Замуж за дракона. Случайная жена повелителя

Глава 1

Холодная вода хлещет по лицу, как удар плети. Я закашлялась, отплевываясь, и инстинктивно дергаюсь, но цепи на запястьях врезаются в кожу, удерживая на месте.

Откуда-то раздается грубый мужской голос, принадлежащий вероятно тому, что только что окатил меня водой:

– Эй, ведьма! Хорош прикидываться!

Для верности он пинает меня по ноге сапожищем. Боль разносится по телу, вызывая у меня глухой стон. С трудом открываю глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд.

Мир медленно проступает через туман перед глазами: серые камни, узкие бойницы в стенах, через которые врывается ледяной ветер, несущий соль и сырость.

Где внизу слышно как ревут волны, взрывающиеся накатом на каменные стены башни.

Мир шатается и плывёт в каком-то мареве, глаза снова закрываются.

– Не смей помирать, ведьма! – рычит грубый голос надо мной. – Рано еще. Тебя сожгут как всех ведьм, и Лорд хочет, чтоб ты видела пламя.

Я приподнимаю голову, чувствуя как по лицу стекают капли. Стражник – здоровый детина с шрамом на щеке и ржавым ковшом в руке – стоял рядом, подсвеченный факелом. Его глаза горят ненавистью, смешанной со страхом.

Моё сердце колотится, паника плотно сжимает горло. Где я? Что случилось? Это не сон, не кошмар – это реальность, но только она страшней любого кошмарного сна.

– Где... где я? – шепчу я, не узнаю свой голос. Он какой-то хриплый, сломанный. Боль в ребрах отзывается острым уколом, сознание плывът, не хочет сосредотачиваться ни на чём, – Что произошло? Я ничего не сделала...

Он смеётся, коротко и зло, плещет остатками воды мне в лицо. Я не успеваю увернуться, ледяная вода течет струями по лицу, попадает в глаза, на волосы. Ветер, словно обрадовавшись, дует с утроенной силой, мне мгновенно становится холодно, и я шиплю сквозь зубы.

– Но-но, ведьма, здесь твоя магия бессильна! И ты не проведешь меня своими фокусами! – хоть он и угрожает мне, но я вижу, как он делает пару шагов назад, чтобы оказаться подальше от меня, опасливо отвечает: – Ты в Башне Ветров, на Скале Проклятых. Ждешь костра за то, что наслала Пламенную Оспу на наших детей. Все знают: ты шептала заклинания, варила яды под видом лекарств. А теперь прикидываешься невинной? Ха! Твои помощники всё рассказали – ты ничего не умеешь, кроме колдовства.

Его слова бьют больнее ударов плёткой.

Память, словно кто-то отворяет створки, хлынула потоком, разрывая душу яркими картинками недавнего прошлого: деревенские дети, стонущие от боли и жара, их личики в красной сыпи.

Пламенная Оспа – эта жуткая хворь, что косит всех без разбора, оставляя за собой шрамы на лицах и теле, а часто и вовсе унося тех, кто послабей или помладше, в могилы.

Оспа свирепствовала несколько лет, то уходя, то возвращаясь, кочуя из деревни в деревню.

Я не могла стоять в стороне. Из своего... другого мира, где наука побеждает болезни, я была уверена, что придумаю, как помочь.

Придумала простой отвар из собранных мною трав и соли. Ночью варила его в котле, обтирала детей, учила матерей мыть руки, изолировать больных.

Не спала, не ела – только бегала от дома к дому, чувствуя, как маленькие детские ручки цепляются за меня в благодарности. Дети выздоравливали! Смех возвращался в деревню, и я думала: вот оно, мое предназначение здесь!

Жар захлёстывает сознание тяжелой волной. Веки тяжелеют, будто что-то мешает мне вспомнить дальше.

– Я не ведьма, – выдавливаю я, глядя куда-то в пространство, мимо стражника. – Я лечила их! И мое лекарство – это не магия, это... знание.

– Знание? Ха! Кого ты хочешь обмануть, а ведьма? Явилась ниоткуда, давай травы собирать, варить своё варево! Думала совсем извести детишек? Да куда тебе?

Он шагает ближе, явно намеревается ударить меня, но потом, словно испугавшись, вдруг останавливается, смачно сплёвывает на пол и выходит.

Лязгает ключом в замке, хоть в этом и нет никакого смысла. Я и подняться не ноги не могу, не то что дойти до двери и выбраться наружу своей темницы. Да к тому же руки и ноги надежно прикованы цепями к стене.

Напрягаю память изо всех сил, но она словно в темноте кромешной растворяется. Только пустота и жар меня терзают. Я теряю связь с реальностью, уплываю куда-то на волнах боли.

Но вдруг сквозь ставший привычным уже дальний звук грохота волн и завывания ветра, слышу, как дверь снова скрипит, открывается, впуская кого-то.

– Миана, дорогая! – тонкий женский голос заставляет меня открыть глаза, – Как ты тут?

Глава 2

От слабости в теле и темноты, царящей тут, куда никогда не проникает достаточно света с улицы, я не могу разобрать ни какое время суток сейчас, ни кто ко мне пришёл.

Тонкая женская фигура в плаще быстро приближается, опускается рядом со мной на солому. Сбрасывает капюшон. И я вижу перед собой Лиру. Её темно-каштановые волосы уложены в красивую прическу, почему-то я первым делом обращаю на неё внимание.

Она смотрит на меня с жалостью. Раньше я бы обрадовалась, что она пришла, но не сегодня. Хоть и ведёт она себя как и прежде. Обнимает меня, несмотря на грязь и цепи. Но тут же отшатывается в ужасе:

– Да у тебя жар?

Мне нечего ей сказать, я и сама не понимаю, тут так холодно и сыро, что я уже давно не чувствую даже тепла, не то что жара.

Подруга поднимается и отходит от меня. Что ж, могу понять. Боится испачкаться или заразиться, или и то и другое.

– Боги, как ты? – произносит она взволнованно, – Я еле уговорила стражника. Сказала, что принесу тебе последний ужин... Вот, хлеб и вода. Ты выглядишь ужасно, вся в синяках. Не плачь, я здесь.

Но слезы сами катятся по моим щекам. Несмотря на жгучую боль и адскую слабость, я не хочу умирать. Я не заслужила эту смерть. И мне кажется, что Лира это знает.

Она всегда была рядом: когда я только появилась в этом мире, она первой протянула руку, помогла освоиться. Когда я пошла в лавку травницы, Лира сначала рассмеялась, что это не денежное дело. Но после, когда я стала варить отвар чтобы победить Пламенную оспу, она вдруг переменила свое мнение и взялась мне помогать. Вместе мы собирали травы, варили отвары.

Внутри что-то колит словно тупой иглой: почему она здесь, накануне казни?

Но я не хочу об этом думать, у меня попросту нет сил.

– Лира, спасибо... – шепчу я, голос срывается. – Они говорят, я ведьма. Но я невиновна! Я лечила детей от Пламенной Оспы. Мой отвар спас их. Ты же помнишь из чего мы его варили? Там только травы и соль.

– Ты, ты варила, – машинально повторяет она.

Но я не обращаю внимания, мне кажется главным донести до неё главное? может быть она сможет замолвить за меня словечко. Она ведь вхожа во дворец.

– Дети выздоравливали, помнишь? Ты же видела? Вспомни, как я ночами не спала, бегала от дома к дому. И болезнь отступала…

Ее глаза вдруг на миг сверкают, она улыбается мягко, сжимает свои пальцы, начинает расхаживать по мой темнице.

– Конечно, помню, милая. Ты была такой самоотверженной. Все эти ночи... Ты спасла столько жизней. Но мир жесток, Миана. Люди боятся того, чего не понимают. Твои... знания из другого места они кажутся им колдовством. Лорд уже приговорил тебя к костру. Представь: пламя, крики толпы... Это ужасно. Но я пришла не просто поплакать. Я хочу помочь. Есть способ смягчить приговор.

Я прикрываю глаза, пытаясь осмыслить её слова. Надежда вспыхивает, но сразу гаснет под холодным ветром сомнения. Лира всегда была умной. Она знает, как повернуть разговор, как убедить. Её голос становится тише, заговорщическим, она оглядывается на дверь, будто боится, что нас подслушивают.

– Послушай, Миана! – ее голос звучит, как призыв: – Если ты признаешь вину, но не ту в которой тебя обвиняют... Не говори о магии. Скажи лишь, что не лечила детей. Признай, что твой отвар был ошибкой, не лекарством, а просто соленой водицей. Тогда это не запретная магия, а просто … ложь. Ты давала людям надежду, но не могла вылечить, ты просто обманула их. Лорд может смилостивиться: вместо костра отправит тебя в ссылку. Там тяжело, но ты выживешь. Подумай о себе, о нас! Мы друзья, я не хочу потерять тебя в пламени.

В ее голосе слышатся слезливые нотки.

Её слова бьют под дых. Обманула надеждой? Я спасала их! Гнев закипает внутри, смешиваясь с отчаянием. Я вспоминаю лица детей, и их красную сыпь, жар, стоны. Пламенная Оспа косила всех, оставляя шрамы или могилы. Я не могла смотреть спокойно. Из своего мира, где царит наука, а не магия, я знала, как бороться: простой отвар, гигиена, изоляция.

Дети цеплялись за меня, их матери благодарили. Что же произошло, почему все так переменилось?

Я молчу, и Лира воспринимает это как молчаливое согласие или раздумье. Продолжает давить:

– Даже если ты скажешь, что ты случайно отравила несколько детей своим отваром, это меньшее преступление, чем то, в котором тебя обвиняют. Сейчас все говорят, что именно ты и наслала Пламенную оспу, она появилась вместе с тобой!

Лира смотрит на меня с такой заботой, что мне становится не по себе. В голове плывёт туман, мне кажется я брежу. Хмурю брови, роняя голову на солому.

– Лира, нет... – бормочу я еле слышно. Голова кружится от голода и боли. – Я не отравляла. Это был лекарство! Ты же помогала варить его. Почему ты предлагаешь солгать? Это… – у меня нет сил даже произнести, я молчу несколько секунд и выдыхаю: – это нечестно!

Она вздыхает, как будто я упрямый ребенок, который не понимает своей выгоды. ТОпает рассерженно ногой.

– Миана, милая, ты не понимаешь. В этом мире правда не всегда спасает. Люди верят тому, что удобно. Помнишь Элдрика? Старого лекаря? Он уже заявил, что отвар, который вылечил детей – сделан по его рецепту. Его все знают, а еще он добавил ритуалы, и все поверили. Если ты подтвердишь, что была лишь помощницей, что твой "отвар" – его идея, а ты просто... ошиблась с ингредиентами, превратив в яд... Тогда лорд увидит твоё раскаяние. У каждого может быть такая ошибка. Ссылка – это шанс. Там ты отработаешь вину, а потом, кто знает? Я помогу, напишу письма, уговорю кого-нибудь. Мы друзья, Миана. Я рискую, придя сюда. Не заставляй меня смотреть, как ты горишь.

Её слова кружат в голове, как ветер в башне. Хитрые речи оплетают мою душу: она не давит прямо, а рисует картины: ссылка как шанс, костёр как ужас. Давит на нашу "дружбу", на мою слабость. Я чувствую, как слёзы жгут глаза, тело дрожит от холода и гнева.

Осознание предательства накрывает волной. Лира была со мной, видела, как дети выздоравливают. А теперь толкает на ложь, чтобы... что?