Запретная. Ласковый яд

Глава 1

Ава

Как только пара заканчивается, скидываю письменные принадлежности в сумку и, торопясь, устремляюсь к выходу из аудитории.

Только бы на работу не опоздать! Сегодня никак нельзя задерживаться. Иначе плакала моя премия.

Управляющая ресторана, в котором я работаю, и по совместительству лучшая мамина подруга будет недовольна, если кто-то из официантов её подведет.

А потом ещё и от мамы влетит…

Не хотелось бы с ней ссориться ещё и из-за этого. И так с утра досталось непонятно из-за чего.

Чем ей могли не угодить волосы, собранные в хвост? Ума не приложу. За прическу меня ругают нечасто. Вернее, впервые.

«Она просто устала», — прихожу к самому очевидному варианту.

Мой младший брат в этом году поступил в университет МВД, и мама очень нервничает. Переживает, что Федя накосячит, и его ненароком отчислят.

Слишком дорого нашей семье обошлось его поступление... Мама приложила множество усилий, чтобы помочь, и потратила почти все сбережения.

— Хочу угостить тебя кофе, — уже в холле меня нагоняет одногруппник.

Такого настойчивого парня, как Тагаев Игнат, ещё поискать стоит.

Полтора года я пытаюсь от него отбиться.

Как назло, он никак не хочет понимать очевидного: отношения меня пока что не интересуют. Учеба. Работа. Домашние дела…

Тут бы силы найти, чтобы с подругами выбраться погулять.

Нет, отношения мне не нужны.

Особенно с таким заносчивым мажором как Игнат.

Чур меня, чур!

— Прости, сегодня никак не получится, — посылая в его сторону взгляд, полный сожаления, я мысленно прошу, чтобы на этот раз он отстал побыстрее.

За те полтора года, что он «ухаживает» за мной, Игнат успел перепортить половину нашего курса. И что-то я не слышала, чтобы кто-то из девушек хорошо о нем отзывался.

Кидает всех после первой же проведенной вместе ночи…

Невольно ежусь.

Мне не понять настолько высоких отношений, и тем более я не хочу примерять их на себя.

Нет, конечно, мне, как и всем нормальным девчонкам, хочется романтики, нежности и трепетных признаний… А главное, чтобы раз и навсегда.

Знаю, что глупо. Но как есть. Каждый вправе хотя бы мечтать об искренних чувствах.

— Отказы не принимаются, — Игнат перехватывает мое запястье. Дергает на себя так резко, что я, не устояв на ногах, влетаю в его крепкую грудь.

Морщусь невольно.

— Ты делаешь мне больно, — внутри зарождается паника. Я стараюсь отобрать у него свою зажатую конечность и не могу. — Отпусти. Пожалуйста.

Главное – не расплакаться!

Ава, нужно держаться! Начнешь рыдать, и тушь потечет, а перекрашиваться времени совсем нет.

— Ты постоянно меня динамишь, — в его голосе слышна претензия, будто бы он имеет право мне предъявлять что-то. —Так нельзя.

— У меня просто нет времени на все эти глупости, — стараюсь придать голосу расслабленные и уверенные интонации.

Спокойствие напускное. Внутри я уже трепещу от волнения.

— Я тебе не нравлюсь? — спрашивает Игнат с таким выражением лица, будто бы такого в принципе быть не может. Аполлон, не иначе!

Не могу сдержать тяжелого вздоха.

Мы уже миллион раз с ним всё обсудили. Я дала понять, хотя нет – в лоб сказала, что встречаться с ним не хочу, и вот снова-здорово!

Сколько раз ещё нужно его отшить для того, чтоб дошло?!

— Я тороплюсь.

Мне удается скинуть с себя его руку.

— На работу? Давай я тебя отвезу.

Мне хочется закрыть ладонями лицо и застонать.

Почему он не понимает? Зачем я вообще ему сдалась? Первый год мы учились спокойно, я не попадала в сферу интересов Игната. Оно и понятно – рядом с ним постоянно вились, да и вьются, эффектные красотки, на фоне которых я разве что за бледную моль могу сойти. Единственное, что всегда выделяет меня в толпе – очень светлый оттенок волос.

Что-то мне подсказывает, что Игнат не может так млеть от блондинок…

Поначалу, когда он начал свою «охоту», я думала: поспорил на меня с кем-то из своих недалеких друзей. Но месяцы шли, а он всё не отставал, и уверенность в этой теории стала таять как снежок на ярком солнышке.

— Спасибо, но я правда тороплюсь. На работе сегодня будет банкет. Официанты должны явиться заранее, — говорю как есть, потому что Игнат в курсе того, где я работаю.

Более того, он очень любит бывать у нас. И всегда просит хостес, чтобы столик именно я обслуживала. Почему-то в такие моменты мне всегда становится жутко неловко. Особенно когда с Игнатом приходят друзья. Они-то не ослеплены теплыми чувствами и любят бросаться едкими шутками.

Следующие пять минут я стараюсь отделаться от его навязчивого внимания, а после сдаюсь. Он непробиваем. Проще согласиться, чем объяснить или отделаться.

Глава 2

– Ава, у тебя что-то случилось? – подойдя ко мне вплотную, уточняет Анжела Геннадьевна тихо, чтобы никто не слышал. – Ты сегодня сама не своя. Не заболела? Если да – я тебя прибью! Только гостей нам заразить не хватало сегодня. Нужно было сразу мне сказать, я бы домой тебя отпустила…

Подруга мамы продолжает тараторить какую-то ерунду. Она вообще женщина очень вспыльчивая и эмоциональная. Умеет накрутить себя и завестись с полуоборота на ровном месте.

И себя заводит, и всех окружающих.

Если бы она тайно не встречалась с владельцем ресторана – тайно от его жены – то её бы давно уволили. Множество раз из-за своей импульсивности она попадала в неловкие ситуации: то с поставщиками продуктов переругается перед крупным банкетом, то шеф-повара доведет до того состояния, когда он кастрюли по всей кухне швырять начинает и угрожает уволиться.

Сейчас вот ко мне прикопалась. На ровном месте.

Я всего лишь немного зависла.

– Всё в порядке, – силюсь улыбнуться.

Не рассказывать же ей, что я просто заметила, как Руслан – знаю только его имя – никого не стесняясь, гладит свою спутницу по открытому в вырезе платья участку бедра.

Этот мужчина мне ничего не должен. Мы с ним фактически незнакомы, но отчего-то всё равно неприятно. Упорно стараюсь отвести взгляд, но он, как примагниченный, возвращается именно к этой паре гостей. Остальные несколько десятков – фон и не более.

Глупость несусветная – умом понимаю, только вот толку?

Я столько часов напролет вспоминала его. Прокручивала в памяти нашу единственную встречу… Вертела её со всех сторон, размышляя о том, что было бы, если бы я не сбежала…

Даже рисовала его по памяти десятки, нет – сотни раз.

Влюбленная дуреха. Сама всё понимаю отлично. Но, наверное, первая влюблённость пришла ко мне слишком поздно. Ни в школе, ни уж тем более в садике я ни к кому эмоциональной привязанности не испытывала. Не понимала даже, когда подруги с упоением рассказывали то об одном шикарном красавчике, то о другом…

Хоть ты тресни, не было у меня схожих чувств ни к кому… А его увидела – и онемела мгновенно.

Честное слово, до встречи с Русланом я думала, что такие мужчины существуют только на страницах журналов. Высокий, статный, подтянутый… С умопомрачительно глубоким взглядом. От него веяло мужественностью и силой.

В нашу первую и единственную до сегодняшнего дня встречу, он меня будто бы наизнанку вывернул…

Никогда не забуду тот день.

Конец августа. Мама была в командировке и попросила меня заехать к своей бывшей свекрови – бабушке моего брата. Отцы у нас с ним, к слову сказать, разные. Так вот женщине стало плохо – лекарства нужно было купить, те, что участковый врач выписал, а кроме меня некому… Не помню уже, куда Федя в тот день запропастился – он часто уходит в загулы.

Смена у меня была дневная, и после работы, зайдя в аптеку, я поехала к ней.

Уже на обратном пути, решив идти домой пешком – погода благоволила, я брела по речной набережной и случайно увидела маленького мальчика. Он так горько плакал, что сердце на части рвалось. Оказалось, малыш потерялся.

Полчаса мы с ним ходили по набережной, заходили в кафе близлежащие, но родителей так и не нашли.

Адреса своего он не знал, что не удивительно для трехлетки. И как назло, в тот момент я не смогла дозвониться в полицию. Пришлось самой вести ребятенка в отделение, благо находилось оно очень близко.

Честно признаться, я тогда так расчувствовалась, что сама расплакалась, пока его несла и успокаивала. Жалко малыша было, и непонятно, как можно такого одного отпускать на прогулку. Может, о последнем он и слукавил в силу стресса и возраста, но об этом я уже никогда не узнаю.

В общем, пока мы с ним дошли – оба были растерянные и заведённые. Подойдя к проходной, на входе мне долго пришлось объяснять дежурному, где я ребенка нашла и почему его к ним принесла, а не вызвала его коллег на набережную. Мужчина меня отругал, дескать, теперь родителей найти тяжелее будет…

Грузил и грузил до тех пор, пока я себя преступницей не почувствовала…

Мы с маленьким уже были на грани истерики, когда чудо случилось. Один из выходящих мужчин обратил на нас внимание.

Устроил разнос дежурному и связался с кем-то из оперативников. Дело сдвинулось с мертвой точки, и буквально за час родителей мальчика нашли. Всё это время я с ним провела. Хотела лично дождаться и передать ребенка в родные руки.

А когда после всех приключений вышла на улицу – меня ждала неожиданность. Тот самый мужчина, который нам помог растормошить нерадивого сотрудника, стоял и ждал меня около выхода.

Такого прямого и заинтересованного взгляда я на себе никогда не ловила. Ни до, ни после той встречи…

Прогоняю воспоминания. Они сейчас совершенно неуместны.

Я ведь на работе!

Ругаю мысленно, но взять себя в руки не выходит.

Вот он, Ава, сидит в нескольких метрах от тебя. Не узнал даже!

Зачем вспоминать, если не было ничего? Единственный раз он меня коснулся, когда помогал занять место за столиком…

Глава 3

– Кошмар! Что же вы все такие ушлые теперь пошли!

Анжела нехотя подает мне аптечку. Вернее, бросает на колени, чтобы она не упала; хватаю её окровавленными руками, и хочется взвыть от боли.

– Смотрю – и вымыться хочется! Неужели совсем гордости нет? – продолжает наседать.

Её глаза сужены настолько, что даже цвета радужки не разобрать. Напоминает в этот момент хищную птицу. Становится страшно немного.

Спорить с ней сил нет, как нет и понимая, чего же такого ужасного я ей сделала. Упала, да. Разбила бутылку.

Не специально.

Стала бы я руки резать намеренно?

«Может, снова с мамой моей поругались?» — размышляю, открывая крышку пластикового коробка. Достаю из него перекись водорода и ватные диски.

Они дружат ещё с юности. Но частенько между подругами пробегает черная кошка – перестают общаться на несколько месяцев, а после снова не разлей вода.

Раньше я не придавала этому значения. Даже не знала, в чем причина из размолвок. Всё изменилось несколько месяцев назад. Анжела приехала к нам немного под градусом и, когда мама не захотела её впускать, закатила истерику в подъезде. Кричала так, что слышали все.

Не выдержав, мама заволокла подругу в квартиру, а там уж гостья не сдерживалась. Высказала всё, что думает. Дескать, лучшая подружка у нее отбила мужика.

Признаться, даже показалось сперва, что Анжела перебрала и поймала если не белку, то хотя бы бельчонка.

Все дело в том, что мама в последнее время постоянно работает, полностью забив на попытки наладить свою личную жизнь. Ей пришлось влезть в огромные долги, для того чтобы Федю приняли в университет. Он и в школе-то звезд с неба не хватал, а после того, как вместе с друзьями, отмечая окончание школы, вскрыл фудтрак, дела совсем плохи стали.

Не представляю, чем мелкие отморозки хотели поживиться? Там ведь выручку никто не оставляет после закрытия…

Проще говоря, всё свободное время мамы уходит на то, чтобы подтирать за сыном следы и придерживать ему штанишки.

Я так думала… Но оказалось, что она умудрилась случайно пересечься с новым ухажером Анжелы, и он пригласил маму на свидание.

Она не отказала, и из-за этого разгорелся скандал.

Примерно месяц назад они помирились, и вот теперь Анжелу снова укусила какая-то злая муха.

— Чего ты молчишь? Ничего сказать мне не хочешь? – нависает надо мной, закрывая собой единственный источник света – тусклую лампочку в подсобке.

— Анжела Геннадьевна…

Господи, просто отстань…

Я до сих пор от шока не отошла!

Растрепанная, обессиленная и жутко испуганная, я только и успела, что извиниться перед гостями. Дальше всё как в тумане – Анжела подняла панику, чем привлекла внимание всех собравшихся.

Так обидно. Там даже не все поняли, что что-то случилось!

Жуткий позор, о котором и вспоминать не хочется…

Представляю, как мне благодарны коллеги за такой переполох.

— Что Анжела Геннадьевна? Я уже тридцать пять лет Анжела Геннадьевна!

Вообще-то, сорок пять. Но я прикусываю язык.

— Ты о чем думала вообще? Неужели так сложно было смотреть под ноги? Или всё-таки специально решила упасть на колени перед Тагаевым? Так сильно хочется легкой жизни? Ничего получше не придумала? Насмотрятся фильмов дурацких…

Её так стремительно заносит в вираж, что я не успеваю за ходом мыслей.

Причем тут Игнат? Я перед ним на колени не падала, и о каких фильмах речь – тоже не в курсе.

— Вы видели меня с Игнатом? – мне бы этого очень не хотелось…

Анжела усмехается.

— Ты зубы мне не заговаривай, ладно? Какой ещё Игнат? Я о Руслане Тагаеве говорю. Перед ним же распласталась…

Её лицо вдруг меняется в цвете. Резко становится бледным и следом идет красными пятнами, делая женщину похожей на мухомор.

Не к добру…

— Он частенько у нас бывает… Ты всегда его столик обслуживаешь, — судя по охрипшему голосу, работа шестеренок в её голове сейчас в самом разгаре. – Решила с сына на отца переключиться! – не спрашивает – утверждает. – Далеко, однако, пойдешь, Ава…

— Мы с Игнатом учимся вместе.

Особого значения её словам не придаю. Я пару раз видела отца Игната, когда мужчина приезжал за ним в универ, и Руслан – точно не он.

Поднявшись, стараюсь её обойти, но Анжела перехватывает мое запястье, заставляя смотреть на себя, а не под ноги.

— И что с того? – восклицает она.

— Да ничего! – не выдержав, я тоже психую. – Общаемся мы с Игнатом постольку-поскольку, списать ему даю иногда. Пару раз на университетских мероприятиях пересекались. Нет у меня с ним ничего, и переключаться мне не на кого! Можно, я руки уже обработаю?

Подняв ладони, едва ли не тычу ей в лицо. Анжела отшатывается, наверное, испугавшись, что я запачкаю её дизайнерский лиловый костюм. На значимых мероприятиях она чаще всего в нем. Рассказывала когда-то, что полгода копить пришлось, потому что стоит он больше трехсот тысяч.

Глава 4

– Простите… Я оплачу испорченную бутылку шампанского, – шепчу в ужасе.

Стыд опаляет. Кожа лица горит, покрываясь красными пятнами. Я пытаюсь успокоиться, но понимание, что он видит мое состояние, лишь усугубляет ситуацию.

Будь на месте Руслана кто-нибудь другой, не было бы так мучительно неловко.

В прошлый раз я, испугавшись, фактически сбежала, пока он отвлекся на разговор со своим другом, а сейчас и вовсе рухнула на пол. Перед ним. На колени.

Что может быть хуже?

Передо мной, скорее всего, единственный человек, которому мне бы хотелось понравиться, но мечтам сбыться не суждено.

Представляю, что он обо мне думает. Трусиха. Недотёпа. Да и вообще не вполне адекватная девушка.

Как же так? Почему именно в его обществе я так жутко туплю?

Сил поднять голову и взглянуть ему в глаза нет. Цепляюсь глазами за яремную ямку на его шее и разглядываю её, как нечто очень увлекательное.

– Черт бы с этим шампанским, – его уверенный, строгий голос прокатывается по моему телу волной мурашек. – Руки свои покажи.

Он приказывает, и я подчиняюсь, не успевая задуматься.

Моя реакция на этого мужчину – нечто невероятное и очень пугающее.

– Как тебя угораздило? – ему хватает доли секунды, чтобы оценить обстановку.

Что тут ответить?

Выглядят они действительно скверно. Особенно правая.

– Случайно, – мямлю и тут же прикусываю язык.

Стоило только открыть рот, как слезы к глазам подступили. Нужно держаться, несмотря на то что ком в горле растет.

Впервые так плохо себя ощущаю. Нервы натянуты и раскалены до предела.

– Собирайся. Поедем в больницу. Осмотрят твои повреждения и, если нужно, зашьют.

– Я не могу… У меня смен…

Осекаюсь, не успев мысль закончить.

Прикрыв глаза, Руслан тяжело вздыхает. Не нужно быть гением, чтоб понять его отношение к происходящему. Выражение лица более чем красноречиво.

Я его утомляю своей глупостью.

– Ава, давай ты не будешь заставлять меня уговаривать себя. Я до жути не люблю подобное. И, поверь, мои методы уговоров тебе не понравятся.

Он фактически мне угрожает, но я, вероятнее всего, не в себе, потому что вкрадчивые, низкие интонации сотрясают тело мелкой дрожью, заставляя вспоминать нашу первую встречу.

Мне хочется верить, что всё дело в том, что он первый и единственный мужчина, с кем я ходила на свидание. Хотя ту встречу даже с натяжкой нельзя отнести к чему-то серьезному. Он предложил выпить вместе кофе, а я не смогла отказать… До того момента, пока не осознала всю нелепость ситуации и то, как смешно я смотрюсь возле этого шикарного мужчины.

Нет во мне ничего такого, чтоб могло его зацепить.

Я множество раз слышала от мамы сокрушенные речи на тему своей внешности. Максимум чем, по её словам, меня наградила природа – смазливая мордашка и не более того. Блеклая, как серый мышонок…

Мама у меня яркая брюнетка, с эффектной подтянутой фигурой и цепляющим взглядом. А я пошла в папу – полная её противоположность. Цвет волос и тон кожи – светлые. Фигура лишена выдающихся форм и изгибов.

Судя по тому, что на сегодняшний вечер Руслан пришел в обществе роскошной красавицы, достойной обложки модного журнала, я не многое потеряла, уйдя в тот раз спешно.

Общение наше не имело бы долгого продолжения.

А значит, горевать не о чем.

– Ава, поторапливайся. Не хотелось бы, чтобы ты истекла кровью прямо в этой мышеловке, – он бегло оглядывается по сторонам.

Кивнув, чтобы больше его не бесить, направляюсь за своими вещами.

Тот вихрь мыслей, что проносится в голове, безусловно, меня тормозит. Я разом думаю обо всем. Как со стороны будет выглядеть наша совместная поездка? Что подумают коллеги в предводительстве с Анжелой? А врачи в больнице, когда я явлюсь туда без медицинского полиса? Как вести себя в обществе Руслана, желательно так, чтоб не позориться больше? Смогу ли я работать, если раны на руках окажутся более глубокими, чем мне показалось в первый момент?

Мамочки… Ну почему же всё так сложно?! Почему я вечно попадаю в какие-то неприятности? Видит бог, сама я зла никому и никогда не желаю.

Учусь хорошо, работаю с юности, не пью и не курю, одеваюсь прилично… И всё равно меня запоминают по вот таким казусам…

Ужасно…

Выйдя из подсобки, направляюсь забирать свои вещи.

Он идет следом, продолжая волновать меня своей властной и тяжелой аурой. Поразительно, но я готова поклясться, что по ней чувствую его настроение. Сейчас Руслан явно не в духе.

– Русь, вот ты где! – со стороны зала раздается голос его спутницы. Теперь я его долго забыть не смогу.

– Вика, скажи, ты тупая? – спрашивает, немного понизив голос, когда, проскочив мимо меня, девушка бросается ему на шею.

Не подаю вида, что слышала.

Глава 5

Руслан постоянно остается в зоне моей видимости. Совсем необъяснимым образом этот факт меня успокаивает. Его уверенный взгляд вселяет надежду на лучшее.

Плакать, правда, хочется жутко. И не только потому, что испытываю боли и дискомфорт, пока в частной клинике обрабатывают мои руки перед тем, как начать зашивать – один из порезов оказался слишком глубоким.

Всё дело в том, что мне жутко стыдно и неловко. Мало того что Руслану вечер испортила, так ещё и со своей девушкой он расстался из-за меня.

Я даже не поняла, как так быстро их разговор свернул в жесткое русло.

Он совсем не церемонился со своей возлюбленной и не щадил её чувств. Разве так можно?

Впрочем, кто я такая, чтобы его осуждать? Сами разберутся.

Всю дорогу до клиники мы провели в тишине.

В начале пути он поинтересовался, как я себя чувствую, и больше вопросов не задавал. Ему без устали кто-то названивал, пытаясь выяснить, куда он пропал с мероприятия.

Я посчитала оптимальным вариантом – затаиться.

Напряжение в салоне авто стояло такое, что дышать было трудно и страшно.

Как себя вести с мужчиной, который на взводе? К такому меня жизнь не готовила, да и в принципе опыт общения с противоположным полом сводится к брату. И надо сказать, даже с ним у меня взаимодействие как таковое не складывается.

Мы с детства постоянно ругались и цепляли друг друга.

Как старшей, мне частенько влетало из-за его шалостей. Стоило Феде что-то разбить или сломать, мама отчитывала меня за то, что я недосмотрела за ним. Хотя разница в возрасте у нас с братом всего несколько лет.

Однажды он вытащил из кошелька мамы несколько тысяч – по сути, украл – и свалил всю вину на меня. Заглядывая ей в глаза огромными, наполненными фальшивой искренностью глазами, нагло врал. Клялся, что не брал...

И мама поверила.

Меня наказали. Всю ночь пришлось в углу простоять, так как не смела маму ослушаться.

А на следующий день мы с братом подрались.

И меня наказали снова.

С того случая прошло много лет, но до сих пор ладим мы скверно.

Представляю, как он будет злорадствовать, когда мои руки увидит. А когда мама станет ругаться, обязательно подольет масла в огонь какой-нибудь едкой фразочкой. По типу: «Ма, да она специально, чтобы не работать».

Иногда я ругаю себя за нелюбовь к брату… А потом вспоминаю, какой он говнюк, и совесть моя притихает.

– Ава… – медсестра несколько раз заглядывает в карточку, выданную регистратурой. Едва ловимо удивленно качает головой. – Ава Михайловна, у Вас есть аллергия на какие-либо медицинские препараты?

Да, я прекрасно понимаю её реакцию. Сколько себя помню, всегда имя у меня переспрашивают.

Мама – Полина. Отец – Михаил. А меня почему-то странно назвали. Ава – это полное имя.

С сыном мама уже такой оплошности не совершила.

– В детстве у меня открылось внутреннее кровотечение после пенициллинового антибиотика, – отвечаю без запинки. Страха когда-то натерпелась и запомнила на всю жизнь. – На остальные реакции не было.

Девушка продолжает вопросы задавать, уточняя, проводили ли ранее операции, как переношу анестезию.

– Нет, никогда… – отзываюсь, а сама смотрю украдкой на своего спасителя, стоящего неподалеку в белом медицинском халате.

Помещение просторное, пропитано запахом антисептиков. Вокруг множество медицинских приспособлений, наводящих на меня ужас. Только присутствие Руслана спасает меня от волны паники.

Я впервые в больнице по столь серьезному поводу. До этого разве что воспаленные гланды лечили жидким азотом. Жути я даже тогда натерпелась, чего уж говорить о сегодняшнем происшествии.

Заметив хирурга, появляющегося в дверях операционной, ощущаю, как липкие щупальца страха опутывают мое тело. Во рту мгновенно пересыхает, зато по спине скатывается капелька холодного пота.

«Ава, никто от подобных операций не умирал! Наложат всего два шва, как сказал врач», – пытаюсь себя успокоить, но выходит по итогу паршиво.

Не знаю, что хуже. Поддавшись панике, опозориться перед Русланом снова? Или терпеть хирургические манипуляции.

– Не переживай. Мы быстро закончим, – произносит хирург, заметив мое полудохлое состояние. На нем медицинская маска, но я замечаю, как в глазах отражается добрая улыбка. – Ты даже почувствовать не успеешь.

Это навряд ли…

***

– Держи, – Руслан вручает мне небольшой бумажный стаканчик с черным чаем. – Он сладкий, должно полегчать. Сама справишься?

– Да, конечно. Спасибо… – бормочу так тихо, что он навряд ли слышит.

Внимательно наблюдает за тем, как я перехватываю стаканчик перебинтованной рукой. Её не зашивали, но повязку всё же наложили, обработав предварительно руку специальными средствами и какой-то бесцветной мазью.

Не представляю, что делала бы без Руслана.

Глава 6

Какой же всё-таки Федя тупица!

Стыд опаляет мне щеки ярко-красным румянцем, стоит только брату открыть рот.

В ужасе и словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как Руслан резко осекает глумливый поток дебилизма, что льется из моего брата. Нервничаю так, что почти что слов разобрать не могу. Под нарастающий гул в ушах картинка мягко покачивается перед глазами.

Всю жизнь старалась избегать подобных ситуаций. Даже домой подруг не звала, чтобы мой недалекий братец не испортил мои с ними отношения. Обидеть кого-то якобы шуткой – его любимое занятие. Жаль только, мама никогда этого не замечала.

– Если сестру ещё раз обидишь, пожалеешь в тот же день.

Доносится до меня обрывок фразы Руслана. Он не кричит, но предупреждение звучит угрожающе. Возможно, всё дело в его уверенности в себе и внутренней силе, что считываются при первом же взгляде.

Именно поэтому в его обществе я часто испытываю дискомфорт и смущение. Второго такого человека в моем окружении нет.

Хозяин ресторана, в котором я работаю – мужчина солидный, но на фоне Руслана выглядит мальчиком из песочницы.

После короткого разговора родственник кидает в мою сторону взгляд, полный раздражения, и быстро скрывается за дверью подъезда.

Побежал мамочке жаловаться…

Подсобрав остатки смелости и сил, шагаю к Руслану.

– Спасибо большое, и за… – приподнимаю вверх ладони. – И за то, что с братом поговорили.

Если бы кто-то знал, как же стыдно… Божечки…

Буквально земля под ногами горит, желая меня поджарить на месте.

Невольно думаю о том, какого он теперь мнения о нашей семье. Федя умудрился даже маму опозорить. Плевать он хотел на то, как она печется о нем.

Наверное, он вырос таким эгоистом, потому что мама его баловала с ранних лет.

И чем он ей отплачивает? Болтает налево и направо о том, что она хочет подложить меня под богатого мужчину. В голове не укладывается…

– Если что-нибудь будет нужно – звони, – он протягивает мне черную кашированную визитку, на которой изображен логотип какой-то организации. – Мой личный номер указан с обратной стороны.

Я киваю.

Его взгляд пронзает меня насквозь, заставляя дрожать. Задерживается на глазах.

Он будто знает уже сейчас, что я точно не стану звонить. Не решусь.

***

– Где ты была? – начинает мама с порога. Взрывается негодованием. – Федя сказал, что ты у подъезда обнималась с каким-то взрослым мужиком!

Такое чувство, что она готова меня разорвать.

Мне вдруг становится очень обидно.

– А что не так? – позволяю себе тоже голос повысить. – С какого момента ты против стала?

Глаза мамы огромными становятся.

– Я? Так это я виновата в том, что ты начала таскаться по ночам не пойми с кем? Я хотела, чтоб ты семью создала с порядочным, обеспеченным человеком! Как лучше для тебя, дурехи, хочу. Тебе не стыдно? Кому ты будешь нужна после всех…

Впервые в жизни мне её ударить хочется. Сделать так же больно, как она мне!

– По себе не суди, – говорю совсем не то, о чем думаю.

Лицо мамы застывает. Шок и неверие в услышанное.

– Да как ты… – она задыхается, не в силах слова подобрать.

– Сюда посмотри! – приподнимаю вверх перевязанные руки. Место, где швы наложили, болит и неприятно дергает. – Я все руки сегодня порезала. И уверена, ты знаешь об этом! Анжела не смогла бы промолчать, – меня начинает нести. – И что мы видим? Я прихожу домой, а ты даже не думаешь поинтересоваться моим здоровьем! Устраиваешь травлю из-за какой-то ерунды, которую твой придурочный сын выдумал!

Мы смотрим друг другу в глаза. Внутри всё клокочет.

Ну давай же! Прояви хотя бы раз в жизни интерес и ко мне, а не только к сыночку! Я ведь никогда ничего плохого тебе не делала! Работаю с пятнадцати лет, чтобы тебе помогать!

– Федя не придурочный, – произносит, глядя мне в глаза.

Её слова ранят больнее, чем осколки, изрезавшие руки. Между ребер будто втыкают клинок.

– Только и всего? Больше сказать нечего? – не считаю нужным скрывать свое разочарование. – В таком случая я иду спать. Очень устала. А вы своей маленькой дружной семьей оставайтесь, можете даже кости мне перемыть. Я не обижусь.

Развернувшись, резко с места срываюсь и бегу в свою комнату.

Хлопаю дверью перед лицом матери, зачем-то идущей за мной.

Не понимаю! Я её просто не понимаю!

Ведет себя так, будто я худшее, что с ней в жизни случилось! Сил никаких нет! Всю жизнь только и делаю, что стараюсь понравиться собственной матери! Это же ненормально?

Закрыв дверь, сразу же припадаю затылком к стене. За последние десять минут я пережила такую гамму чувств, что до утра теперь не уснуть.

– Ужинать будешь? – голос мамы неожиданно раздается из-за двери.

Глава 7

Не припомню, когда мне в последний раз было так плохо. Голова кружится, и перед глазами картинка плывет.

Я редко болею. И эта неизвестно откуда взявшаяся то ли ангина, то ли острый тонзиллит совсем выбивают меня из колеи. Ближе к полудню я кое-как выбираюсь из постели и отправляюсь в небольшую гардеробную. Там в одном из шкафов у нас лекарства хранятся.

Горло болит так, что рта открыть невозможно.

Повязки на руках немного сковывают движения и не позволяют быстро перебирать содержимое ящика. Находясь в полубреду, я не совсем понимаю, что вообще пытаюсь найти. Мне, наверное, нужно горло прополоскать, хоть это станет и нелегкой задачей.

– О, ты дома осталась? – хмыкает брат, показавшись в проеме между стеной и купе-дверью.

Даже несмотря на слабость и вареное состояние, он меня раздражает.

Раньше все говорили, что как только мы перерастем переходный возраст, начнем общаться нормально. Станем дружны. Как бы не так. Он, похоже, на всю жизнь полудурком останется.

Мазнув по нему взглядом, игнорирую вопрос. Напрягать из-за него отекшее горло желания нет. Всё равно не оценит.

Сжимая в руках настойку для полоскания горла и рассасывающиеся таблетки, толкаю дверь в сторону, чтобы расширить проход и пройти мимо своего драгоценного родственника. Но Федя не пропускает. Схватив меня за локоть, рывком разворачивает в свою сторону.

– Ава, ты совсем охренела? Решила, если спишь с богатым мужиком, то теперь можно нос задирать? Ну и проваливала бы тогда к нему! Только не зовет, похоже. Сдалась ты ему, – скалится весело. – Я матери всё рассказал. Вечером устроит тебе…

Какой же дебил…

Иногда мне становится совестно от того, что я не люблю брата. А потом он рот открывает, и я вспоминаю: моя неприязнь более чем объективна.

Маму только жаль, она так над ним трусится, но брат с каждым годом всё хуже становится. Эгоист и мерзавец. Кроме как о себе ни о ком больше не думает.

– Так и будешь молчать? – злобно смотрит на меня сверху вниз.

– Отвали, – выдаю хрипло.

Голос походит на тихое воронье карканье.

– Заболела, что ли? – брат отпускает мою руку и делает два шага назад. – А че не сказала? Я бы близко к тебе не подходил. Мне болеть нельзя. Мы на выходных с парнями за город едем… – недовольно бурчит, перед тем как скрыться за дверьми своей комнаты.

Хоть какие-то плюсы в болезни. Поменьше с ним пересекаться придется.

Федя вообще на учебе быть должен. У них вуз ведомственный, и за посещаемостью строго следят. Но моему брату, как и всем остальным дуракам, законы не писаны.

«Маме снова придется платить…» – думаю с горечью.

Он так громко хлопает дверью, что я морщусь невольно. Виски сейчас просто взорвутся.

Как же некстати…

Нужно написать сообщение Анжеле, на работу в таком состоянии идти смысла нет. Представляю, какой шум она поднимет…

Зная её склочный характер, это можно сразу с работой прощаться. Начальница после вчерашнего ещё, наверное, не отошла, а тут новый повод спустить всех собак.

Чувствуй я себя получше, непременно бы расстроилась, а так даже на это сил нет.

Перед тем как направиться на кухню, захожу в свою комнату и пишу ей сообщение. Не звоню специально, чтобы гневных нотаций не слушать.

Почему всё так происходит? Неприятности обрушиваются одна за одной? Я только настроилась на переезд от мамы и накопила небольшую сумму, которой бы мне хватило на первое время.

Если с работы уволят («если» – я всё же наивная), то ни о каком переезде и речи идти не сможет. Обидно…

Перечитав свое сообщение – несмотря на вчерашнюю неприятную ссору, я обращаюсь к Анжеле максимально корректно – бросаю телефон на постель.

Лечебные процедуры занимают у меня от силы минут десять. Стоя рядом с раковиной, придерживаюсь одной рукой за её чашу, а второй касаюсь лица. Щека горячая, словно бы раскаленная. До меня только в этот момент доходит, почему же так плохо.

Приходится вернуться в гардеробную и найти жаропонижающее.

Проглотить таблетку удается только с третьего раза, после чего я заваливаюсь в постель. В бок впивается край телефона. Вытянув его, скольжу по экрану поплывшим взглядом. Замечаю три пропущенных вызова и ещё несколько уведомлений о поступлении голосовых сообщений в мессенджере.

Анжела.

Поняв, что ее прорвало, выключаю звук на телефоне и, убрав его под подушку, засыпаю. Чтобы она ни сказала, явиться на работу я не смогу.

В сон проваливаюсь быстро и почти незаметно.

Просыпаюсь только в тот момент, когда кто-то начинает меня тормошить.

С огромным трудом разлепив веки, не понимаю – то ли вечер за окном, то ли раннее утро. Головная боль сопровождается гулом в ушах.

Слабость нереальная.

– Что ж ты творишь? – возмущается мама, стаскивая с меня одеяло. – Ты же сгоришь так! О чем только думала, когда накрывалась? Дуреха…

Глава 8

Руслан

– Руслан Имранович, здесь у нас инфекционное отделение. Думаю, его не стоит осматривать. Мало ли, – кивнув в сторону полупрозрачной двери, обращается ко мне главврач городской клинической больницы. – Лучше пройдемте в мой кабинет, и там… – он многозначительно приподнимает брови и натягивает на лицо заговорщицкую улыбку. – Немного расслабимся, а заодно и обсудим нюансы.

– В другой раз. Сегодня тороплюсь, – собирался заглянуть в офис и хотя бы попытаться разгрести документы.

Подчиненные скоро забудут, как я выгляжу, и, значит – начнут творить дичь.

Предвыборная кампания занимает больше моего времени, чем планировалось изначально. Я бы с большим удовольствием решил этот вопрос чисто финансово, однако – увы. Приходится изрядно рожей своей светить.

– Буду ждать.

Бабла он будет ждать, а не меня.

– Всё необходимое для него тоже включите в перечень, – киваю на прикрытую дверь. – Как списки будут готовы, свяжитесь с моим помощником.

Олег, тот самый помощник, охотно кивает, заверяя, что на связи находится едва ли не круглосуточно. Он недавно допустил оплошность, едва ли не стоившую парню рабочего места, поэтому сейчас выкладывается на все сто процентов.

Мы уже собираемся уходить, когда мое внимание привлекает парочка медицинских сотрудников. В нашу сторону направляются две девушки, одна из которых за что-то ругает коллегу, а вторая – идет, понурив голову.

– Как ты могла два раза подряд разбить пробирки с её кровью? Ну Лера! Специально, что ли, издеваешься? Ты видела руки этой девчонки? На них уже места живого нет! Я бы на её месте жалобу на тебя написала! – продолжает пылить первая.

– Случайно, – бубнит вторая в ответ.

Неубедительно.

У нее на лбу написано, что она недолюбливает какую-то пациентку.

Припоминая, как мне самому не нравится сдавать кровь, да и в целом когда в меня иглы ширяют, прихожу к выводу: идея с жалобой не так уж и плоха.

– Сейчас извиняться будешь! Я не знаю, как ты её третий раз заставишь кровь из вены сдавать!

Их разговор слышу не только я, но и главврач. Он откашливается, привлекая к себе внимание, после чего медсестры его, вернее, нас, замечают.

Обе краснеют, только по разным причинам.

Та, что криворукая – впивается взглядом в меня и очень картинно закусывает нижнюю губу.

Пиздец, если честно.

Это рефлекс присущий скудоумным?

Бесит, надо сказать, жутко.

Вторая – та, что более сообразительная и ответственная, здоровается и, стрельнув в сторону коллеги недовольным взглядом, начинает оправдываться перед руководством.

В разведку с такой не пойдешь, но хотя бы честная. Ясно же дело, что мы всё слышали.

Выслушав небогатые извинения, главврач недовольно поджимает губы.

– Чтобы больше я о таких случаях не слышал. Все отделение из-за вас, Валерия, без премий останется, – недовольно отчитывает, перед тем как отпустить их. – Бегом пошли извиняться!

После того как они ныряют за дверь, переводит взгляд на меня.

– У нас такое нечасто, – неловко оправдывается.

Можно подумать, я не знаю, что такое – бесплатная медицина. Ещё в приемном покое возникает желание побыстрее отмучиться.

Здесь же, ко всему прочему, штат недоукомплектован почти что на треть.

Всю социальную сферу в городе иначе как дном не назвать.

Я не следил за медсестрами, но, когда ближайшая к выходу дверь распахивается, и оттуда выскальзывает Ава, я невольно впиваюсь взглядом в прозрачное стекло.

Так это её образцы крови разбили? И почему я не удивлен?

Это не девушка, а ходячая катастрофа.

Плетясь за медсестрами следом, она выглядит измученной и потерянной. И, кажется, стала ещё тоньше, чем две недели назад, когда мы виделись в последний раз.

Она мне так и не позвонила.

Не скажу, что был удивлен, но задело бесспорно.

Вот когда она сбежала от меня впервые, тогда – да, я охренел.

На моей памяти Ава – первая девушка, которая так поступила.

Последние лет пятнадцать я уже не позволяю себе случайных знакомств, а при виде нее врубились инстинкты, но, похоже, зря.

Сначала она, жутко смущаясь, согласилась составить мне компанию за ужином, но при первой же возможности, когда я отвлекся на телефонный звонок – сбежала, прощаясь едва ли не на ходу.

Было видно, что ей в моем обществе очень неловко, поэтому я дал себе обещание не вмешиваться в жизнь девушки и не давить на нее. Хотя соблазн был велик.

Даже напряг своих парней собрать о ней информацию.

Помимо привлекательной внешности было в девчонке ещё что-то цепляющее.

Женственная, робкая и вся такая сочувствующая потерявшемуся пацану. Обычно при схожей внешности слабые качества меркнут так быстро, что и моргнуть не успеваешь.

Глава 9

– Как это ты в вип-палате оказалась? Деньги лишние появились? И почему об этом переселении я узнаю не от тебя? – позабыв о приветствии, начинает наш разговор мама.

Невольно закатываю глаза.

Нельзя говорить о родителях плохо, да и я маму очень люблю, но иногда ее алчность переходит все границы.

Несколько лет назад, когда я в старших классах училась, с моей одноклассницей случилось большое несчастье. Происшествие получило огласку, и, естественно, на школьном собрании учителя обсудили случившееся с родителями. После этого мама ещё несколько месяцев проводила со мной разъяснительные беседы о том, что допустимо, а что нет в отношениях со взрослыми мужчинами.

И если поначалу казалось, что она просто запретит мне общаться с парнями постарше, то потом я поняла, что именно её волнует – их намерения. И финансовые возможности.

Второе, пожалуй, даже важнее первого.

Проще говоря, если обеспеченный парень или мужчина обратит на меня внимание и захочет построить семью – то отказываться не стоит.

С одной стороны, я ее понимаю, маме было нелегко нас тянуть в одиночку, но ведь не всё можно измерить деньгами?!

– Мам, я ничего не платила, – говорю ей как есть. – Я так поняла, у них пустовала эта палата, а общие были переполнены…

– И ты в это поверила? Ава! – слышу ее сокрушенный вздох, дескать, я совсем пропащая.

Честно признаться? Да мне всё равно, как именно я сюда попала! Главное, меня мучить перестали. Не тыкают каждый день иглы в вены, а используют современный катетер. Да и в целом работающие здесь медсестры намного приветливее.

– Ма, перестань, – прошу её.

Состояние до сих пор не «ах, какое прекрасное». Спустя три дня после того, как меня положили в больницу, я подхватила, ко всему прочему, ещё и бронхит. Лечение затянулось… Несколько дней было так плохо, что казалось – никогда из этой больницы уже не выйду. А сейчас ничего, уже полегчало. Только из-за сильного кашля приходится спать ночью сидя. В одноместной палате делать это намного проще. Тут и кровать в разы удобнее, и не мешаю никому, когда полночи ищу удобную позу.

– Могла бы мне и сказать! Не пришлось бы мне тогда в глазах Лерки выглядеть дурой!

Ну кто бы сомневался!

Лера – моя бывшая одноклассница. Учились вместе, пока она после девятого класса не поступила в медицинский колледж.

Мы с ней не ладили.

Вернее, Лера на меня обиделась после того, как парень, которого она однажды притащила на день рождения нашего общего друга, стал оказывать мне знаки внимания. Ничего не было, мы с ним в итоге даже не разговаривали, но девушку это задело.

– Тебе ли не всё равно, что думает Лера?

Она маме никогда не нравилась.

– Мне не всё равно на то, что у тебя от меня есть секреты, дочка, – припечатывает. – Может быть, ты ещё что-то скрываешь?

Пытаясь сделать глубокий вдох, я закашливаюсь, после чего долго не могу успокоиться. Стоит потянуть носом воздух, как ловлю новый удушающий приступ. Легкие печь начинает.

В последние дни я мало с кем общаюсь, потому что кашель говорить мешает.

Но сейчас чувствую – не соскочить. Похоже, Федя всё-таки меня сдал и рассказал о Руслане. Не брат, а самая настоящая заноза в заднице!

Мама терпеливо ждет, пока я в себя приду. Не сбрасывает.

– Тебя там лечат вообще? – уточняет с недовольством.

Так и хочется сказать, что ей бы стоило хоть изредка заглядывать ко мне, тогда бы и сама знала, что и как происходит.

– Ты ведь не об этом хотела поговорить?

Возможно, это и к лучшему! Спроси она у меня о Руслане при личной встрече, я бы никак не смогла соскочить с разговора, к тому же маме будет достаточно и одного взгляда, чтобы понять – насколько мужчина мне нравится.

– У тебя появился мужчина? – без прелюдий бьет прицельно в лоб.

– Нет.

– А если подумать?

– Ответ будет тем же. Если ты забыла, я в тот день порезалась, и один из гостей ресторана оказал мне помощь – отвез в травму. Мне там швы наложили, вообще-то, – не удерживаюсь от иронических ноток.

– С чего вдруг он стал тебе помогать? Ты его знаешь?

Если её не остановить, допрос будет долгим.

– Он просто проявил человечность, а я была не в том состоянии, чтобы лишние вопросы задавать. Понимаешь?

– Что-то ты, дорогая, темнишь. Я хочу знать, как его звать и чем он занимается.

«Так спроси у подруги своей!», – едва ли не срывается с губ, но я вовремя язык прикусываю.

То, что мама сама об этом не додумалась – только мне на пользу идет. Устроили бы очередное позорище! Нет, спасибо, и так достаточно!

Я с ужасом думаю, насколько нелепо выгляжу в глазах Руслана! Так косячить – нужно постараться.

С трудом, но мне удается перевести разговор в иное русло. Рассказываю маме о том, что очень устала лежать в четырех стенах. Умаялась от безделья, как бы это странно ни звучало.

Глава 10

Не проходит и пятнадцати минут, как Игнат оказывается на пороге палаты. Сказать, что я удивлена, ничего не сказать. Шок отражается на моем лице.

– Ты чего такая перепуганная? – усмехается он, делая несколько шагов по направлению ко мне. – Не рада меня видеть?

Господи! Да ночь за окном! Конечно же, нет!

– Как ты здесь оказался? – шепчу сонно.

– Пришел тебя навестить. Представляешь, меня пускать не хотели?! Ты почему не позвонила? Я бы раньше приехал. Пришлось у подружек твоих интересоваться, куда ты пропала, – самодовольная ухмылка не сходит с его лица.

Я до сих пор постоянно ощущаю сильную слабость, будто бы меня на тысяче оборотов в минуту прокручивали долгое время. Мысли плывут, и я не сразу нахожусь с ответом.

Как его могли вообще пропустить? И кто из знакомых рассказал?

Я не скажу, что у меня есть подруги-подруги, скорее, очень хорошие знакомые, с кем мы регулярно поддерживаем общение. В нашем общем чате я писала о том, что приболела, и просила предупредить преподавателей.

Игнату передать ничего не просила!

Его присутствие меня на самом деле пугает. Зачем он ночью приехал?

Отстал бы уже поскорее!

– Не стоило приезжать… Здесь инфекционное отделение. Ты можешь заразиться…

– От тебя? Думаешь, я такой дурак? – хмыкает. – Ты уже не заразная. К тому же, я бы и так приехал. Если бы знал, – награждает меня укоризненным взглядом. – Не устала здесь валяться? Скучно, наверное.

Я нервно сжимаю ладони, растираю пальцы.

Общее состояние и неловкость не позволяют сосредоточиться на диалоге. Опустив голову, я окидываю себя взглядом. Серо-розовая пижама, состоящая из длинной футболки и штанов. Пушистые тапочки. В целом ничего неприличного, но мне некомфортно под его пристальным взглядом.

Что может заставить парня посреди ночи приехать в больницу к своей одногруппнице? Признаться, у меня нет никаких вариантов, я совершенно растеряна и не понимаю, чего он от меня хочет.

Нет, в части секса понятно. Я ни за что не поверю в свою исключительность. Но не думает же он, что я в больнице соглашусь с ним переспать?!

Фу, это даже в моей голове звучит мерзко!

– Ты своим представлением разбудил всю больницу, – перевожу взгляд в сторону окна. – Тут ведь режим. Все уже спали…

– Так рано? – Игнат удивленно округляет глаза. – Не детское же отделение.

Глядя на него, я пытаюсь понять, что девчонки находят в нем, да и вообще во всех подобных парнях? Привлекательная внешность? Дерзость и напор? Или, может быть, деньги?

Все знают, что семья Игната спонсирует наш университет. В подробности я не вдавалась и не интересовалась никогда, но чисто случайно несколько раз видела мужчину, приезжавшего за Игнатом, в компании нашего ректора. Судя по тому, как запросто и увлеченно протекала беседа мужчин, общение их носит, скорее, дружескую форму.

Умом я понимаю, что отношения с таким парнем, как Игнат, могут быть выгодны, но в моих глазах очков ему это не прибавляет, и даже напротив – сильнее настораживает.

Зачем ему я? Да ещё и так настойчиво.

– Тебе лучше уйти, – обхватываю свои плечи руками. Мне жуть как хочется закрыться от его липкого взгляда.

– Не рада видеть меня?

Он не выглядит оскорбленным, скорее, Игнату весело.

– Ты меня разбудил, – отвечаю бесцветно.

Склонив голову набок, он прокатывается по мне каким-то странным, нечитаемым взглядом. Поджимает губы, будто размышляя над чем-то.

– Ты давно здесь валяешься. Могла бы уже и дома долечиться, – смотрит с вызовом. – Например, у меня дома. Я бы о тебе позаботился.

Подтекст в его интонации не прочувствовать сложно.

Инстинктивно я отступаю, пятясь в сторону двери.

– Ладно, не трусь. Я пошутил, – подмигнув мне, Игнат достает из бумажного пакета, принесенного им, и который я не заметила сразу, фрукты и какие-то йогурты, морс. – Я не знал, что тебе можно сейчас.

Он вроде бы приветливо улыбается, но мое сердце стучит в груди, как заведенное. Не к добру…

– Не стоило, у меня все есть…

– Может, ты перестанешь меня отталкивать постоянно? – рявкает, заводясь за долю секунды. – Что мне ещё нужно сделать, чтобы ты перестала отмораживаться и смотреть на меня, как на конченого ублюдка?! Я разве тебя обидел хоть раз?! Блядь, заебала уже!

Смена его настроения настолько стремительна, что ступни примерзают к полу.

Огромными глазами смотрю на то, как, психуя, он откидывает в сторону пакет. Тот, ударившись об стену, падает на пол. Громкий звук бьющегося стекла заставляет меня зажмуриться.

Зачем его сюда пропустили?

Паника колючим комом поднимается к горлу.

Чужая, настолько явная агрессия сковывает. Я никогда не знала и не знаю, что с ней делать.

Шум стремительных шагов ударяется в барабанные перепонки, и уже в следующую секунду крепкие ладони сжимаются на моей талии. Игнат сносит меня, прижимая спиной к стене.

Глава 11

Одному богу известно, как мне было трудно решиться позвонить Руслану. Тонны смущения, неловкости и сомнений обрушились на плечи, как только я телефон в руки взяла. В моем понимании первой идти на контакт с мужчиной – занятие унизительное.

Я даже не придумала, что скажу ему, если трубку возьмет.

Однако переживать по этому поводу мне недолго приходится. После двух гудков вызов сбрасывают.

Вглядываясь в потемневший экран. Становится жарко и душно.

Я горю от стыда.

Ничего особенного, но уверенности в себе происшедшее не добавляет.

Ничего удивительного, произошло то, чего и следовало ожидать! Мужчина вежливости ради оставил свой номер, а я, дуреха, размечталась!

«Ава, смирись! Твоя попытка разделить груз проблем с кем-то другим крах потерпела. Разве было когда-то иначе? Нет! Вот и не парься!», – пытаюсь себя успокоить, но на этот раз плохо выходит.

Игнат меня напугал нешуточно.

Голова раскалывается от выплаканных за ночь слез. В глаза будто песка насыпали, они опухли и чешутся. Кожа на руках вся в красных пятнах – нервничая, я непроизвольно и остервенело растираю ладони, чем вызываю раздражение на коже.

Всю ночь я размышляла над тем, почему Игнат именно ко мне прицепился. Не могу же я быть единственной, кто его отшил, так и не согласившись переспать? Постоянно задаюсь этим вопросом! У нас в универе полно красивых девушек, которые были бы не против провести с ним время!

Ещё немного просидев на постели в позе лотоса, я свешиваю ноги с постели и кончиками пальцев на ощупь ищу тапочки. В какой-то момент зависаю и долго смотрю в одну точку.

Меня внезапно посещает шальная мысль: переехать в Красноярск, как и хотела в школьные годы, перевестись на тот факультет, о котором мечтала. Почему нет?

Быстро загораюсь этой идеей и так же быстро тухну.

От проблем бегать нельзя! Иначе сам не заметишь, как их станет больше в разы.

Я ведь привыкла к тому, что жизнь – штука нелегкая.

В конце концов нахожу в себе силы подняться с постели. Медленно к окну подхожу. Провожу пальцем по стеклу, выводя витиеватый узор. Наблюдаю за тем, как дворник собирает мусор, оставшийся после ночного представления моего незваного гостя.

Даже не удивляюсь тому, что Игнат и этому мужчине создал проблемы из воздуха. Только сейчас замечаю – помимо коробок от фейерверка по всей площадке рассыпан цветной металлизированный серпантин. Он хлопушки среди ночи пускал?

Оказывается, Игнат совсем дурачок…

В другой ситуации я бы могла посмеяться, но теперь, когда за мной таскается человек, в голове которого вместо мозгов серое месиво, совсем не до шуток.

***

Мама приезжает во второй половине дня. Немного взвинченная, но в целом мозг выносить мне не пытается. Уже достижение.

– Ну… В целом неплохо… – оглядывает она палату.

Неплохо?! Да здесь великолепно, учитывая, что в обычном крыле люди в коридорах лежат!

– Как ты себя чувствуешь? – вот и до меня очередь доходит. Сосредоточенный взгляд мамы сканирует мое лицо. – Выглядишь бледненькой.

Негромко усмехаюсь, делая вид, что закашлялась.

Какой же мне выглядеть? Бодрой и веселой? Тут даже обстановка не располагает.

– Я домой, мам, хочу, – признаюсь ей. – Устала очень. Я уже не заразная.

Не жду от нее ни сочувствия, ни понимания, но мама меня удивляет.

– Давай тогда собирайся, – гладит меня по плечу. – Я пока с твоим лечащим врачом поговорю, если он на месте. Сами долечимся, да? Ты и так тут долго валялась.

Меня накрывает волной щемящей нежности и благодарности. Приятно осознавать, что родному человеку на тебя не плевать.

Домой мы приезжаем ближе к вечеру. Мама немного расстроена из-за того, что в офис не успела вернуться к концу рабочего дня. Рассказывает мне о том, что они с коллегами готовятся к какому-то крупному проекту, поэтому ежедневно приходится задерживаться.

– Иди в душ, а я пока ужин нам приготовлю, – голос мамы бодро звучит. – Все вещи в стирку, и волосы получше промой. Вся больницей пропахла, – смешливо морщится.

Улыбаюсь невольно.

Когда мы с ней так свободно общались в последнее время? Я уже и не вспомню.

– А где Федя? – до меня не сразу, но доходит причина смены ее настроения. Брата нет дома!

– Он с одногруппниками уехал на соревнования по стрельбе. В Москву, – с гордостью произносит.

– А он разве стреляет у нас хорошо? – после болезни мой голос звучит слегка сипло. Со стороны кажется, что я ерничаю, но на самом деле удивлена очень.

Мой брат талантами не блещет, разве что в идиотизме ему равных нет.

– Место освободилось. Парень какой-то заболел прямо перед вылетом. Срочно искали замену. Феденьку пригласили, – на маму даже смотреть необходимости нет. Я и так в ее голосе слышу улыбку.

Тяжелый случай! Всё, что связано с братом, априори прекрасно, а я так… На семь-восемь по стобалльной шкале.

Глава 12

Руслан

– Здравствуйте… – голос Авы звучит настороженно, будто от моего звонка ее телефон может взорваться.

Забавная. Есть в ней что-то такое, что каждый раз привлекает мое внимание и зарождает неподдельный интерес.

– Как ты себя чувствуешь? – задав вопрос, ослабляю галстук на шее. Чертова удавка. За день мозг вынесли бессчётное количество раз, захотелось расслабиться, и от чего-то первым делом я про Аву вспомнил. Мысли о ней входят в привычку, и, черт, это бесит. Девчонка меня явно боится, а я какого-то хрена подсознательно продолжаю на что-то надеяться. Нахрена? – Когда тебя выпишут?

Я сам в больнице лежал только после ранения, но здравый смысл подсказывает, что ее лечение затянулось излишне.

– Я уже дома, – отвечает она шепотом после небольшой паузы. – Меня мама сегодня забрала. А откуда Вы знаете, что я в больнице лежала?

Понятным образом настораживает.

«Тагаев, у тебя мозг, похоже, перетек даже не в трусы, а куда-то пониже…»

Мне остается только удивляться собственной реакции на эту пугливую малолетку. Раньше я себе таких осечек не позволял.

– Видел тебя в отделении, – не вижу причин врать, всё равно поймет. У меня уже мнение о девушке сложилось, она далеко не дура.

– Вы тоже в больнице лежали? Я Вас не видела, извините… – оправдывается она.

– Нет, был с проверкой, – откидываюсь на спинку кресла.

Вспоминаю, как она стеснялась при прошлых наших встречах, неизменно отводила взгляд и буквально тряслась, когда приходилось смотреть мне в глаза. Это цепляло. Нет, не страх, совсем другие эмоции… Не менее сильные.

– А-а, ясно…

Хриплые нотки в её голосе вызывают весьма определенную реакцию в моем организме. Пытаюсь отвлечься, но пока что безрезультатно.

Даю ей пару секунд на подумать и задать уточняющие вопросы. Обычно девушкам становится интересно, чем же я всё-таки занимаюсь, но Ава исключение. В прошлый раз я её тоже не впечатлил ни дорогими часами, ни люксовой тачкой.

С одной стороны, радует то, что искренние, не помешанные на бабле девушки ещё остались, а с другой – приходится напрягаться и подключать мозг в тот момент, когда больше всего хотелось бы расслабиться.

Приходится напомнить себе: она ещё девочка маленькая. Ровесница моего сына, у которого пока что даже зачатков интеллекта не видно. Двадцать лет в моем понимании немало для того, чтобы самостоятельным стать. У меня в этом возрасте уже семья была, вернее, я так думал, обманывал себя, но это не мешало иметь стремления и цели.

Игната же разбаловал дед, с которым сын жил до тринадцати лет.

У меня, если говорить мягко, с бывшим тестем отношения напряженные. Всегда были таковыми, но сейчас, когда сын то и дело срывается в лютую дичь, дела стали обстоять и того хуже. Каждый раз, когда я пытаюсь ограничить в чем-либо своего отпрыска, он скачет к деду, а тот, в свою очередь, на все ради внука и единственного наследника готов.

Мысли о тесте отрезвляют.

– Руслан… – Ава подает голос. – Это ведь Вы оплатили для меня отдельную палату, да? Как я сразу не догадалась… Не стоило. Мне очень неловко…

Девочка запинается едва ли не после каждого слова, подтверждая собственную правдивость.

– Мелочи, не бери в голову. Расскажи лучше, как себя чувствуешь? Когда ты заболеть умудрилась?

– На следующий день… Не знаю даже, как так вышло. Проснулась с температурой, но мне уже лучше. Намного, – добавляет смелее.

– А руки как?

– Уже лучше. На днях поеду к врачу, швы посмотрят, и уже можно будет работу новую искать, – последние слова звучат наигранно бойко.

У меня складывается впечатление, что она готова расплакаться, но всячески пытается это скрыть.

– Зачем тебе работать? – вопрос, возможно, глупый, но я реально не догоняю. Пробегаясь глазами по досье, собранное об Аве, не заметил информации о тяжелом финансовом состоянии её семьи. Да – неполная, отца у девочки нет, но таких миллионы.

У меня в свое время не было возможности учиться очно, всецело погружаясь в процесс, и теперь с высоты своего опыта я бы сказал, что ничего хорошего нет в том, что ей разрываться приходится.

Дальше я слушаю заверения в том, что ей хочется самостоятельности, и работа нисколько не мешает учебе.

Как же. Охотно верю.

Дверь в мой кабинет приоткрывается, и на пороге появляется мой заместитель и по совместительству лицо, ответственное за предвыборную кампанию.

– Рус, полминуты твоего времени, – произносит быстро, заметив, что я по телефону говорю. – Отвлекись, будь добр.

Прошу Аву подождать.

– Что нужно? Я думал, ты уже домой поскакал на задних лапах, Олег.

Друг закатывает глаза. Он недавно женился и теперь от всех, кто множество раз слышал его надменные речи о вреде и ненужности брака, терпит подколы.

– Смейся сколько угодно, когда-нибудь я и на тебя посмотрю. Будешь скакать за какой-нибудь нимфой по пятам. И вообще, я не за этим пришел. Посмотри, какой макет тебе больше нравится, – открыв папку, раскладывает передо мной несколько заготовок под баннеры. – Я договорился, на следующей неделе развесим по всему городу…

Глава 13

Из главного корпуса вуза выхожу вся взбудораженная. На сегодняшний вечер назначена встреча с Русланом. Через четыре с половиной часа мы встретимся… В предвкушении у меня начинают колени трястись, а руки мелко подрагивают.

Знаю, что реакция странная – это ведь всего лишь ужин совместный, но ничего поделать с собой не могу.

Я так долго готовилась, что порядком успела себя накрутить.

Неужели все девушки так нервничают перед свиданиями? Ведь в мои планы совершенно не входила влюбленность! Как так получилось? Не понимаю. С первого взгляда попала…

Изначально мы с ним планировали увидеться две недели назад, но в назначенный день я не смогла – мама внезапно нашла мне работу, и пришлось спешно собираться и ехать на собеседование. А потом Руслан улетал на неделю в Москву – неотложная командировка.

Поначалу я решила, что это знак, и нам просто не судьба продолжить общение, но, вернувшись домой, он настоял на встрече.

Приподняв руку, разглядываю ладонь, по которой расползаются сотни мурашек.

Страшно представить, как я на свидании буду тупить! Ой-ёй…

– Ава, ты чего замерла? – ладонь подруги касается моего плеча, мягко сжимает. – Что-то случилось? На практику не хочешь идти? Я, если честно, тоже. Может, прогуляем? Сходим в кино или пиццы поедим?

Её глаза вспыхивают лукавым блеском.

Невольно улыбнувшись, беру её под руку и тащу за собой в сторону общежития, на первом этаже которого расположено несколько небольших аудиторий. В них частенько проходят практические занятия. Одна группа в них без стеснений помещается.

– Я и так многое пропустила, – вздыхаю. – Прогуливать точно нельзя.

Первые дни было трудно втянуться в учебу, но я постаралась восполнить пробелы в знаниях. Дни без работы благополучно сказались. Тем более Федя в отъезде, никто меня не отвлекал, пока мама была на работе.

– Вот ты зануда! – усмехаясь, произносит Римма. – У тебя средний балл даже с пропусками выше, чем мой. Не вижу поводов для беспокойства.

– Зато я вижу.

– Девушки, поторапливаемся! – с задором произносит наш преподаватель, размашистыми шагами проносясь мимо. – Знания не ждут.

– Сейчас сам опоздает. Пока покурит с девками, пока языком по телефону почешет… – комментирует подруга, как только Анатолий Владимирович скрывается из виду.

Он молодой – ещё и тридцати лет нет. Некоторые девочки из нашей группы дышат в его сторону неровно. А он и не против позаигрывать. Меня это не трогает, а вот судя по реакции Риммы, ей бы тоже хотелось быть в числе избранных, но такая бойкая она только со мной. Начать флиртовать с преподавателем ей смелости не хватает.

Это и к лучшему, мне при моей мнительности отношения с преподавателем кажутся верхом глупости. Навряд ли из этого может что-то серьезное выйти.

«А с Русланом у тебя серьезное разве что-то намечается?» – тут же в мыслях всплывает вопрос.

Это то, что заставляет меня тревожиться и сомневаться в правильности своих решений. Когда он предложил встретиться, я ответила раньше, чем успела подумать. Очень хотелось увидеть его хотя бы разок, да и поблагодарить за помощь тоже необходимо.

Почему я сразу не догадалась, что это с его легкой руки меня переведи в отдельную палату? И подумать не могла, что он будет так заморачиваться из-за какой-то малознакомой девчонки.

– Ты сегодня странная какая-то, – Римма задумчиво бровью ведет. – Неужели влюбилась?

Я невольно густо краснею.

Так заметно? Тогда мне крышка!

– Можно вопрос тебе задать? – уточняю у нее шепотом.

– Только не говори, что влюбилась в Толика! – от негодования её лицо перекашивает.

– Да ну брось! Нет, конечно! – качаю головой. – Скажешь тоже.

Успеваю заметить, как из нее вырывается вздох облегчения. Ну точно! Запала!

– И правильно, он вообще стремный. У него спина волосатая, – Римма притворно морщится, а я не могу сдержать приступ смеха.

– Ты чего такое говоришь? – тыльной стороной ладони поочередно глаз касаюсь, убирая проступившую влагу.

– Да точно тебе говорю. Я сама видела…

Немного притормаживаю и, округлив глаза, ловлю ее взгляд.

– Да это не то, о чем ты подумала, извращенка! – торопится она с ответом. – В футболке он просто был как-то, и я обратила внимание.

– Ну-ну, – игриво прищуриваюсь.

Ей бы не меня стращать такими подробностями, а реальных конкуренток.

– Да ну тебя! – фыркает подруга. – Так о чем ты хотела спросить?

Если честно, уже и передумала спрашивать. Даже ей мне стыдно признаться, что я не умею целоваться. От слова совсем!

– Да так… – пожимаю плечами. – Ничего особенного…

Чувствую, как мои щеки вспыхивают с новой силой. Нужно научиться владеть собой, а то все так и будут читать меня словно открытую книгу.

– Да ладно! – ахает, не желая униматься. – Ты решилась? Серьезно? А мы с девчонками думали, что Ава наша девственницей до самой смерти решила остаться.

Глава 14

К концу пары я едва ли пальцы себе заламывать не начинаю.

Нет, наверное, романтические отношения – это всё же не моё! А как иначе? Несколько регулярных встреч, и у меня проблемы с сердцем разовьются. Я понимаю, как глупо выгляжу со стороны, но поделать ничего не могу!

Откуда это нервное состояние только взялось, если я на протяжении долгого времени мечтала увидеть Руслана? Представляла, что было бы… если я не струсила тогда?!

Римма уже откровенно косится в мою сторону.

Рассказать ей или нет?!

Девочкам в самом деле чрезмерно интересна тема моих отношений с парнями. Боюсь, если так выйдет, что свидание станет единичным случаем, они ещё долго будут засыпать меня назойливыми вопросами.

Решаю молчать, но подруга, как только заканчивается занятие, обрушивает на меня тонну вопросов.

– С кем ты переписывалась? Это он? – выразительно смотрит, её темные глаза загораются огненным блеском. – Твой молодой человек? Вот партизанка! Покажи хотя бы фото?

– Не понимаю, о чем ты…

Стараюсь казаться отстранено-спокойной, но чувствую, как моя излишне светлая кожа мгновенно начинает розоветь. Вот уж и детектора лжи не надо.

– Не чеши мне, окей? Я впервые вижу тебя такой… – придав лицу блаженно-придурковатое выражение, Римма часто-часто качает головой как болванчик. – Ты будто не здесь вовсе.

– Тебе показалось.

– Ну ладно… А я думала, мы подруги, – награждает меня укоризненным взглядом. После чего резко разворачивается и шагает в сторону турникетов, расположенных напротив аудитории.

Тороплюсь за ней, на ходу застегивая верхнюю одежду. Входная дверь распахнута настежь, с улицы веет морозной прохладой, которая тысячами мурашек сначала расползается по ногам, а после и по всему телу.

– Ты на что обижаешься? – спрашиваю у Риммы, догнав её на ступенях.

– Мы ведь подруги, а ты что-то от меня скрываешь. Я вот тебе всё рассказываю!

Даже то, о чем я бы предпочла не знать!

– Ничего особенного…

– Давай заглянем в кафе, и ты там мне всё расскажешь? – предлагает она.

– Сегодня я не могу, тороплюсь…

Римма с новой силой дует губы, но я не успеваю отреагировать, потому что рядом, будто бы из-под земли, появляется Федя.

Когда он вернуться успел?!

Даже вздрагиваю, когда тяжелая ладонь брата опускается мне на плечо.

– Малая, привет! – начинает он подозрительно добродушно. Настораживаюсь невольно. – Римма…

Брат расплывается в настолько ослепительной улыбке, что можно глаза закатить.

Природа внешностью его не обделила: высокий рост, подтянутая фигура, правильные черты лица – есть на что засмотреться, и Федя привык этим пользоваться. В школьные годы, до того как он окончательно испортил себе репутацию, ему удавалось вытягивать успеваемость, таская учительницам в конце каждой четверти цветы и сладости. Припадал им на уши, рассказывая о том, что память у него совсем не годная: хочет, старается, но никак не может ту или иную тему осилить.

Я всегда удивлялась, как дружно весь педагогический состав велся на эти сказки.

Вот и сейчас Римма немного смущается под его пристальным взглядом.

Мне очень хочется толкнуть её в плечо, чтобы не лыбилась этому придурку!

– Привет, что тебе нужно? – скидываю с себя его руку.

Времени прошло много, но ту выходку у подъезда я ему не простила.

– Соскучился, – отвечает с вызовом.

Как ни старайся, а нутро всегда лезет наружу.

Молчу. Смотрю на него выжидательно.

Не просто же так явился.

Деньги нужны, или что?

– У тебя что-то случилось? Расстроена чем-то или просто устала? – делает вид, что не замечает моего недовольства от своего появления. – Я могу помочь?

Тут бы уже было впору уронить челюсть. Тоже мне помощник…

– Мы с Авой в кафе собирались, – Римма оживает. – Можешь нам компанию составить…

Вот дуреха! Лучше уж спина волосатая, чем пустая черепная коробка!

– Блин! Я бы с радостью, но давай в другой раз?! Я хотел Аву попросить мне помочь кое в каком деле… Может, в субботу встретимся все вместе? Сходим куда-нибудь? Я друзей приглашу, будет весело.

Не выдержав, хватаю брата за локоть и тяну на себя.

– Не устраивай цирк, что тебе нужно?

Его появление окончательно расшатывает мое состояние, и Римма замечает несвойственную мне воинственность. Смотрит вопросительно и, как мне кажется, с укором.

Она в курсе того, что общение с братом у меня не складывается. Сейчас внимательно за нами наблюдая, подруга начинает хмуриться. И нет, дело не в том, что поведения Феди её, как и меня, настораживает, скорее, она начинает считать, что в прохладном общении я не меньше, чем Федя виновна.