Замуж за орка

Глава 1.1

Ния сидела на постели, вцепившись в мокрую от пота простыню, и слушала, как сердце колотится где-то в горле.

Собственный крик, вырвавшийся во сне, всё ещё жил в её голове. Она громко вдыхала и выдыхала, уставившись на свои дрожащие колени.

А потом она почувствовала запах гари. Тонкий, но едкий, совсем не похожий на запах догорающей свечи.

Ния медленно опустила голову.

Простыня под ней тлела. Чёрная дыра размером с ладонь, по краям — багровые угольки, которые гасли прямо на глазах, оставляя после себя пепельную кайму.

Она ударила по тлеющей ткани ладонью. Раз, другой. Ния зашипела сквозь зубы, но продолжала хлопать, пока угольки не погасли окончательно, оставив после себя только рваную дыру и горстку пепла на пальцах.

В комнате снова стало тихо. Птица за окном неуверенно подала голос, будто тоже боялась кого-то разбудить.

Ния выдохнула, прижала обожжённую ладонь к груди — к холодной от пота рубашке — и закрыла глаза.

Опять она видела этот сон. Мама стояла посреди белого-белого света, и свет этот вытекал из неё, как вода из разбитого кувшина. Мама худела, сохла, старела прямо на глазах: кожа обтягивала её скулы, глаза проваливались, волосы тускнели и падали на лицо седыми прядями. А свет всё тёк и тёк, и остановить это было нельзя...

Дверь распахнулась без стука. Ния открыла глаза.

Няня стояла на пороге в ночной рубахе, поверх которой наспех была накинута шаль. В руке она держала подсвечник с оплывшей свечой. Огонёк метался от сквозняка, то и дело выхватывая из темноты испуганные глаза няни.

— Чем пахнет? — спросила она, ещё не переступив порог.

Ния молчала.

Няня вошла, плотно прикрыв за собой дверь. Поставила подсвечник на сундук, подошла и присела рядом. Край кровати жалобно скрипнул под её весом.

— Покажи, — сказала она тихо, кивнув на руку, которую Ния всё ещё прижимала к груди.

Ния послушно протянула руку. Няня взяла её в свои — тёплые, шершавые, в мелких трещинках от постоянной работы — и долго смотрела.

Потом перевела взгляд на простыню. На обгоревшую дыру и осыпавшийся пепел.

— Опять? — тихо спросила она.

Горло перехватило так, что пришлось сглатывать несколько раз, прежде чем получилось выдавить:

— Я не хотела. Я спала. Мне приснилась мама, и...

— Знаю, — перебила няня.

Она отпустила руку Нии, встала, прошла к умывальнику в углу. Ния слышала, как плеснула вода, как няня шарила рукой в поисках полотенца. Потом та вернулась, села рядом и приложила к обожжённой ладони мокрую холодную ткань.

Ния вздрогнула. Холод отнимал боль, но взамен приносил что-то другое: противное, тянущее чувство, от которого хотелось отдёрнуть руку. Она подавила его и вместо этого посмотрела на няню. На её крупный нос, тяжёлый подбородок, седые волосы, выбившиеся из-под чепца. Когда няня перевела взгляд на Нию, ей захотелось сжаться в комок.

— Если Церковь узнает...

Няня не договорила. И не надо было.

Ния хорошо знала о том, что происходит с одарёнными магами. Церковь забирает их ещё детьми. Увозит в Золотую Башню, где они служат, пока не отдадут себя до последней капли света. Магия обходится дорого.

Ния втихаря читала об этом в отцовских книгах — тех, что стояли в дальнем углу, куда ей запрещалось заглядывать. «Трактат о природе светлой силы», «Цена магического дара», «Жизнь во служении Всевидящему». Так она узнала о жестоком законе магии: она всегда черпает мощь из жизненной силы мага и избежать этого невозможно.

Говорят, это великая честь, ведь Всевидящий даёт силу только самым достойным.

Нии было семь, когда мама вернулась однажды вечером бледная, шатающаяся, с чёрными провалами вместо глаз. Она слегла на три дня, а на четвёртый умерла.

Она была достойной.

Няня взяла подсвечник, поднесла его к простыне, осмотрела дыру со всех сторон. Потом решительно сдёрнула простыню, скомкала её и встала, унося с собой.

Она уже стояла в дверях, когда Ния окликнула её:

— Няня...

Та обернулась.

— А если... если я никогда не научусь? Если не смогу сдерживаться?

Няня посмотрела на неё долгим взглядом. Свеча в её руке мигнула, тени на стене качнулись.

— Сможешь, — сказала она тихо, — Надо.

Дверь закрылась.

Ния ещё долго сидела, прижимая к ладони мокрое полотенце. Потом перестелила постель и легла, уставившись в потолок. Она пролежала так до тех пор, пока птицы за окном не запели в полный голос.