Заплатка на драконьих крыльях

Глава 1

– Мальчишке всего три года, он не сможет бежать в таком снегу.

Сев на пол, чтобы меня не было видно в окне, я с замиранием сердца слушала мужские хриплые голоса с той стороны тяжёлой входной двери.

– Какая разница?! – начинал злиться обладатель более высокого голоса. – Зачем тратить время на поиски, если он скоро и так окоченеет? Даже если бы был нормально одет, а не в рубаху.

– Я сказал, иди и найди его! Мы должны знать точно, что эту мелочь больше не увидит ни одна живая душа.

– Думаешь, если оставим, как есть, он в эту хижину забредёт и жить станет припеваючи? Здесь явно сердце леса, мы чудом сюда забрались, тут ни растительной еды, ни дичи не сыскать, точно тебе говорю! И ребёнок не сможет даже хвороста собрать. Если не с голода, то от холода помрёт. Уйдём, друг, прошу! Проклятые места, добра здесь нам не будет.

Я бесшумно подобралась к двери и, проверив, надёжно ли задвинута щеколда, тихонько опустила ещё и засов.

В горле пересохло и саднило, пришлось ладошкой зажать рот, чтобы нечаянно не кашлянуть.

В этом мире я совершенно чужая, но давно приняла решение остаться здесь жить. Думала, глупая, что так сбегу от своих бед, ведь прошлая жизнь была не менее страшна, чем развернувшиеся сегодня события…

Я никак не ожидала, что мне снова придётся испытывать страх. Хотя и слышала звуки битв из соседних городов, земля едва заметно, но вздрагивала, а на горизонте то и дело вспыхивали, будто издевательски-красивые «молнии», малиново-золотые…

Из «книги карт», которую нашла в письменном столе, я понимала, в какой стороне находятся поселения и крупные города. Из тетради бывшей хозяйки этой хижины немного знала о сражениях между собой людей и существ с крыльями и крепкой прекрасной чешуёй. Которых сегодня мне довелось увидеть впервые … И которые, как оказалось, могли принимать и человеческий облик.

Знала я и о зиме, которая не свойственна этой местности и к которой совершенно не были готовы местные. Зиме, что длилась уже несколько лет.

Только вот меня она вовсе пугала. Родившаяся в морозной местности России, мне был привычен и белый пейзаж за окном, и завывание лютого ветра, и боль от вдыхаемого морозного воздуха, и колкий снег.

С этим я бы справлялась и дальше.

Капканы на кроликов ставить научилась давно. Я знаю, что можно сделать жевачку из смолы, кашу из бересты, какие коренья выкопать для чая, добавления в супы. Орехи из шишек. Перепела, что всё-таки порой залетали сюда, охотно шли в ловушки. Я могла выращивать в горшочках зелень и помидоры, семена которых так неожиданно нашла на одной из полок, только подписанные, как цветы. Видимо, в этих краях просто не знали, что они съедобны. Я умела рыбачить в проруби и многое другое, что наблюдала всё своё детство в деревне у деда с бабушкой.

Тяжело. Но выживать среди незнакомого леса, имея отапливаемую хижину и запас круп с зерном, будучи отрезанной снежной стихией от остального мира, у меня получалось, теша себя мыслью, что рано или поздно зима пройдёт.

Ведь так?

В это утро, к счастью, затопить печь не успела. Поэтому незнакомцы, спустившиеся с неба в виде огромных и хищных драконов, несущих в когтях… кого-то ещё, решили, видимо, что домик этот пустует. И не спешили ломиться в дверь. Лишь проверили, не заперта ли.

Я спиной вжалась в стену, подтянув к груди коленки, но засов не позволил двери даже скрипнуть, поддаться под напором мужчин.

– Странно, – проговорил первый, прервав спор. – А замка-то снаружи нет…

Сердце моё пропустило удар.

– Чего странного? – протянул его собеседник. – Просто примёрзла дверь. Дай сюда!

И последовал удар, от которого засов уже подпрыгнул, едва не слетев.

– О как, – развеселился незваный гость. – Никак внутри, какая ведьма померла, а вещи никто не вынес. Сюда, как думаешь, вообще захаживал кто-нибудь?

– Местные вроде молчат, – отозвались задумчиво и хрипло, – не слышал, чтобы в лесу кто-то жил. Открывай, может, и правда ценное что-нибудь найдём.

– Так ребёнка можно бросить? – обрадовался второй.

– Ай, – явно отмахнулись от него, – сам говоришь, что летел высоко, когда он сквозь когти выскользнул. Может и вовсе ушибся и даже дойти сюда не сможет, что уже о городе говорить.

– Может, и чистокровного дракона здесь бросим, чем тащить его дальше в цепях?

Мне показалось, что в голосе его прозвучал… страх?

Я плохо успела рассмотреть мужчину, которого сбросили прямо у крыльца, не поняла даже, что нечто тяжёлое, звенящее и прозрачное, словно хрусталь – это цепи. Но они явно говорили про него, раненного и ослабленного настолько, что даже у меня, напуганной и растерянной, вид его вызвал сжимающее сердце сочувствие.

– Ну уж нет, – спустя какое-то время, ответили хрипло, – за него нам награду дадут, – однако и в его голосе сквозило сомнение и опаска. – Может и война завершиться. Давай уже, ломай дверь и уйдём отсюда, пока он не очнулся!

Тут уже я больше не могла позволить себе дрожать, примороженная к стене. Уж не знаю, кого и куда они хотели доставить, а вряд ли те, кто готов бросить ребёнка на верную гибель в лесу, могут быть лучше своего пленника!

Пора было что-то делать и спасаться самой…

Я потянулась к упавшей на пол тёплой накидке, спешно набросила её на плечи, скрыла под капюшоном медового цвета волосы и осмотрелась в решимости придумать план действий.

Возможно, если незаметно выберусь на улицу, когда мужчины ворвутся в дом и смогу привести в чувства раненного дракона, тот поможет разобраться с ними и найти замерзающего прямо сейчас в снегах малыша? Иначе ведь и я рискую быть обнаруженной чужаками, и мальчика не спасти, и остаться в разграбленном доме без припасов и нужных вещей.

Взгляд мой метнулся к печной трубе. Нет, не чтобы выбраться через неё, это было невозможным, окно же в хижине было лишь одно. Однако я уже знала, что делать.

А спустя несколько секунд дверь с грохотом слетела с петель…

Глава 2

Я зачем-то подобрала выроненную им ткань и затравленно огляделась, словно и правда ожидала, будто малыш покажется средь молчаливых деревьев, подпирающих макушками серое небо.

Незнакомец, проследив за моим взглядом, всё понял и тихо выдохнул, да с такой горечью, что мне сделалось не по себе:

– Не удержал его… выскользнул прямо из рук. Будь когти, а не пальцы, то… Но цепи, и рана, – он страшно закашлялся, от чего на бледных губах с чарующим, пусть и хищным изгибом, показались алые капли.

Дрожа всем телом от напряжения и холода, я принялась распутывать на нём тяжёлые, толщиной с мою руку, цепи. Поднять даже край одной из них мне оказалось тяжело, ещё и пальцы соскальзывали и болели так, что я вмиг их сбила и обморозила.

Но у меня получилось хотя бы разложить каждую цепь, а было их четыре, по одной на руках и ногах, так, чтобы они не сплетались друг с другом и не лежали поверх незнакомца.

Они не сковывали его движений, лишь мучали тяжестью. Поэтому я решила, что цепи сдерживают его драконью суть.

Как только моя работа была закончена и незнакомцу больше ничто не давило на грудь, он вздохнул с облегчением и попытался привстать. Я тут же оказалась рядом, потянула его за плечо, но тщетно – веки его вдруг медленно закрылись и он повалился обратно в снег. Как раз в тот момент, когда из дома, с мешками наперевес, вышли двое мужчин.

– А я говорил! – обрадовался обладатель высокого голоса, завидев меня. – Раз тела нет и чистота такая, то и живёт здесь кто-то!

– Девица, – задумчиво прохрипел его подельник. Он оказался на полголовы выше и с чёрными, как уголья, глазами. – Что ж, прихватим с собой, отдадим ребятам на забаву. Сейчас мало где таких хорошеньких сыскать можно.

– Да уж, будто не тронута ничем и никем, – кивнул второй. – Только волосы, гляди…

Я рефлекторно закрыла голову руками, а затем натянула пониже капюшон.

– … светлые, – закончил он после выразительной паузы.

Это его подельника не смутило и он, бросив ему свой мешок, спустился с крыльца.

– Ничего, у всех свои изъяны, этот ещё не так страшен. Берём.

Я отпрянула, идя спиной к лесу, не сводя с приближающегося ко мне мужчины взгляда. А затем, развернувшись, принялась бежать. Если можно, конечно, барахтанья в снегу назвать бегом.

И я, скорее всего не добралась бы даже до узкой протоптанной тропы, ведущей в чащу, как меня подняли бы за шкирку, словно котёнка. Если бы не звон цепей за спиной.

Дракон поднялся, подтягивая хрусталь к себе, словно то было лишь продолжением его рук или рёбрами крыльев, которые он не мог раскрыть. Исподлобья бросил замученный, но полный ярости взгляд на своих противников и рывком руки заставил цепь страшным хлыстом полететь прямо в грудь одного из них.

Цепь задела врага лишь слегка, второй подельник бросил награбленное и ринулся к дракону. Так они вдвоём, будто вороны, закружили вокруг моего незнакомца, пока их плащи не сделались тёмной дымкой, из которой начали проступать… чешуйчатые кожаные крылья.

И я, опомнившись, поспешила к спасительной тропе. А там уже бросилась в лес, не забывая озираться по сторонам в поисках ребёнка.

Помочь незнакомцу я больше не могла, хотя и жгло изнутри негодование и жалость с чувством благодарности. Поднялся то наверняка, чтобы меня защитить, непонятно откуда взяв на это силы!

Может быть, всё же не напрасно? Они потом улетят и не вернуться за мной? Решат, что не протяну долго без запасов еды, что собрали в мешки.

А я протяну! Буду ждать прихода весны, которая обязательно должна случиться. Какой бы ни была зима. Это закон, разве не так?

В спину мне ударил порыв снежного ветра, сбивая с ног, из-за чего, упав, я саднила коленки. Затем прозвучал свист и шум крыльев.

Я запрокинула голову, наблюдая за взмывающими ввысь драконами. Только вот летели они как-то странно, кружа и то теряя в высоте, то рывком набирая её, едва не сталкиваясь друг с другом. Будто… кто-то держал их, запутав в цепи?

Жаль не успела проследить, упали они или нет, меня отвлёк тихий-тихий всхлип. А самое страшное, что можно услышать в лесу – это детский плач. Я завертелась на месте, до рези в глазах вглядываясь в ровный снежный покров в поисках следов, вслушиваясь в поглощающие звуки зимнюю тишину, пока вновь не раздалось жалобное:

– Мамочка… Мама, я здесь! Ты моя мама?

Я развернулась и увидела поросшее мхом дерево, в расщелине-дупле которого притаился малыш с уже посиневшими от холода губами и кончиками пальцев, которых наверняка перестал чувствовать.

Его растрёпанными пшеничными волосами (не потому ли мамой признал? Судя по всему, светлые волосы у местных редкость…) играл ветерок. Будто издеваясь, не понимая, что делает хуже, а не гладит малыша по голове. А мох под корочкой льда отказывался делать укрытие мягким и хоть немного защищённым от жестокой стихии.

Я протянула руки, не решаясь подбежать, боясь спугнуть. Но когда мальчик ступил ко мне, не выдержала и, вмиг оказавшись рядом, подхватила его, крепко прижимая к себе.

Он был босым…

– Вот я тебя и нашёл, – обняли меня за шею тонкие детские ручки. – А мне говорили, что ты давно погибла. Я знал! – зачастил малыш, холодным носиком утыкаясь мне в шею, прерывисто дыша, будто задыхаясь от ледяного воздуха. – Знал! Знал, что все врут, и ты найдёшь меня! Мама…