Замок Вольфен

Глава 1

Дождь всё лил, лил и лил, и не какая-нибудь нудная морось, а полноценный ливень, затянувшийся уже на пару часов. За шиворот он, спасибо шлему, не попадал, но успел до нитки промочить джинсы, да и постоянно стекающая по лицу и покрывающая каплями защитные очки вода затрудняла и без того скверную видимость и не прибавляла хорошего настроения. Руки, сжимавшие руль мотоцикла, тоже успели изрядно замёрзнуть даже в перчатках. Даниэль старался наклонять голову пониже, но ему приходилось выбирать – либо прятаться от дождя, либо смотреть, куда он едет. Что творится с прикреплённым сзади рюкзаком и его содержимым, он старался не думать. Не то, чтобы он всерьёз боялся, что вода доберётся до блокнотов или ноутбука, но во время его путешествий порой случались удивительные неожиданности.

Дождевые струи поблёскивали в свете мотоциклетной фары, единственного источника света: фонарей на этой просёлочной дороге не было. Белый луч упирался в дождь, как в занавес, его едва-едва хватало, чтобы разглядеть следующий поворот. Даниэль уже успел сто раз проклясть свою самонадеянность, заставившую его слишком положиться на память и в надежде срезать путь двинуться без навигатора по этой несчастной дороге, несмотря на надвигающиеся сумерки. Карта утверждала, что так он и в самом деле выгадает несколько часов и доберётся до Вассермюле ещё до темноты, но пустынные поля сменялись рощицами и перелесками, а никакого города всё не было. Вероятно, он просто пропустил нужный поворот, и теперь был вынужден ехать всё дальше, надеясь, что дорога куда-нибудь да приведёт, и что это случится раньше, чем у него кончится бензин. А то ведь тут даже заправок не было!

И кой чёрт дёрнул его отправиться в это путешествие на мотоцикле, вместо того, чтобы, как все нормальные люди, полететь самолётом, или, на худой конец, поехать поездом?

Впрочем, до этого вечера Даниэль был далёк от того, чтобы пожалеть о принятом решении. Он любил мотоцикл, любил дальние поездки, и раз уж у него всё равно образовались пара свободных недель, почему бы и не потратить их на то, чтобы побывать там, где он ещё не бывал? В срок он укладывался, даже с запасом, в Кирхберг его ждут не ранее следующего понедельника, а презентация и вовсе запланирована на вечер вторника. Так что даже непредвиденная задержка не должна привести к опозданию. Вот только ночевать в поле – то ещё удовольствие, особенно осенью и в такую погоду.

Закончится этот дождь когда-нибудь, или нет?!

Очередная роща надвинулась на него, сделав темноту и вовсе непроглядной. Простёршиеся над дорогой ветви деревьев слегка прикрывали от дождя – до первого порыва ветра, впрочем. Стоило ветвям шевельнуться, как крупные капли сыпались градом. Даниэль недовольно тряхнул головой, облизнул губы, и тут свет фары вдруг выхватил из тьмы фигуру стоящего прямо на пути человека.

– Чёрт!!!

До него было не больше нескольких метров. Столкновение казалось почти неизбежным, и Даниэль резко крутанул руль. Мотоцикл вильнул, его занесло, опрокинуло, он проехался по асфальту и с грохотом рухнул в придорожную канаву, увлекая с собой и седока.

Секунду или две Даниэль лежал неподвижно, прислушиваясь к себе и удостоверяясь, что, кажется, ничего себе фатально не повредил. Потом, бормоча ругательства, выбрался из-под мотоцикла и поднялся. Правая нога болела, но слушалась, правому боку и локтю тоже досталось, но, ощупав их, Даниэль пришёл к выводу, что, кажется, ничего страшного не случилось. Кости, во всяком случае, были целы. К счастью, канава оказалась неглубокой и изрядно заросшей, заросли слегка смягчили падение. Хромая, Даниэль выбрался на дорогу, готовясь обрушить на виновника своего падения все громы и молнии, на которые была способна его достаточно богатая фантазия. Ведь эта скотина даже и не подумала отпрыгнуть, стояла себе, как столб!

Но дорога была пуста.

– Эй! – не сразу поверив своим глазам, крикнул Даниэль. Фара мотоцикла теперь светила на склон канавы, над асфальтом сгустилась темнота, и он сперва решил, что человек просто прячется в ней. Но никто не откликнулся. Глаза привыкали к тьме, он уже различал контуры кустов и деревьев, однако никого живого поблизости видно не было.

Испугался и удрал?

Даниэль прохромал ещё немного вдоль дороги, и снова крикнул, но никто так и не отозвался. Только шелестел дождь, да шумели листья под порывами иногда налетавшего ветра. Мужчина поёжился, вдруг почувствовав себя неуютно. Ночь, лес, пустая дорога – до сих пор у него не возникало никаких ассоциаций со множеством просмотренных триллеров, или теми историями, что сочинял он сам. Но сейчас вдруг показалось, что из темноты кто-то смотрит на него пристальным недобрым взглядом. Странное происшествие. Конечно, исчезнуть в темноте – дело пары секунд, но получается, что человек, на которого он только что чуть не наехал, удрал в мокрый ночной лес. Зачем? Так сильно испугался? Или, может, Даниэлю и вовсе почудилось, и на дороге никого не было? Однако до сих пор галлюцинациями он не страдал, и человека в свете фары видел чётко и ясно. Хотя попроси кто-нибудь его описать, и Даниэль не смог бы сказать о нём ничего. Кроме того, что тот, кажется, был высок ростом и облачён в длинное пальто. Хотя и в этом Даниэль был уже не уверен.

Вернувшись к мотоциклу, он с натугой поднял его и выкатил обратно на дорогу. Мокрая земля на дне канавы чавкала под ногами. Фара продолжала исправно светить, и Даниэль вздрогнул, когда обычный куст в белом свете на мгновение показался ему диковинным существом. Возможно, всё-таки, и силуэт на дороге ему привиделся. Мало ли, усталость, темнота, дождь… Так или иначе, надо было ехать дальше. Перекинув ногу через седло, он сжал рукоятку, заводя заглохший мотор. Тот зарычал было – и смолк. Даниэль пробовал снова и снова, но заводиться мотоцикл упрямо отказывался.

Этого ещё не хватало.

Откуда-то сбоку донеслось хриплое карканье. Мужчина машинально поднял голову, отыскивая взглядом птицу. В темноте это было не такое уж лёгкое дело, но вскоре он заметил то, что пропустил раньше – дорожный указатель, на котором восседал ворон. Именно ворон, судя по размерам, для вороны великоват. Потом ворон взмахнул крыльями, снялся со своего насеста и улетел куда-то в сторону от дороги. Даниэль слез со ставшего бесполезным мотоцикла и подошёл поближе. На указателе белела загнутая вправо стрелка, над ней он разобрал надпись «поворот на Вольфен – 100 м».

Глава 2

Выбор блюд в меню ресторана «Лев с мечом» оказался неожиданно обширным. Сделав заказ симпатичной официантке, с интересом поглядывавшей на рослого широкоплечего гостя, Даниэль откинулся на спинку стула и принялся оглядывать площадь. Было прохладно, но не настолько, чтобы прятаться с тесном и душном зале, и немногочисленные посетители, похоже, рассуждали так же: на веранде была занята половина столиков, а внутри – лишь один-два. В целом же народу было немного, и Даниэль подумал, что можно понять раздражение местных жителей на закрывшего замок хозяина, и это в городке, наверняка живущем в основном за счёт туризма.

На мостовую, рядом с перилами веранды, опустился ворон. Этих птиц было здесь много, на обратном пути из библиотеки Даниэль заметил на площадке целую стаю. Ворон что-то клюнул между булыжниками, но тут принесли первое блюдо, и Ферстнер перестал обращать на него внимание.

Обед был уже почти закончен, и Даниэль смаковал местное, оказавшееся очень даже неплохим пиво, когда из внутренних помещений ресторана деловым шагом вышла женщина лет тридцати пяти. Проходящая мимо официантка почтительно поздоровалась с ней, назвав её фрау Петерс, и Даниэль удивлённо поднял глаза. Почему-то он думал, что хозяйка заведения окажется намного старше. Фрау Петерс оглядела веранду, заметила приезжего и направилась прямиком к нему.

– Добрый день. Надеюсь, всё в порядке?

– В полном, благодарю вас, – Даниэль приподнялся было, но, повинуясь властному жесту, снова сел.

– Как вам обед? К качеству обслуживания нет претензий?

– Никаких. Обед выше всех похвал, мне говорили, что у вас отлично готовят, и нисколько не преувеличивали.

Хозяйка довольно улыбнулась, тем более что комплимент был вполне искренним.

– Я рада, – она явно собиралась уйти, но Даниэль сделал приглашающий жест:

– Не посидите со мной? Я интересуюсь историей, может, вы немножко расскажете мне о Вольфене?

Уговаривать не пришлось. Фрау Петерс охотно присела напротив, кивнув официантке:

– Кристина, будь добра, принеси мне чашку кофе.

Спустя несколько минут они уже болтали, как добрые знакомые. Выражение целеустремлённой сосредоточенности оказалось лишь маской, под которой пряталась весьма словоохотливая дама.

– Когда-то этим замком владели графы фон Керпен, – она махнула рукой в сторону скалы, – но уже в семнадцатом веке вымерли, и он пошёл с молотка, представляете? Так что ещё пара столетий тут была резиденция наместника провинции, а в девятнадцатом веке его купила семья предпринимателей.

– Преуспевающих?

– О да! Сами понимаете, Вольфен был для них лишь игрушкой для престижа, но, надо отдать им должное, сделали они для нас немало. Правда, от старых интерьеров в самом замке мало что осталось, новые хозяева всё переделали на свой вкус. Но и о жителях округи не забывали. Однако и эта семья начала вырождаться. И прошлый-то владелец был со странностями, а новый сюда и вовсе носа не кажет.

– И какие же у прежнего владельца были странности?

– Ну… – видно было, что на эту тему фрау Петерс говорить не хочется. – Ходили слухи, что он был чуть ли не педофилом, да и вообще человеком неприятным. Когда он умер, многие вздохнули с облегчением, хотя это и грех, конечно. Детей не оставил, наследничек – седьмая вода на киселе, видно потому родовым имуществом и не интересуется. Впрочем, он был ещё совсем мальчишкой, когда получил замок, может, всё дело в этом. Нет, нельзя сказать, что он вообще ничего не делает. Моя племянница учится на стипендию от фонда, куда и герр Штейман свою лепту вносит. И всё же…

Разговор, похоже, готовился скатиться к жалобам на тему, как всё было хорошо во времена оны и как всё плохо сейчас, и Даниэль поспешил подтолкнуть его в другую сторону:

– А почему Вольфен получил такое название? Тут жило много волков?

– Ну, легенда связывает название со святым Бертольдом, остановившим волчью стаю, которая собралась напасть на паломников, в честь чего тут поставили первую часовню – на скале, а не на месте нашей церкви, там, где теперь замковая часовня. На Ратуше даже есть фреска на этот сюжет, вон там, отсюда немного видно. И да, волков тут было действительно много. Ходили слухи об оборотнях, и когда лет двадцать назад… А, неважно. Сейчас-то, конечно, всех волков уже вывели.

Фрау Петерс отпила кофе. Даниэль ждал продолжения, но хозяйка, поставив чашку, бросила взгляд на часы и торопливо поднялась.

– Ой, я тут с вами совсем заболталась. Доброго вам дня, герр. Надеюсь видеть вас здесь часто.

– И вам доброго дня, фрау.

В гостиницу Даниэль вернулся, чувствуя себя сытым и довольным. Тянуло прилечь и заснуть, но вместо этого он открыл ноутбук. Даниэль не любил новомодные планшеты, предпочитая старую добрую клавиатуру, а если не было возможности расположиться печатать со всеми удобствами, то и вовсе по старинке пользовался блокнотом и ручкой. Привычка всюду таскать с собой блокнот у него сохранилась ещё со школьных времён, когда несколько заметок в школьной газете стали его самыми первыми публикациями.

Итак, что у нас будет в новой книге? Даниэль уже знал, что в ней будет фигурировать старинный замок – возможно, даже вот этот самый. Хотя, наверное, он придумает для него другое название. Да, старинный замок с тайнами и загадками, и героиня, молодая женщина, будет их разгадывать. И попутно познакомится с симпатичным молодым человеком, заинтересовавшимся теми же тайнами. Банально, но покажите мне сюжет, который не был бы банальностью. Тут вопрос в том, как подать. А параллельно будет развёртываться ещё одна история, в прошлом этого же самого замка, которая и станет источником загадок… Когда Даниэль наконец оторвался от ноутбука и взглянул в окно, на улице уже стемнело.

Ужин в заведении фрау Петерс, как и обед, оказался выше всех похвал. На этот раз ни её саму, ни симпатичную официанточку Кристину Даниэль не встретил, его обслужила женщина средних лет. Расплатившись карточкой и оставив купюру на чай, писатель покинул ресторан, но вместо того, чтобы вернуться в гостиницу, решил прогуляться по окрестностям.

Глава 3

– Надо же! – восторженно сказала Кристина, пока они шагали по улице в направлении ворот. – А я все-все ваши книги читала!

– Все-все?

– Ага! Даже самую первую, «Погасший свет».

Даниэль улыбнулся, решив не уточнять, что этот роман был не первой его публикацией. Однако ранние его произведения прошли почти незамеченными, хотя и получили неплохие отзывы критиков. И потому он изрядно удивился, когда его пятый по счёту роман вдруг стал бестселлером, взлетев на вторую строчку рейтинга продаж. Шестой отстал от него ненамного, обрадованные издатели кинулись раскручивать новоявленного автора хитов, под шумок переиздав и всё остальное, теперь рекламируемое как книги «того самого Фёрстнера». Как по волшебству возникло несколько фан-клубов, сразу две студии забросили удочки насчёт продажи прав на экранизацию. Всё это не могло не радовать, но в то же время и накладывало серьёзную ответственность. Стать очередной звездой на час Даниэлю не хотелось.

– А вы тут просто так путешествуете, или с какой-то целью? – полюбопытствовала Кристина.

– Ну, можно сказать, что и просто так. Я люблю ездить по незнакомым местам и узнавать что-то новое. Думаю, писателю новые впечатление жизненно необходимы. Иначе как он будет писать, если не знает ничего за пределами своего мирка?

– Никак, – с готовностью согласилась Кристина. – А вы по-прежнему собираете легенды? Я слышала, что вы их кладёте в основы своих сюжетов. Я могу рассказать вам кое-что.

– Я всегда открыт всему новому, – уверил её Даниэль. – В Вольфене есть свои легенды? Часом, не об оборотнях?

– О них самых! Говорили, что у нас водятся заколдованные волки-оборотни, как раз на нашем болоте.

– В болоте? Волки?

– Ну так заколдованные же.

– Кем заколдованные?

– А никто не знает! Кто говорит – ведьма на болоте жила, кто – что просто дьявольские силы… Говорят, первый граф фон Керпен был алхимиком и чернокнижником, заключил сделку с дьяволом, и приносил где-то среди болот кровавые жертвы. Но это ещё в четырнадцатом веке было. В общем, даже в девятнадцатом тут нередко погибали люди, и во всём винили волков. И когда тот маньяк – помните, я вам говорила? – убил несколько человек, ходили слухи об оборотне.

Даниэль хмыкнул. Они уже давно миновали ворота, и теперь свернули на тропинку к лесу. Кристина пообещала показать ему пруд, возникший на том месте, куда отводили русла питавших болото ручьёв.

– Так что о них разные истории рассказывают. Одну даже про предков герра Штеймана.

– Это владелец замка? Очень интересно.

– Правда? Ну, в общем, это случилось, как раз когда основатель этой семьи Клаус Штейман только-только купил наш замок. Он был… я уже не помню, каким-то там промышленником. Да и не важно это. Важно, что однажды его младший сын заблудился на болоте и пропал.

– А кой чёрт его понесло на болото?

Кристина пожала плечами:

– Ну, может, просто случайно.

– Ну да, плохо знал местность, раз только-только… И что же дальше?

– В общем, день его нет, два нет, его уж и искали, и в конце концов решили, что он умер. Как он вдруг явился домой, но, говорят, был сам не свой. Бледный, весь трясётся и молчит. Уложили его в постель, послали за доктором. А дело было уже к ночи, и как раз полнолуние. И когда луна взошла, собаки вдруг принялись выть, а потом раздался женский крик и рычание, словно дикий зверь рвёт добычу. Прибежали в спальню юноши – а там никого живого, а на полу лежит растерзанный труп его младшей сестры. И окно в парк нараспашку. Так с тех пор младшего Штеймана никто никогда больше и не видел, только доктор, когда подъехал к замку, рассказывал, что заметил, как что-то большое и тёмное промчалось мимо него. Да с того дня в болотах по полнолуниям раздавался леденящий душу вой.

– Интересная история, – сказал Даниэль. Таких историй он уже наслушался довольно, в каждом местечке их на грош десяток, но огорчать девушку не хотелось.

Они и правда вскоре вышли к пруду. Если лес выглядел достаточно диким, настолько, насколько это вообще возможно в наше время в центре Европы, то за прудом явно тщательно ухаживали. Трава по берегам была подстрижена или скошена, вдоль берега тут и там виднелись деревянные скамейки, нигде не подгнившие, чуть в стороне торчал лодочный причал. Не хватало только асфальтовых дорожек и беседок, чтобы ощущение, что ты в парке, стало полным.

В тоже время выглядел пруд и в самом деле живописно. В чёрной воде разноцветными пятнами мокли опавшие с растущих на берегу клёнов листья, шуршали уже начавшие подсыхать камыши. Пройдясь вдоль берега, Даниэль и Кристина увидели многочисленные листья кувшинок, покрывающие поверхность части пруда почти сплошным ковром. Справа деревья расступились, образовав полянку с обустроенным местом для пикника.

– Здесь живут утки, – сказала Кристина. – Но сейчас они уже улетели. Наши утки всегда улетают на юг, не то что городские.

Даниэль негромко рассмеялся. Всё верно, наши утки – самые правильные утки. Его всегда забавляло, какие поводы для гордости ухитряются находить жители маленьких городков и деревень.

Назад они возвращались, когда уже начало темнеть. Лесная тропинка стала едва различима под ногами, и только далёкие фонари светили им, как маяки морякам.

Утренний автобус на Кирхберг пришёл точно по расписанию. По дороге Даниэль ухитрился даже немного вздремнуть, и вскоре после полудня уже вылезал на привокзальной площади крупнейшего в этой части страны города.

Гостиница была забронирована заранее, довольно скромная, но Даниэль по своим привычкам был консерватором. Ему уже доводилось пару раз бывать здесь, отель оставил по себе хорошие воспоминания, так что на пятизвёздочные заведения, вполне доступные с его нынешним доходом, он не польстился. Тихий номер настраивал на рабочий лад, гулять не тянуло, тем более что вскоре после его приезда начал накрапывать дождик, и Даниэль сосредоточился на неплохо идущем тексте. История, продуманная за время прогулок вокруг Вольфена, обретала плоть и кровь, уже возникшие в его воображении эпизоды плотно укладывались один к другому, как детали пазла. Процесс написания всегда доставлял Даниэлю удовольствие. Сочинял он с тех пор, как себя помнил, сперва выдумывая сюжеты для игр с братом и друзьями, потом – просто так, для себя, подхлёстывая воображение книгами и фильмами. Лет в четырнадцать он впервые попытался что-то написать самостоятельно.

Глава 4

Когда автобус подъезжал к остановке, ненадолго проглянуло солнце, но спряталось раньше, чем Даниэль успел миновать проход в знакомой стене. Не раздумывая, он направился к «Цветку лилии» и тотчас же получил номер, причём тот же самый. Дежурная на рецепшен улыбнулась ему, как старому знакомому, но в её улыбке чувствовалось напряжение.

– Я слышал, что у вас случилось, – понижая голос, сказал Даниэль. – Это ужасно.

– Кошмар, – кивнула дежурная. – Бедная фрау Кауфман. Надеюсь, убийцу найдут скоро, а то боязно в тёмное время на улицу выходить.

– Полиция наверняка делает, что может…

– Да тут целая бригада приехала. Ходят, всех расспрашивают, а толку-то? Мы уж думаем, не организовать ли дежурства, чтобы всё было под присмотром.

– Отличная мысль, – поддакнул Даниэль. – Я так точно буду чувствовать себя спокойнее.

– А вы надолго к нам приехали?

– На несколько дней, как получится.

– Вы журналист?

– Нет, я писатель. Собираю материал для новой книги. Для того и приехал в Вольфен, а тут такое…

– Ах, писатель… – видимо, девушка не была поклонницей фантастической литературы. – Боюсь, вам будет трудно что-то сейчас тут собрать.

– Я видел фрау Кауфман незадолго до смерти. Честно говоря, она показалась мне несколько… странной.

– А она и была такой. Нет, не подумайте, она была хорошей женщиной, но она очень любила своего мужа, и когда овдовела, вбила себе в голову, что его убили какие-то кровососущие чудовища. Ну, знаете, тут у нас легенды ходят…

– Знаю. Мне рассказывали.

– Ну, вот. Честно говоря, над ней смеялись потихоньку. Обижать её не хотели, всё-таки она не виновата, что умом тронулась. А оно вон как всё получилось.

– А кем бы её муж? – полюбопытствовал Даниэль.

– Он служил в нашем замке. Там тогда постоянно жил дядя нынешнего владельца, он и слуг держал. Конечно, фрау Кауфман говорила, что его убили те же чудовища, пыталась пугать нас их неизбежным возвращением.

– Дядя владельца? Мне показалось, что они состоят в более дальнем родстве.

– Ну, двоюродный или троюродный, я точно не помню, – отмахнулась дежурная.

– А дочь герра Штеймана?

– Какая дочь? У него нет детей. Во всяком случае, я о них не слышала.

– Я имел в виду предыдущего герра Штеймана.

– У него тоже не было.

Кристина, которую Даниэль без труда отыскал в ресторане, ему обрадовалась, тут же, не дожидаясь вопроса, сообщила, что вечером совершенно свободна, и обрушила на Фёрстнера поток новостей, ничего особо нового, впрочем, не сказав. На вопрос же о Грете Штейман отреагировала в точности, как дежурная из гостиницы: «А разве у него была дочь?»

– В интернете пишут, что была. Приёмная, правда.

– Никогда не слышала, – Кристина пожала плечами.

– Кристина, вот ты где, – из внутренней двери выглянула фрау Петерс. – Я тебе плачу не за то, чтобы ты болтала с клиентами. Иди, прими заказ от седьмого столика.

– Простите, фрау Петерс, это я её отвлёк.

– Это её не извиняет, – похоже, хозяйка была не в духе. Кристина послала Даниэлю извиняющуюся улыбку и отошла на другой конец небольшого зала, а фрау Петерс уже собралась скрыться, когда Фёрстнер остановил её:

– Дорогая фрау, позвольте задать вам один вопрос.

– Да?

– Вы что-нибудь знаете о дочери Йозефа Штеймана, Грете Штейман?

– Грете?

– Да, о ней. Вы ничего не сказали мне о ней в прошлый раз.

Фрау Петерс опустила глаза и замялась.

– Я мало что о ней знаю, – призналась она наконец, и Даниэль мысленно возликовал. А то он уже начал опасаться, что автор статьи в интернете что-то перепутал, и у предыдущего хозяина действительно никого не было.

– Расскажите, что знаете. Почему наследницей стала не она, а то ли двоюродный, то ли троюродный племянник?

– Потому что герр Штейман имел право завещать своё имущество кому угодно, – резковато ответила фрау Петерс. – Грету вполне обеспечили. Насколько мне известно, она никаких претензий не предъявляет.

– Вы её знаете?

– Не близко. Видела несколько раз.

– Что с ней стало после смерти герра Штеймана?

– Её отправили в больницу.

– Почему? Она была больна?

– Возможно. Нервное потрясение, или что-то в этом роде.

– Из-за чего?

– Я же говорила вам, что герр Штейман был… человеком сложным. И знаете что, герр Фёрстнер, мне вполне хватило допросов от полиции. Полагаю, вы сюда пришли что-нибудь заказать? Я сейчас позову официанта.

В гостиницу Даниэль вернулся в сумерках. Он ещё успел дойти до автомастерской, но там было уже закрыто, а стучаться в ближайший дом он постеснялся. Да и никуда его «харлей» не денется, забрать его можно в любой день.

Может и к лучшему, что он сейчас в мастерской, не придётся искать, куда его девать в гостинице.

– Герр Фёрстнер! – окликнул его сменившийся дежурный.

– А?

– Нам звонил полицейский комиссар и спросил, можете ли вы с ним побеседовать.

– Да, конечно, – кивнул Даниэль. – Хотя не знаю, чем я смогу ему помочь.

– Тогда я свяжусь с ним и скажу, что вы согласны с ним здесь встретиться, ну, скажем… в девять утра?

– Свяжитесь.

К некоторому своему стыду, о назначенной встрече Даниэль просто забыл, и вспомнил, только когда утром в холле гостиницы его окликнул пожилой, немного седеющий человек, удобно расположившийся в глубоком кресле у окна. Направлявшийся к выходу Даниэль оглянулся, а человек встал, неторопливо подошёл к нему и протянул руку:

– Комиссар Гюнтер Хофман. Герр Фёрстнер, я могу с вами побеседовать?

– О… Разумеется. Прямо здесь?

– Не думаю, что есть необходимость идти куда-то ещё – пока, по крайней мере.

– Тогда присядем?

– С удовольствием.

Комиссар опустился в то же кресло, Даниэль сел напротив. Его ещё никогда не допрашивала полиция, и ему было любопытно.

– Итак, ваше имя Даниэль Фёрстнер, и мне сказали, что вы – писатель. Это так?

Глава 5

Мотоцикл оказался в полном порядке, герр Рихтер своё дело знал. Но Даниэль попросил разрешение подержать «харлей» в его гараже ещё немного – за соответствующую плату, разумеется. Мастер не возражал. Они обменялись соображениями по поводу убийства и действий полиции и разошлись, вполне довольные друг другом.

С полицией Даниэль вновь встретился даже скорее, чем думал, но встреча была случайностью – оказалось, что кухня фрау Петерс привлекла не только его. У веранды стояла полицейская машина, а едва войдя в зал – для посиделок снаружи всё-таки уже становилось слишком холодно – Фёрстнер тут же увидел комиссара Хофмана. Комиссар в компании рядового полицейского сидел за столиком в углу, и при виде Даниэля приветственно кивнул. Даниэль кивнул в ответ и устроился за два стола от них.

День не принёс ничего нового в плане расследования Даниэля – завернув в библиотеку и решив сперва проверить почту, Даниэль обнаружил присланное ему сообщение с договором по поводу продажи прав на экранизацию. Остаток дня прошёл в чтении документов и деловой переписке. Кроме того, нельзя было забывать о новой книге – он и так начал затягивать, а издательство хотело получить рукопись как можно скорее.

Но Даниэль не унывал. Дела прошлые могли и подождать, никуда они не денутся. Он уже знал, в каком направлении будет рыть дальше. Пусть местные либо ничего не знают, либо отмалчиваются, пусть интернет бессилен – есть ещё старая пресса. И будь он проклят, если в местной библиотеке не хранится подборка газет хотя бы лет за пятьдесят.

Дверь, к которой Даниэль сидел лицом, отворилась, и Даниэль поднял брови – в ресторан вошла фройляйн Хайнце. Заведение и впрямь пользуется спросом. Однако женщина пришла вовсе не за едой – она уверенно направилась к столику полиции и протянула комиссару плотный пакет.

– Вот. Здесь, все бумаги, которые вы просили.

– Спасибо, фройляйн, – комиссар тяжело поднялся и взял пакет. – У меня для вас хорошие новости. Мне только что звонили эксперты – вы можете забрать тело.

– Что ж, тогда не будем тянуть. Вы не окажете мне любезность, комиссар, подвезти меня?

– Э, фройляйн Хайнце…

– Если вы ещё не закончили с ужином, я подожду. Я как раз хотела поговорить с хозяйкой гостиницы.

– Да мы уже почти…

– Тогда через четверть часа.

Фройляйн Хайнце скрылась за внутренней дверью. Даниэль, с интересом прислушивавшийся к разговору, поймал взгляд Хофмана и сочувственно улыбнулся ему. Комиссар передёрнул плечами и отвернулся.

Был уже вечер, и Фёрстнер немного не рассчитал время – библиотека закрывалась на час раньше, чем он помнил, и он чуть не пришёл к закрытым дверям. Но оказалось, что это как раз тот случай, когда из его популярности можно извлечь ощутимую пользу. Когда Даниэль объяснил, кто он такой, и что история их города ему нужна для написания новой книги, оказалось, что толстушка-библиотекарша была поклонницей его творчества. Расплывшись в улыбке, она тут же попросила автограф, а потом, поколебавшись, сказала, что должна идти домой, где её ждут, но, пожалуй, не будет беды, если герр писатель ненадолго останется после закрытия. Это Даниэля более чем устраивало, он принял комплект запасных ключей, клятвенно пообещал всё закрыть и занести ключи не позднее, чем завтра, и наконец остался наедине с кипой пожелтевших газет в дальней комнате.

Найти искомое, зная точные даты, труда не составило. В тихом Вольфене и его окрестностях, где все друг друга знали и, несмотря на обилие приезжих, по многу лет не происходило ничего из ряда вон выходящего, серийный убийца произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Несколько недель кряду газеты ни о чём ином и не писали. Герр Кауфман, священник, к которому покойный регулярно ходил на исповедь и который предположительно мог что-то знать об убийце, и, наконец, герр Штейман. Хм, нашлись свидетели, что Кауфман не просто исповедовался, а доставал святого отца своими разговорами о мистике, закупал святую воду чуть не литрами, и священник даже ходил к нему домой освящать жилище. Конкретно двинулся герр, короче. Но ни святая вода, ни серебряный, тоже освящённый, крест его не спасли от участи быть разорванным на части во всё том же лесу, где недавно нашли и его вдову.

Терпеливо перебирая одну заметку за другой, Даниэль наконец нашёл и упоминание о Грете Штейман. Её и в самом деле отправили в клинику для лечения «душевных травм». Что это были за травмы, в газете не сообщалось, зато сообщалось, что заботу о девочке и оплату её пребывания в клинике взяли на себя опекуны Ральфа Штеймана, которому по завещанию отходил замок и большая часть состояния покойного Йозефа. Выяснилась наконец и степень родства прежнего хозяина замка с нынешним – тот был двоюродным племянником, сыном кузена Йозефа Штеймана, эмигрировавшего в Америку, но вскоре умершего. Кто именно стал опекуном Ральфа и Греты, в статье упомянуто не было.

Значит, подумал Даниэль, они оба стали сиротами, и Ральф, и Грета. Сиротами и почти ровесниками. Вероятно, были и знакомы. А ну-ка… Внезапное подозрение заставило его вытащить другую пачку и зарыться в хрупкие старые страницы ещё глубже. Ведь раз Грета – приёмная дочь, где-то должны были быть и её настоящие родители, верно?

Ладони Даниэля посерели от пыли, которыми были покрыты много лет никем не тревожимые газеты, перед глазами мелькали чёрные буквы и чёрно-серо-жёлтые снимки. Он перебирал номера один за другим, невольно увязая в сообщениях о постройках новых дорог и развязок, о проведении ярмарок и распродаж, о способах выращивания петуний и стрижки собак. Даниэль просматривал некрологи и интервью с местными политиками и представителями администрации, исторические заметки о достопримечательностях. И всё же едва не упустил искомое. Замылившийся глаз скользнул по заголовку и тексту, не читая, и зацепился только за фотографию дымящихся развалин внизу страницы. И Даниэль вернулся к началу, ведомый лишь любопытством.

Заметка повествовала о ночном пожаре, случившемся в одном из домов Вольфена. Пожар начался в спальне супругов Хайнце, так что причиной его, вероятно, стала их же неосторожность – известно было, что глава семьи имел дурную привычку курить в постели, и время от времени крепко выпивал. Так или иначе, но дом сгорел полностью, супруги погибли, но их семилетнюю дочь Грету Хайнце удалось спасти.

Глава 6

Внутри церковь выглядела просторнее, чем снаружи, и всё же все желающие не смогли разместиться на скамьях из тёмного дерева. Мужчины толпились в проходах, и Даниэлю пришлось потрудиться, прежде чем он протиснулся внутрь и сумел встать сбоку, там, откуда был виден алтарь и гроб. Сначала он не собирался идти на похороны, но, увидев идущих в одну сторону одетых с чёрное людей с подобающе скорбными лицами, вдруг почувствовал любопытство. Интересно, удостоилась ли бы фрау Кауфман такого посмертного внимания всех горожан, если бы умерла своей смертью?

Светлый полированный гроб с бронзового цвета гирляндой был закрыт, и Даниэль вспомнил, что «Вервольф», по сообщениям, оставлял своих жертв в довольно неприглядном виде. Оглядывая собравшихся, писатель заметил сидевшую в первом ряду фройляйн Хайнце в элегантной шляпке с чёрной вуалькой. Её руки в чёрных перчатках были сложены на лежащей на коленях сумочке, как у примерной школьницы. Двумя рядами дальше сидела фрау Петерс. Кристины Даниэль не увидел. Священник, ведший службу, был пожилым лысеющим человеком, лысину окружали совсем белые волосы, а голос уже слегка дребезжал. Возможно, он принял этот приход сразу же после смерти убитого «Вервольфом» коллеги. Зазвучал орган, и мысли Даниэля уплыли куда-то вдаль от скорбного собрания. Он никогда не был особо религиозен, хотя и к атеистам себя причислить не мог, но в церкви бывал от случая к случаю.

Вставить в свой роман описание похорон, или это будет уже лишним?

Он пропустил момент, когда служба закончилась, и очнулся, только когда четверо мужчин подняли гроб и понесли его по проходу между скамьями. Одним из них был герр Рихтер. У выхода из церкви возникло некоторое замешательство – дальний конец был забит народом, и теперь люди раздавались в стороны или старались выйти наружу, чтобы пропустить гроб. И всё же носильщикам пришлось несколько задержаться. Остальные вставали со скамей и тянулись следом за ними, и Даниэль отступил к самой стене. Через некоторое время церковь опустела, но всё же Фёрстнер остался в ней не в одиночестве. Фройляйн Хайнце так и осталась сидеть на скамье, задумчиво глядя на алтарное распятие.

Поколебавшись, Даниэль подошёл к ней и сел рядом. При звуке его шагов женщина обернулась, но ничего не сказала.

– Вы не пошли на кладбище.

– Так же, как и вы.

– Я покойную совсем не знал.

– Да и я, признаться, не была с ней близко знакома. Но должен же кто-то похоронить несчастную, коль скоро родни у неё не осталось.

– Совсем?

– Разве что очень дальняя, – Грета Хайнце нахмурилась. – Теперь придётся что-то решать с домом.

– А разве закон в этом случае не помощник? Если не объявится наследник, будут торги…

– Трудность в том, что любой новосел, прежде чем поселится здесь, должен получить одобрение горожан. Таковы правила Вольфена.

– Хм… А я думал, такие правила только в элитных городских домах бывают.

– Жители Вольфена считают свой городишко элитным. Как, впрочем, и любые другие жители провинции.

– А вы их мнения не разделяете?

– Меня всегда раздражало их самодовольство, – фройляйн Хайнце вздохнула и поднялась. – Что ж, свой гражданский и административный долг я выполнила и могу идти. Полагаю, тело зароют и без моего участия.

Даниэль мог бы напомнить ей, что она и сама уроженка этого провинциального городишки, но это бы означало расписаться в том, что он интересовался её биографией, по сути – совал нос не в своё дело. Даже если она уже знает от Штеймана, всё равно неловко.

– Но дом-то хоть хорош? – вместо этого спросил он.

– Да в том-то и дело, что не слишком. Так что трудности с продажей будут изрядные, боюсь, он ещё долго будет стоять и разрушаться. Да вы его, наверное, видели, маленький такой, почти за вашей гостиницей.

– Что ж, желаю вам удачи.

– Спасибо.

Она ушла, а Даниэль ещё некоторое время посидел на скамье, потом поднялся и пошёл к выходу.

Местное кладбище, вопреки обыкновению, находилось не прямо рядом с церковью, а чуть подальше. Там, где стояла церковь, городская стена слишком близко подходила к скале, не оставляя достаточно места для захоронений, и потому погост разместился ниже по склону, будучи с одной стороны ограничен решёткой замкового парка. С трёх других сторон тянулась невысокая каменная оградка, рядом со входом стояла крошечная часовенка. Земля тут, как на детской площадке, была посыпана песком, кладбище, как и весь городок, выглядело чистеньким и ухоженным, почти игрушечным. Когда Даниэль вошёл в калитку, гроб в вырытую в центре кладбища яму ещё не опустили. Люди столпились вокруг, и Фёрстнер наконец увидел Кристину, но подходить к ней не стал. Вместо этого он присел на ограду рядом с флегматичного вида мужчиной средних лет, в испачканном землёй комбинезоне и в толстых перчатках. Судя по прислонённой рядом лопате, могилу предстояло зарывать именно ему, но сейчас землекоп спокойной курил, глядя на траурную толпу с видом философского равнодушия. От него заметно попахивало пивком.

– Они ещё не скоро разойдутся, да? – Даниэль кивнул в сторону могилы.

– Точно, – кивнул могильщик. – Сперва речи говорить будут, потом в очередь выстроятся, чтобы земли на гроб накидать… Дай бог до темноты управятся.

Даниэль тоже кивнул. Говорить больше не хотелось, и он молча наблюдал, как вперёд выступил полный представительный мужчина, видимо, мэр Вольфена, или кто тут у них возглавляет администрацию, и действительно завёл речь. Однако могильщик рядом видимо решил, что Даниэль, обратившись к нему, дал понять, что нуждается в собеседнике.

– А всё потому, – наставительно произнёс он, – что незачем лезть, куда не просят!

– Простите?

– Покойница-то наша, – могильщик кивнул на гроб, – обожала совать нос в чужие дела.

– Насколько я понял, она была сумасшедшая.

– Не безумнее нас с вами. Просто любопытная – страсть! – он достал сигаретную пачку, вытряхнул на ладонь ещё одну сигарету и прикурил от предыдущей. – Хотите?