобится, будет выработано и доставлено в кратчайшие сроки! Скок-поскок!

Так что Ася переоделась и забралась в постель. Перед тем, как провалиться в сон, она успела заметить, что обещанные свежие простыни – не только свежие, но и прохладные шелковые, и что рядом с пением светлячков никакая музыка для медитации рядом не валялась.

Выспалась она отлично – может быть, как никогда в жизни. И почти без снов, только под утро мелькнула картинка: пасмурный день, дождь, гроза, а она, Ася, стоит на смотровой площадке Громовой башни в отпадном лилово-черном платье, совершенно сухом, и ни одна капля дождя не может к ней пробиться. Чувство было странное, но скорее приятное.

Разбуженная по поводу какого-то загадочного визита, Ася поняла, что проснулась вовсе не с рассветом – судя по солнцу, часов в одиннадцать, не меньше.

Ну и ладно, в конце концов, она не подписывалась исполнять тут обязанности хозяйки и даже смутно представляет, что это за обязанности такие. Так подумала Ася, но все-таки спешно влезла в джинсы и свитер и принялась приводить себя в порядок.

При свете дня спальня выглядела еще умопомрачительней, чем ночью. На стенах цвета старой бумаги была тонкая роспись, – цветы, листья – и такая искусная, что казалась живой (а может, и не казалась). На спинке кровати за ночь наросли живые вьюнки. Такие же оплетали раму зеркала над туалетным столиком.

На столике под зеркалом были разложены разнокалиберные гребенки и щетки с резными ручками. Еще имелись старомодная коробка пудры с пуховкой, пузырьки с цветочными запахами, а также вазочка с лесными орехами – наверное, комплимент от сенешаля.

На подоконнике стоял медный тазик с водой. В воде плавали лепестки лилии.

Ася глянула в зеркало – оно было непривычное, туманное и мягкое – и встретилась глазами со своим довольно бледным и взлохмаченным отражением. Сон на природе пока не оказал чудодейственного эффекта.

Подумав, она отыскала под кроватью свою родную сумку и выудила из нее косметичку. Имеет право хозяйка волшебного замка накрасить ресницы?

Кроме туши и крема, в косметичке была еще одна важная вещь – сантиметровая лента.

Еще лет в четырнадцать Ася узнала от мамы, что правильней следить не за весом, а за объемами: талией, бедрами и так далее.

Лизон, когда впервые увидела у Аси желтую сантиметровую ленту, ужасно хохотала:

– Это что у тебя, для места преступления? Не беспокоить, то есть, ой, не пересекать?

– Просто слежу за фигурой, – мрачно отвечала Ася.

– Из кустов?

– Тебе хорошо говорить, ты не толстеешь.

– А ты? Да ну, Аська, ты просто статная.

– Статная? Кто так говорит вообще?

– Я говорю. Ты на Арвен похожа. То есть, на Лив Тайлер. Очень хорошо представляю, как ты стоишь на берегу реки и ругаешься на назгулов по-эльфийски.

Глава 5. Волшебство и веселье

Фея рассвета Амелинда отбыла по своим делам, на прощанье расцеловав Асю в обе щеки и пообещав скорые вести о балах, приемах и вечеринках.

Ася зачарованно смотрела, как удаляется по мосту фейское средство передвижения – карета в виде огромной серебряной розы (а может, серебряного кочана капусты), запряженная парой белых лошадей. На запятках сидели два герольда – они и трубили утром.

Но это было не единственное происшествие в тот день. Скребниль, видно, знал толк в протоколе, раз предвещал визиты во множественном числе.

Скоро в замок прибыла еще одна гостья. Ее черные волосы и серый плащ развевались на ветру, который она, кажется, принесла с собой. И, как будто этого было мало, прискакала она верхом на олене с золотыми рогами.

– Я Вейранн, фея предзнаменований, – без предисловий сообщила она. – Ты Асмерис, новая хозяйка гроз? Нам надо договориться. Я привезла свое расписание на месяц.

– А… о чем договориться? – спросила Ася, принимая мятый свиток.

Фея Вейранн поглядела на Асю по меньшей мере с сомнением.

– О громе и молнии, конечно. Большинство предзнаменований должны сопровождаться громом и молнией. А ты откуда?

– Из Железного мира, – ответила Ася.

– Понятно. Ну, удачи. Не потеряй расписание!

С этими словами фея снова запрыгнула в седло, оторвала от своего кожаного пояса бомбошку в виде желудя и метнула в руки Асе.

– Вот тебе от меня!

Не успела Ася придумать парочку достойных ответов для малоприятной Вейранн (которая уже благополучно скрылась из виду), как появились еще две прекрасные девы – как можно было догадаться, феи.

Эти, пожалуй, выпендрились лучше всех: к парящему замку причалила летучая парусная лодка. Феи высадились на берег, то есть на мост, преспокойно привязав свое плавсредство к каменному столбику. Возможно, он торчал там нарочно для таких случаев.

– Привет, Асмерис! Я Тирисса, фея добрых вестей, – сказала одна из дев, рыженькая, с острым носиком, в фиалковом платье с пышными рукавами.

– А, написательница сего письма! – вспомнила Ася. – Рада познакомиться! Спасибо за письмо.

– А я Селеста, фея румяных щек, – представилась вторая, полупрозрачная блондинка в персиковом. – Мы видели твою грозу. После нее так свежо!

Тут Асе пришло в голову, что гостей хорошо бы чем-нибудь угостить. Не то чтобы она вошла во вкус хозяйских обязанностей – но невесть откуда взялось чувство ответственности, которое мешалось с чувством голода.

Она решительно кликнула Скребниля и потихоньку попросила организовать к столу чего-нибудь, что обычно едят феи.

Сенешаль, надо отдать ему должное, с готовностью метнулся исполнять поручение. Но организовать смог только – тадам! – орехи и подогретый малиновый сок.

– В следующий раз приготовим для вас что-нибудь поинтереснее! – пообещала Ася, мило улыбаясь.

Не знаю, как вы, прибавила она про себя, а я на орехах долго не протяну.

Феи, однако, щедро похвалили угощение.

– Значит, ты уже познакомилась со всеми нашими! – с энтузиазмом сказала Тирисса.

– Да, наверное.

– Со всеми, кроме Вивианы, – поправила Селеста. – Она занята, отправилась к подгорным гномам за новой партией чар.

– Очень важно поддерживать местное производство чар, это обеспечивает гномов работой, а без работы они чахнут и впадают в крайности, – добавила Тирисса.

Вспомнив зеркальную экскурсию по Авалетту, Ася предположила, что чары – это такая энергия, на которой здесь все работает, и с умным видом согласилась.

– Надеюсь, ты понравишься Вивиане, – сказала Тирисса, и Селеста закивала с таким серьезным выражением, что Ася решила уточнить:

– Гм, а это важно? Я имею в виду, она у вас что – главная фея?

– Нет, что ты! Мы все равны, и всё решаем вместе, на совете Лунного двора! — ответила Тирисса.

– Вивиана просто самая старшая, – сказала Селеста.

– Но чур, мы этого не говорили, – сказала Тирисса.

– На самом деле Вивиана – самая добрая фея.

– И самая мудрая, и все в королевстве ее очень любят.

– Ясно, – сказала Ася. – Жду не дождусь нашей встречи.

Они приятно поболтали еще немного, и феи уплыли восвояси. Каждая из них подарила Асе по перу – перо от Тириссы было писчее, для хорошего почерка, а перо от Селесты следовало положить в подушку для здорового сна.

Спровадив подружек, Ася решила, что более-менее удачно отбилась от всех визитов, и даже громко сказала: “Уф!”.

Но тут же почувствовала на себе чей-то пристальный, чтобы не сказать наглый, взгляд.

На перилах моста сидел, болтая ногой, какой-то красавчик в расстегнутом камзоле с позументами. Он разглядывал Асю и жевал стебелек ромашки.

О нет, подумала Ася (наверное, ее мысли уже стали немного авалеттскими). О нет, здесь все какие-то классные и премиальные, как будто в сериале “Сплетница” устроили костюмированную вечеринку в стиле Шекспира. Но это… это уже ни в какие ворота не лезет.

Глаза красавчика, мятно-зеленые, с черными ресницами, под бледным осенним солнцем отсвечивали серебром. Под глазами пролегли легкие тени – но не как у заморенного студента в сессию, а как у завзятого ночного тусовщика. Взъерошенные и влажные от тумана волосы небрежно падали на лоб, как после драки. Темные, резко очерченные брови придавали лицу характер, но в линии губ – мягких и немного насмешливых – притаилась опасная нежность.

Слишком красивые глаза, слишком четкие скулы, и, главное – он слишком хорошо знал, что все это у него есть.

Казалось, красавчик вот-вот скажет что-то важное – но он молчал, прикусив стебель цветка, и будто выбирал, поцеловать ли ему Асю или скинуть с моста для первого знакомства.

Мда, подумала Ася, вот что тут не лезет ни в какие ворота – так это ее собственные фантазии.

А красавчик, тем временем, наконец заговорил:

– Прости, – произнес он, жмурясь на солнце, – я без подарка.

Не то чтобы Асю сильно впечатлило это представление, но на всякий случай она решила держать оборону.

Глава 6. Медведь и блинчики-оладушки

Новый день начался с подгона.

С утра пораньше приехала посылка от Амелинды: три банки улиточного желе и коробка пирожных “Пена рассвета”. Так сказал герольд, прискакавший на белом коне со всем этим добром (и с трубой, конечно).

Ася передала Амелинде горячий привет и большое спасибо.

Чуть позже, проглотив пирожное “Пена рассвета”, она задумчиво сказала:

– Ясно. Трендовый ПП-десерт всего из двух ингредиентов: пены и рассвета.

Про улиточное желе она не сказала ничего, но про себя решила опробовать его как маску для лица: когда-нибудь потом, если застрянет здесь надолго.

Сразу после этого Ася отправилась на поиски кухни. В этот раз двери почему-то не желали распахиваться сами собой, показывая ей путь – но кухня была обнаружена: в полуподвале, с выходом на огород. То есть можно было предположить, что это огород, потому что в низкие окна лезли зонтики перезрелого укропа. Но на поверку оказалось, что ничего съедобного в огороде не водится, кроме укропа, лебеды и одуванчиков. Мышиные гнезда, мрачно подумала Ася, пока не считаем.

Кухня была битком набита разной посудой, – медной, глиняной, деревянной – отделана глазированной плиткой и оборудована длинным дубовым столом для готовки. Дровяной очаг не был растоплен, но было тепло: по стенам тянулись медные трубы, и от них же, судя по всему, должна была работать роскошная, стимпанкового вида плита с блестящими рычагами и громадной духовкой. Сразу видно, магическая.

Неужели, спросила себя Ася, это все я? Без меня тут ничего не работало, а со мной заработало? Я что, буду готовить на энергии собственной злости?

Кастрюли и сковородки, развешанные на стенах, ответили на эти вопросы легкой дрожью.

Но легко сказать – готовить. А из чего?

– Тени, вы здесь? – не очень решительно проговорила Ася в пространство. – Какие у вас тут есть продукты, в смысле припасы?

В ответ заскрипела дверь в глубине кухни. Это было жутковато: сперва отодвинулся засов, потом приоткрылась створка.

Ася смело заглянула в кладовую и увидела полки с рядами бутылок. Судя по наклеенным бумажкам с нарисованными ягодками, в каждой из них был старый добрый малиновый сок, который здесь принято было пить подогретым.

– И это все? – спросила Ася. – Мне бы, не знаю, яичницу сделать. Или оладушки, или хоть овсянку…

При этих словах, откуда ни возьмись, появился Скребниль. На самом деле он вывалился из дымохода прямо в очаг, подняв тучу золы.

– Вам что-то нужно, ваша грозность? – свирепо вопросил белк, вскакивая и отряхиваясь.

– Эм… да, – признала Ася. – Спасибо за орехи, но, думаю, нам пора купить еще какой-нибудь еды в замок. Тут есть поблизости деревня?

Сенешаль выхватил из воздуха крошечный блокнотик и довольно крупный огрызок карандаша.

– Что именно угодно?

Ася начала перечислять:

– Мука, яйца, молоко, масло. Дрожжи… Соль, сахар… или мед.

Мысленно она привычно осудила себя за то, что желания пошли совсем не диетические, но тут же оправдалась, что будет готовить не только себе.

– Я, если что, не только себе, – сказала Ася вслух.

– Ваше желание – закон, мадам! – стрекотнул Скребниль, готовый мгновенно, насколько ему позволял артрит, улетучиться.

– Стойте! Кофе этот ваш, желудевый, хотелось бы попробовать. И немного корицы и ванили, если у вас такое водится.

– Найдем! – донеслось уже от двери.

В тот день, однако, нарушить диету так и не пришлось. А пришлось, чтоб хоть чем-то набить свой грубый человеческий живот, собирать яблоки в саду.

Садом никто не занимался, яблок уродилось видимо-невидимо, и были они очень душистые, но висели на ветках и лежали в траве неубранными. Большую часть уже нашлось кому подъесть, но и Асе кое-что перепало.

А уж на следующий день, когда она оттащила пару ведер яблок на кухню и раздумывала, получится ли сварить яблочный мармелад без сахара, – раздался стук в дверь.

На пороге стоял какой-то огромный закопченный бородатый мужик в кожаной куртке. Он прижимал к груди корзинку с яйцами, а за спиной у него висела корзина побольше.

– Доставка, – сказал мужик, буравя глазами дверную притолоку.

Из-за короба на лямках он и правда был похож на доставщика еды, а еще – на медведя из сказки про пенек и пирожок.

– А, проходите! – обрадовалась Ася. – Сюда, пожалуйста.

Доставщик вошел и неловко закружился со своей поклажей между столом и шкафом. На Асю он по-прежнему не глядел, что сильно затрудняло ему миссию. Пришлось отобрать у него корзинку с яйцами.

– Сюда! – повторила Ася как можно доходчивее. – Спасибо! А вы из деревни, да? Лавочник?

Она решила подружиться по возможности со всеми, и с деревенскими тоже.

Но ее попытка завязать смол-ток произвела на доставщика неожиданное впечатление.

Он, наконец, взглянул на Асю – и скроил при этом крайне недовольную и непочтительную рожу.

– Нет, мадам. Я не лавочник. Я механик, – сказал он.

Только теперь ей бросились в глаза его руки – черные от масла, в мозолях, шрамах и подпалинах. Руки человека, чья работа неоднократно пыталась его убить.

На щеке тоже была какая-то царапина, а в бороде поблескивала металлическая стружка.

Злющий медведь.

И тупой болван.

– Да, конечно, я же про вас слышала, – поспешно сказала Ася. – Господин Хенрик Трюм?

Механик-доставщик молча кивнул, сделал попытку притронуться к шляпе, которой у него не было, и нацелился уходить. Он уже снова глядел мимо Аси, но она решила, что терять ей нечего.

– Погодите! Раз уж вы здесь, случайно не можете мне показать, как тут плита работает?

Механик остановился.

– Могу, – признал он.

Подошел к плите и выжал пару рычагов. Плита загудела.

– А вот так отключается. И надо, чтобы вон та заслонка была закрыта.

– Круто, – похвалила Ася. – Буду знать.

– Вы что, собираетесь готовить?

– Ну да. А что? Ваши тени-невидимки не очень-то умеют, мне кажется.

Глава 7. Золушка без дедлайна

Через три дня после этого случая Ася сидела в своей лесной спальне и как зачарованная таращилась в зеркало. Причина была уважительная: ей делали самую странную укладку в ее жизни.

Не то чтобы в ее жизни было много укладок, – обычно просто распущенные волосы ниже плеч или хвост – но странных хватало: вот, например, укладка на колготки, на шелковый платок, на шелковую колбасу… на дуршлаг… на фен с насадкой “орхидея”... Укладка на выпускной еще была одной из самых странных, хоть и делали ее в салоне по рекомендации. Но давно это было…

Такие мысли крутились у Аси в голове, но все равно было трудно отвлечься от того, что происходило здесь и сейчас. Вокруг Асиной головы порхали щетки, гребенки и шпильки. Невидимые руки уверенно разделяли, тянули и перекладывали ее волосы. Кожа головы покрылась мурашками, то ли от прохладных прикосновений, то ли от феерической картины в зеркале: волосы будто жили своей жизнью и по-горгоньи змеились в воздухе.

“Как будет бал, вели Теням причесать тебя”, – сказала Амелинда.

Что ж, примерно так Ася и сделала.

Парикмахерское искусство Теней было пока что изучено на ноль процентов; но оно определенно стоило изучения. Крупные локоны чередовались с тонкими косичками, и притом локоны не обыкновенные спиральные, а ломаные. Такой прически у Аси еще не было, но ей даже нравилось, как острые зигзаги немного меняют ее мягкое лицо.

И к платью подходит.

Платье для бала – синее, переливчатое, с расшитым лифом – помогла выбрать Вивиана.

– Этот шелк как грозовое небо, – заметила фея. – Каждый узнает в тебе новую хозяйку гроз.

Тогда же, в то первое свое появление, Вивиана отправилась вместе с Асей в каретный сарай и проинспектировала имевшуюся там карету.

– Боюсь, как бы не рассохлись рессоры за эти годы, – озабоченно сказала она. – Надо что-то придумать.

До сих пор Асе не приходило в голову, что у нее в хозяйстве когда-либо может оказаться каретный сарай с каретой, но, раз такое дело, уже ничто не казалось невозможным.

– Может, сделаем карету из тыквы, фея-крестная? А также кучера из крысы, лошадей из мышей, а лакеев из ящериц? – развеселилась она.

– Неплохая мысль! – рассмеялась Вивиана. – Так и сделаем. Но в качестве лакеев я бы подумала о черных дроздах, это будет более торжественно.

На следующий день Сайрус лично пригнал в Замок Тысячи Гроз золотую карету, смахивающую на тыкву. То есть, сам он сидел внутри, откинувшись на оранжевые бархатные подушки. А на козлах восседал толстый кучер в треугольной шляпе, но с натуральной крысиной головой. На запятках стояли два человекодрозда в фиолетовых ливреях. И с лошадьми тоже было явно что-то не то.

– Ты, наверное, думаешь, феи нарочно стараются устроить всё вокруг себя почуднее? — сказал Сайрус. – А вот и нет. Они бы, может, и рады не выделываться, но просто не могут с собой совладать, причуды – их природа. Ты не фея, но придется и тебе играть по правилам.

– Вообще-то, я думаю не об этом. Я думаю – бал же только завтра, а вот это вот всё разве не должно в полночь превратиться обратно?

– Почему? Нет. Чары Вивианы крепкие! Дней десять продержатся, не меньше. Так что распорядись, чтобы этим кадаврам насыпали зерна или чего им там полагается.

Чары не развеялись ни в полночь, ни на следующий день – и вот теперь карета стояла у ворот наготове. Часов в замке не водилось, и как в Авалетте определяли время, еще предстояло разобраться – но было сказано выезжать, когда солнце высоко, чтобы успеть прибыть во дворец короля к золотому часу сумерек.

Прическа была готова, и Ася едва узнавала в зеркале ту великолепную фэнтезийную деву, в которую превратилась.

Она хотела добавить что-то свое и воткнуть в узел волос ландышевую шпильку от Амелинды, но шпилька раз за разом вылетала и оказывалась на туалетном столике. Похоже, Тени не одобряли вмешательства в свое произведение.

– Да ладно вам, – сказала Ася. – Надо же хоть раз надеть подарок, показать, что мне понравилось.

И шпилька осталась в ее волосах.

Выезжать одной было страшновато, но Сайрус так и не появился. Не хватало еще из-за этого расстроиться и закатить грозу, сказала себе Ася. Ну уж нет!

И все сошло вполне благополучно.

Точнее, пока карета ехала по волшебному мосту, Ася сидела, вцепившись в подлокотники, и мечтала о взлетно-посадочной карамельке или подышать в пакетик. Но остаток пути был вполне приятным и живописным.

Карета, запряженная парой мышастых лошадей, мягко катилась по широкой дороге. За окошком тянулись убранные поля в туманной дымке и холмистые дали с зубчатым лесом на горизонте. Воздух был свеж, пахло сырой землей и дымом деревенских печей. По пути проехали несколько селений. Крестьяне готовились к холодам: чинили крыши, утепляли амбары, сгребали солому, но при виде кареты бросали все дела и глазели, сняв шапки.
Должно быть, из самой ближней деревни механик Хенрик доставил Асе запчасти для блинчиков. А теперь, пожалуй, придется доставать еду в обход этого неблагодарного типа.

Чем ближе была столица, тем оживленнее становилась дорога, но повозки, всадники и пешеходы – все сворачивали на обочину, давая проехать Асиной карете.

Когда же карета преодолела последний подъем, Ася увидела столицу – Леттарию.

Большой пестрый город, со множеством шпилей, куполов и дымящихся труб, раскинулся внизу. Но королевский дворец было ни с чем не спутать. С высоты он был похож на золотую подкову, оставленную в траве – словом, это было обширное пафосное строение, отделенное от мира простых смертных мощным садово-парковым ансамблем.

Вообще-то, как-никак, Ася и в своем мире повидала немало дворцов. Этот, леттарийский, чем-то напоминал Большой Екатерининский в Царском селе: длинный бело-голубой фасад с колоннами, украшенный золотыми завитками; за кованой оградой – расчерченный как по линейке сад, фигурно подстриженные деревья и посыпанные песком дорожки. Впечатляюще, но если сравнивать с Замком Тысячи Гроз… да никакого сравнения, подумала Ася и почти без страха ступила на камни парадного двора.

Глава 8. Неожиданные предложения

Принц и принцесса о чем-то говорили, не переставая улыбаться, как люди, которые привыкли, что за ними наблюдают.

Принцесса Розабелла держала в руке вазочку с мороженым. Мороженое таяло – похоже, о нем давно забыли. Принц Ронан стоял рядом, широкой спиной почти закрыв сестру от бала, и что-то негромко ей втолковывал.

“Роза, послушай меня, – долетело до Аси, – это всего лишь…”.
Он оборвал фразу, заметив приближение посторонних.

– Ваше королевское высочество наследный принц Ронан, ваше королевское высочество принцесса Розабелла, – отбарабанил Сайрус, – а вот и новая хозяйка гроз Асмерис. Ася – Розабелла, Ронан.

Пока Ася соображала, в какую сложную социальную коммуникацию ее втравили на этот раз, принцесса Розабелла подняла глаза от мороженого и улыбнулась. Глаза ее все-таки были заплаканы, но улыбка – ясная, как солнышко после дождя. В общем, сразу видно, хорошая девчонка.

Ее брат Ронан немедленно развернулся навстречу Асе и тоже одарил ее улыбкой – широкой и восторженной. Шесть на девять.

– Та самая грозовая дама? Серьезно? Я восхищен! – объявил он.

– Ну, началось! – подначил Сайрус.

– Я думал, будет какая-нибудь старая карга! – не смущаясь, продолжил принц. – Встряхните как следует это болото! Здесь нечего жалеть! Потанцуем?

Ну, тоже хороший парень, решила Ася. Искренний.

Она принялась изо всех сил отказываться от приглашения, но Сайрус заявил, что Асмерис напрасно скромничает, а уж принцу Ронану в танцах тем более нет равных и рядом с таким партнером кто угодно научится танцевать во мгновение ока.

Как назло, настала пора веселого и быстрого танца, в котором было что-то от хоровода, что-то – от игры в ручеек, как в детском саду, а также бесконечные перемены партнеров, прыжки и подныривания. Естественно, Ася сходу во всем этом безнадежно запуталась, а принц Ронан, хоть и танцевал лучше нее, радостно внес в эту путаницу свой вклад, прыгая вокруг Аси, как щенок крупной породы. Но все вокруг норовили подстроиться под него – и вышла, наконец, такая куча-мала, которую только на балу в детском саду и встретишь.

Ася оглядывалась на Сайруса, но тот припал на уши Розабелле и не обращал на это танцекрушение никакого внимания.

Наконец ей удалось выскочить из танца и прибиться к диванчику у стены. Ронан вылетел следом.

– Вот это да! – выпалил он, довольный, как победитель веселых стартов. – Мороженого? Или лимонаду?

– Давай, – согласилась Ася сразу на все, лишь бы принцу не пришло в голову снова танцевать.

Он быстро вернулся – не только с лимонадом, но и с кислым видом, и еще с каким-то седовласым вельможей.

– Позвольте вам представить – барон Дальсгорн, первый министр двора, – сказал Ронан.

– Счастлив познакомиться, – произнес барон-министр, церемонно поцеловав Асе руку. – Уверен, что ваше долгожданное появление послужит оздоровлению не только климата, но и нравов, а также и росту урожая, и в целом благу общества и государства.

– Да? – Ася чуть не поперхнулась лимонадом. – Ну, если вы так считаете…

Барон Дальсгорн подтвердил, что совершенно в этом убежден, и не только он. В подкрепление своих слов он обернулся к какому-то толстому и лысому господину, который давно напирал сзади.

– Позвольте вам представить министра торговли, – махнул рукой Ронан. – Подходите, Флинн! Она не ест министров. Мы только что проверили.

Следующим был министр побед, потом королевский казначей, затем королевский землемер, после него кто-то, кто представился титулом длиной в восемь слов и, кажется, сам в нем запутался. Значительная часть бальной толпы оформилась в очередь, и все были счастливы познакомиться с Асей.

А вот бедняга Ронан счастлив не был – он совсем завял, снова и снова повторяя свое “позвольте вам представить”.

– Губернатор Восточного Карвелла, – сообщил он, едва сдерживая зевок.

Этот Восточный Карвелл, наверное, был глубокой провинцией – по крайней мере, так Асе показалось. Тамошний губернатор оказался сухим, жилистым мужичком в парчовом камзоле как с чужого плеча, с быстрыми, как у хорька, глазами. Он обстоятельно раскланялся и, прежде чем все успели опомниться, увлек Асю на танец.

– Ваше буревластие, – проговорил он, перебирая ногами в ритме менуэта. – Мне бы потолковать с глазу на глаз… об одном маленьком деле.

– Со мной? А что случилось?

– Совсем пустяк. А с другой стороны – беда. Оно ведь как посмотреть – что для фей пустяк, то нашему брату, простому губернатору – беда.

– Очень жаль, – растерялась Ася, – но в чем дело?

– Мост у меня имеется, – сообщил губернатор, – недостроенный. Два года строим. Большие сложности в постройке, знаете ли. Грунт сырой, камень хрупкий, глины тощие, бревна валкие, ветра сильные, а железо – сами понимаете…

– Не понимаю, – призналась она.

– Ну да, ну да… – губернатор оглянулся. – С его ветрогонием господином Сайрусом мы это дело уже обкашляли, а вот с вами…

– Да я-то здесь при чем?

– Ну как же, – терпеливо продолжал губернатор. – Мост строится за счет казны. Но что там той казны? Этому дай, тому дай, себя тоже обидеть нельзя. Не хватило. А через два дня казенная проверка к нам нагрянет неожиданная, это уж я верно знаю. Так вот, случись завтра буря, да ударь в тот мост молния, да и сгори он весь дотла к кишкам драконьим – никто бы не обиделся! Гнев стихий он и есть гнев стихий. А мы бы уж после этого в спокойной обстановке построили мост заново.

– За счет казны?

– Без казны никак, – подтвердил губернатор. – Край наш бедный, а мост этот государственной важности.

– А я, значит, покрываю этот схематоз? – развеселилась Ася.

Незнакомое слово губернатора не удивило. Он схватывал на лету.

– Будем вам очень благодарны, – твердо сказал он. – Очень.

Вдруг раздался голос Сайруса.

– Это что еще такое?

Губернатора Восточного Карвелла мигом сдуло – и не исключено, что сдуло буквально.

Глава 9. Таинственный дневник

Следующим утром после бала Асю разбудил шум под окном. Прислушавшись, она различила в этом гомоне типичные трудовые выкрики, как-то: “Заноси, заноси!”, “Придержи дверь”, “Смотри под ноги” и “Куда прешь, чучело”.

Ася вскочила с постели и выглянула в окно, но ничего не увидела: из-за сложной замковой архитектуры и фортификации было порой совершенно непонятно, что и где творится.

Быстро одевшись в зеленое льняное платье, назначенное домашним, Ася выбралась из спальни в Лесной башне и всего через полчаса нашла выход во двор.

Двор был завален цветами, как будуар какой-нибудь актрисы в день ее похорон – были тут букеты, корзины, гирлянды и даже венки. И новые цветочные композиции всё прибывали: их вносили и сгружали прямо на брусчатку крепкие парни в разноцветных ливреях.

– Эм, а это что? – спросила Ася в пространство.

– Апчхи! По всей видимости, подношения от ваших поклонников, мадам.

Во дворе появился Скребниль Громтоск; чихая, он проскакал между цветами и в три прыжка оказался рядом.

– От каких еще поклонников? – озадачилась Ася.

– Там есть карточки. Но, судя по ливреям – от первого министра, от министра торговли, от министра побед, от главного казначея, от королевского землемера… Думаю, тут все отметились. Весь цвет, – заметил белк с легким неодобрением. – Так уж оно полагается. А это вот букет от принца-наследника.

– Ого! – воскликнула Ася.

Принц Ронан прислал дюжину бархатно-черных роз в обрамлении лилового дикого вереска. Когда Ася работала в цветочном магазине, то и другое было примерно одинаково круто и понтово, но никогда не сочеталось – и теперь она невольно задумалась, что Ронан хотел сказать своим букетом. Интересно, какими словами принц о нем распоряжался? А может, собирал сам? Ну нет, это вряд ли.

– Расставим цветы в вазы по всему замку? – с мученическим видом предложил Скребниль.

Похоже, на цветы у него была аллергия.

– Поставьте куда хотите, – сказала Ася. – Я возьму только этот, с вереском.

От вчерашнего бала сердце у нее было не на месте – то ли произошло что-то хорошее, то ли что-то плохое, слишком много чуда и тревоги, и вообще – слишком много впечатлений.

Надо бы заняться чем-то простым, решила Ася. Чем-то нормальным. Типа… хозяйством? А как?

В конце концов, подумала она, в моем распоряжении целый умный дом, о которых столько говорят. Только волшебный, старый и пыльный.

– Я уверена, ты умный, – сказала Ася вслух, обращаясь к замку. – Надо только в тебе разобраться.

– Чего изволите, мадам? – сенешаль снова был тут как тут.

– Кавалер Громтоск, я тут подумала: в замке есть библиотека?

– А как же, есть, – солидно закивал белк. – Превосходная библиотека! Правда, книг нет.

– Как так?

– В библиотеке Замка Тысячи Гроз издавна не держали книг из-за большой опасности пожара.

– Хм, жалко. Ну а есть какое-то руководство к замку?

– Руководство? Кроме вашей воли и моего споспешествования?

– Я имею в виду, инструкция. Мануал? Манускрипт? Гримуар? Хоть где-нибудь записано, как тут все работает?

Скребниль отчетливо покачнулся, но вовремя подпер самого себя собственным хвостом.

– А вы недовольны тем, как тут все работает, благородная госпожа? — скорбно вопросил он, прижав к груди обе лапки.

– Конечно, нет! То есть, конечно, довольна! – торопливо сказала Ася.

– Может быть, Тени немного с придурью, но они делают что могут. И никому не мозолят глаза, а это большое преимущество!

– Разумеется, большое преимущество. То есть если вы так считаете, то я не против! – Ася решила быть дипломатичной максимально. – Дело во мне. Говорят, сила моя велика, но до сих пор я и не подозревала, что она у меня есть. И пока не умею с ней управляться. А раз уж я теперь связана с замком, то боюсь ненароком тут что-нибудь сжечь или развалить. На эмоциях, понимаете? Неужели никто не пытался создать правила?

Скребниль нахохлился. Асе показалось, ему есть что сказать, и она решила дожать старика грубой лестью:

– Мне фейский поверенный говорил, что вы знаете о замке решительно всё.

Белк задвигал носиком, собираясь то ли снова чихнуть, то ли тяжко вздохнуть. И выбрал вздохнуть – тоненько, но вполне тяжко:

– Иэхх! Всё или не всё, но больше, чем порой хотел бы!

Отпустив это замечание, он вскочил Асе на плечо и шепнул в самое ухо:

– Мадам, соблаговолите проследовать за мной в сад. Только не сразу, а спустя некоторое время.

Ася удивилась, но кивнула.

Сенешаль спрыгнул и юркнул в ближайшую арку.

После этого Ася для конспирации еще минут десять слонялась по двору и нюхала цветы, чувствуя себя довольно глупо, как какая-нибудь диснеевская принцесса.

Когда же она вышла в сад, кавалер Громтоск держал наблюдательный пост на спинке скамейки и тревожно грыз орех. При виде Аси он тотчас взобрался на ближайшее дерево и поскакал по веткам вдоль дорожки, так что она с трудом за ним поспевала. Несмотря на заявленный артрит, иногда это был очень шустрый белк.

Наконец она и вовсе потеряла его из виду – но едва успела расстроиться, как Скребниль спрыгнул в супергеройской стойке с высокой старой липы, держа в зубах какой-то предмет.

– Фкромное дупло для ховяйфтвенных нувд, – проговорил он, не разжимая зубов.

То, что Скребниль принес, оказалось небольшой книжкой в черном кожаном переплете. Потрепанные страницы были исписаны чернилами, тонким летящим почерком, с зачеркиваниями, кляксами, рисунками на полях и непонятными чертежами.

Но и записи тоже оказались непонятными. Отдельные буквы выглядели знакомо, но в слова не складывались. К этому Ася была не готова.

– А на каком это языке?

– Полагаю, на здешнем, мадам.

– Мда, и правда. О чем я только думала. Но я же всех тут понимаю и сама говорю? А как я прочитала письмо от фей и контракт?

– Думается мне, – ответил Скребниль, – всё это часть контракта.

Глава 10. Нештатная ситуация

С того дня Асе было чем заняться. Исполнительный Скребниль Громтоск начал свое репетиторство сразу же, чертя буквы авалеттского алфавита веточкой на мокрой земле. А назавтра достал и учебники, и карандаш, и бумагу.

Правда, по ходу дела Ася наконец поняла, почему Ойвинд аттестовал Скребниля нелюбезным старичком.

Пока она выписывала буквы, белк либо ходил вокруг нее вперевалку и демонстративно вздыхал, либо едва не выпрыгивал из собственной шкурки от возмущения.

– Мадам, это пи, а вы опять написали пхи! – негодовал он.
– Они одинаковые!
– Они совершенно разные! – и Скребниль сердито взбегал на ближайшую шпалеру (или на ближайшую ветку, смотря где проходил урок), чтобы остыть.

На четвертый день Ася уже легко различала короткие служебные слова. На пятый – распознала в дневнике пару простых, повторяющихся выражений. А на седьмой она наконец решилась применить свои знания на практике.

Дело было так.


Превосходная бескнижная библиотека вполне годилась для занятий по чистописанию в плохую погоду.

Но таинственный дневник, по настоянию Скребниля, по-прежнему хранился в дупле. Ася приходила к старой липе, как в читальный зал – со складной табуреткой, взятой с кухни, и плюшкой в узелке.

В тот день, сидя в саду с дневником на коленях, она была полна решимости вычитать оттуда что-нибудь полезное.

– Какое-нибудь простенькое бытовое заклинание, а? Скребниль?

Кто бы ни была та неизвестная девушка, которая вела дневник – она любила рисовать, и местами дневник выглядел как скетчбук. Очередной разворот был весь в кляксах, цветочках и смешных пиктограммах. В одном углу была нарисована кастрюля с брызгами пены, а рядом – короткая, но трижды подчеркнутая строчка.

– Что здесь написано – “чисто”? А это “быстро”? А это что – “посуда”? Ну взгляните, Скребниль, это же не романтическая тайна!

Белк, недовольно кряхтя, вскочил на липу, утвердился там и глянул Асе через плечо:

– Не посуда. Котел. Быстрая очистка котлов.

– То что нужно! Скребниль, я сбегаю на кухню, помою посуду магией, ладно?

– Вам не пристало беспокоиться о таких низменных предметах! Посуду вымоют без вас! – запротестовал сенешаль.

– Да ладно, спорим, Тени еще этого не сделали! Я их знаю!

С этими словами Ася сунула дневник кавалеру Громтоску в лапки и решительно направилась к замку. Главное – не забыть формулу по дороге до кухни.

И все получилось, как она и хотела. Немытые кастрюля, сковородка, тарелка и чашка так лежали в корыте с обеда. И формулу Ася не забыла – произнесла четко и правильно.

– Оклистра эйр кан!

Сразу после этого в замке начался сущий кошмар.

Грязная посуда в корыте задрожала – но только потому, что задрожало и корыто, и каменный пол под Асиными ногами, и вообще все вокруг.

Это была не легкая тряска, а глубокий, утробный толчок, словно где-то в недрах замка проснулся огромный зверь.

В тот же миг за окошком вспыхнуло. Не обычная молния – удар белого огня осветил кухню мертвенно-бледным, галогеновым светом. Раскат грома долбанул по перепонкам, и сразу хлынул дождь. Да такой штормовой ливень, будто океанская волна все падала, падала и никак не заканчивалась.

Голубой светильник на стене моргнул и погас. Оставшись в полумраке, Ася услышала вой сирен.

Сирены-то здесь откуда?

Что бы это ни было, нужно отсюда выбираться – решила Ася и, с усилием открыв дверь, выскочила во двор.

Подняв голову к небу, она увидела грандиозную картину. Между восемью замковыми башнями пульсировал тугой клубок из молний, похожий на гигантского грозового паука – или, быть может, на шаровую молнию, которой Асю в детстве пугала бабушка. И этот паук жирел на глазах, а паутина молний делалась все гуще.

Заодно стал ясен и источник ужасающего воя: это каменные гаргульи, пренебрегая своими водосточными обязанностями, подавали сигнал тревоги.

И кто-то мчался сквозь дождь на этот сигнал, расплескивая лужи.

Это был мокрый до нитки механик Хенрик Трюм – видимо, прямиком из буреварни.

– Кто это сделал? – заорал он.

– Что – это? Я просто хотела помыть посуду! – прокричала Ася в ответ.

– Посуду?..

Механик дико глянул на Асю, схватил ее за руку и потащил к ближайшей башне.

– Что вы делаете? – Ася попыталась вырваться.

– Не отставай! – крикнул он на бегу.

Узкая винтовая лестница Звездной башни была мокрой и скользкой, дождь поливал ее ступеньки через разбитые витражные окошки. К тому же вся башня ходила ходуном и гудела так, будто собиралась взлететь.

– Надо закрыть клапан котла, – говорил Хенрик, пока они взбирались наверх. – Сейчас делай, что я скажу.

Наверху они уперлись в запертый люк. Хенрик выхватил из кармана своего фартука штуку вроде лома, сбил замок, и они вдвоем вылезли не то на чердак, не то в котельную.

Там было очень жарко.

Полупрозрачный шар неправильной формы, будто вырубленный из горного хрусталя, в оплетке медных труб, занимал почти все помещение, от пола до потолка. Внутри шара бесновался белый огонь.

– Ой, – сказала Ася, рукой прикрывая глаза от света, – это и есть моя энергия? То есть сила?

– Угу. Чистая ярость, мадам, – мрачно отозвался механик.

У основания котла было массивное бронзовое колесо, вроде штурвала, с четырьмя отполированными рукоятями. От колеса шел жар.

– Я сейчас буду крутить маховик. А ты бери якорь!

– Что?

– Обратный якорь, аварийный заземлитель, долго объяснять, – в полу торчал короткий медный штырь, увенчанный хрустальным набалдашником. – Навались на него и держи!

И, со словами “семь громов мне в топку”, механик схватился за рукояти обеими руками, уперся ногой в основание и начал крутить. Ему понадобилось четыре или пять рывков, прежде чем раздался щелчок.

Все стихло.

– Отпускай! – велел Хенрик, валясь на пол.

Глава 11. "Небесный Пловец"

– Привет! – решительно сказала Ася и по-бандитски подставила ногу в приоткрытую дверь. – Я подумала, что трудно готовить себе еду с такими руками. Вот, подгон тебе.

В этот момент механик Хенрик больше походил не на медведя, а на оленя в свете фар.

– Не волнуйся, это ограниченное предложение, – заявила Ася. – Только из-за травмы.

Механик открыл дверь шире и сделал пригласительный жест. Руки у него были обмотаны тряпицами, на вид септическими.

– В замке нет никаких лекарств. Но можно у фей взять какую-нибудь мазь, – сказала Ася.

– Никаких фей! Есть у меня мазь, – буркнул он и предъявил склянку. – Мед, воск и масло. Самое оно.

– А, ну ладно. Пирожки-то возьми.

Своим внутренним убранством буреварня напоминала сразу будку сапожника, пункт приема цветмета и гараж – такие гаражи, где есть все что угодно, кроме машины, Ася встречала и Железном мире.

Все углы были завалены инструментами и стройматериалами – точнее, были бы завалены углы, не будь комната круглой.

Впрочем, все это выглядело необычно, таинственно и даже мило. Особенно, например, глиняная леечка в виде дракона на окне. И тот факт, что стояла она рядом с цветочным горшком. Кажется, геранью.

Проследил ли Хенрик Трюм Асин взгляд или нет, но он нахмурился и заявил, что ему пора уходить.

– В деревню мне надо, - сказал он.

– А что там?

– Мазь.

– А можешь меня захватить в деревню?

– Это зачем?

Едва ли Ася знала ответ на этот вопрос. Она вообще была интровертом. Но иногда ее интровертность начинала вертеться не в ту сторону.

– Ты же говоришь: гроза, ущерб. Хочу посмотреть, как там дела после вчерашнего. Надо же наладить отношения с местными.

Хенрик мрачно засопел.

– Там не очень-то любят фей.

– А! Суеверия! – понимающе кивнула Ася. – Но я-то не фея.

– Вот именно, – мрачность Хенрика достигла апогея. – Слыхал я о собаке, что прибилась к волчьей стае. Так волки ее съели!

Ася растерялась, но ненадолго.

– Что ты говоришь! А я слыхала про утенка, которого приняли к себе прекрасные лебеди – правда, он был не утенком… Но я вообще-то ни в какую стаю не набивалась.

– Это потрясающе меняет дело, – механик неловко влез плечом в сумку с инструментами, собираясь уходить. – Что ж, будь по-вашему, мадам.

– “По-твоему”.

– И по-моему. Идем.

Дорога заняла часа три, не меньше – включая волшебно долгий спуск по волшебному мосту. И все это время они шли в тени Замка Тысячи Гроз.

И когда, наконец, вышли на главную – и единственную – улицу деревни, длинная тень замкового шпиля пролегала точно по ней. Кстати, деревня называлась Теневой Подол.

Ася озиралась по сторонам, рассматривая крыши, деревья, заборы: правда ли она натворила бед? Но все выглядело довольно-таки целым. Только спиленные ветки валялись у дороги и гуси купались в свежих лужах.

Правда, улица быстро опустела: вот только что дети бегали, тетки стояли у колодца, дед сидел на лавочке, парни тащили доски – и все куда-то резко подевались. Даже гуси.

– Тут футбол не показывают? Кто с кем играет? – нервно пошутила Ася.

Скорей всего, механик не знал, что такое футбол – так или иначе, он и ухом не повел. Шел размеренным шагом, ни на кого не глядя, тащил свою сумку и молчал. Он промолчал всю дорогу. Это устройство, пошутила Ася уже мысленно, беседу не поддерживает.

К счастью, нашелся предмет для разговора, который было трудно игнорировать.

Сначала Асе показалось, что над деревней висит облако необычной формы. Но когда они прошли почти всю деревню насквозь, туманная громада обрела черты: это был летучий корабль. Огромный, грациозный, почти полностью завершенный корабль в воздухе.

Он парил метрах в двадцати над землей, связанный толстыми тросами, слегка покачиваясь, как воздушный шар на приколе. Только никакой это был не шар, а сложный летательный аппарат: корпус из темного дерева и металла, паруса – будто целый лес стрекозиных крыльев.

– Что это? – зачарованно спросила Ася.

– “Небесный пловец”, – ответил Хенрик. – Корабль Шонты. Она сейчас ругаться будет, потому что я обещал ей помочь, а теперь бесполезен неделю или две.

Что еще за Шонта, подумала Ася. И почему Хенрик ей помогает? Мог бы и предупредить, что снова придется знакомиться с феей.

– Она фея?

Механик фыркнул.

– Вот уж нет!

Когда они подошли поближе, стало заметно, что половина корпуса корабля все еще открыта. Между деревянными ребрами виднелось корабельное нутро: извилистые сплетения трубок, люки, пустые гнезда для механизмов, которые еще предстояло установить. Временами одна из трубок выпускала клубок пара, и корабль вздрагивал, будто хотел сорваться с привязи. На уровне его бортов клубились маленькие облачка: возможно, он надышал их сам.

В тени летучего корабля прятался не то дом, не то сарай – не то чтобы ветхий, но какой-то эксцентричный на вид. Ася невольно замедлила шаг. Домик выглядел как логово ветра: он гудел, подрагивал, посвистывал. И что-то роднило эту постройку с буреварней: например, трубы, торчащие во все стороны из латаной крыши.

Над дверью висел линялый флажок с нарисованным облачком.

– А чей это дом?

– Мастерская, – ответил Хенрик. – Шонта здесь.

Он наконец глянул на Асю, причем с большим, на грани тоски, неодобрением.

– Будет ругаться, – повторил он.

И без стука открыл дверь.

Внутри было тепло, пахло стружкой и нагретым маслом. В углу пыхтела и вращала лопастями какая-то конструкция, она и гнала горячий воздух. Мастерская освещалась только большим круглым окном под крышей, и все ее пространство было лихо зонировано по системе “черт ногу сломит” – разгорожено станками, верстаками, штабелями досок и стеллажами с инструментами. Ася сделала несколько шагов вперед и врезалась в свисавший с потолка распяленный каркас из спиц, вроде крыла летучей мыши.

– Эй, осторожно, – Хенрик поймал ее за талию, – вещь ценная.

Глава 12. Деревянная подкова

Это была огромного роста – крупнее даже Хенрика Трюма – зеленокожая женщина в пыльной рабочей робе. Обтянутые кожаным фартуком бюст и бедра наводили на мысли о горных массивах. На мускулистых руках проступали тускло светящиеся узоры: то ли татуировки, то ли магия под кожей, кто знает.

– Нужно перетянуть крепеж на носовой секции, – сказала зеленая великанша, обращаясь к Хенрику, но не сводя с Аси внимательного взгляда. – Мне не нравится, как там один лист играет. А шипы ты все-таки перенагартовал.

Зеленая дама была явно немолодая, но стильная: будто вырубленные из камня резкие черты, короткие седые волосы щеткой, серьги с изумрудами величиной с орех. И, кстати о чертах, лицо у нее было не больно-то приветливое.

– Шипы какие надо шипы, – забубнил механик. – Дело в самом этерналите, на высоте еще не то с ним будет. Пройтись по стыкам пчелиным воском да заложить швы медью… Шонта, это Асмерис из Замка.

Брови Шонты выгнулись дугами, выражая крайнюю степень изумления.

– Асмерис, это Шонта, – закончил Хенрик слегка упавшим голосом.

Сразу после этого он едва устоял на ногах: две зеленые руки обвили его шею сзади, и с десяток фиолетовых кос, взметнувшись в воздухе, хлестнули его по плечам. И все это потому, что еще одна зеленокожая особа, только молодая, напрыгнула на механика со спины.

– Хенрик! – радостно завопила она. – Полезли наверх! У нас там!..

И, увидев Асю, настороженно замолчала.

Зеленая девица была очень хорошенькая. Кроме фиолетовых кос, у нее еще было по три сережки в ушах и одна – в брови. Надо же, подумала Ася, в королевстве Авалетт тоже есть неформалы.

– Привет, Шайла, – отозвался механик и предъявил забинтованные руки. – Слазаем в другой раз. Меня тут немного подпалило. Есть у тебя еще твой бальзам?

– Вот это да, – ответила Шайла. – Бальзам найдется. А кого это ты привел?

– А это Асмерис, – сказала Шонта, обтирая руки фартуком. – Из Замка.

Ася почувствовала, что визит максимально не задался, но, в конце-то концов – опыт работы с людьми может пригодиться и с нелюдьми.

Так что она лучезарно улыбнулась и сказала:

– Красивый у вас корабль! Как это он, такой большой – и летает!

Но, наверное, она сказала что-то не то, потому что у хорошенькой Шайлы стали опасно раздуваться ноздри.

– А как он летает, – начала Шайла, – это никого не…

Но Шонта оттерла Шайлу плечом и веско сказала:

– И правда, красивый. Он не закончен, и все же мы с Хенриком Трюмом проделали славную работу. Не хотелось бы, чтобы она пропала зря.

Получив от Шайлы свою банку снадобья, механик распрощался с хозяйками мастерской. На обратном пути он посчитал нужным пояснить:

– Это скальные тролли с севера. Поди, нет таких в Железном мире?

– Нет, – подтвердила Ася.

– А здесь на них тоже смотрят как на диковину. Даже через столько лет. Лет двадцать назад они бежали сюда из Северного Удела, когда в том краю случилась междоусобная война. Я имею в виду, Шонта с мужем бежали, — разговорился Хенрик. — А дочка их Шайла уже тут родилась. Я учился у Гвишена, Шонтиного мужа. А потом и у нее самой учился, когда дядька Гвишен помер от старой раны. Он был большой чудак и делал заводные игрушки, а Шонта пошла дальше и делает облачные машины. Скальные тролли сведущи в механике, – добавил он и замолк.

– А зачем им летучий корабль?

Механик усмехнулся.

– Зачем-зачем… Затем, что не все на свете чудеса должны происходить от фей! Ну что, хозяйка, не прошла охота еще с кем-нибудь знакомиться?

– Можно, – ответила Ася храбро, но не так уж уверенно.

– Мне нужно к кузнецу зайти, но многого не жди, он человек не светский.

– Человек?

– Человек.

Они пропетляли между домов и спустились к речке. Кузница стояла на отшибе, у воды – приземистое строение, частью бревенчатое, частью каменное, с навесом и большим двором, заваленным всякой рухлядью. Из приоткрытой двери доносился меланхоличный перезвон.

Внутри был только один работник – высокий, жилистый белобрысый парень. Его блондинистость и конопатость были очевидны даже под слоем черной копоти. И так же нетрудно было заметить, что он не в духе.

Когда Хенрик и Ася вошли, парень едва поднял глаза и снова принялся за работу. Кузнец был занят загадочной для Аси операцией: в одной руке – молот, в другой – клещи, он оковывал лентой раскаленного металла круглый деревянный чурбачок, зажатый в тисках на наковальне. Пахло смолой и дымом.

– Здорово, Горан! – сказал Хенрик.

– Угум, – отозвался кузнец.

– А ты чего не там? – спросил механик, мотнув головой, не иначе, куда-то в сторону облачной мастерской.

– Видишь, работа есть, – ответил Горан. Помахал в воздухе окованной деревяшкой и сунул ее в бадью с водой. Деревяшка зашипела.

– А, ну-ну. Ты зайди потом, шипов им подкинь и скоб. А я нынче не в строю, – механик, в свою очередь, помахал забинтованной рукой.

Это зрелище кузнец оценил невысоко.

– Ну ты и ротозей, – хмыкнул он.

Вкрутил в тиски новую плашку, положил в горн новую полосу металла и принялся раздувать меха. Для этого у него был приспособлен ножной привод.

– Опять ты с Шайлой в ссоре, – полуутвердительно сказал Хенрик.

– Нет! – немедленно опроверг Горан.

– Ну и из-за чего на этот раз?

– А то не знаешь, из-за чего, – ответил кузнец с изрядной горечью.

– Вот недаром тебя прозвали Медный Лоб, – благодушно заметил механик. – Да все это ерунда. Все знают, что вы с ней суженые.

– А она так не думает.

– Ну, знаешь, она молода…

Заслышав такой личный разговор, Ася деликатно отчалила за порог – поглядеть на неведомые ей инструменты, сваленные под навесом. Если в королевстве Авалетт мужики любят посплетничать при посторонних, то она-то не такая!

– Кто это с тобой? – долетело до нее.

– Да так… девчонка.

– Мало тебе…

– Помолчи, Горан. Что насчет нашего дела?

Глава 13. Свидание

– Так у вас тут как бы снова Бронзовый век? – спросила Ася.

Что такое Бронзовый век, она себе представляла смутно, а Хенрик, судя по всему, вообще не знал, но горячо согласился:

– Что? А, ну да. Бронзовый, латунный, медный, оловянный, стеклянный и деревянный, и мне, как механику, надоел этот век хуже горькой редьки, тем более что не так уж давно все было по-другому.

Ночью случились первые заморозки, и наутро иней блестел на жухлой траве, на сухой листве, на узорной раме Асиного окна. День располагал к уединенным занятиям у камина, но Ася так и не успела решить, чем ей заняться – поразбирать карту королевства, покарябать пером в тетради или поштудировать расписание предзнаменований.

На вздыбленном хвосте прискакал Скребниль и возвестил о прибытии принца Ронана.

Принц на белом коне гарцевал у парадного входа и не торопился спешиваться. Он знал толк в красивых сценах! Ася оценила это, когда вышла на балкон, закутавшись в меховой плащ. Было даже красивее, чем в “Ромео и Джульетте”.

– Я просто убит! – радостно крикнул Ронан, завидев Асю.

– Что?

– Вы не отвечаете на мои письма!

– Письма? – растерялась Ася. – Я не получала писем. Только букет. Кстати, спасибо!

– А записка в цветах?

– Кажется, нет… Не было записки, – Асе уже было неловко.

– Ну вот! – расстроенно вскричал Ронан. – Я писал! Двенадцать писем за неделю! Ни слова в ответ! Я уже думал, Замок сожрал вас.

– Очень жаль. Я совсем не знаю, как тут работает почта.

– Ах, да что почта! – Ронан хлестнул перчатками воздух. – Кругом враги!

– Так вы, эм… Хотите зайти? – Ася не ожидала, что придворные любезности понадобятся ей прямо сегодня с утра пораньше, и не придумала ничего более утонченного.

Но принцу Ронану было достаточно. Он соскочил с коня, не глядя бросил поводья в пустоту (пустота их приняла) и взбежал по лестнице.

– Советую принять принца в оранжерее, – стрекотнул на ухо Скребниль, вскочив Асе на плечо.

– Почему?

– Изысканно, – с готовностью ответил сенешаль. – И тепло. И я проведу его высочество боковой галереей, а то в холле ковры давно не чистили.

Оранжерея в Замке Тысячи Гроз находилась не там, где ей полагалось быть по логике архитектуры. Не внизу, ближе к земле и воде, а высоко – между Лесной и Звездной башнями, словно замок ни с того ни с сего решил вырастить себе кусок лета прямо в небе.

Тут и правда было красиво. Но принц Ронан мало внимания уделил экзотическим растениям. Точней, он с уважительным стоном наслаждения занюхал ближайшую магнолию, сказал: “Чудесно!” – и сосредоточил сияющий взгляд на Асе.

– Зачем вам сидеть в четырех стенах… или в ста пятидесяти четырех стенах, неважно! Давайте веселиться! Что вы любите? Охоту? Оперу? Морские прогулки?

Да так сразу и не расскажешь, подумала Ася. Если коллекция мемов в телефоне считается за хобби… А в остальном, работа – дом – работа.

– Сложный выбор, – рассмеялась она.

Ронан откровенно любовался – будто рисовал взглядом на ее лице. Он взял Асю за руку.

– Тогда все просто! Доверьтесь мне! Я видел ваш Замок, теперь вы увидите мою столицу.

Они спустились во двор, и принц усадил Асю перед собой в седло. Было немного неудобно и даже страшновато – Ася никогда в жизни не ездила верхом. Но Ронан, обнимая ее за талию и укрывая плащом, казался самым сильным и безопасным человеком в мире. Они помчались прочь от мрачных стен замка.

Какой-нибудь час бешеной скачки, и Ася еще даже не успела проклясть все на свете, как они остановились на высоком холме. Здесь обнаружилась каменная ротонда, увитая красным плющом, а в ней – круглый мраморный стол и скамейки.

– Летний Приют Зари! – провозгласил принц Ронан. – Конечно, летом здесь приятнее, но вид на город недурен, не правда ли?

Вид был потрясающий. Столица внизу казалась игрушечной, а Замок Тысячи Гроз на горизонте – мимолетно сложившейся из облаков фата-морганой.

– Это секретное место! – сказал Ронан. – Мы с сестрой сбегали сюда от уроков. Редко кто здесь бывает, только самые дорогие наши гости.

Он вытащил из седельной сумки плед, фляжку и сверток, из которого поплыл над холмами запах ветчины.

– Я не готовился, – ослепительно улыбнулся принц. – Но я надеялся!

Солнце поднялось высоко, и уже снова потеплело. Дул мягкий ветер, и фейская ландышевая булавка тихонько звенела в Асиных волосах.

– А как ваша сестра? – спросила Ася. – Здорова, благополучна?

Ронан нахмурился и мотнул головой, потом ответил, будто очнувшись:

– Розабелла? Да, благодарю, здорова. А вы ей понравились. Было бы хорошо нам побывать здесь вместе, втроем. Но она не выходит.

– Не выходит? Почему?

Принц улыбнулся.

– Просто кое-кто считает, что мы еще достаточно дети, чтобы наказывать нас за невыученные уроки.

– Это из-за того, что она не хочет замуж?

Принц поднял бровь.

– О таком не говорят, – заметил он. – Да, чертов Гектор. Я его знаю, он груб, жесток, он не подходит ей. Да и вся их тарвийская семейка – пьяницы и отравители. Но таково наше бремя. Я уже знаю, на ком меня через год-два женят, там еще хуже дела.

Он перевел взгляд на Асю, и его улыбка снова стала восхищенной.

– Вы такая искренняя. Откровенная. Непредсказуемая. Живая гроза.

– Кто, я?..

– О да, – пылко подтвердил Ронан, притянул Асю к себе и опрокинул в глубокий наклон, нависая сверху, будто в последнем па страстного танго или в последнем кадре фильма. Его губы стремительно приближались к ее губам, и поцелуй казался неизбежным.

Одно из двух – либо поцелуй, либо затемнение и титры, некстати мелькнуло у Аси в в голове.

И, прежде чем она успела опомниться, поцелуй состоялся.

– Эй, ты чего? – возмутилась Ася, барахтаясь в руках принца.

Замок, далекой грозовой тучей на горизонте, отозвался раскатом грома. Ветер на террасе резко усилился, разметав салфетки и заставив коня тревожно заржать.

Глава 14. Изморозень

После этого на несколько дней установилась тишь, гладь и скука: ни гостей, ни аварий, никаких развлечений. Осень быстро перешла в предзимье: каждое утро окна были в изморози, сад почти совсем облетел, и даже в Лесной башне природа брала свое: желтые листья, кружась, падали с потолка прямо Асе на одеяло.

Как-то раз Ася валялась в кровати, слегка посыпанная листвой, и ругала себя за неэффективность. Любая другая бы на ее месте исследовала вовсю волшебный мир. Или уже вышла бы замуж за принца. Королевой бы стала. Или ведьмой. Навела бы в королевстве какой-нибудь прогресс… Но то другая, а не она. А она даже от кровати отскрести себя не может.

Тут раздался дробный стук в дверь – это был Скребниль. Пришлось срочно встать и принять деловой вид.

Белк явился с загадочным свитком в лапках. Взобрался на спинку стула, с шумом развернул манускрипт и застрекотал:

– Госпожа! Через два дня будет Праздник Первой Изморози, в простонародье Изморозень. Это последняя ярмарка в году! Вяленые грибы, ореховое варенье и все такое прочее! Запастись ли нам провизией? Вот, я уже составил список всего необходимого, желаете что-нибудь добавить?

Свиток раскатился до самого пола. Ася уважительно приподняла его за уголок.

– Доверяю вашему опыту, кавалер Громтоск, – сказала она. – А скажите, там, на ярмарке, будет много народу?

– Соберется вся округа. Ярмарка проводится на равном удалении от трех окрестных деревень, на пересечении дорог, ведущих к Бронзовому Лесу, Ольховой Роще и Замку. Традиционно это оживленное торжище, сопровождаемое простыми увеселениями.

– А мне туда можно?

Скребниль вытаращил глазки.

– На ярмарку? Это… это не принято, – забормотал он. – Возможно, селяне будут смущены… но и благодарны, конечно… А как же! Хозяйка гроз никогда… Но почему бы и нет? Такое посещение…

– А если я хочу участвовать?

Скребниль выронил свиток.

– В чем? В ярмарке?

Идея была трудно осуществимая, но шикарная. Оставалось донести это до Скребниля и до всех, кто может помочь.

– Ну да, а что такого? Я могу поставить кофейную палатку. Нормального кофе здесь нет, но горячие напитки в такую погоду всем нравятся! Мне же, в конце концов, нужно вписаться в местное сообщество!

Сенешаль покачнулся на своем насесте, но уравновесился хвостом и удержался.

– Я прожил много лет, я уж стар, я уж сед, – проскрипел он, очевидно, цитируя какие-то стихи, – но не видел я никогда, чтоб хозяйка Замка Тысячи Гроз на рынке торговала!

Ася почувствовала, что начинает закипать, а это было опасно – вот и небо в окне потемнело.

– Всё когда-то бывает в первый раз, – терпеливо ответила она.

– Если такова ваша воля…

– Такова, такова. Но мне нужна будет помощь.

Может быть, Праздник Первой Изморози и сопровождался простыми увеселениями, но по первому впечатлению было не похоже.

В стылом поле, у перекрестка трех дорог, раскинулась ярмарка. Впрочем, мало кто из торговцев размахнулся на палатки и ларьки. Просто телеги выстроили полукругом, борта откинули и превратили в прилавки.

На повозках теснились мешки с зерном, тыквы выставочных размеров, кадушки с мочеными яблоками и плетеные клетки с курами. С бортов свисали косы лука и чеснока. Прямо на земле, на соломенных подстилках, лежали горы капусты, связки репы и еще какие-то корешки с прилипшей землей.

Вяленые грибы и ореховое варенье тоже можно было найти, если поискать. Торговали по мелочи и другими интересными штуками: мылом, свечами, песенниками, сушеными травами и амулетами.

На краю поля курились костры, там жарили колбаски и варили похлебку.

Но на праздник этот Изморозень не тянул. Ни тебе музыки, ни смеха. Люди ходили медленно, торговались негромко. И явно сторонились одной палатки – даже, можно сказать, шатра.

Асина палатка – уверенно претендовавшая на шатер – стояла в хорошем, проходном месте. Она была сшита из полосатых замковых одеял и выглядела ровно так, как Ася и хотела – как цирковая масленка из фикспрайса.

В палатке у Аси были: бочка воды, банка сливок, мешок желудевого кофе, десяток мешочков с прочими ингредиентами, штук двадцать чашек из замковых сервизов, котелок, переносная печка на дровах и сами дрова. И еще вазочка засахаренных фиалок из фейского сухпайка. И даже меню на авалеттском языке, написанное на грифельной доске мелом, как в “Обжарке”.

Словом, неплохо упакованный стартап.

Но чего ей это стоило!

Сначала Ася провела сама с собой мозговой штурм и придумала кофейное меню. Без кофе это было сложно. Зато рецепты были полностью фантастические и оторванные от реальности на сто километров.

Например, такие:



“Лесной латте”: желудевый кофе, ореховое молоко;

“Туманный раф”: желудевый кофе, сливки, мед, фиалки.

“Грибной капучино”: двойной желудевый, ореховое молоко, пудра подберезовика.

“Дымный эспрессо”: тройной желудевый, отвар подгоревших сосновых шишек, мед, иголки для украшения.

“Мшистый мокко-шип”: желудевый кофе, сушеные ягоды, улиточное желе, трипсы мха.

“Черная бодрость вдовы”: желудевый глубокой обжарки, сок голубики.

“Огненная роза”: компот из яблочной кожуры с розовыми лепестками, медом и перцем.

Все это Ася записала на бумажке в столбик пером Тириссы, а потом отправилась на кухню и толкнула речь.

Настала пора проверить, способны ли Тени замка на что-то еще, кроме как хлопать дверями и делать прически, решила она – но облекла это в самую вежливую форму.

– Тени Замка Тысячи Гроз! Друзья! – сказала Ася. – Я знаю, что вы привыкли к великим делам. К секретам, грозам, чарам и тьме. Но я хочу показать людям, что магия Замка может быть мирной и вкусной! Для этого мне нужны вот такие ингредиенты. Верю, что вы сможете раздобыть это или хотя бы что-то похожее. Тащите всё, и побольше! Зададим жару на Изморозне!

Глава 15. Ветер

– Почему бесплатно? – спросила Ася. – Я думала, мы ее покупаем.

– Ага, как же. Издавна крестьяне содержат Замок, чтобы он не слишком гремел в их сторону. Хорошо же придумано – продавать людям отобранные у них же сливки, испорченные мхом и всякой дрянью!

– Нет, ну это… Это конечно… Но я не знала.

У Аси защипало в носу, вспыхнули щеки, к глазам подкатили слезы, и она услышала голос предков – такой специальный хор в голове, который в нужные моменты гремит: “Ой дура!!”.

Но механику Ася точно не собиралась показывать никаких слез и предков.

– Тогда наливаем бесплатно! – спокойно сказала она.

Механик, однако, не унимался.

– Да кто в здравом уме станет пить варево хозяйки гроз! Да ты, да вы вообще…

Но договорить он не успел. К шатру подошел кузнец Горан из Теневого Подола.

– Что это вы тут затеяли? – спросил он, зевая.

Похоже, он тут единственный не знает, кто я такая, подумала Ася. Это и к лучшему.

– У нас тут кофейня. Кофе угощаем.

– Ишь чего. Ну да я эту бурду не пью. Не в обиду, красавица, – усмехнулся кузнец.

– Тогда попробуй “Огненную розу”! Не содержит желудей!

И, на случай если кузнец начнет брыкаться, по-быстрому засучила рукава и в шесть секунд намешала горячий коктейль.

Однако Горан не брыкался. Может быть, он и правда не заметил всеобщего ажиотажа вокруг Аси. А может, был особо отчаянным парнем или просто хотел показать Хенрику, что он не робкого десятка. Как бы то ни было, кузнец осушил кружку, стукнул ею по столу, крякнул, слопал фиалку из вазочки и сказал:

– Ничего, греет.

У Аси отлегло от сердца.

Тут же, подняв глаза, она заметила, что за этой сценой наблюдают множество глаз: и торговцы мукой напротив, и их покупатели, и старушка с сушеными травами, и не совсем трезвый возчик с телеги неподалеку, и два оборванных подростка, слонявшихся между рядами без видимой цели.

Эти двое, смеясь и подпихивая друг друга, подошли к Асе и ломающимися голосами спросили: что ли наливают здесь или как?

– Если что, это просто горячие напитки, а не горячительные! Но вам в самый раз! – сказала Ася и налила пацанам по кружке лесного латте, рассудив, что в нем побольше калорий.

Следующей клиенткой, неожиданно, оказалась та самая старушка с травами. С подозрением, переходящим в профессиональное любопытство, бабушка выцедила чашку мшистого мокко-шипа и строго сказала, что лично она брала бы торфяной мох, посочнее.

Видя, что первый лед сломан, Ася осмелела и стала зазывать:

– Попробуйте, соседи! Спешелти кофе из Железного мира! Безвозмездно, то есть даром! Бодрость до самой весны!..

И так далее. Всякая ерунда, которая пришла в голову.

Таким образом она заманила еще парочку клиентов. Механик к ним не присоединился: так и не пожелал ничего попробовать. Только молча подкидывал дрова и ворошил угли в печке, но его спина – насколько Ася научилась в этом разбираться – не выражала особого неодобрения.

Именно в этот момент, который с натяжкой можно было считать триумфальным, в поле поднялся ветер. И, откуда ни возьмись, появился Сайрус.

Он был одет в невероятно элегантный темно-изумрудный плащ, отороченный серебристым мехом, и будто сошел с обложки журнала о придворной моде. Его волосы были художественно растрепаны, а на губах играла улыбка. В одной руке он держал белые перчатки, в другой вертел тонкую трость, которая, вполне возможно, не была магическим артефактом и не имела отношения к тому, что ветер усиливался.

Крестьяне побросали все дела, глядя на него, как на диковинную и опасную бабочку.

– Ася, дорогая! Ты здесь! – воскликнул Сайрус, будто на светском рауте.

– Привет, Сайрус! Каким ветром? – не слишком любезно осведомилась Ася.

Возможно, Сайрусу этот вопрос показался свежим каламбуром, потому что он охотно рассмеялся.

– Попутным, конечно!

Небрежно опираясь на трость, он подошел прямо к ее прилавку и окинул взглядом чашки и кружки.

– О мой цветочек, ты продаешь вареные желуди? Как мило. А я за тобой.

– Мне сейчас немного некогда. Я налаживаю связи.

– Связи? – взгляд Сайруса остановился на Хенрике.

Хенрик тоже глядел на Сайруса – причем так, будто вознамерился взглядом прожечь дырку у него между глаз.

На Сайруса это не произвело заметного впечатления.

– Это все прекрасно, но ты нужна мне. Очень срочно!

Он подмигнул ей, а затем, с той же легкой улыбкой, взмахнул своей тростью, будто дирижировал оркестром.

Из ниоткуда налетел вихрь.

Это был вихрь совершенно ненатуральный, прицельный и деятельный.

Вихрь подхватил полосатый шатер Аси, взметнул его высоко в воздух вместе с вырванными колышками, надул, как парус, и унес далеко в поле. Поднял стол с прилавком и перевернул его, разметав по грязи мешочки, вазочки и чашки. Последним его достижением стало опрокидывание котелка с «Черной бодростью вдовы», которая разлилась по земле жирной кляксой.

Ярмарка на глазах опустела. Крестьяне разъезжались и разбегались кто куда, сворачивая торговлю, унося детей и свой товар.

– Ты что творишь! – раздался голос Хенрика.

Голос был злой, да и выглядел механик так, будто раскалился от печки. Он сжал кулаки и двинулся на Сайруса.

Тот поднял бровь и улыбнулся. Однако при этом выставил перед собой трость и сделал едва заметный шаг назад, своей изумрудной спиной отсекая Асю от Хенрика.

– Кто это у нас тут? – пренебрежительно бросил Сайрус. – Снова таскаешься за хозяйкой гроз? Ничему-то жизнь не учит, да?

– Ты людей пугаешь. Сдуйся отсюда.

– А то что? Вот дубина! Что ты сделаешь духу ветра?

– Дух или не дух, а с виду ты достаточно осязаем, чтобы расквасить тебе нос.

Сайрус шумно вздохнул.

– О предвечные, как это глупо. Скандал на деревенской ярмарке! Медведь сорвался с цепи! Что ты вообще здесь забыл? Не лучше ли для тебя сохранять верность своему творению? Это печально и тоже глупо, но хоть какая-то тень благородства в этом есть.

Глава 16. Буря

Как-то раз в школе, классе в пятом, подружки затащили Асю на аттракцион “Башня свободного падения”. Падать было страшно, но еще страшнее – оказаться трусихой. Даже не перед девчонками, они были не вредные. Просто для себя. Ну, а после того единственного раза Ася с чистой совестью больше никогда не собиралась лезть на такие штуки, где в животе просыпаются саблезубые бабочки и сердце норовит выскочить из горла.

Но сейчас произошло почти то же самое, только не падение, а взлет. Уши сдавило, холодный воздух ударил в грудь, выбивая дыхание. Ветер сжал со всех сторон, и тело напряглось, пытаясь найти опору там, где ее больше не было. Единственной опорой были объятия Сайруса. От мыслей остались одни обрывки, и очень обрывочно Ася отметила, что он держит ее мягче и надежней, чем система поручней и ремней на “башне падения”, но улыбается при этом, как опасный идиот.

Вся фишка таких аттракционов – в невесомости. Говорят, чтобы испытать это восхитительное чувство, люди возвращаются туда снова и снова.

Может, и Асе этого хотелось – да точно хотелось, и вот оно случилось, стало так легко и весело, будто вся кровь превратилась в сладкую газировку.

Земля возникла внезапно, слишком близко, и Ася инстинктивно сжалась, но удара не последовало: Сайрус замедлился и мягко опустился вместе с ней на мощеный двор Замка Тысячи Гроз.

Ветер вокруг него улегся вместе с плащом, отброшенным за плечи. Трость упала на брусчатку. Сайрус заботливо поставил Асю на ноги, немного придержал — и тут же озадаченно отступил, глядя, как она пытается устоять и побороть тошноту.

– Ох-ох, я и забыл, насколько ты не фея.

Вместе с тяжестью тела к Асе вернулось возмущение.

– Какого… что это было? Ты зачем меня утащил? И погром устроил?

Дух ветра поскучнел.

– Злишься? Это хорошо! Ну не просто же так, Ася. Нам пора немного поработать. Нужна буря.

– Зачем? Кому нужна?

– Уж точно не мне, – бросил он. – Феям, феям! Вивиане.

– И что, я должна все бросать и подрываться каждый раз, когда Вивиане нужна буря?

– Ну примерно так. В этом смысл. Идти можешь? Неважно, я отнесу тебя.

И вот Сайрус уже взбегает по винтовой лестнице в верхнюю комнату Громовой башни. Ася, будто кукла, болтается у него на руках. Хоть этот дух и выглядит, как модель Диор, а сил у него немерено.

В комнате он небрежно прислоняет Асю к стене, представляя ей очухиваться как знает, и бросается к конторке.

Карта так и осталась выдвинутой и расправленной на деревянном планшете.

Сайрус разминает руки, очевидно, готовясь к магическим пассам.

– Так! Давай, поднимай грозу и гони вот сюда! – тыкает в какую-то точку на карте. – А с меня ветер!

– Не буду я, – упирается Ася.

Сайрус оборачивается.

– Почему это?

– Не хочу.

– Твой гнев тебя не покинул?

– Не знаю. При чем тут гнев… Просто не хочу.

Сайрус вздыхает и идет к ней.

– Насколько же ты не фея. И как же это очаровательно. Вы, люди – такие нежные, хрупкие создания. И ведь мы наконец-то одни. Как мне ободрить тебя? Милая…

Он делает плавное, слитное и отработанное движение – убирает прядку волос с ее виска, заговорщически смотрит в глаза и с прерывистым вздохом целует в шею.

Его мятно-зеленые глаза полузакрыты, но все-таки наблюдают.

Его поцелуй обжигает, и Ася неожиданно для себя отшатывается. Прямо-таки шарахается от красавчика Сайруса.

– Да что с вами со всеми! – вырывается у нее.

Гром за окном похож на самораспаковывающееся эхо взрыва.

Сайрус выпрямляется.

– Ага! Я так и думал. Замок не ошибается. Такие как ты, такие вот мышки – самые надежные источники. Хорошее обращение для вас даже хуже дурного. Радость или беда – всё приводит вас к одному и тому же.

Сама не зная почему, Ася чуть не плачет, а за окном мечутся молнии.

– Ну же, милая мышка, – просит Сайрус и обнимает ее теснее, чем было в небе. – Дадим им бурю и покончим с этим.

Глава 17. Подношения

Наутро Ася проснулась больной. Все кости ломило, во рту пересохло, и голова была чугунная – да к тому же еще и пустая. Она помнила Громовую башню, помнила затуманенный взгляд Сайруса... а потом только гул ветра и раскаты грома.

На душе было скверно, но почему? Сознание услужливо задвинуло ночные образы за плотную ширму.

Похоже, простыла я на ярмарке, подумала Ася, кутаясь в одеяло. Меня не кантовать.

Одеяло, кстати, было другое, и комната не та – какой-то балдахин, полумрак, где она вообще заснула?

Когда же Ася все-таки встала, впотьмах оделась и раздвинула тяжелые красные шторы – зрелище внизу заставило ее закашляться.

Было уже утро – да почти белый день. У ворот замка стояли телеги. Много телег. И много людей – человек сто, не меньше – выгружали и тащили в замок тяжелые мешки, бочки и корзины. Все это они делали молча и быстро, не поднимая к башням глаз.

Растирая виски, Ася вышла на галерею. Оглянулась по сторонам, но нигде не было видно Скребниля или еще кого-то, кто мог бы объяснить ей, что происходит.

– Привет вам, – громко сказала она, изо всех сил напрягая голос. – Что, кхм, привело вас в замок?

Люди остановились, где стояли.

Вперед выдвинулся грузный дядька с красным обветренным лицом – наверное, староста или еще какой-то местный авторитет. Он снял шапку и заговорил, обращаясь куда-то в пустоту перед собой.

– И тебе привет, хозяйка гроз, – голос старосты звучал хрипло и ровно. – Такой бури, как нынешней ночью, старожилы не упомнят. Надеемся, этого хватит, чтобы небо над нами было ясным. А если чем не угодили, прощенья просим.

Староста замялся, комкая в руках шапку, и вдруг на его лице промелькнуло нечто похожее на усмешку.

– Одно хорошо, что молния угодила в тролльский летучий корабль. Нам он тут без надобности был, так что за это спасибо.

Ася слушала, и внутри нее разрастался холод. Корабль! Молния! Она угробила детище троллей-инженеров? Как это вышло?

Она хотела сказать, что не имеет к этой буре никакого отношения – но это явно была неправда. Что больше такого не повторится – но и этого она не могла пообещать. Что никакой дани она собирать не хочет – но, похоже, ей бы не поверили. Да и какое значение здесь имело, чего она хочет и не хочет?

Ася машинально кивнула и отступила в тень.

Староста отвесил поклон, и угрюмая толпа вернулась к разгрузке провианта.

Рядом бесшумно появился Сайрус. Хотелось бы думать, что он материализовался из воздуха, пролетая мимо замка по своим делам. Но нет, дух ветра вышел из спальни, да к тому же во фривольном бледно-зеленом халате с лилиями. Где он его только откопал?

Халат не был завязан и открывал полный набор кубиков пресса, а дальше Ася вовремя отвела глаза.

– Хлопоты по хозяйству? – спросил Сайрус, без особого интереса глянув вниз через перила.

Ася даже поморгала, чтобы убедиться, что он не галлюцинация.

– Слушай, – проговорила она, – что такое мы вчера устроили?

– А ты не помнишь? – изумился он. – Ну, это не к чести моей. Тебе какую часть рассказать, приятную или полезную?

– Ничего я не помню, Сайрус. Меня дико штормит.

– Штормит? Хорошо сказано. Ну так на то и шторм.

– Да зачем это было надо? Мне ничего не объяснили, но наверняка же были разрушения. И, может, жертвы! А корабль… И все это после того, как мы с деревенскими нормально заобщались!

В глазах духа ветра плясали искры – то ли отражение утреннего солнца, то ли отблески вчерашних молний. Он откинулся на перила и сделал вид, что любуется Асей.

– О Асмерис, в этом свете ты настоящая королева катастроф. Тебе идет этот ореол вины. И какая трагическая бледность.

– Да иди ты!

– Ну что ты как маленькая. Люди от тебя в восторге! – Сайрус всплеснул руками с шутливым восхищением. – Человек обожает, когда его пугают. Лишь бы со вкусом. Ты дала им великолепное шоу. А корабль? – он рассмеялся. – Это же был шедевр! Бах! И куча дров вместо чуда тролльей инженерии. Надеюсь, тебе стало капельку легче, когда он вспыхнул.

– О чем ты? Я этого не хотела.

– Точно не хотела?

Ася не понимала, но уже не была в себе уверена. Что она может иметь против корабля троллей? А если что-то и есть, откуда этому придурку в халате об этом знать?

Сайрус подошел вплотную, взял ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в его глаза.

– Я-то знаю, какая ты на самом деле. Не трясущаяся девчонка, а повелительница небесного огня. Мы славно провели время, Ася. Ты была... – он скорчил смешную рожу и зашипел сквозь зубы, – очень убедительна в своих желаниях.

Ася попыталась вырваться, но его хватка была мягкой и одновременно стальной.

– Ты врешь, – сказала она.

– Я вру? – Сайрус картинно приложил руку к сердцу, его лицо мгновенно приняло выражение оскорбленной невинности. – Да я чист, как зеркало. Если тебе не нравится отражение – разбей зеркало. Но помни: осколки больно режутся… Нет, это слишком патетично.

Он отпустил ее и легко запрыгнул на узкий парапет.

– Наслаждайся подношениями, хозяйка гроз. Сегодня ты фея, а завтра, глядишь, божество. А мне пора бежать… о, смотри, кто пришел.

Ася и не заметила, как двор опустел. Пока они с Сайрусом ругались, крестьянские телеги уже скрылись из виду. Но ворота замка не успели закрыться (а иначе, пожалуй, обвалились бы). В замок явились Шонта и Шайла.

Мать и дочь выглядели жалко и грозно одновременно: их кожа была перепачкана сажей, а одежда обгорела. Шонта сжимала в руке серьезный на вид обломок трубы. Узоры на ее руках так и пылали, издалека было видно.

– Где она?! – прогремел голос Шонты. – Где эта хозяйка гроз? Мы строили этот корабль три лета! Мы вложили в него душу, а она…

Шайла стояла, подняв голову: она уже увидела Асю. А Ася ясно видела дорожки слез на ее лице.

– Эй! – крикнула молодая троллиха. – Ты все уничтожила. Зачем?

Надо спуститься к ним и все объяснить, подумала Ася. Но что тут можно объяснить?

Глава 18. Нашли злую фею

– Быть хорошей бесполезно, – уныло проговорила Ася.

– А может, это просто не твое?

– Что?

– Что?..

Трястись в карете под невозмутимым синим взглядом феи Амелинды было скучно. Все темы для ни к чему не обязывающих разговоров давно закончились.

И все-таки Ася не собиралась произносить вслух то, что было у нее на уме. И тем более не ожидала от Амелинды такого ответа.

– Как это может быть не мое?

– Ну просто не твое. Вот у каждой феи свое предназначение, и лучше от него не отклоняться. Думаешь, почему фея румяных щек Селеста такая бледная?

– Почему?

– Потому что ей приходится делать двойную работу: лечить больных и навевать сны.

Уважаемо, подумала Ася. Интересно, какую работу делает фея рассвета Амелинда? Выкатывает солнце вручную? Что-то не похоже. И если феи так важны в королевстве Авалетт, то где, собственно, фея заката?

Солнце как раз клонилось к закату, когда фея Амелинда прибыла в Замок Тысячи Гроз – под конец того злосчастного послеярмарочного дня, когда все у Аси шло наперекосяк.

– Тебя зовут на совет Лунного двора, дорогая! – радостно сообщила она.

Ася, в общем-то, тоже обрадовалась – она решительно не знала куда себя деть в пустом огромном замке.

Уже в сумерках серебряная карета Амелинды остановилась на краю темного леса.

Фея высвободила руку из меховой муфты и отодвинула шелковую занавеску.

Унылую равнину не сказать чтоб оживляли, но разнообразили какие-то развалины: остатки каменной стены, пустые окна.

– Подождем здесь, а то холодно.

– А куда это мы приехали?

– В Неназванный Чертог, –торжественно, со всех больших букв, объявила Амелинда.

– Хм, это? А что с ним случилось?

– Пока ничего. Вот как луна войдет в полную силу – увидишь.

Бледная луна давно висела на небосклоне. Но вот ночь вступила в свои права. Лунный свет сгустился, посеребрил поле и начал рисовать в воздухе странные картины.

Вначале над руинами появился сияющий контур, потом стали выстраиваться стены, арки, лестничные пролеты – и все из тонких плоскостей серебряного света. Крыши, кажется, не предполагалось: чертог поднимался все выше и выше к луне, будто стремясь заполучить ее себе на маковку, и конца этому самострою видно не было.

Более того, эту геометрию было невозможно удержать взглядом целиком: если смотреть прямо – формы распадались, но стоило отвести взгляд – и дворец собирался снова.

Ася попыталась проморгаться, потом прищуриться, но лучше всего оказалось глядеть на это зрелище расслабленно, как на стереоскопическую картинку.

– О предвечные, да, это сложно. Каждый раз, – вздохнула Амелинда. – Держись за меня, дорогая!

Внутри Неназванного Чертога, куда они в конце концов нашли вход, было еще интересней: примерно как внутри гигантского клубка елочных гирлянд. Все кругом сверкало и искрилось, но при этом за стенами дворца угадывался лес, а под расчерченным на клетки полом просматривалась мерзлая трава.

Феи тоже были здесь, вернее, они прибывали одна за одной: Тирисса, Селеста, Вейранн... Сначала появлялись тени, потом очертания, потом – знакомые фигуры в дорожных плащах.

– Откуда здесь феи, ведь мы их не видели ни на дороге, ни у входа? – тихо спросила Ася у Амелинды.

– Они вошли там, где им было удобнее, – пояснила фея рассвета. – Неназванный Чертог появляется в уединенном месте, хорошо освещенном луной, но не в каком-то одном определенном месте, понимаешь?

– А! Ладно. Допустим…

Тем временем феи встали в круг, и себя Ася тоже обнаружила частью круга.

Одна из фей откинула капюшон с лица. Это была Вивиана.

– Привет вам, сестры, – сказала она. – Согрейтесь с дороги.

В руках у Вивианы появилась дымящаяся чаша.

Чаша пошла по кругу, и каждая из фей сделала глоток. Ася тоже: напиток был горячий, сладкий, почти как антипростудный чай с лимоном – только ярко-зеленый, и сквозь мед пробивалась полынная горечь. В чаше плавал белый цветок без стебля вроде хризантемы.

– Сегодня с нами Асмерис, новая хозяйка гроз, – продолжала Вивиана, – и все наши надежды обращены к ней.

Возникла пауза. Никто из фей и не думал нарушать молчание, и в этой тишине до Аси дошло, что сказанная фраза – не простое приветствие и за ней маячит что-то еще.

Она должна что-то ответить?

Жаль, что это не созвон и нельзя отключить камеру.

– Всем привет, – сказала Ася и помахала в пространство.

Но нет, похоже, это было не совсем то, что от нее ожидали.

– Чем могу помочь? – снова попробовала Ася.

Фея согласия с облегчением улыбнулась.

– Королевство Авалетт в опасности, – сообщила она.

– А в чем дело?..

Но, пожалуй, это была уже необязательная реплика.

– Как мы знаем, – продолжала Вивиана, – принцесса Розабелла отказывается выходить за принца Гектора из Тарвии. Девочку можно понять, но это очень плохо. Принц не потерпит отказа. Тарвия объявит войну. А на вооружении у тарвийцев есть боевые огнедышащие драконы. Мы все понимаем, чем это может кончиться.

По кругу фей прошелестел утвердительный вздох.

– Но выход есть. Нужна уважительная причина, по которой принцесса не сможет выйти замуж за Гектора, - сказала Вивиана.

Амелинда рядом с Асей покачала головой.

– Уважительная для Гектора? Разве что… смерть?

Новый общий вздох – протестующий.

– Амелинда! – со сдержанным негодованием воскликнула Вивиана. – Как можно даже упоминать о таком!

– Да я ничего такого и не предлагаю. А ты о чем?

– Но не об этом же! У Селесты есть идея, – сказала Вивиана.

Фея румяных щек откинула капюшон. Она казалась бледнее обычного.

– Сон? – сказала она.

– Сон намного лучше, – согласилась Вивиана. – Если принцесса Розабелла заснет, – скажем, на сто лет – принц Гектор ничего не сможет поделать. Она будет в безопасности. И королевство тоже.

Глава 19. Рецепт красивой легенды

Так все-таки, все-таки, вот вопрос: если тебя легко подбить на что угодно – значит ли это, что в итоге ты делаешь только то, что хочешь сама? Поступок-то твой, отвечать-то тебе?

Все дни после совета фей Ася будто температурила. И замок тоже. Двери хлопали, стекла дребезжали, между плитками пола пробегали искры. Ася засмотрелась на гобелен с единорогом – и чуть не сожгла его взглядом. А может, он уже тлел? Сам по себе?

Хорошо было бы с кем-то посоветоваться насчет Розабеллы. Но чертов Сайрус куда-то подевался, принц Ронан тоже не показывался. Отправить принцу письмо? Но как, через кого? Деревенские Асю не любят, и теперь этого уже не исправить. К тому же, Ронан дал понять, что его письма куда-то пропадают – значит, и письмо, адресованное ему, может попасть не в те руки. Письмо, адресованное самой Розабелле – тем более. Ведь принцесса под надзором.

А Хенрик? Разбирается ли механик в местной фейской политике? Какого он мнения о союзе с Тарвией? И что он подумает, когда узнает, что злая фея Ася усыпила принцессу на сто лет?

Это уже неважно. После того, что произошло с кораблем, Ася никогда больше не постучит в дверь старой буреварни.

Сидя в своей засыпанной листьями комнате, Ася думала о всякой чепухе: например, могут ли Розабеллу спасти семь гномов? Расколдует ли принцессу поцелуй истинной любви? Будет ли она лежать в хрустальном гробу?

Волшебное ожерелье, которое должно было усыпить Розабеллу, выдали Асе как раз в хрустальной шкатулке. Шкатулка стояла на туалетном столике. Грани хрусталя ловко ловили зимнее солнце и умножали мерцание артефакта внутри.

В день рождения принцессы Розабеллы Ася проснулась от оглушительного звона. Шкатулка лежала на полу разбитой – а поскольку пол был устлан мхом, достичь такого результата было непросто. Пожалуй, шкатулку не уронили и не спихнули со столика, а швырнули в стену.

– Тени, это вы? Что за перфоманс? – строго сказала Ася, офигевая от своего спокойствия. – Сдурели, да? Вся же комната теперь в осколках.

В приоткрытую дверь медленно и печально вплыли метелка и совок.

Не слезая с кровати, Ася дотянулась до кучки осколков и вытянула ожерелье. Оно могло порваться или сломаться. Но осталось целым. Ни один камешек не вылетел, застежка не пострадала.

Может, все-таки не сработает, понадеялась Ася. И отправилась во дворец.

Из чего вообще складываются красивая песня, сказка или легенда?

Во-первых, конечно, нужны красивые образы. Во-вторых, страдания. Нужно драматическое событие, которое принесет достаточно бед всем участникам. В-третьих, важен еще контраст. Чтобы несчастье случилось посреди счастья.

Злая фея, вся в черном, с хрустальной шкатулкой в руках, в тыквенной карете с крысой-кучером прибывает на день рождения юной принцессы и портит праздник. Это немного эклектично, но красиво.

Карета все еще была на ходу. Кучер-крыса никуда не пропал с конюшни – наоборот, настолько освоился, что день-деньской играл там в карты с дроздоголовыми форейторами. И, кажется, с мышастыми лошадками тоже.

Подходящее платье нашлось в гардеробной – фиолетово-черное, отпадное. Со шкатулкой только вышло неловко – пришлось положить ожерелье в красивую граненую банку из-под варенья. Но красные камни и в простом стекле мерцали зловеще, будто капли крови.

И по дороге ко дворцу, и в самом дворце – Ася это уже проходила – все на ее пути расступались в испуге.

День рождения принцессы Розабеллы праздновали не в том зале, где Ася уже была, а в другом, поменьше. Он был жарко натоплен и украшен живыми розами: белыми, красными и черными, как из букета принца Ронана – теперь Ася уже знала, чем богата королевская оранжерея.

Здесь был сервирован стол – парадный, длинный, слишком длинный для такого малого числа гостей. Похоже, собралась тут только семья – плюс несколько придворных, а может, дальних родственников. И феи. Феи тоже были здесь и, наверное, уже успели преподнести принцессе свои подарки.

Кажется, в сказке про Спящую Красавицу злая фея обиделась на короля и королеву за то, что ее не пригласили на праздник. Но Ася и сама не знала, пригласили ее или нет. Розабелла – точно не приглашала. Но вольна ли принцесса звать гостей на свой собственный день рождения в королевстве, где всем заправляют феи?

Не сказать, чтоб собравшиеся за столом были веселы и счастливы. И большого контраста появление Аси не внесло. Все повернулись и уставились на Асю, будто в театре. А когда Розабелла, вся в белых кружевах и с белой розой в волосах, поднялась навстречу Асе, лицо у нее было… как у настоящей принцессы. Ясное и непроницаемое одновременно. Такое лицо, будто ее с самого рождения готовили к столетнему сну, а то и к событиям похуже.

– С днюшечкой, – сказала Ася.

Ее так и подмывало сказать что-нибудь неуместное, тем более что это все равно ничего не меняло.

Она подошла к принцессе, открыла банку и вынула ожерелье.

– Прими и мой дар, принцесса, – подала реплику Ася. И тихо прибавила:

– Прости. Так будет лучше, наверное. Не надо будет идти замуж за Гектора.

Розабелла кивнула, подставляя шею.

– Передай Сайрусу мой привет, – шепнула она Асе на ухо.

– Что?

Но застежка уже щелкнула, камешки кроваво вспыхнули. Веки Розабеллы сомкнулись, пушистые ресницы затрепетали, руки бессильно повисли, и с тихим вздохом она упала в кресло.

Все стало каким-то медленным и четким – наверное, жизнь на глазах превращалась в легенду.

Будто в замедленной съемке Ася увидела, как все вокруг вскакивают и машут руками, как принц Ронан трясет сестру за плечи и кричит на Асю: “Ты что наделала, ведьма?”. Как феи безмолвной вереницей покидают зал.

Сама Ася нетвердо помнила, как вернулась в Замок Тысячи Гроз. Зато по возвращении у нее было два твердых намерения. Первое – больше ни с кем и никогда за пределами замка не общаться. Второе – как можно скорее вернуться домой. Даже если не очень понятно, куда это – домой.

Глава 20. Ночной мятеж и утренняя пресса

– Скребниль? – позвала Ася. – Я так понимаю, это у нас не Марди Гра? Не очередной народный праздник?

Сенешаль замка вскочил на подоконник и припал к стеклу. Кажется, в сумерках он плохо видел – но политическую обстановку сёк отлично.

– Мятежники! Бунтовщики! – завопил он.

Ссыпался с подоконника и через пять секунд вернулся с арбалетом, в кирасе и шлеме. Шлема Ася до сих пор на сенешале не видала, но этот конкретный предмет подозрительно напоминал перевернутую подставку для яиц.

– Презренная чернь! – с энтузиазмом продолжал белк, взводя арбалет. – Мадам, я буду защищать вас до последней капли крови.

У Аси потеплело в груди.

– Благодарю, кавалер! – сказала она. – Может, как-то без этого? Я пойду посмотрю.

С высоты смотровой площадки Громовой башни толпа была похожа на толстую целеустремленную гусеницу. Ощетиненная острыми предметами, она ползла к замку, тянулась через весь мост, и, по правде сказать, не было видно, где заканчивалась.

Яркие точки факелов придавали ей нарядный вид – и как гусенице, и как толпе.

Но лично Асе этот карнавал ничего хорошего не обещал.

Где-то она уже это видела. Не то в “Белоснежке”, не то в “Спящей Красавице”. Разгневанный народ штурмует замок злой колдуньи.

Сама Ася не чувствовала никакого гнева. Да и молний – если не доверять чувствам, а доверять им в последнее время было сложно – молний над замком не было.

Похоже, я не в форме, подумала она. Интересно, а резервуары в каком состоянии после бури?

А зачем резервуары? Я что, собираюсь вывалить на людей восемь грозовых котлов с такого близкого расстояния?

Нет, не собираюсь. Ну и всё тогда.

Значит, переговоры.

Ася спустилась и вышла на внешнюю галерею. Отсюда уже был слышен гул толпы и отдельные негодующие выкрики: “Ведьма!"; “Мы ей покажем!”; “Сто лет!”; “Из-за нее нам век быть под Тарвией!”; “К кишкам драконьим!”.

Про сто лет было понятно. А Тарвия тут при чем?

Ася присмотрелась и в пляшущем свете факелов увидела среди толпы знакомую долговязую фигуру. Похоже, в первых рядах там был кузнец Горан, и притом с кувалдой на плече.

В принципе, логично, что он расстроился из-за корабля или впрягся за свою подругу Шайлу. А кто это такой здоровый топчется рядом с кузнецом?

Неужели Хенрик? Ну да, он. Собственной персоной.

Что-то пролетело у нее перед лицом, едва не мазнув по носу. Ася отпрянула. Но, к счастью, это был не камень или какое-то другое оружие пролетариата, а кавалер Громтоск. Верхом на крупной летучей мыши с полуметровым размахом крыльев.

– Скребниль, а вы полны сюрпризов! – воскликнула Ася. – Это ваш… боевой конь?

На это Скребниль ничего не ответил – возможно, просто не успел. А вот мышь, не переставая хлопать крыльями, повернула к Асе свою круглоухую курносую мордочку, раскрыла зубастую пасть и издала сердитый металлический стрекот, в котором Асе послышалось “еще чего!” или, может, даже “чёрта с два!”.

Скребниль смутился.

– Это мадам Пернилла, моя приятельница, – сообщил он. – Она немного не в духе, потому что я разбудил ее.

– Очень приятно! – сказала Ася и помахала мадам Пернилле. – Можете слетать вниз и посмотреть, что там делается?

– Да-да! – подтвердил белк. – Отправляемся в разведывательную вылазку! Вперед!

Летучая мышь, вместе со своим всадником, заложила небольшой кружок и канула вниз.

– Только не стреляйте! – крикнула Ася вдогонку.

Вряд ли прищепка-арбалет была особенно опасна, но иногда любая мелочь может сыграть роковую роль.

– И узнайте, что там делает Хенрик Трюм!..

Не то чтобы это было очень важно. Но все-таки неприятно. Он тоже против нее? Вот прямо настолько?

Разведчики вернулись быстро. Скребниль спрыгнул на балюстраду, а мадам Пернилла, сверкнув на прощанье красными глазками, улетела в темноту.

– Ну что?

– По предварительным данным, толпа недовольна внезапным успением… то есть усыпанием… сном принцессы Розабеллы, – доложил Скребниль.

Да, в самом деле, Сайрус ведь говорил, что Розабеллу буквально все обожают.

– Слышны дерзкие речи. Видны неуместные сельские орудия. Но, насколько я могу судить, определенного плана у смутьянов нет, как нет и предводителя.

– А механик?..

– А механик, – ответил Скребниль, – в настоящий момент держит за шиворот кузнеца Горана из Теневого Подола и рассказывает ему про систему “Последний Гром”.

– Как?..

– В красках, мадам. На самом деле, – с важным видом произнес белк и снял свой шлем, – раз уж Хенрик там, беспокоиться нам не о чем.

– Вы так считаете?

– Будьте уверены! Он человек грубоватый, но честный, и долг свой знает.

– Не думаю, что у него есть передо мной какой-то долг, – сказала Ася, снова вспомнив о корабле.

– Не перед вами! – успокоительно заметил Скребниль. – Перед Замком. Или перед крестьянами, как посмотреть. Ведь Замок – это его рук дело.

– В каком смысле?

– Да, представьте! Это Хенрик тут все и построил. Не стены Замка, но его сердце. Все главные механизмы. Да и мелкие тоже.

– Даже так!

Стало понятней, что там болтал на ярмарке Сайрус про верность своему творению. А она-то думала, что Хенрик только чинит в замке все подряд, да и то неохотно.

– Так что не сомневайтесь. Он запугает этих поселян так, что они мигом раскаются. Понарасскажет им такого, чего даже я не знаю.

Ася вгляделась в густеющий мрак. Теперь и правда казалось, что здоровенный механик один теснит целую толпу.

– Но, может, прийти ему на помощь?

– А вот этого не надо! – Скребниль вскочил и растопырился на перилах так, что чуть не мутировал в белку-летягу. – Хозяйке гроз не пристало заниматься такими пустяками. Ложитесь спать, мадам. Утро вечера мудренее.

Предложение было заманчивое. Не каждый раз удается заспать проблему такого размера. Почти никогда не удается. Ася была уверена, что не сможет заснуть, но отрубилась. А на следующее утро перед замком не было никаких следов разъяренной толпы. Не считая, впрочем, ореховых скорлупок и конфетных фантиков, которые гонял ветер.