Заплатить за счастье (книга 1)

Глава первая

Мир разделен. Есть Тьма и Свет. Но Свет не значит добро, как Тьма не означает безусловное зло. Так ночь бывает светла, а день – мрачен. Меры добра и зла каждый определяет сам. И другое скажу я вам. Помните, дети мои, что у каждого и мера своя. Что для одного зло, для другого благо несомненное.

И есть Жизнь. Для нее нет мер. Все из нее – и Свет, и Тьма. Она не делит добро и зло, она не мерит. Она просто лоно, из которого рождается все. И она любит всех равно, потому что мы дети ее.

(Из проповеди странника Бэхора)

Глава первая

Вознося молитву, страшись. А вдруг ответ придет?

(Из книги «Наставления благочестивым девам»)

Кристалл, висящий над медным котелком, вспыхнул шаром света, сыпанул на бурлящее, густое варево изумрудными искрами. В паре, поднявшемся шапкой, заиграла радуга, ярко отсвечивающая зеленым.

- Грибы, грибы, грибочечки… - пропела Арха, кромсая золотым серпом сушеные шляпки чернецов.

Растерзанные грибы она ссыпала в котелок и размешала варево стеклянной палочкой, бубня под нос: «Ансеринае херба, левистицум, цалеридулае флос …».

Лаборатория, освещенная только синеватым язычком огня в спиртовой горелке, напоминала пещеру. По углам, затопленным мраком, таинственно, приглушенно шелестело. Тень ведуньи жила своей жизнью. Неестественно вытянутая, тощая, как скелет, она тянула руки-веточки к своей хозяйке, то ли помогая ворожить, то ли желая придушить.

- Это заклинание, да? – шепотом, нервно оглядываясь на угол, в котором ему мерещились подмигивающие, алчно горящие глаза, спросил Шай.

- Я тебе маг, что ли? – фыркнула лекарка, подсыпая в котелок толченые травы. Искры кристалла отражались в ее желтых глазах, подрагивали на зрачке, расширившемся почти во всю радужку. – Просто рецепт повторяю – не забыла ли чего. А то наварю еще…

Она осторожно подула на кипящее варево, принюхалась. Не глядя, взяла со стола холщовый мешочек, черным коготком подцепила сушеную ягоду, бросив ее в зелье. По лаборатории поплыл летний, медово-малиновый дух.

- Сложно у вас все, - пожаловался ифовет, передёрнув плечами, и потянул пальцем узел кружевного форменного галстука, словно он его душил.

- Где ты сложности увидел? Думаешь, серпом грибы резать удобнее, чем кухонным ножом? Пф-ф, бред! Просто марку надо держать. Если все будет выглядеть слишком просто, то клиент может и засомневаться, стоит ли платить такую цену. Как говаривает мистрис Шор: «Правильный имидж – залог правильного гонорара!».

Арха выкрутила колесико горелки, убирая пламя. Подставила ладошку, подзывая кристалл, послушно спланировавший ей в руку. Удлиненный, похожий на сосульку амулет вспыхнул на прощание зеленым светом, прокатившимся волной, и погас, став похожим на причудливый бутылочный осколок.

- Все, - выдохнула ведунья устало, утирая трудовой пот, – чуточку энергии, мешок сена и никаких проблем.

- Можно забирать?

Шай, оставив в покое наманикюренные ногти, которые он старательно обгрызал последние полчаса, глянул просяще, старательно хлопая пушистыми, как у девицы, ресницами. При этом он умудрился смотреть на лекарку снизу вверх, что при их разнице в росте было делом непростым. Зато взгляд получился таким выразительным, что любое, даже самое каменное сердце, немедленно превратилось бы в лужицу.

- Ты ему хоть остыть-то дай, – сварливо отозвалась Арха, стягивая лабораторный халат. – С тебя пять империалов.

Видимо, у ведуний сердца вырезали из материала покрепче камня.

- Сколько?! – вытаращил голубенькие глазки ифовет. – Арха, ты с башни не падала?

- Нет, – честно отозвалась лекарка. – А ты чего хотел? Во-первых, тебе нужно было срочно, так? Во-вторых, если меня за этим делом застукают, из лечебницы я вылечу, не успев сказать «простите». А, в-третьих, цены на все растут, солнце. Впрочем, не хочешь – не надо. Найду, кому продать.

С независимым видом, нисколько клиентом не интересуясь, она вынула из кармана стеклянный флакончик, вставила в его горлышко воронку и золотым, естественно, черпаком начала переливать зелье. 

Только вот кончики ее ушей напряженно подрагивали, выдавая хозяйку с головой. К ее счастью, Шай наблюдательностью не отличался. Да и занят он был, пытаясь сообразить, что для него приоритетней: здоровье или собственный, не слишком толстый, кошелек.

Арха его не торопила, хотя и сама того не замечая, начала покусывать губу. Деньги ей были нужны, очень нужны.  А расставаться с немалой суммой демону явно не хотелось. Но еще одно правило грамотного маркетинга гласило, что чем больше клиент нервничает, тем больше шансов, что он заплатит. Да, собственно, и деваться-то Шаю было некуда. Не к лекарю же ему идти с дурной-то болезнью! Если кто узнает, какую пакостью порой подхватывают императорские гвардейцы, то скандал выйдет знатный. И дело не только в том, что они венценосное тело охраняют.

В гвардию абы кто не попадает. Если ты не можешь перечислить своих предков до десятого колена включительно, а твой папа - как минимум! - не занимает пост советника при министре, то в императорской охране тебе делать нечего. Естественно, что сливки аристократии должны быть безупречны во всем. А сливки с гонореей уже кажутся несколько… прокисшими.

Глава вторая

Если вы ущипнули себя, а ведение не исчезло, то попробуйте ущипнуть виденье.

(Из книги «Советы на все случаи жизни»)

- Простите, мессир, мне не стоило так реагировать.

Арха, попытавшись быть любезной и исчерпав весь свой запас изысканностей, попыталась изобразить книксен. Правда, учитывая не слишком чистый халат и насквозь мокрую ночную рубашку под ним, получилось не слишком удачно. Впрочем, удачным подобный трюк у ведуньи и в бальном платье бы не вышел. Не обучалась она в институтах для благородных девиц.

– Понимаете, меня не слишком часто навещают высшие лорды, - отчаявшись выглядеть грациозно или, хотя бы, прилично, буркнула лекарка, старательно разглаживая полу халата.

- Понимаю, – кивнул рогатой головой хаш-эд. – Кроме того, это я должен просить прощения за то, что так напугал вас.

Девушка насупилась, не найдя, что на это ответить. Лордский политес никогда не был ее сильной стороной. Вот что в таких случаях говорить нужно? «Ничего-ничего, вы меня нисколько не напугали» - и дальше изящно перевести разговор на погоду? Кажется, полагалось сделать именно так.

Но, во-первых, демон ее действительно напугал, и отрицать это было бы глупо. А, во-вторых, Арха и с простыми-то аристократами общалась нечасто. Только издалека и видела их расшаркивания друг перед другом. А уж с высшими лордами о погоде беседовать ей и вовсе не доводилось. И, вообще, может этот конкретный гвардеец родом из императорской семьи был?  Хаш-едов ведь в столице не так и много.

Еще ее смущало непроходящее ощущение, что демон едва сдерживал улыбку. Причем лицо у него оставалось абсолютно бесстрастным и даже каким-то каменным. Нет, ведунья ничего не имела против здорового смеха. Но только если не ее драгоценная персона становилась источником веселья. И без насмешничающего рогатого она сегодняшней ночью продемонстрировала себя во всем великолепии. Дура – она и есть дура.

Не найдя в закромах своего интеллекта ничего похожего на удачный ответ, Арха отошла к столу - пациента своего проверить. Который, как ни странно, все еще дышал. Не иначе как милостью Богини. За что лекарка  и возблагодарила Ее. Мысленно, конечно.

За окном занимался серенький, неуверенный еще рассвет. Часы безжалостно показывали восемь утра. А за последние сутки спала девушка едва ли два часа. Что радости жизни не добавляло. Утешало только то, что ушастый шавер, прихватив с собой Шая, из квартиры убрался.  А вот лорд вежливо, но настойчиво настоял на своем дальнейшем пребывании рядом с раненым. Видите ли, за друга они беспокоились.

Впрочем, против такого соседства Арха ничего не имела. Оставаться наедине с пациентом ей было попросту страшно. Не из-за вероятности,  что он вскочит и порешит бедную ведунью. А потому, что раненый в любой момент мог решить отправиться на встречу с Тьмой. Лекарке казалось, что в присутствии постороннего он такой глупости не сделает. Чушь, конечно, но с собственными страхами бороться тяжело. Она бы, естественно, предпочла остаться с Шаем, а не судорожно думать, как и – главное! – о чем с лордом беседовать. Но ей выбор предоставить забыли.

- Шай сказал, что вы в клинике работаете? – решил продолжить демонстрировать свою светскость хаш-эд. – Вам не нужно на службу?

- Нет, я сегодня дежурю ночью…

Очередная попытка соответствовать ему в изящной беседе провалилась с треском. Арха хотела сообщить о своих планах небрежно, а прозвучало это тоскливо, будто она жаловалась на свою горькую судьбу. Пришлось срочно исправляться.

- Так что, вам или кому-то еще придется переночевать здесь. Вашего друга переносить пока нельзя.

Вместо задуманного делового тона получилось нечто развязное, даже похабное. И какое-то двусмысленное.

Ведунья поморщилась от досады. Этот демон ей представлялся уже каким-то персональным наказанием от Тьмы за не слишком рьяное служение.

- Я снова вынужден извиниться. Мы доставили вам столько беспокойства. Естественно, все будет компенсировано по вашей высшей ставке.

За попытки изобразить леди ни в чем неповинная герань, влачившая жалкое и одинокое существование на подоконнике.  Разговора лекарки с демоном бедное растение не пережило. И теперь из горшка грустно и укоризненно торчал голый, ощипанный стебель.

Разозлившись, Арха стряхнула на пол ободранные листики.

- Естественно, – ответила ведунья раздраженно. Хотя, наверное, в данной ситуации раздражаться не стоило. – Вы же не захотите, чтобы в это дело вмешалась городская стража?

Веселье хаш-эда стало заметнее. Не то, чтобы он прямо таки разулыбался. Нет, у него даже губы не дрогнули. Демоническая физиономия могла поспорить эмоциональностью с барельефами на фасадах богатых домов. Но ощущение, что ведунья его забавляет, заметно усилилось.

- А разве вы никогда не слышали, что демоны решают свои проблемы достаточно кардинальным способом? Нет свидетеля – нет проблемы, - небрежно поинтересовался лорд.

- Слышала. Но, во-первых, не думаю, что стоимость моих услуг скажется на ваших карманных расходах. А, во-вторых, если вы меня убьете, то кто Шаю будет готовить зелье от триппера? – прошипела девушка.

Глава третья

Взамен любви Тьма отбирает возможность здраво рассуждать.

И это правильно. Кто в трезвом- то уме согласится на такую шутку?

(Из трактата «Рассуждения о главном»)

Слишком поздний обед или чересчур ранний ужин в обществе двух демонов и пациента, сладко дрыхнувшего на единственной в этой квартире кровати, прошел под знаком общего молчания и неловкости. Ведунья жевала и глотала абсолютно машинально, не слишком понимая, что она в рот-то кладет. Хотя блюда явно были из дорогого ресторана. Но как-то не привыкла Арха вкушать пищу в присутствии аристократов.

Глядя на то, как они ели, у нее всякий аппетит пропадал. Из ужина лорды устроили целый спектакль. Впрочем, уместнее было бы назвать действие балетом. Лекарка так и не поняла, зачем на колени нужно класть салфетку и почему для вина и для воды бокалы разные? Для нее изыски сервировки заканчивались вилкой. Одной. Чаще ложки хватало. Кстати посуды, стоявшей на столе, у нее с роду не было.

Поэтому когда входную дверь со стороны коридора начали высаживать, Арха почти обрадовалась. Бояться ей явно нечего, а с пыткой едой можно было завязать на законных основаниях. Поэтому, ведунья вскочила с места, словно ее за зад укусили, и помчалась открывать. Весьма успешно игнорируя протесты рогатого, который, видимо, вознамерился подработать у лекарки телохранителем.

Но ведунья не только в его услугах не нуждалась, но и сомневалась теперь, что гвардейцы вообще хоть кого-то охранять могли. Если бы злодеи захотел покуситься на жизнь императора во время обеда, то у их черного плана имелись все шансы на безоговорочный успех. Пока гвардейцы будут салфетками утираться и вспоминать, куда шпагу дели, можно успеть венценосную особу не только проткнуть пару раз, но и мелко нашинковать.

В своей правоте Арха убедилась, добежав до двери первой. Хваленая офицерская подготовка демонам не помогла.  Вот только как не старалась ведунья, она все равно опоздала. Потому что засов, немалый, между прочим, из цельного бревна вырубленный, треснул поперек и дверь распахнулась. 

Девушка и сама не знала, кого ожидала увидеть на пороге. Наверное, что-то двухметровое и в высоту, и в ширину, равномерно покрытое глыбами мускулов. Так или иначе, но ожидания опять подвели.

Мимо застывшей с приоткрытым ртом лекарки пролетело существо примерно ее роста и ее же комплекции. Ослепив на миг радугой красок, дивное видение упало на колени в ногах кровати и зарыдало.

Арха закрыла рот, похлопала ресницами, и даже голову к плечу наклонила, но с места не сдвинулась. Она как стояла, так и осталась стоять, таращась на узенькую, бурно вздрагивающую спину, обтянутую фиолетовым атласом камзола. Лица страдальца, спрятанного между складок простыней, было не разглядеть. Ведунья видела лишь блондинистый, явно крашенный, затылок в завитках весьма художественных локонов.

Эмоции из рыдающего били фонтаном. Единственное, что можно было разобрать между всхлипами и завываниями: «Ад, о, Ад!..». И, почему то: «Не оставляй меня, милый!». Хотя недомерок явно родился существом мужского пола.

- Иссур, прекрати спектакль!

Рогатый, видимо начисто лишенный не только сострадания, но и чувства прекрасного, грубо прервал разворачивающуюся трагедию.

Причем сказано это было таким тоном, что Арха невольно глянула, не появилась ли на оконных стеклах изморозь. Потому что лично ее такой холод по позвоночнику продрал, что пятки онемели. А вот существо окрик наоборот взбодрил. Он, словно пружиной подброшенный, вскочил на ноги, разворачиваясь к столу и сжимая остренькие кулачки.

- Ты?! – дурниной взвыл страдалец. – Как ты смеешь тут быть? После всего, что ты!.. Да я!..

Он рванулся вперед, но наткнулся на выставленную руку Тхия. При этом сам рыжий не потрудился даже с табурета встать. Впрочем, разноцветное чудо препятствие не смутило. Он с упорством, достойным лучшего применения, снова дернулся вперед. Импровизированный шлагбаум никуда не делся. Ведунья прикусила губу, пытаясь сообразить – это сценарием запрещено или блондинчику действительно мозгов не хватает просто обойти руку?

- Я тут «смею быть», как ты изящно выразился, потому что вот эта мистрис полночи вытаскивала Адина из Тьмы. Куда ты его так любезно отправил.

Говорил демон безукоризненно вежливо. Но вот тон был таким, что даже ни в чем неповинной Архе стало неуютно. Да и сам рогатый, откинувшийся на спинку стула и сложивший руки на груди, выглядел не слишком дружелюбно. А уж этот взгляд исподлобья…  Ведунье подумалось, что она бы меньше всего хотела заработать такой взгляд. Все-таки, молва не врала. Хаш-эд в гневе – это страшно. Как-то сразу верится, что он перворожденное дитя Тьмы.

Но блондинчик пребывал в такой ажитации, что, кажется, ничего не замечал. Он как попугайчик, колотящийся о прутья клетки, пытался взять штурмом препятствие в виде отставленной в сторону руки. У него не получалось. Видимо, Тхия оказался крепче дверного засова.

- Ты – мерзкий разлучник! – голосило при этом разноцветное чудо. – Ты разрушаешь все, до чего дотронутся твои грязные лапы! Даже самое прекрасное и чистое, что может существовать в этом мире, для тебя не свято!

Не смотря на всхлипы и подвывания, говорить он начал связно. Только как-то не слишком естественно. Видимо, все же, текст драмы был заготовлен заранее. Хотя, может, при дворе все так выражались?

Глава четвертая

Бывает такое состояние, когда душа просто просит тела.

(Из заповедей неизвестного ловеласа)

Кажется, просыпаться и видеть над собой чьи-то глаза, у Архи стало входить в привычку. Правда, на этот раз глаза были зеленовато-голубые с темно-синим ободком по краю и золотистым «солнышком» у зрачка.

- Ты кто? – поинтересовались у ведуньи глаза.

В смысле, их владелец поинтересовался.

- Я? Я никто. Пожалуй, что даже и ничто, - промямлила лекарка, пытаясь сообразить, на каком она свете.

В голову как будто свинца залили. И с подушки подниматься она не желала категорически. Ей и в таком положении было вполне комфортно.

Интересно, кто сказал, что можно привыкнуть спать урывками, всего по нескольку часов в сутки? Наверное, тот, кто ложится ровно в десять вечера, встает в восемь утра, а пять недоспанных минут считает серьезным нарушением режима.

- А я вообще где? – растерянно спросил синеглазик.

- А я?

Нет, лекарка уже сообразила, что находится в собственной квартире, лежит на полу, на матрасе, и ей не слишком удобно. Но признавать за реальностью как-то не хотелось. Даже с учетом того, что в последнее время у нее дома в каждом углу по красавчику. Ну их, красавчиков этих. Она бы лучше поспала еще…

И тут до нее дошло, что как раз один из этих красавцев, а именно раненный пациент, которому меньше суток назад была проведена полостная операция, не просто смотрел на ведунью, но еще и с кровати свешивался. То есть самым злостным образом нарушал все правила послеоперационного ухода.

- Лежать! Смирно! – рявкнула Арха, вскакивая.

Она и не думала ему приказы отдавать. Просто хотела донести мысль, что пациенту нужно смирно лежать. В смысле, спокойно, на спине. Но эффект получился интересным. Демон, пытающийся вытянуться по стойке «смирно» в горизонтальном положении выглядел забавно. Арха хмыкнула, решив, что зрелище стоит того, чтобы его запомнить.

- Ты чего? – осторожно поинтересовался у нее красавчик.

- Я чего? Это я чего?! Это ты чего?! У тебя дырка в брюхе! Я зря, что ли на тебя полночи потратила, крестиком вышивая на твоей требухе? Чтобы ты тут сейчас скакал и мою работу портил? – вызверилась ведунья. - Смирно лежать, говорю! А-то на растяжки привяжу, и будешь ты у меня тут весь такой покорный и на все согласный!

- На что согласный? – еще осторожнее уточнил демон.

- На все! – отрезала Арха, решительно сдирая с него одеяло.

- Э-э-э, мистрис… Я, вообще-то…

- Молчать! Еще слово – и кляп тебе обеспечен.

Лекарка просто ненавидела, когда пациент по собственной тупости портит ее, хорошо сделанную, между прочим, работу. Ее это бесило до дрожи в руках. Конечно, многотерпение – это великая лекарская добродетель. Но свою греховность ведунья оправдывала тем, что на ее месте любой медик бы, брызгая слюной, в неистовство впал.

Нет, ну как приличными словами можно охарактеризовать подобное поведение пациента? Она себя гробила, из Тьмы его вытаскивала, а он скачет!

- Кролик, мать твою вместе со всем родом по женской линии за ногу, - рыкнула Арха, раздраженно срезая бинты.

Раненый счел за благо промолчать, настороженно и, пожалуй, испуганно наблюдая за ее действиями. Когда ведунья схватилась за ножницы, чтобы разрезать повязку, он, кажется, подумал что-то нехорошее. Пискнул и попытался уползти от лекарки этакой большой гусенечкой.  Но она быстро вернула его на место. Во-первых, Арха хоть и маленькая была, но слабенькой ее никто не называл. А, во-вторых, опыт в успокоении пытающихся сбежать больных у нее имелся.

Когда ведунья положила ладони ему на живот и призвала милость Богини, он еще раз придушенно пискнул – ведунья только зыркнула на него недовольно. Лекарку гораздо больше интересовало состояние внутренних швов, а не эмоции чересчур нервного демона.

Рана оказалась в полном порядке и «свешивание» с кровати для пациента последствий не имело. Подживало на нем действительно, как на собаке. Хотя любая псина бы позавидовала такому здоровью.

- Все,– Арха, наконец, удовлетворенно улыбнулась, отпуская раненого.

- Все? – испуганно уточнил он. – Правда, все?

- А ты что, надеялся, что я тебя насиловать буду?

- Нет, не надеялся, – затряс кудрявой головой ивтор.

- Уже даже и не надеялся, бедненький? – ведунья пожалела перепуганного пациента и слеза с кровати. – Ладно, проветрись пока. Я сейчас отвар приготовлю и заново тебя перевяжу.

Он послушно закивал с таким же энтузиазмом, как до этого мотал головой. И стыдливо потянул одеяло, прикрывая самое сокровенное. Арха даже подивилась его скромности. Конечно, можно подумать, что раньше она голых мужиков не видела. Но от гвардейцев, зная их нравы, подобного смущения ждать не приходилось. Тем более, от таких страстных гвардейцев, строящих многоугольные любовно-геометрические фигуры.

Глава пятая

Если мужчина еще не осознал, насколько он в тебя влюблен – попади в беду.

Только беда должна быть комфортной, теплой и небольшой.

А то вдруг он так и не осознает?

(Советы профессиональной принцессы)

Арха задумчиво разглядывала собственное отражение в зеркале, машинально проводя щеткой по волосам. Процесс расчесывания ежедневно отнимал немало времени. По-хорошему, косу давно бы стоило обрезать, да жалко было. Волосы – это единственное, что ведунье в собственной внешности нравилось. Такими черными, глянцевыми, с синей искрой шевелюрами могли похвастаться только шаверы. Правда, лекарка заметила, что у ушастого гвардейца коса подлиннее была, зато и тоньше.

Но думала ведунья отнюдь не о прическе. Арха уже в сотый раз мысленно прокручивала то, что вчера случилось. И никак суть произошедшего уловить не могла. Демон на нее явно обиделся. Вечером ведунью только до порога квартиры проводил, раскланялся, старательно рассматривая стену - и исчез. Даже Адина не проведал.

И пес с ним, скатертью дорога и долгого пребывания там, где бы он ни был. Вместе с его странностями и непонятностями. Но от мыслей об озере лекарка отделаться не могла. Засели, как репей под собачьим хвостом.

- Вы чего не спите, мистрис? – прошептал в полумраке Адин, пытаясь сесть на кровати.

- А ты? – зашипела девушка в ответ. И замахала руками, приказывая ему немедленно занять горизонтальное положение. – Спи, рано еще. А мне на дежурство пора.

- Да я, кажется, уже на всю жизнь отоспался,  – тяжело вздохнул демон. – Не расскажите, что случилось? А то Дан ушел сам не свой, а вы всю ночь не спасли, с боку на бок ворочались. Нет, если не хотите, то я и не настаиваю, конечно. Но говорят, что я умею слушать.

Синеглазик застеснялся, опустил пушистые ресницы, перебирая складки простыни на животе.

- Да я сама не знаю, что случилось, – раздраженно ответила ведунья. – Дурной он, демон ваш.

- Так вы просто расскажите. Может, вместе поймем? – предложил пациент. – И хотите, я вас причешу? Вот это у меня точно хорошо получается. Ну, должен же я хоть как-то отблагодарить?

Идея была, мягко говоря, странная. Арха, не смотря на буйную фантазию, слабо представляла мужчину, сооружающего девичью прическу. А уж гвардеец в роли парикмахера – это вообще за гранью добра и зла. Но физиономия у демона была такая… искренняя, что она просто протянула ему щетку. И села на пол так, чтобы красавчику наклоняться не приходилось.

- Ну, так что, расскажите? – спросил синеглазик, берясь за дело.

Причем он действительно, не настаивал, а просто предлагал поделиться. Наверное, это лекарку и подкупило. Вообще-то, общительной и излишне откровенной с посторонними ее еще никто не называл. Да и не с кем ей общаться было. И, честно говоря, особо не о чем. Вероятно, во всем виноват был треклятый хаш-эд. А, может, и сам Адин. У него оказались такие руки… Как у бабушки, когда она Арху причесывала. Не то, что ласковые или особо нежные. Скорее, заботливые. И еще понятно было, что ему с волосами возиться нравится. А это в образ бравого гвардейца не вписывалось никак.

Ведунья разомлела, словно кошка, которую за ухом чесали. И сама не заметила как, слово за слово, подбадриваемая сочувственными междометиями и цоканьем языка, все своему пациенту и выложила.

Естественно, от красавчика она ожидала какой-то реакции. Ну, например, согласия, что рогатый полный идиот. Но вот того, что синеглазик уткнется в подушку, и будет тихо хрюкать, Арха не ждала никак. Ей даже показалось, что ему плохо стало. А на самом деле он абсолютно наглым образом ржал!

- Тебе зубы не жмут? – мрачно поинтересовалась ведунья.

Адин утер выступившие слезы. Разобрало его знатно! Он и успокоился-то не сразу, продолжая мелко подхихикивать. А вот лекарке смешно не было, ни капельки.

- И-извини,- хрюкнув, покаялся демон.- Я не над тобой смеюсь, правда. Но я бы дорого дал, чтобы посмотреть на физиономию Дана. Бедняга, так обломаться!

- Да в чем обломаться-то?! – разъяренной коброй прошипела Арха, посверкивая в полумраке комнаты желтыми глазищами.

- Мистрис Арха, ну, что может хотеть молодой привлекательный мужик от красивой девушки. Ночью, в романтическом месте, под светом звезд? – Адин посмотрел на ведунью с трудно определимой жалостью.

- Не знаю, что он может хотеть от красивой девушки, но я…

- Под «красивой» я имел в виду вас.

- Я не… Он… А-а-а… Ой!

Арха округла глаза и, прижав ладонь ко рту, уставилась куда-то вдаль, выдавая только малоинформативные звуки. Деликатный Адин, смущенно почесав ногтем бровь, даже отвернулся, чтобы не мешать ведунье осознавать, всю глубину своей глупости. Потому что это даже наивностью было назвать сложно.

«Тьма! Какая же ты дура!  - рявкнул на нее здравый смысл. - Надо же такой идиоткой быть! Ты его кретином называла? Да по сравнению с тобой он гений мысли! Так опозорится… И перед кем?! Ладно бы тебе лет шестнадцать было! Ведающая, блин. Ни фига не ведающая, не знающая и не соображающая!».