Заноза для соседа. Тает все

Глава 1

– Бог в помощь! – слышу я напутствие от мимо проходящих жителей поселка.

Ненавижу эту фразу.

Не-на-ви-жу!

Это уже пятое или шестое пожелание за то время, что я долблю ломом заледеневший отвал снега, блокирующий мои ворота.

Некоторые, возвращаясь обратно, "поддерживают" меня уже повторно. Сухой снег поскрипывает под их обувью, звякают закупленные к новому году бутылки с игристым, слышны обсуждения новогоднего стола.

А у меня сейчас зубы раскрошатся, так я их стискиваю.

Хоть бы один из мужиков остановился, помог. Нет, все чешут мимо.

Мне уже кажется, что я вся превратилась в одну сплошную руку, и плечо онемело от постоянных тяжелых замахов.

И ведь потом еще лопатой работать, а я уже вся взопрела, задолбалась и жажду убивать. Следующий, кто рискнет вякнуть: «Бог в помощь» узнает, что лом – это еще и неплохое копье.

Разгибаюсь и поднимаю несчастные глаза в начинающее темнеть небо.

За городом ясно. По чистому небосводу облака плывут белыми пушистыми копнами, похожими на мазки белой гуашью по кобальтовому фону, который совсем скоро превратится в ультрамарин. Морозец щиплет щеки, да и нос, скорее всего, у меня красный. Шарф промок от дыхания, в куртке-аляске жарко, а вот ноги уже задубели, хоть я и в пусть неизящных, зато теплых валенках.

Сверлю ненавидящим взглядом оставшиеся нерасчищенными полтора метра.

Справлюсь ли я в этом году с гаской промерзшей гребенкой или как?

Ну а чего нет? Еще ж три дня. А я зверь-машина. Так, видимо, думает всевышний.

– Бог в помощь, бабуль! – слышу я от самоубийцы, проезжающего мимо на здоровенном автомобиле. Ради этого даже не поленился опустить стекло в окне в такой мороз.

А ведь я только успокоилась, надо же ему было меня по новой раздраконить?

Увы. Не то что плюнуть, посмотреть в глаза не могу этому бесстыжему, так быстро он скрывается за облысевшим, но густо-ветвистым кустом боярышника.

Стоп! Что? Бабуль?

Еле останавливаю себя, чтобы не броситься в погоню за смертником.

Мне двадцать девять лет! А платок и валенки – это не признаки пенсии, а русский деревенский шик!

Каз-зел!

Тьфу!

Хрен с ним. Не могу больше.

Сую подмышку лом, подбираю опротивевшую лопату и чешу обратно за ворота. В конце концов, у меня даже машины нет. Калиткой попользуюсь.

Нет, ну какая сволочь! Бабуля! Да чтоб у него всегда на полшестого было! Чтоб шампанское было теплое, а мандарины все с косточками!

Пыхтя, подпрыгиваю и топаю на решетке перед входной дверью в дом, чтобы стряхнуть налипший снег, и слышу, что ворота открываются на соседнем участке. Вытягиваю шею: похоже, та самая мудаковозка въезжает во внутренний дворик.

Так это соседушка!

Гад, у которого есть снегоуборочная машинка, но которого никогда нет дома, когда мне надо ее у него попросить! Гнусная натура у мужика, что тут скажешь!

Зато как мешать мне работать, устраивая свои вечеринки, так это мы пожалуйста.

Когда я сижу над редактурой, мне нужна тишина!

Тишина даже не как в библиотеке, а как в морге!

А у него там музло, бухло и затяжная пати! И шашлыком постоянно пахнет!

Вот такой вот мой сосед человек. С гнильцой.

Убила бы.

Так. Спокойно, Люся. Спокойно. У нас тут травмпункта нет, зато есть полиция. Я там до сих пор не была и не жалею. Не те это достопримечательности, куда нужно стремиться.

Уговорив себя отставить лопату в сторонку, я захожу в дом и начинаю снимать с себя все сто тысяч слоев шмотья, которыми я обмоталась перед трудовым подвигом. Оставшись в термобелье, направляюсь разжечь прогрев сауны. Надо повялиться, а то на сопли изойду.

Но стоит мне потянуться зажигалкой к фитилю, как из приоткрытого окошка предбанника доносится музыка. И музыка эта со стороны дома козлейшего владельца снегоуборочной машины.

А я ведь в лицо его так ни разу и не видела. И сейчас не успела разглядеть. Наверняка рожа кирпича просит.

Я тут с середины августа кукую. Подруга пустила пожить, пока у меня в квартире творится светопреставление. Да, я очень отчаянная, раз затеяла глобальный ремонт с перепланировкой, переносом стен и заменой всех коммуникаций. И мне еще месяц точно торчать здесь.

Пока листва не опала, мне было и не больно-то видно, что там происходит на соседнем участке. А потом и вообще темнеть стало быстро, так что я могла разглядеть только плечистый силуэт в свете, льющемся из вечерних окон.

Прижимаюсь носом к стеклу, чтобы убедиться в своих предположениях, и засекаю кое-что похуже шумной вечеринки. Точнее, кое-кого.

И меня захлестывает ярость.

Так вот где ты живешь, гад ползучий, морда хитрожопая!

Ну все, капец тебе соседушка!

Глава 2

– Что? Вы кто?

– Ага, теперь, значит, отпираемся! Так дело не пойдет! – У меня перед глазами красная пелена. В этом состоянии мне лучше не перечить. Я хватаю мужика за руку и тащу за собой.

– Женщина, я вас не знаю… – Пытается увильнуть эта ошибка природы.

Но не на ту напал.

– Конечно, не знаешь. Значит, как наплодить, так это мы быстро. А как взять на себя ответственность, так сразу в несознанку?

– Что? Как? Что значит наплодить?

– А какие могут быть варианты? – злюсь я.

Мне уже удается стащить его с крыльца. И плевать, что он в домашних тапках нагребает снега. Чистить надо было. У него есть снегоуборочная машинка! Подлец!

Мужик приходит в себя, когда я подпихиваю его к сугробу у забора.

– Что вы делаете? – Отмирает он.

– Приглашаю в гости, посмотреть на дело «рук», так сказать.

Сглатывая, он пятится назад. Глаза затравленные.

– Я не могу так сразу. Я не готов. Мне надо подумать. Не понимаю, как это могло произойти.

Подбоченившись, упираю руки в боки.

– В смысле, как это могло произойти? На пальцах показать? Или кино про дикую природу смотреть будем? Нет, уж. С меня хватит. Пошли!

– Но почему через забор? – охренев от моего напора, спрашивает он.

Тьфу.

В самом деле. Ну не признаваться же, что это состояние аффекта так плачевно повлияло на мою мыслительную деятельность?

Сделав вид, что ничего особенного в подобном способе нет, пожимаю плечами, мол, все так ходят, но разворачиваюсь и иду к калитке.

– Мне надо попрощаться с гостями, – нервно заявляет мужик.

Оглядываюсь на него. Он, похоже, мысленно составляет завещание.

– Ты думаешь, я тебя прикопаю у себя под елкой? На черта ты мне там нужен? Вернешься через пятнадцать минут. Даже водка не успеет нагреться.

– Я пью виски, – на автомате отвечает мужик, как будто мне есть дело, чем он квасит. – Подождите, но почему только пятнадцать минут?

– Потому что мне будет достаточно, чтобы ты убедился в том, что я не вру. А дальше все, плати алименты и гуляй, Вася.

Открываю калитку и выхожу за территорию, горе-отец плетется за мной, морща лоб. У него с уха свисает золотая ниточка дождика, и она меня почему-то неимоверно раздражает.

– Как это «гуляй»? – вдруг возмущается он. – Я бы хотел принимать участие в воспитании…

– Хотя бы одного себе взять готов? – Прищуриваюсь на него.

Товарищ дает петуха:

– Хотя бы ОДНОГО? Двойня?

– Чего-то ты мелочишься? Пф, двойня. Из-за двоих я бы даже не стала тебя искать, – отрезаю я, делая приглашающий жест на свою территорию.

Бледный, как средневековая недевственница перед брачной ночью, папаша проходит сначала во двор, потом в дом.

Походу, он в таком шоке, что не обращает внимания, что в бодрые минус двадцать шесть гуляет в одной футболке. Видя, как мужика колбасит, я немного успокаиваюсь.

Все-таки женщинам важна справедливость.

Вот, теперь ему тоже плохо. Так и должно быть.

Скидываю зипун, спиннываю валенки и маню за собой виновника огромного числа проблем.

Он идет за мной, мрачнея с каждым шагом.

– Страшно, да? – злорадно спрашиваю я. – А ведь можно было всего это избежать. От кастрации еще никто не умирал…

– Что? – Встает товарищ как вкопанный. – И почему вы привели меня к сауне? Вы что? Детей в предбаннике держите?

Голос его полон негодования!

– Потому что тут теплее всего. – Закатываю глаза и нагнувшись, выдвигаю из-под стола, на котором храню банные принадлежности, коробку с высокими бортами. – Батарея тут самая горячая.

Я предъявляю огорошенному мужику шесть пухлявых рыжих комков, дрыхнущих так, что не разберешь, где морда, где жопка.

Тишина в предбаннике заставляет меня нервничать.

– Только не надо говорить, что не признаете цвет! Один в один, и белая галочка на шее у всех.

– Коты… – медленно проговаривает мужик.

– Если быть точными, то четыре кота и две кошечки, но это не точно. Сами знаете. Потом может быть сюрприз.

– Коты и кошечки, – снова повторяет он.

– Именно. И это сделал ваш наглый питомец! Вы, значит, не кастрировали, не следили, а он мою Шашечку уже второй раз обрюхатил! И каждый раз по шесть котят! Вы знате, сколько это нервов, денег, времени? Хотя бы имеете представление, что это такое, когда твоя невинная маленькая девочка возвращается домой после грязного мужика? А потом мучается и рожает, а?

– Вам нужны были алименты на котят? – ошарашенно переспрашивает тип, который начинает казаться мне странным.

– Ну, конечно! А вы что подумали?

Глава 3

– То есть ты решил, что у меня от тебя человеческие дети? – Таращу на него глаза, пытаясь переварить снизошедшее на меня откровение.

– А что я должен был подумать?

– Ну, например, что дети – это, как правило, пусть и необязательное, результат секса. У нас с тобой его точно не было!

– До того, как ты сняла свой тулуп, я тоже был в этом уверен.

Вот же ж наглая рожа! Еще и на ты без разрешения переходит! Ну да ладно, я тоже ему тыкаю.

– И что потом подкосило твою уверенность? – Упираю я руки в боки.

– А потом я подумал, что на такое я мог польститься… – Сосед окидывает меня взглядом, и я переполняюсь возмущением.

То есть, он еще и успел что-то там разглядеть по пути от прихожей к предбаннику? Значит, рано я успокоилась. Стресс был недостаточно силен. Он даже махровую кобелистость не задвинул на задний план. Кто-то слишком быстро пришел в себя.

И куда это он глаза пялит?

Товарищ, не скрываясь, шарит глазами по обтянутому термобельем телу. Наряд с одной стороны абсолютно закрытый, с другой стороны – фантазировать ничего не нужно.

Самое пристальное внимание достается соскам, топорщащим лонгслив в стратегических точках.

Я надеюсь, индивид не думает, что это они от восторга по поводу сомнительного комплимента? Просто сквозняк из окна. Из вредности складываю руки на груди, и только тогда соседушка смотрит мне в лицо голубым льдистым взглядом. Так невинно глядят только законченные мерзавцы со снегоуборочной машинкой.

Да. Я никак не могу ему простить владение этой техникой.

Где он был, когда меня заваливало снегом?

– Я не мешаю подробному осмотру? – ядовито уточняю, потому что наглец продолжает неторопливо меня разглядывать.

– Вовсе нет, но могли бы и помочь, – в тон мне отвечает мужик.

Ты посмотри на него. Кто-то отошел от шока и теперь думает, что ему дали право слова?

В ответ я тоже начинаю рассматривать, что там выросло за забором.

До этого момента я даже не обращала внимания на внешность соседа, меня волновало только то, что он крупный, тяжелый и плохо движимый объект.

Высокий. Шея крепкая, плечи широкие, грудь мощная, но без излишней мясистости. Терпеть не могу, когда у мужиков сиськи больше, чем у меня.

Бицуха рельефная, но умеренная, что говорит нам о том, что товарищ не тратит все свободное время на тренажерку, но поддерживает себя в форме. Живот плоский. Ноги длинные, ступни узкие, носки чистые.

Относительно.

К ним уже прилепился клок шерсти Шашечки.

Так, что тут у нас еще…

Ой нет. Не туда.

Поднимаю глаза на небритую физиономию.

Ну что тут скажешь. Гад. Породистый. Ебливый. Бабами избалованный.

Хорош, и знает об этом.

Есть типаж мужиков, которые прям действуют на женскую сущность. У них и взгляд, провоцирующий на флирт, и смешинка в глазах. Флюиды от них идут, влияющие на дам самым похабным образом. Самый наглый тип мужиков.

И этот из таких.

Вот прям подходит к описанию любого героя женского романа из книг, которые мне присылают на редактуру. Подбородок волевой, твердая линия рта, нос крупный, прямой, скулы высокие.

Говнюк.

– Это не важно, на что бы ты польстился, – фыркаю я. – Я бы точно на тебя не позарилась.

Четкая бровь недоверчиво изгибается.

– И что с тобой не так? – переходит на «ты» охамевшая особь.

– Для начала я не делаю детей с тем, чьего имени не знаю. – Поджимаю я губы.

– Стах, – тут же представляется сосед.

– Это что? Предложение? – картинно ахаю я. – Созрел для детишек.

– Нет, но готов к продолжительным тренировкам.

И ведь вижу я, что он просто троллит меня, но в его тоне есть что-то такое, намекающее, что стоит мне продемонстрировать малейший интерес, и интенсивный тренинг мне будет обеспечен. И кардио, и растяжка. Силовые, я полагаю, этот кобель берет на себя.

– Для начала потренируемся на кошках, – напоминаю я Стаху о причине его присутствия у меня в доме.

– И что ты предлагаешь? Сколько надо? Я переведу.

Я снова завожусь. Денег на животин уходит не мало. Это пока их кошка кормит, но ведь еще ветеринары есть! Но ведь это не самое главное!

– Сразу понятно, какой из тебя папаша получится. Так легко ты не отделаешься!

– Чего ты хочешь, женщина? – вздыхает он.

– Во-первых, после нового года нам нужно в клинику. Я безлошадная, так что ты нас повезешь. – Начинаю я загибать пальцы. – Во-вторых, ты должен съездить и купить деткам приданое, с которым их раздавать нужно. В-третьих, найди хотя бы пару будущих хозяев. В-четвертых…

– Так. Стоп!

– Уже в кусты? – психую я. – Подкинул проблем и умываешь руки?

Глава 4

– Не лезь в мою личную жизнь! – шиплю я, изо всех сил стискивая мужские пальцы, но непохоже, чтобы мне удалось нанести хоть какой-то физический урон. С психологической атакой я явно справилась лучше.

А соседушка вместо того, чтобы заткнуться, открывает рот:

– А она у тебя есть? – хмыкает засранец. – Судя по тому, что сугробы ты разгребаешь сама, с этим проблема.

И опять пялится на верхние вторичные половые признаки, поглаживая подушечкой большого пальца мою кисть.

Быстренько отбираю конечность.

Вот не любит Боженька раба своего, Стаха. Иначе дал бы ему соображалку не бесить женщину, которая только-только успокоилась. Дыши, Люся. Убийство – это крайний вариант.

– Это мой личный выбор, а не сложившиеся обстоятельства!

– Ага, значит, свободна. Что ж, отлично.

Он разворачивается и идет к выходу. Вальяжно так.

Это сейчас что было? Разведка?

Кто-то обнаглел!

Сопя, я топаю за ним, мечтая проредить густую шевелюру, но за меня мстит Шашечка. Она вообще мужиков не любит, а в мамский период стала совсем агрессивно настроена. Газовщик приходил недавно, так еле ноги унес.

Моя девочка, облизываясь, выходит из кухни, видит богопротивную особь и недолго думая вцепляется ему в штанину. Когти у нее острые, джинсы прокалывают на раз. Уже проверено.

Реакция Стаха проливается бальзамом на мое сердце. Будешь знать, как ехидничать и делать всякие похабные намеки.

Он отцепляет кошку, матерясь так виртуозно, что я аж заслушиваюсь. Некоторых выражений даже я не знаю, а я как никак филолог. Со свирепым взглядом Стах пихает извивающуюся кошку мне в руки, но я ж не идиотка. Шаша и меня сейчас покрошит. Позволяю молодой маме ринуться к деткам.

– В этом доме все бешеные? – грозно спрашивает сосед.

Смотрю на него с самым невинным видом:

– Живой? Серьезных ран нет?

– Могу показать, – рявкает Стах, берясь за пряжку ремня. И выглядит так, будто демонстрировать мне собираются свое превосходство, а не царапины.

– Обойдусь! – Машу я руками. – Смилуйся!

Он прищуривается:

– А вот это не по моей части. Мягкотелость для адвоката – признак профессиональной непригодности.

– Ах вот оно что, – тяну я. – То-то ты так профессионально за кокошки своего рыжего гада вступился…

– Диктуй свой номер, бешеная, – Стах достает телефон.

Я быстренько проговариваю десять цифр и тут же слышу, как из глубины дома доносится рингтон. Дозвон состоялся.

– Сохрани мой номер. Когда нужно будет в ветклинику, позвонишь. Впрочем, я и сам загляну…

– Это лишнее! – протестую я. – Снегоуборочной машинки достаточно!

– Все с тобой ясно, Люся, – хмыкает сосед с какой-то странной интонацией, от которой я начинаю волноваться. Что там ему ясно? Чего он ухмыляется?

– Иди давай. Гости тебя ждут, – напоминаю я.

– Точно. – Кивает он. – У меня-то личная жизнь есть…

Бросить в него чем-нибудь тяжелым я не успеваю. Пока я шарю глазами в поисках снаряда, подлый адвокатишка шустро скрывается за дверью. Выглядываю в окно и наблюдаю, как упрекавший меня в нелогичности Стах идет не к калитке, а прямиком к забору. Только в отличие от меня, он не берет препятствие с разбегу и не барахтается, застряв пузом на самом верху, а легко и ловко подтягивается и перебрасывает свое мощное тело на другую сторону преграды.

Гад.

Ой все.

Сил моих нет.

Надо что-то срочно делать. Меня распирает.

Я звоню подруге, которая принимала участие в судьбе прошлой партии котят и даже одного приютила, и выкладываю ей, что мерзавец, допустивший надругательство над Шашечкой, призван к ответу.

Анька ржет и пытается мне сочувствовать. В конце концов, она находит аргументы, чтобы перевести мое настроение из боевого режима в мирный:

– Люсь, зато тебе точно будут давать снегоуборочную машинку. Может даже, сразу вручат ключи от сарая, где она стоит, и тебе больше не придется махать лопатой. Ты не прогадала. А теперь расслабься. Новый год на носу, ты такая взбудораженная, потому что только и делаешь, что работаешь. Завари чай, сходи в сауну, прыгни в снежок, пока он чистый…

– Э… нет. В снежок не хочу. – Ежусь мерзлявая я. – Эти ваши извращения не для меня.

– Воняешь слабостью, – хихикает Анька. – Хоть бы раз попробовала. Правда круто. Только нужно прям сразу из парилки… Ну, как знаешь. Ой! Меня мой зовет… – На заднем фоне вслед за мужским окриком раздается грохот. – Так, Пряник что-то свалил. Я побежала…

Пряник – это усыновленный рыжий сын Шаши. И он полностью оправдывает репутацию своей расцветки. Но я Ане не сочувствую. У меня вон свежих шесть, и они уже начинают выбираться из коробки. С содроганием жду, когда котята начнут повсюду лазить.

Что ж. Все-таки сауна? Пожалуй. Идея хороша и все еще актуальна.

Глава 5

Весь вечер и половину ночи я уговариваю себя, что в общем-то ничего страшного не произошло. Стах – явно совершеннолетний и, судя по очевидной кобелистости, голых женщин уже видел. Да и вряд ли он подробно все разглядел. Правда же?

Может, даже и не понял, что я без всего…

Ыыы…

Отринь надежду скудоумная. Все этот адвокатишка разглядел. Вряд ли при виде девицы в купальнике он бы так застыл.

Наливая коньяк в чай, я пытаюсь понять, должно ли мне быть стыдно?

То, что стыдно должно быть соседу – это само собой. Какой приличный человек будет в декабре стоять, притаившись в темноте на собственном балконе, не предупредив меня? И, вообще, вместо того, чтобы пялиться, Стах должен был благовоспитанно удалиться. А он, по ощущениям, готов был достать подзорную трубу...

Тьфу, Люся! Опять ты не о том!

По всему выходит, что ничего позорного в моем поведении нет. В конце концов, я же не на его территорию голая прибежала.

Но мне все равно хочется провалиться сквозь землю. А ведь я собиралась завтра стрясти с товарища снегоуборочную машинку.

Сосед, наверное, думает, что у меня совсем фляга свистит. Сначала эти алименты, потом предложение кастрации и финалочкой – демонстрация оголенных статей.

Только я так могу.

Есть вероятность, что когда я ему позвоню, он повезет меня в клинику, но не ветеринарную.

Анька вот тоже говорит, что Люся – это диагноз.

Я уже улеглась в кровать и верчусь с бока на бок, отчего-то вспоминая, как Стах разглядывал меня в обтягивающем термобелье и как загорелись его глаза по итогам осмотра. И почву тут же начал прощупывать.

Индюк.

И главное, смотрит с такой уверенностью, будто неважно, что я против более близкого знакомства, он все равно с него что-то поимеет. Или кого-то.

Да ща прям.

Что я высоких накаченных мужиков со смазливой мордой не видела? Подумаешь, джинсы на нем хорошо сидят. Я уже вышла из того возраста, когда это имеет значение при выборе интереса.

Не успеваю я озадачиться тем, что вообще непонятно, когда я умудрилась разглядеть посадку джинсов, как меня отвлекает шум с улицы со стороны дома подлого извращенца.

Музыку там убавили еще пару часов назад, ее иногда слышно чуть лучше, когда кто-то выходит курить, но в целом все в рамках приличий и законодательства Российской Федерации.

А тут прям движуха начинается.

Слышно, как подъезжают машины, хлопают двери, голоса на повышенных.

Сама я сплю на первом этаже и из окна спальни могу разглядеть только забор и кусочек кирпичной кладки стены, так что, нашарив тапки, я стрелой лечу на второй этаж, где занимаю наблюдательный пост, откуда отлично видно площадку перед главным крыльцом. Она освещена фонарем, установленным над дверью и светом, льющимся из окон. В общем, мне только попкорна не хватает.

А перед соседской дверью разворачивается любовная драма.

По крайней мере очень похоже на то.

За воротами виднеются две тачки с горящими фарами под парами, в одну уже пакуется хихикающая парочка, которая с виду ни капли не расстроена тем, что приходится уезжать. Им явно есть чем заняться.

А вот вторая машина никак не дождется своего пассажира.

Точнее пассажирку, которая устраивает не очень трезвые разборки с хозяином на пороге его дома.

Не выдержав, я поворачиваю ручку и откидываю окно, чтобы было лучше слышно.

Бинго!

Женский голос высокий, не сложно разобрать ее претензии.

– В чем дело, Стах? Я все равно не понимаю, какая муха тебя укусила!

– …

Черт-черт-черт, а вот что баритонит сосед мне не слышно.

– Какая работа? Что за чушь?

– …

Опять не разобрать, но Стах начинает теснить девицу к калитке, пытаясь всучить ей сумочку.

– Я не Люся! Я Люба! С какой стати ты выставляешь меня? Я отменила все планы! Стах, ты козел!

Тут с ней несложно согласиться.

Однако сосед все-таки доводит гостью до машины и до ручки:

– Ты еще пожалеешь! Вместо романтической ночи я получаю ни с того ни с сего отставку, да я…

– Надо было сначала трахнуть, а потом со спущенными трусами выставить? – рявкает Стах, потеряв терпение и перейдя на повышенный тон.

Девица размахивается, чтобы дать пощечину, но господин адвокат отработанным жестом запихивает барышню в салон, быстро закрывает дверь и дает отмашку водителю отчаливать.

Ну очень интересно.

Бабец явно рассчитывала на завтрак в постель.

Гхм, гхм.

Это угроза кастрации так на соседа подействовала?

А он тем временем, заперев калитку, поворачивается лицом к моему дому, засовывает руки в карманы и, покачиваясь на пятках, смотрит прямо на мое окно.

Глава 6

– Проникся отцовскими обязанностями? – фыркаю я.

– Не совсем, – ржет Стах. – Но взрослых девочек укладываю я неплохо.

Тут-то до меня и доходит, о чем говорит сосед.

Сразу же начинаю булькать, но спросонья я не очень красноречива, так что просто закрываю окно.

Ты посмотри, какой дерзкий!

Укладывает он!

Засранец самодовольный!

Глаза б мои его не видели!

Да с чего он вообще взял что ему что-то обломится?

Подумаешь снег убрал. Намекнуть ему, что ли, что я там еще за воротами вчера не закончила…

Шаркаю тапками в сторону ванной и заглядываю в предбанник к котятам. Они еще такие крохи, но уже пошатываясь пытаются ходить. Милота зашкаливает, но я уже это проходила. Они рыжие, и я с ужасом жду, что начнется, когда котята утвердятся на лапах. Как вспомню предыдущий выводок, так вздрогну. Ну тут вроде две девочки есть. Кошечки редко бывают полностью рыжими, а значит, существует призрачный шанс, что у них не будет рыжей кармы…

Полюбовавшись на коробку, я хочу продолжить свой путь, но тут взглядом засекаю нечто ужасное!

Соседский кот пытается втиснуться в приоткрытое окно!

Ах ты паразит ебливый!

Нет тут ничего для тебя!

Увидев меня, кошак дает заднюю, и я понимаю, что ему практически удалось проникнуть в наш с Шашей девичий монастырь! То, что мы обе уже не сильно девы, дела не меняет!

И главное, Шашечка вместо того, чтобы рычать и мяукать, вызывая меня на помощь, вполне благосклонно смотрит на поползновения рыжего.

– Тебе мало, что ли, двух раз? – злюсь я.

Кот же сидит с той стороны окна и сваливать не собирается, явно ждет, пока я уйду. Хрен тебе, усатый! Нечего свои бубенцы сюда катить. До весны еще далеко! А к весне я отсюда уже съеду!

Пробираюсь к окну, чтобы его закрыть, и вижу, что кот принес угощение своей даме. Видимо, он успел его выплюнуть, пока торчал головой сюда. На подоконнике лежит МЫШЬ! И мне кажется, что кончик ее хвоста подрагивает!

Какой я поднимаю визг!

Воя как пожарная серена, я убегаю из предбанника и прямо в тапках выскакиваю на улицу, где остолбенев от моих воплей, стоит сосед.

Я бросаюсь ему на шею:

– Миленький, дорогой, пойдем со мной, – скулю я, прижимаясь к нему. Он один сейчас может спасти меня от мыши. А вдруг она недоубитая? Сейчас воскреснет и в дом юркнет?

– Люсь?

– Ты нужен мне как мужчина. Срочно! Иначе я сойду с ума! – Тяну его за собой.

Слава богу, Стах не сопротивляется.

Он втыкает лопату в сгроб и следует за мной.

– Люся, мне бы душ принять…

– Потом и примешь, – лепечу я, внутренне содрогаясь. – Мне прям очень надо. Срочно. Ты же сможешь сделать это быстро, да? Только мне надо, чтоб ты посильнее и подальше… – сумбурно я объясняю, как он должен избавиться от трупа.

– Быстро? Почему быстро?

– Я не могу ждать, понимаешь? У меня всегда так… Меня аж трясет…

Я мышей боюсь до обморока. Я на ногах держусь только потому, что опасаюсь, что мышь будет шастать по моему бессознательному телу! А если она мертвая, то тоже плохо, я не смогу сама от нее избавиться.

– Люсь, дай хоть разуться... – Пытается притормозить Стах в прихожей.

– Глупости какие! Хороший мой, ты только не бойся, я мешать не буду, даже глаза закрою, все в твоих руках… – И заталкиваю соседа в предбанник, а сама закрываю за ним дверь, оставаясь снаружи.

– Люся? Что происходит? – напряженно спрашивает Стах.

– Много слов, займись делом! – требую я.

– Я не могу делом, ты за дверью.

– При чем тут я! Убей ее и закопай! – кровожадно приказываю я.

– Кого ее? Кошку? Если ты не объяснишься, то убью я тебя! – рычит сосед.

Я слышу как шипит Шаша при виде мужика. Вот на рыжего бы так реагировала!

– Только не говори, что ты тоже боишься… Тогда остается лишь пожарных вызывать… – Я уже на грани отчаяния.

– Люся, я действительно близок к состоянию аффекта. Внятно давай, что случилось.

– Твой рыжий сатана принес ЭТО в мой дом. Оно там на подоконнике!

Пауза. Шаги. Тишина.

– Ну как?

– Ты имеешь в виду полудохлую мышь? – настороженно уточняет Стах.

– Ну конечно! В смысле, ПОЛУдохлую? Расправься с ней срочно! Сделай ее дохлой полностью!

– Люся, я не могу это сделать голыми руками. Дай мне хотя бы совок и перчатки.

Я несусь на кухню и приношу доспех и оружие, просовываю в щель, приоткрыв дверь.

– Ну что? Одолел?

– Почти, – отзывается злой мужчина. – Все, открывай.

Глава 7

Стах пахнет морозом, и весь он холодный, только почему-то там, где меня касаются его руки, печет, словно у него в ладонях пригоршня углей.

Я ерзаю в охапке:

– Пусти!

– Минуточку, – обещает он, и вправду роняет меня на все еще не заправленную постель.

Я смотрю на то, как Стах стаскивает куртку, и мне становится немного не по себе.

– Ты что делаешь?

– А ты не догадываешься? – Поднимает он бровь. – Что ж, будет сюрприз.

– Ты чего задумал? – Начинаю паниковать я, когда вижу, что и олимпийка летит в сторону.

– Ты причинила мне моральный ущерб…

– Моральный? Откуда у тебя мораль?

Только бесконечно аморальный тип будет демонстрировать кубики пресса давно недеве вроде меня.

– Вот видишь, из-за тебя она сдохла. Так что я требую сатисфакции. – Окинув меня взглядом, Стах делает шаг к кровати.

– Погоди, сатисфакция – это из другой оперы. – Я отползаю к стенке. – В случае ущерба, вроде полагается компенсация…

– Уговорила. Компенсация так компенсация. – Подтягивает меня за ногу поближе к себе.

– Ну давай, компенсируй! Если кто и пострадал, то это я! – Лягаюсь, но мимо.

– Что? – Обалдев, застывает Стах. – С какой это стати?

– С той, что это твой кошак принес долбанную мышь!

– Это говорит о том, что он джентльмен и готов покормить даму сердца.

– Нет, это говорит о том, что он снова собирался надругаться над Шашечкой!

– Одно другому не мешает. – Выдавая мужскую стратегию, отмахивается сосед, перехватывая меня за вторую щиколотку.

– Вот и бери с него пример! Я еще даже не завтракала!

– Принести мышь обратно?

– Убери лапы!

Но меня уже перевернули на живот. Весомый шлепок опускается на мою пятую точку. Не болезненный, но ощутимый для моей гордости!

– Перестань!

Широкая мужская ладонь поглаживает оскорбленную ягодицу.

– В чем-то ты права…

Я замираю.

– И? Ты отвалишь?

– Сначала тебя нужно покормить. А потом уже обстоятельно все объяснять. А то у тебя какие-то дикие мысли про быстро… Насчет посильнее, я еще могу пойти тебе навстречу…

Тут до меня и доходит, с чего это товарищ так возбудился.

Он решил, что я тащила его в дом, чтобы срочно раздвинуть перед ним ноги? До такой степени изнемогала, что готова была в ботинках его использовать?

– Да с чего ты вообще взял, что я стану заниматься сексом с типом, которого знаю меньше суток? – Охреневаю я.

– Ну я же стану заниматься сексом с тобой, – невозмутимо отвечает мне Стах, хищно стискивая мое полупопие.

Мне очень не нравится, как звучит его фраза. Не «стал бы», а «стану».

– Облезешь, – фыркаю я. – Ты не в моем вкусе!

– Врешь, чего бы тогда шпионила за мной, – напоминает Стах мой позорный прокол.

– А нечего было шуметь! – Я все-таки выворачиваюсь из-под тяжелой лапищи, но выгадываю немного. Ладонь, которая тискала мою ягодицу, оказывается теперь у меня на животе и не мешкая заныривает под фланелевую мужскую рубашку, в которой сплю зимой. – Хватит меня лапать!

Слишком проникновенно соседушка наглаживает мой живот и ребра, женский организм начинает неоправданно волноваться. Все чертовы кубики.

Я скатываюсь с кровати и грозно смотрю на Стаха.

А он сидит на разворошенной кровати, раздетый по пояс, и взгляд у него такой, что у меня сердечко ёкает. Это все потому, что я на голодном пайке с лета. Только поэтому.

– Пошутили и хватит. – Хмурюсь я. – Ты отлично меня разыграл в отместку за недопонимание, а теперь прошу одеться и покинуть помещение.

Стах поднимается:

– А с чего ты решила, что я пошутил?

И снова приближается ко мне, заставляя нервничать.

– Ну ты меня бабулькой обозвал, так что мне как-то не верится, что ты прям голову потерял…

– Люся, я три раза посмотрел запись с видеокамер, как ты берешь штурмом мой забор. Теперь я сам не свой. Такой темперамент не должен пропадать зря. Еще и представления по вечерам занимательные показываешь…

Между нами опять остается сантиметров двадцать, и этот наглец давит на меня харизмой.

– Серьезно? И ты думаешь, что если заявиться ко мне и сказать, что ты собираешься меня трахнуть, я прям покорно соглашусь. Типа, чего не помочь по-соседски?

– Нет, я заявил, что я тебя трахну, чтобы ты об этом постоянно думала. – Улыбается гад. И выходит у него грешно так, многообещающе.

– Не буду об этом думать!

Но поздно, это реально как с белой обезьяной.

Теперь невозможно выкинуть эту мысль из головы.

Глава 8

Мерзавец! Подлец! Гад, в конце концов!

Ничем не гнушается. Ничего святого для него нет.

Желудок согласно урчит.

Если соседу так секса хочется, чего ж он свою Любу выставил? Ей и шашлыка не надо, она готова была согласиться на сосиску в тесте.

Спускаюсь на кухню и снова инспектирую холодильник. В морозилке, кроме сала для синиц, еще есть брокколи. И как я ни прикладываю свое воображение, несчастное крестоцветное никак не может составить конкуренцию шашлыку. Приготовленному не мной.

А вот не сдамся. А вот пойду в магазин и куплю… пельменей.

Становится совсем грустно. Я пострадавшая сторона и котомать, а вкусное жрать будет Стах. Таз с мясом у него огромный, неужели он все один умнет? А я буду глотать слюни?

Это несправедливо!

Из мазохистских побуждений, не иначе, снова поднимаюсь на второй этаж и наблюдаю за тем, как негодяй снимает пробу. Стаскивает зубами кусок прямо с шампура.

Жует Стах, а сглатываю я.

Сосед качеством мяса удовлетворен. Он берет лаваш выстилает им изнутри кастрюлю и отправляет прожаренные кусочки туда, сверху присыпает свежей зеленью и снова накрывает лавашом. Я представляю, как сейчас пропитается соками шашлыка тонкое тесто, как раскроется аромат зелени, и злюсь.

Так! Сил моих нету больше!

Если Стах думает, что сначала он насадит мясо, а потом меня, то жестоко обломается!

Быстро переодеваюсь, влезаю в вездеходные угги, напяливаю шапку и куртку, в карман которой запихиваю кошелек, и выхожу из дома.

Я так зла, что из-за необходимости сохранять гордость, остаюсь без шашлыка, что дверью хлопаю со всей дури.

Задерживаюсь на пороге, чтобы застегнуть молнию на пуховике…

И тут случается то, что может произойти только со мной.

Двор-то сосед мне почистил, а вот сбить огромную шапку снега, лежащую на козырьке над дверью, в голову ему не пришло. И от мощного удара этот сугроб на подтаявшем основании съезжает и плюхается прямо на меня, попадая в лицо и за шиворот.

Это лавинный обвал в миниатюре.

Я хлопаю облепленными снегом ресницами и отплевываюсь, когда со стороны забора раздается оглушительный хохот. Стах, видимо услышавший, как я гремлю дверями, подошел поближе и успел насладиться свинством, которое мне устроила зима. И так меня выбешивает, что этот тип постоянно развлекается за мой счет, что я собираю снег в пригоршню, леплю снежок и запускаю его прямиков в ржущего соседа.

А я меткая. У меня черный пояс по метанию снежков. Не промахиваюсь и в этот раз.

Мой снаряд влетает товарищу прямо в лоб, брызгая в стороны крошевом. Ага! Уже не так смешно?

Стах опасно прищуривается, и через несколько секунд я узнаю, что и его целкость на высоте. Его атака сшибает с меня шапку. Ах ты паразит!

Такое стерпеть я не могу!

Под пристальным взглядом соседа я нагребаю еще снега. Во что бы то ни стало сотру с нахальной рожи ухмылку, или я не Люся Светлова!

И разворачивается настоящая снежный бой, где не берут пленных. Битва идет на поражение.

Тут-то Стах и показывает свою натуру. Ни фига он не джентльмен и уступать мне не собирается. Более того, в какой-то момент гаденыш перемахивает через забор на мою территорию и продолжает обстрел, заставляя меня отступать.

Ствол елки, за которым я устроила себе укрытие, уже весь облеплен расплющенными снежками, а Стах подобрался слишком близком. Я вынуждена отбежать к противоположному забору. Высоченный сугроб становится серьезным препятствием, я вязну в нем теряя угги, тут-то меня и настигают.

Подцепив за капюшон, Стах пытается меня обездвижить, но не на ту напал. Я еще и пинаться умею! Враг безжалостно валит меня в рыхлый сугроб, и я, визжа, как будто меня режут, размазываю пригоршню снега по наглой морде и в ответ получаю очередную подлость.

Две холодные лапищи забираются под полы расстегнутой куртки, ныряют под свитер и начинают меня щекотать до поросячьего визга.

– Проси пощады, Люся, – гремит Стах, истязая мои ребра.

– Ни за что, – хрипя, отказываюсь я, хотя воздух в легких уже кончился и от смеха живот болит.

– Опрометчиво, – усмехнувшись, он заваливается на меня, чтобы блокировать мои ноги, потому что я продолжаю лягаться.

И в эту секунду что-то происходит.

Замирают мужские пальцы у меня под свитером, улыбка медленно тает на губах Стаха. Мы шумно дышим и таращимся друг на друга. Взгляд противника останавливается на моих губах. Я вижу, как расширяется зрачок в глазах соседа, и нервно сглатываю.

– Пощады, – пищу я, задницей чуя опасность.

– Поздно, – хрипло отвечает Стах.

И горячий рот берет в плен мои губы.

Глава 9

И я как последняя дура не предпринимаю ничего.

Вообще.

То есть, я, конечно, этому наглецу не отвечаю, но и не отталкиваю. Просто таращусь на длинные загнутые ресницы, потому что шокирована. С ужасом осознаю, что мне все нравится. И игра в снежки, и валяние в сугробе, и этот проклятый поцелуй, который с каждым мгновением все углубляется.

Товарищ адвокат, похоже, решает не терять времени даром. Применяет один запрещенный прием за другим. И, черт побери, это действует!

Хорошо, что я уже взрослая, умная, стреляная. И не поддамся.

Хотя очень хочется. Собственно, мне ничего не мешает дрогнуть: я свободная современная женщина… И, может быть, пошла бы на поводу у собственного любопытства, но сам факт, что Стах будет считать, что это он победил, перечеркивает все.

Люся Светлова никогда не сдается!

Дура, что уж там…

Стаху наконец надоедают попытки растопить снежную бабу, и, оторвавшись от моих губ, он смотрит на меня потемневшими глазами.

– Еще немного, и будут угли… – сиплю я не в состоянии отвести взгляда.

– О да… – подтверждает сосед. – Я постараюсь, чтобы было жарко.

– Я про мясо. – Сглатываю я.

– Что? – Не понимает он.

– Шашлык, говорю, пахнет горелым…

Стах смотрит на меня так, будто сейчас возьмет лопату и закопает меня в этом сугробе. Потом медленно закрывает глаза, делает глубоких вдох и выдыхает сквозь зубы:

– Ну, Люся…

– Что? А… Ой! – До меня доходит, что месье адвокат опять меня неправильно понял. Как он работает-то с такими сложностями восприятия речи? – Ты же не мог подумать, что я загорюсь от одного поцелуя? – прыскаю я.

Хихикать мне удается не долго.

– Ах, так!

И все. Полный мандец, как сказала бы Анька.

Новый поцелуй обрушивается на меня, и он способен разжечь огонь даже в девяностолетней бабульке. Да спящая красавица начала бы ворочаться! Уже не идет речь о том, чтобы игнорировать настойчивые губы, тут бы суверенност отстоять. Так увлекаюсь этим безмолвным сражением, где я пытаюсь перейти в атаку, но вынуждена раз за разом сдаваться, что даже не сразу чувствую, что и мужские ладони под одеждой не бездействуют.

– Ну как? – Шумно дышит Стах, смущая меня уже вполне ощутимой эрекцией.

Выйти из щекотливого положения мне помогает собственный организм. Точнее, потеря обуви: когда у меня мерзнут ноги, то начинается судорога. Как, например, сейчас.

Так что я, неподдельно скривившись, спихиваю с себя Стаха.

– Могло быть и лучше, – шиплю я, хватаясь за ступню.

– Это вызов, Люся. Надеюсь, ты это понимаешь?

– Это все твои фантазии, – пыхчу я, пытаясь размять мышцы.

– Что такое?

– Судорога. Это все ты виноват. Блин, – я хнычу, кусая губы.

Чертыхнувшись, сосед поднимается, отряхивается и находит мои угги. Помогает мне встать, только вместо того, чтобы дать мне обуться и проводить к дому, он закидывает меня на плечо и куда-то несет.

– Что все это значит? – требую я ответа, когда Стах толкает мою калитку. – Зачем ты выносишь меня наружу?

– Надо было перекинуть тебя через забор? – хмыкает он.

– Какой забор? Верни меня на место!

– В сугроб? А ты своеобразная, – посмеивается Стах, и я начинаю лупить его по спине. – Не дерись, сейчас ликвидируем сгоревшую партию мяса, поставим новое и согреем тебя.

– Твои методы обогрева мне не подходят!

– Это ты сейчас так думаешь. А вот поешь шашлыка, и тебя отпустит.

Я затыкаюсь. В голове сразу складывается пазл. Это не я сдалась, а меня похитили. Насильно будут кормить шашлыком. С этим моя гордость готова смириться.

Но для порядка я продолжаю недовольно сопеть, сглатывая голодную слюну.

Стах заносит меня в дом, и я чувствую, как замерзшие ступни начинает покалывать иголочками. Усадив в глубокое кресло, из которого выбраться не так-то просто, он стаскивает с меня ангорковые носки и растирает сведенную судорогой ногу. Непередаваемое ощущение. И больно, и хорошо.

– Да! Вот так! Чуть резче!

– Люся… Ты нарвешься, – предупреждает Стах, но мне пофиг на его фантазии.

Он весьма умело справляется с моей судорогой, и через десять минут агрессивного массажа, я наконец облегченно выдыхаю.

Гостеприимный хозяин помогает мне выпутаться из куртки, и я стараюсь не пялиться на ширинку, которая маячит у меня перед самым носом.

– Так дело не пойдет, – Стах окидывает меня критическим взглядом. – Ты вся промокла.

Точно. Весь снег, который набился под куртку, успел растаять.

– Я сейчас принесу тебе сухое, а это пока повесим на батарею.

А можно просто дать мне шампур? Но я все еще играю в гордость, поэтому сама мяса не требую. Стах оставляет меня ненадолго и возвращается с теплой рубашкой и какими-то трикошками, которые на вид длиннее, чем я вся.

Глава 10

От того, что меня причисляют к разлучницам, я теряю дар речи.

– Мама, – вкрадчиво спрашивает «деточка», – ты примчалась, потому что тебе какая-то там Валя пообещала внуков? Вот пусть она и выдает!

– От Вали у тебя моих внуков быть не может. Я примчалась, потому что мне не нравится обо всем узнавать последней! Сестра твоя тоже отмалчивалась до упора, непонятно с чего. Можно подумать, оно рассосется.

– Вот и тряси Фросю! Скоро уже вытрясешь. Что там осталось? Полгода?

Я только и перевожу взгляд с одной на другого.

– Тут уже готовые внуки. Это срочнее. Как ты мог скрыть от меня такое? – Снова набирает обороты возмущение в голосе матери Стаха. – Я ищу приличную девушку, которая станет тебя терпеть и озаботится продолжением рода, а ты!

Что-то мне подсказывает, что как раз «приличные» девушки ее сына не интересуют. Может, именно это женщину и расстраивает? Вряд ли она заблуждается на счет собственного ребенка и думает, что он ведет монашескую жизнь. Тут одного взгляда на этого кобеля хватает, чтобы отпали всякие сомнения. А если вспомнить, какого рода тренировки мне предлагались…

– Мама! – Стах начинает звереть.

Могу его понять. Какая незамужняя девушка после двадцати пяти не подвергается прессингу со стороны родителей и родни? Сначала все просто плешь проедают, а потом начинают предлагать в пару неликвид под предлогом «главное, что человек хороший».

Так что сердитого соседа мне ни капельки не жаль. Приятно знать, что и мужикам приходится пережить нечто подобное.

Стах же, заметив на моем лице проблески злорадства, красноречивым жестом проводит большим пальцем по горлу.

Ой-ой-ой!

Можно мне один шампур, и я свалю из этого дурдома?

Кстати.

– Мясо! – я подаю голос впервые с момента появления матери Стаха.

– Да еб твою мать, – ругается он и идет спасать еду.

Я остаюсь наедине с его маман, которая сразу берет быка за рога.

– Ну что, милочка, вы поняли, что рассчитывать на что-то серьезное в отношении в моего сына не имеет смысла?

Разглядываю красивую женщину: возраст ее не портит, делает только интереснее. Не знаю, какова она была в юности, но и сейчас очень эффектна. Несмотря на миниатюрность, она заполняет собой пространство и приковывает к себе внимание. Внешне сын на нее совсем не похож, вероятно, Стах пошел в отца.

– У меня нет иллюзий в отношении вашего сына, – честно говорю я.

– Тогда, что вы здесь забыли? – хмурится она.

– Штаны, – я указываю на висящие на батарее подштанники.

– Я бы на вашем месте, не разбрасывалась одеждой в доме несвободного мужчины.

О как. Уже несвободного. А Стах-то в курсе?

– Почему? – Я наигранно хлопаю ресницами. – Внуком больше, внуком меньше… Разве не ваша цель максимально увеличить поголовье?

– Дорогуша, ты зря думаешь, что со мной можно играть в эти игры. Я таких, как ты, насквозь вижу. Профурсетка!

Гхм. Так меня еще не называли.

Ладно. Кажется, пора открыть мадаме глаза на правду. Я бы еще поразвлекалась, но есть подозрения, что если мы продолжим в том же ключе, мяса я не увижу, зато все-таки посещу отделение полиции.

– Простите, как я могу к вам обращаться?

– Наталья Константиновна, – надменно отвечают мне.

– Наталья Константиновна, понимаете, тут такое дело… – Как бы так объяснить, чтоб покороче. – Внуки, о которых вас сказали, они от меня, ну почти…

Глаза котобабушки округляются. Не давая мне договорить, она бросается ко мне.

– Ох! Милая, да как же так! Почему ты не пришла ко мне? Мы бы быстро наставили Стаха на путь истинный! Зови меня Натальей!

Молодец, Люся! Хочется застонать от осознания собственной недоделанности. И ведь я редактор художественной литературы!

– Вы меня не так поняли! – Я пытаюсь увернуться от цепких рук. – Это котики!

– Конечно, котики! Где они? Сколько их? Это мальчик и девочка?

Я пячусь, стараясь сохранить дистанцию.

– Вроде того. Наталья Константиновна! Подождите! Вы все не так поняли! – и наконец мне удается донести до матери Стаха, в чем соль ситуации.

И в итоге я ее еще больше расстраиваю.

– Как же так… – она разочарованно вздыхает. Расстегнув полушубок, она садится на стул. – Я так рассчитывала…

– Да с чего вы вообще взяли, что это – правда? Если столько лет ни намека?

– В том-то и дело! – Всплескивает руками Наталья Константиновна. – Уж я-то знаю привычки своего сына. Неужели за столько «плодотворных» лет ни одной осечки? Это ненормально! Так вы говорите, просто соседка? – Вдруг оживает она, пристально разглядывая мужские вещи на мне.

Воскресающая надежда в ее глазах меня пугает:

– Абсолютно. Только соседка. И у нас война. Честно-честно!

Глава 11

В смысле незащищенный секс?

Стах так говорит, будто мы только для этого здесь и собрались.

– Мне вообще секс не нравится! То есть с тобой! – объясняю я, обнимая мясо крепче.

– Со мной ты еще не пробовала.

– И не планирую! – С некоторыми затруднениями я поднимаюсь на ноги. Тяжело вставать, когда вцепился в большую кастрюлю.

– Это ничего. Главное, что я планирую, – нагло заявляет этот тип.

– Тебе придется смириться с крахом надежд. – Вздергиваю я нос. – Я вот сейчас уйду…

– Я так не думаю, – хмыкает Стах и подло приподнимает крышку на кастрюле.

– Меня едой не купишь! – пафосно изрекаю я, сглатывая выделившуюся слюну. – Еще не хватает, чтобы я за кусок мяса дала!

Сосед тянет кастрюлю на себя, но у меня пальцы свело в мертвой хватке.

– Да я и не собирался покупать тебя шашлыком, – ржет он, оставляя попытки отобрать у меня тару.

– А к чему тогда эти, – я указываю взглядом на мясо, – заходы?

– Это чтобы тебя обездвижить. Так всем спокойнее будет.

Стах берет меня за шкирку и ведет перед собой на пищеблок. Чтобы как-то отвлечь его от того, что я послушно шлепаю босыми ногами в нужную ему сторону, я решаю блеснуть эрудицией и заодно объяснить соседу, что его чаяния бесполезны:

– Между прочим, очень недальновидное решение. Сексом нужно заниматься не раньше, чем через три часа после приема пищи…

Это мне недавно знакомая переводчица присылала свою работу на проверку. Там все чин по чину, с испытаниями, выводами…

– Уговорила. Три часа я потерплю.

– Что? Да я не про это! И вообще, какой секс может быть с такой ленивой особью как ты? – Я усаживаюсь на предложенное место.

Под носом у меня стоят сырная и овощная нарезки. Сочная редиска так и манит, но я все еще не могу расцепить руки, обнимающие кастрюлю. Стах снова пробует вытянуть ее у меня, но успеха не достигает.

– С чего это я ленивый? – изумляется он.

– С того, что вместо того, чтобы бежать за презервативами в магазин, ты выбираешь риск! И собственно, твое желание меня обездвижить, тоже говорит о том, что ты не желаешь напрягаться!

– Ну, во-первых, у меня есть заначка наверху. – Прекратив бесплодные попытки отобрать кастрюлю, Стах просто вынимает из нее лаваш с завернутым в него шашлыком и перекладывает на блюдо. – А во-вторых, тебя бы я еще и связал для надежности… Иди мой руки, Люся.

Мне категорически не хочется оставлять ответственный пост у мяса. Сосед со своими габаритами тяжелоатлета выглядит как человек, способный заточить весь имеющийся шашлык за пять минут. Но делать нечего. Руки мыть надо.

– У тебя вид, будто ты куски пересчитываешь, – угарает Стах. – Люсь. Твоя кошка кажется более сытой, чем ее хозяйка.

Еще бы. Это у меня в холодильнике шаром покати, а у нее премиум холистик корм, витаминные добавки, вкусняшки, и именно Шаша подожрала остатки сливочного масла. Так что зря рыжий старался. Нас на хавчик не возьмешь!

Шумно сопя, отправляюсь на место преступления, где была совершена дерзкая, но бесполезная кража. Заначка у него. Ишь ты. Пусть бережет как последний патрон до возвращения Любы.

Придерживая рукой сползающие треники, назад я возвращаюсь буквально рысью. Сердце мое обливается кровью при мысли о том, что сочная свининка вот-вот остынет. Я заслужила это мясо! Я билась за него снежками, попутно лишившись штанов, выдержала натиск матери врага, потратила на Стаха километр нервных клеток.

Отрываю лаваш, накрываю им самый большой кусок, присыпанный зеленью, и отправляю в рот. Божечки… Так вот ты какой, оргазм!

Глаза шарят по блюду, намекая, что надо накидаться как следует, но увы. Происходит извечный облом. После третьего куска оказывается, что места во мне больше нету. Шашлык продолжает на меня пахнуть, но втиснуть его мне решительно некуда, и возможность появится нескоро. Как раз часа через три.

– Ну вот. А ты боялась, – посмеивается наглая морда, сыто потягиваясь.

– Я не боялась. Я открывала тебе глаза на то, что ничего такого не будет. – Я все-таки решаюсь на еще один кусь и героически его побеждаю, с трудом шевеля челюстями.

– Ну да, ну да. Вино будешь?

– А ты неунывающий децибел, да? Теперь споить пытаешься?

– Ну как хочешь. – Делано безразлично пожимает Стах плечами и достает из холодильника бутылочку красного полусухого из вяленого винограда.

– Если только чуть-чуть. – Сдаюсь я. Может, хоть винишко поможет побыстрее переварить. К сожалению, адвокатишка оказывается прав: резвости во мне поубавилось. И вроде хочу домой, полежать, а одна мысль о том, что сейчас нужно будет переодеваться в невысохшую одежду, вызывает тоску.

– Я тебя не выгоняю. – Хитро блестит он глазами.

– А у тебя уже и не получится, – ворчу я.

Набегалась на свежем воздухе, налупилась шашлыка и теперь соловею с каждой секундой все сильнее. Пока Стах занимается самым сексуальным занятием в мире – мытьем посуды, точнее загружает посудомойку, я перебираюсь в кресло и, поджав ноги, окукливаюсь там с бокалом вина.

Глава 12

Вот чего он разделся? Торсом светит. Нервирует.

И вроде бы не на меня работает, а поглощен своим занятием, но почему-то пронимает.

За окном ранние зимние сумерки, на кухне из света только тусклая лампочка вытяжки, отчего сохранившая остатки загара спина кажется смуглее. Будто медом покрыта. Мускулы двигаются под кожей расслабленно.

Ну гад.

Наверняка знает, как девочки любят красивую мужскую трапецию. А у Стаха она идеальная, гармоничная.

Закончив с мытьем, сосед поворачивается ко мне лицом. Он тщательно вытирает лезвия сухим полотенцем, а мне становится жарковато. Словно прямо сейчас запускается обратный отсчет. Вот прямо начиная с этого момента.

В голову снова лезет непрошенная мысль, что Стах собирается меня употребить. Обожравшаяся я даже думать не могу о сексе применительно к себе, но не отметить, что моя нервозность повышается, не могу. Возникает то самое чувство, когда понимаешь, что все будет. Это неизбежно, сколько ни рыпайся.

Попробовав кромку лезвия на остроту подушечкой пальца, Стах отправляет ножи в подставку и вытирает брызги воды на животе. Разумеется, я прослеживаю это движение взглядом. Пресс шикарный, но меня больше торкает спина.

– Ну что, Люся? Добегалась? – Смешинки в глазах господина адвоката заставляют меня насупиться.

– Ничего подобного! Я тебе переиграла! Переиграла и уничтожила!

– Это каким же образом? – Стах удивленно приподнимает брови.

– После ударной дозы мяса я абсолютно устойчива к любым поползновениям, цель которых заставить меня двигаться.

– Да-да, я помню про три часа. Уже, кстати, осталось, два с половиной.

– Ну вот. А когда ни пройдут, я снова буду в себе и не дамся. Не будешь же ты со мной драться? Как адвокат, ты должен знать, что это незаконно.

Стах только хмыкает. Его взгляд как бы говорит: «Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним».

Пф. Ну и самомнение у товарища.

Чтобы не показывать свою нервозность, решаю заставить нервничать самого Стаха.

– Скажи мне, товарищ сосед, откуда такая уверенность в себе? С чего ты взял что такой уж подарок?

Наглый тип даже и не думает усомниться в собственной неотразимости.

– Мне мама говорила, – ржет он.

– О боже, неужели ты такой доверчивый? – Закатываю глаза. – Ты, небось, и стонущей в голос женщине веришь, что это не игра, да?

– А вот сейчас ты спалилась, Люся. – Широко улыбается Стах.

– Ничего я не спалилась! – возбухаю, осознав, что таки да. Проболталась. – Просты вы мужики мыслите стереотипами. Вот я даже не знаю, почему у вас с рождения прошивка бракованная.

– И какие же это стереотипы, Люся? – Поднимает бровь гад, складывая руки на груди и изображая внимание.

Это все вино. Оно родимое. Коварное.

Я себя пьяненькой не чувствую, но язык как бы живет собственной жизнью.

Ну или я не знаю, как объяснить, почему я вообще на эту тему заговорила. Ведь не потому же, что я реально прикидываю, а каков этот самец в постели?

Это все голодные месяцы. Самая задница, что подаренный подругами вибратор остался где-то в коробках, которые я тщательно запаковала перед ремонтом. И не подписала, где и что.

Точно. Дело не в Стахе.

Хочется срифмовать, но я не буду.

– Чего молчишь? Выдумываешь мужские грехи?

– Чего тут выдумывать? – ворчу я. – Вот скажи мне, чего вы так носитесь с женской грудью? Грудничковые рефлексы? Вы хоть понимаете, что там нервные окончания не очень развиты? Что вы ее все время мнете? Мы, конечно, снисходительно к этому относимся, но это странное. Или еще ересь, про то, что женщина должна кончать от члена… Ничего, что у девяносто процентов женщин это анатомией не предусмотрено? – В этом месте я обижено шмыгаю носом.

Мой последний бывший напрочь игнорировал существование клитора в этой вселенной. Он был уверен, что если я не бьюсь в оргазме после десятка фрикций, то у меня проблемы, и мне надо к врачу.

– Тяжела Люсина жизнь. – Ни капли не сочувствует женскому полу Стах.

Бездушный самец.

Наверняка сексист.

– Только ли моя? Вы, мужики, носитесь со своим хозяйством, что даже не задумываетесь, так ли нам важен размер. А между прочим, большой – это недостаток…

У соседа вытягивается лицо.

– В смысле?

Кажется, я наконец-то его проняла. Чего он занервничал-то? Неужто у него не сморчок? Пытаюсь припомнить, что там давило мне на бедро во время барахтанья в сугробе. Нет, конкретных масштабов не назову. Сюрприз будет.

Тьфу!

Никаких сюрпризов!

Мы с Шашечкой этот ящик Пандоры открывать не будем!

– Ну-ка, поподробнее, про недостатки, – настаивает Стах.

– И тут мы возвращаемся к мужской лени. – Я с глубокомысленным видом поднимаю палец вверх. – Особи с размерами поскромнее стараются компенсировать старанием, а те, у кого большой, считают, что этого достаточно, и не утруждаются… Ты чего это?

Глава 13

– Стах, ну ты чего? Ты же не серьезно? – Я дергаюсь в его руках не очень настойчиво, ибо хряснуться попцом об пол мне не хочется. Но в глаза заглядываю жалостливо, потому что и оказаться натянутой на нечто неопределенных размеров меня тоже не прельщает. – Так культурно сидели. Мясо кушали…

– Вот до момента с недостатком, я был несерьезен, – просвещает меня сосед. – Думал просто проучить заразу, которая дразнится всяким непотребством в снегу. Но теперь… Люся, ты допрыгалась.

В смысле, только проучить он меня решил?

То есть как это?

Я-то думала он изнемогает от вожделения. Ну какой противный тип!

–– Ну вот и все, – сопя, я отказываюсь принимать участие в запланированной экзекуции. – Будем считать, что я прониклась.

– Недостаточно, – поворачивая к лестнице на второй этаж, не соглашается Стах.

Закатываю глаза. Ох уж мне эти мужские шуточки.

Ну ладно, я тоже хороша со своими каламбурами. Собственно, именно они и были причиной нашего расставания с последним бывшим, а вовсе не его позорные успехи на сексуальном поприще. Я, как и большинство женщин, вполне неприхотлива. То есть я, конечно, мечтаю о таком сексе, как в книгах, которые редактирую, но, сдается мне, такой он только там. И теперь у меня есть дружок, который додаст то, что не получено в "живом общении". Однажды я распакую все коробки и найду его.

– В любом случае, я не настроена на игрища, – фыркаю я, – отпусти!

И тут же, противореча собственным словам, вцепляюсь в мускулистую шею, потому что Стах начинает подниматься по ступеням весьма крутой лестницы.

– Кто говорит об играх, Люся…

И тон такой грозный. Что ты прям!

И несмотря на то, что меня уже донесли до спальни, я все равно не могу поверить, что все по-настоящему. Ну ведь не так женщин соблазняют!

В книгах, например, всяким непристойностям предшествуют романтические или горячие сцены. Ну хотя бы намеки, когда у НЕГО полдня стоит, ОНА эти же полдня старательно не смотрит на его ширинку и млеет. У меня галочка стоит только напротив пункта «Старательно не смотрит». И где мои будоражащие намеки? Вот это вот в лоб: «Я буду заниматься с тобой сексом» нещитово!

В жизни оно, конечно, намного прозаичнее. На этапах отборочных игр мужчина провожает после свидания, целует, ты делаешь вид, что не понимаешь, к чему все идет. Ты же не такая! И позволяешь ему оказаться на своей территории, а его рукам под юбкой. А потом все как-то само. Когда кубок уже взят, и чемпион вольготно располагается на поле противника, все еще проще.

А сейчас что такое происходит?

Полный игнор красной карточки! Почему игрока не удаляют с поля?

Меня ставят на ноги возле кровати, и я начинаю глупо хихикать, потому что представляю себе, как в самый ответственный момент достаю свисток и останавливаю процесс.

Это очень плохо, что я не умею себя сдерживать. Иногда неплохо сначала думать, а потом делать.

Стах суровеет и, видимо, воспринимает мое хихиканье как вызов.

Мне становится резко не до смеха, потому что к поцелуям он приступает тут же и со всей самоотверженностью. Люсе Светловой становится жарко.

Неудивительно. Столкнувшись с таким пылом, трудно не загореться самой.

И наглые лапы, беспрепятственно проникшие под рубашку, тискают так, что вопросов «почему опять грудь» не возникает. Лишь набирает обороты томление. Тело раскаляется почти сразу, становится податливым. Стах обнимает так крепко, что косточки плавятся, дыхание сбивается, и внизу живота тяжелеет.

Обнимаю за шею, наслаждаюсь скольжением широких сухих ладонь вдоль позвоночника вниз от лопаток. Горячая волна следует по телу за настойчивыми руками, и когда они сжимают попку, киска отзывается сладким спазмом в такт.

И даже смотреть никуда не надо, я и так чувствую, как упирается мне в живот твердость Стаха, и от этого колени слабеют.

Не улавливаю, в какой момент оказываюсь на спине. Спохватываюсь, только осознав, что так намного удобнее, но о сопротивлении и не помышляю. Чего уж там. Я даже то, что Стах забирается под резинку предательски свободных штанов, играющих на стороне хозяина, засекаю не сразу, а когда мужские пальцы уже касаются сокровенного.

А там горячо и влажно.

Словно демонстрируя мне, кто тут на самом деле хозяин положения, Стах закрывает мне рот поцелуем и дразнит там внизу. Подушечка пальца скользит между складочек, как нарочно задевая клитор не каждый раз и вынуждая меня выгибаться. Инстинктивно раскрываю бедра шире под бесстыдными ласками.

Ни единой мысли в голове не всплывает. Вопросы морали растворяются в острых ощущениях. Прямо сейчас меня не волнует, как я прохихикала момент перехода к активным действиям. Я горю. Мне так сладко, что дышать тяжело. И когда два пальца проникают в истекающую соками дырочку, воздуха перестает хватать совсем. Только Стах остается недоволен результатами инспекции и усиливает натиск на напряженную пуговку.

Как назло, именно сейчас он перестает меня целовать, и мое возбуждение выливается в откровенные стоны, заполняющие спальню.

Глава 14

Это почти невыносимо, но я молодец.

Я с честью принимаю выпавший на мою долю оргазм. Не уклоняюсь, так сказать.

А вот Стаху везет меньше.

Я не из тех женщин, которые после испытанного удовольствия превращаются в хлебушек. Точнее, превращаюсь, но попозже. А сначала я полна энергии и обычно предпочитаю поговорить.

Но не сегодня.

Сейчас я, глядя на то, как Стах поднимается надо мной и щелкает пряжкой ремня, осознаю, что ничего не закончилось, и кто-то будет продолжать истязать бедную сытую во всех отношениях женщину.

Тут-то и всплывает главный вопрос вечера – какого хрена, Люся? Как ты это допустила? Мы с Шашечкой не такие! Ну как бы я уверена, что она с рыжим недобровольно. Наверняка, он ее тоже как-то обманул…

В чем меня обманул Стах, сходу сказать не могу. Он вроде предупреждал о своих намереньях… Но я потом что-нибудь придумаю!

Надо только обеспечить себе время на эти самые размышления.

Под ошарашенным взглядом Стаха, который уже спустил собачку на молнии, я подрываюсь с кровати и, придерживая сползающие штаны, даю деру. Как я себе только шею не сворачиваю на этой лестнице?

– Люся! – гремит со второго этажа.

Чего, Люся?

Под скрип ступенек под спускающимся Стахом, я шустро собираю свое барахло в охапку и рву когти в прихожую, где должны быть мои угги. Смыться не успеваю. Меня настигает разъяренный хозяин дома.

– Ты куда? – Мрачный тяжелый взгляд отлично сочетается с топорщащейся ширинкой. Прям чувствуется, что меня собираются казнить.

– Домой, – пыхчу я, пытаясь одновременно и натянуть обувку, и не выронить шмотье. – У меня там внуки… Мясо больше не лезет…

– Люся… – вкрадчиво так, – если ты уйдешь прямо сейчас – тебе звездец.

Звездец мне обеспечен, если я останусь. Надо уносить ноги, пока я в состоянии. Ишь чего. Ягодку он мою захотел! С одного захода. Укладыватель взрослых девочек… Не, не, не…

– Все было просто отлично, – бубню я, подпрыгивая, чтобы достать куртку с высокой вешалки. Еле удается ее сдернуть, и ведь не помогает стервец! – Спасибо за гостеприимство… Так что не надо портить хорошее впечатление всякими глупостями….

– В смысле, портить? – охреневает Стах. – А ну стоять! Люся!

Но когда это я слушалась всяких там соседей?

Я даю по тапкам.

Вылетев на улицу, вовремя соображаю, что забор сейчас не подходит, и осуществляю побег классическим способом. Успеваю попасть в дом ровно за минуту до того, как штанцы съезжают по ногам.

Ффух.

Стою в шоке, обнимая вещи.

И как теперь просить у Стаха снегоуборочную машинку?

Не о том, думаешь, Люся!

Как ты вообще допустила, что тебя чуть не того… Почти незнакомый мужик! Двор он почистил, и ты поплыла…

Стыдоба-то какая!

Вышедшая ко мне на шорох Шашечка тоже огребает:

– Это все ты виновата! Привадила к нашему дому кобелей! Я из-за тебя чуть не поплатилась самым дорогим!

И злюсь.

Потому что только сейчас, когда адреналин схлынул, я задумываюсь, а чего я это самое дорогое берегу-то? Оно как бы уже знает, что его ждет. Не возражает. Чего я сбежала-то? Буквально теряя штаны…

Может, мне бы понравилось?

Всегда же можно делать при встрече морду кирпичом.

Ы.

Между ног до сих пор сладко тянет. Киска явно не согласна с тем, что ей недодали. Но не возвращаться же? Это как-то совсем стремно… Типа, тук-тук-тук. У меня мозг включился, можешь продолжать. Да и первая на контакт я не пойду точно. Гордость не позволит. Я ж так упиралась, что не дам. До побега была возможность прикинуться, что это Стах меня соблазнил. Ой, блин…

Интересно, соседи успели запалить? Каких слухов ждать на этот раз?

В кармане куртки начинает звонить мобильник.

Номер незнакомый.

– Алло?

– Люся! – Голос Стаха полон ярости.

Ой. Я так и не сохранила его номер.

– А? – Одергиваю себя, потому что тянет метаться, будто сосед рядом.

– Ты у меня забыла кое-что.

Еще один оргазм? Тьфу. Вовремя успеваю себя тормознуть, чтобы не спросить это в трубку.

– Что именно? – сопя, пытаюсь подтянуть штаны, бросив на пол все тряпки.

– Кошелек. Выпал из кармана, наверное.

А голос такой, будто я у него на пороге мозг потеряла, и теперь Стах не понимает, зачем мне его возвращать, все равно не пользуюсь.

Что, сказать, товарищ сосед? Сама не понимаю.

– Ну ты это… Я зайду… Потом… Или кинь мне его через забор.

Ну просто рука-лицо. Люся, ты прям даешь сегодня. Даешь, но не всем.