Запретная любовь

Глава: 1 - 3; 1)Неоновый туман; 2) Английский уход 3)Смена порадигмы.

Глава 1

​Лика ненавидела джин-тоник, но сегодня он казался единственным лекарством от гудящей пустоты в голове. Бар «Локус» тонул в синем неоне и тяжелых басах. Она пришла сюда, чтобы отпраздновать (или оплакать) окончание затяжного и бессмысленного романа.

​Он сел рядом через тридцать минут. Никаких банальных подкатов. Просто пододвинул к ней стакан воды и сказал:

— Вам стоит чередовать. Чтобы утро не стало врагом.

​У него был низкий голос и руки хирурга — длинные пальцы, спокойные движения. Лика не планировала уходить с кем-то, но его ирония и запах дорогого табака с сандалом сработали лучше любого афродизиака.

​Глава 2: Английский уход

​Утро встретило Лику запахом свежемолотого кофе и панорамным видом на спящий город из окон элитной многоэтажки. Она замерла, глядя на мужчину, спящего на другой половине огромной кровати. В холодном утреннем свете он выглядел ещё притягательнее, чем в баре, но паника оказалась сильнее эстетического восторга.

​Лика была мастером «тихого ухода». Ни записок, ни номеров телефонов. Она проскользнула в свои лоферы, подхватила сумку и исчезла за бесшумной дверью лифта, прежде чем он успел открыть глаза.

​Глава 3: Смена парадигмы

​Понедельник в университете всегда был похож на девятый круг ада, особенно в начале магистерского курса. Лика забежала в аудиторию за минуту до звонка, поправляя воротник блузки.

​— Послушайте, говорят, наш новый куратор по «Макроэкономическому анализу» — просто зверь, — шепнула подруга. — Приехал из Штатов, никого не щадит.

​Дверь открылась. По аудитории разнесся знакомый стук туфель. Лика опустила взгляд в тетрадь, но когда преподаватель заговорил, ручка выпала из её пальцев.

​— Доброе утро. Меня зовут Марк Александрович Разумовский. Прежде чем мы начнем, я хотел бы напомнить: в этой аудитории я ценю дисциплину и… честность.

​Лика медленно подняла глаза. На кафедре стоял он. Тот же темно-серый костюм, тот же пронзительный взгляд. Только теперь в этом взгляде не было ночной нежности — только холодное узнавание.

​Марк Александрович задержал на ней взгляд ровно на секунду дольше, чем на остальных, и едва заметно усмехнулся.

— Лика Сергеевна, верно? Рад, что вы решили не опаздывать. Сегодня нам предстоит очень длинный разбор… ваших долгов.

Аудитория опустела так быстро, будто в ней распылили слезоточивый газ. Лика медлила, нарочито медленно складывая ноутбук в сумку. Пальцы предательски дрожали. Она чувствовала его взгляд кожей — тяжелый, изучающий, лишенный той расслабленности, что была в баре.

​— Лика Сергеевна, задержитесь, — голос Разумовского прозвучал как приговор.

​Она дождалась, пока последняя однокурсница выйдет за дверь, и только тогда выпрямилась. Марк Александрович сидел за своим столом, перелистывая список группы. Он не смотрел на неё, но напряжение в воздухе можно было резать ножом.

​— Подойдите ближе, я не кусаюсь, — он наконец поднял глаза. — Хотя, кажется, вы уже в курсе.

​Лика сделала три шага к кафедре.

— Марк Александрович, я... я не знала. Это была ошибка. Дикое совпадение.

​— Ошибка? — он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Интересная формулировка для вечера, который вы закончили в моей спальне. И ещё более интересное решение — сбежать в шесть утра, даже не выпив кофе. Я выглядел настолько пугающим при дневном свете?

​— Я просто не хотела... неловкости, — выдавила она, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. — Давайте сделаем вид, что этого не было. Я обычная студентка, вы — мой преподаватель. Мы соблюдаем дистанцию и забываем о субботе.

​Марк встал. Он был значительно выше неё, и в строгом костюме-тройке казался ещё более внушительным, чем в той расстегнутой рубашке. Он обошел стол и остановился в шаге от неё. Запах сандала снова заполнил её легкие, возвращая в ту ночь.

​— Видите ли, в чем проблема, Лика, — он понизил голос до вкрадчивого шепота, — я очень не люблю незаконченные дела. И я терпеть не могу, когда от меня уходят по-английски. Это бьет по моему самолюбию.

​Он протянул руку, и Лика вздрогнула, ожидая прикосновения, но он лишь взял со стола её забытую ручку.

​— Ваше эссе по макроэкономике должно быть у меня на почте завтра к восьми утра. И учтите, — он сделал паузу, его глаза опасно блеснули, — я буду проверять его с особым пристрастием. Каждую запятую. Каждую... случайную связь в ваших рассуждениях.

​— Это шантаж? — Лика вскинула подбородок.

​— Нет, — Марк вернул ей ручку, на мгновение коснувшись своими пальцами её ладони. Кожу обожгло током. — Это педагогический процесс. Можете идти.

​Лика развернулась и почти выбежала из аудитории. Уже в коридоре она поняла, что за всю сцену он ни разу не упомянул о «дистанции», которую она предложила. Напротив, теперь она знала — этот семестр станет для неё настоящим испытанием на выносливость.

Глава 4: Ошибка в расчетах

​Лика не спала. Ноутбук жег колени, а цифры макроэкономических прогнозов расплывались перед глазами, превращаясь в причудливые узоры. В три часа ночи она наконец нажала «Отправить», чувствуя себя так, будто сдала не эссе, а часть своей души.

​Утро началось с двойного эспрессо и тяжелого предчувствия. Когда она вошла в университет, ей казалось, что на лбу у нее горит неоновая вывеска с подробностями субботней ночи.

​— Лика, ты видела почту? — подлетела к ней Катя, староста группы. — Разумовский в ярости. Он вывесил список тех, чьи работы «не соответствуют академическим стандартам». Твоя фамилия там первая.

​Сердце Лики пропустило удар.

— Как первая? Я проверяла данные трижды!

​— Он ждет тебя в лаборантской перед второй парой. Сказал, что такие «грубые ошибки» требуют личных объяснений. Удачи, подруга. Он там сегодня холоднее, чем арктический лед.

​Дверь лаборантской была приоткрыта. Лика вошла без стука, готовая защищать свою работу до последнего. Марк Александрович сидел у окна, листая распечатанный текст. Солнечный свет подчеркивал резкие линии его скул и безупречно белую манжету рубашки.

​— Марк Александрович, я перепроверила все источники. В моей работе нет ошибок, которые заслуживали бы вызова «на ковер», — с порога заявила она.

​Он медленно поднял на нее взгляд. В нем не было ярости, о которой говорила Катя. Только странное, пугающее спокойствие.

​— Ошибок в цифрах действительно нет, Лика Сергеевна, — он перевернул страницу. — Вы блестяще справились с анализом инфляционных рисков. Но вот седьмая страница... кажется, вы отправили мне черновик. Или, вернее, дневник.

​Лика похолодела. У нее была привычка делать заметки на полях документа, чтобы отвлечься, — своего рода фрирайтинг в моменты стресса.

​— Что там? — шепотом спросила она.

​Марк встал и протянул ей лист. В самом низу, под графиком ВВП, аккуратным почерком Лики было напечатано:

​«У него глаза цвета грозового неба и привычка кусать нижнюю губу, когда он злится. Это невыносимо. Как мне смотреть на него и видеть преподавателя, если я все еще чувствую запах его парфюма на своей подушке?»

​Мир вокруг Лики качнулся. Она судорожно схватила лист, сминая его в пальцах.

​— Я... это... я просто... — она не могла подобрать слов.

​— Вы не выстирали наволочки, Лика? — голос Марка стал опасно низким. Он подошел ближе, сокращая дистанцию до критической. — Или вы просто не хотите избавляться от улик?

​— Это была случайная мысль. Я удалила её, я была уверена, что удалила! — она попятилась, пока не уперлась спиной в стеллаж с папками.

​Марк не остановился. Он оперся ладонями о полки по обе стороны от ее головы, запирая её в ловушку. Теперь она чувствовала жар его тела.

​— В макроэкономике не бывает случайных мыслей, — прошептал он ей прямо в губы. — Есть только причины и следствия. Вы создали прецедент, Лика. И теперь мне крайне любопытно, как вы собираетесь исправлять эту «ошибку».

​Он не касался её, но электричество между ними было таким мощным, что, казалось, в лаборантской вот-вот лопнут лампочки.

​— Я перепишу работу, — выдохнула она, глядя в его «грозовые» глаза.

​— Работу — несомненно, — Марк едва заметно улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего для её спокойствия. — Но что мы будем делать с вашей памятью?

​В коридоре раздался звонок на перемену, и сотни шагов зазвучали за дверью. Марк мгновенно отстранился, возвращая себе маску невозмутимого профессора.

​— Свободны, Лика Сергеевна. Жду исправленный вариант к вечеру. Лично в руки.

​Как думаешь, стоит ли ей пойти к нему вечером в кабинет или лучше отправить работу с курьером, чтобы не искушать судьбу?

Глава 5: Лично в руки

​Весь день Лика чувствовала себя мишенью. Ей казалось, что каждое движение Разумовского на лекциях — поправленный галстук, мимолетный взгляд в окно — адресовано лично ей.

​«Отправить курьером? — думала она, глядя на экран монитора. — Это будет выглядеть как капитуляция. Он решит, что я его боюсь».

Лика выпрямила спину. Она не боялась. Она была в ярости от того, как легко он выбил почву у неё из-под ног.

​Вечерний университет окутала тишина. Лампы в длинных коридорах горели через одну, создавая причудливую игру теней. Лика подошла к кабинету №402. Глубокий вдох, короткий стук.

​— Войдите.

​Марк сидел не за столом, а на его краю, просматривая какие-то документы в планшете. Пиджак был снят и небрежно брошен на кресло, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Образ «строгого профессора» начал медленно осыпаться, обнажая того мужчину из бара.

​— Вы пунктуальны, — он не поднял глаз, но Лика заметила, как напряглись его плечи.

​— Я принесла работу. Без... лирических отступлений, — она положила папку на стол, стараясь не касаться его вещей.

​Марк отложил планшет и взял папку. Он медленно пролистал страницы, делая вид, что читает, хотя Лика понимала: он просто тянет время.

​— Идеально, — наконец произнес он, закрывая файл. — Значит, вы можете быть сосредоточенной, когда захотите. Почему же в субботу вы предпочли образ легкомысленной незнакомки?

​— В субботу я не была студенткой. А вы не были тем, кто ставит мне оценки, — Лика сделала шаг к двери. — Моя работа принята? Я могу идти?

​— Нет.

​Этот короткий отказ прозвучал как щелчок наручников. Марк встал и не спеша подошел к ней. В тишине кабинета звук его шагов казался оглушительным.

​— Мы не договорили о «случайных связях», Лика. Вы предложили забыть ту ночь. Но вот в чем загвоздка: я не могу.

​Он остановился так близко, что она почувствовала кожей исходящий от него жар. Его голос стал вкрадчивым, почти опасным:

— Весь сегодняшний день я смотрел на вас и вспоминал, как вы смеялись, когда я заказал тот дурацкий коктейль. Как ваши волосы рассыпались по моей подушке. Как вы... — он сделал паузу, его взгляд опустился к её губам, — ...шептали, что не хотите, чтобы это утро наступало.

​Лика почувствовала, как по спине пробежал ток.

— Марк Александрович, это... непрофессионально.

​— Совершенно, — согласился он, и его рука медленно, почти невесомо коснулась её щеки, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Это катастрофическая ошибка для моей карьеры и вашего диплома. Но я никогда не был сторонником безопасных инвестиций.

​Он склонился к её уху, обжигая дыханием.

— У вас есть два варианта. Первый: вы уходите сейчас, и мы действительно становимся чужими людьми. Я буду сух, строг и справедлив до самого выпуска.

​— А второй? — её голос сорвался на шепот.

​— А второй... — Марк чуть отстранился, заглядывая ей в глаза. — Мы признаем, что эта «теория» зашла слишком далеко. И проверим, к чему приведет эта практика. Без свидетелей. Без правил.

​Лика знала, что должна выбрать первый вариант. Это было логично, правильно и безопасно. Но когда его пальцы скользнули по её шее к затылку, слегка сжимая волосы, вся её логика рассыпалась в прах.

​— Вы же понимаете, что это плохо закончится? — спросила она, глядя, как в его глазах разгорается знакомый огонь.

​— О, Лика... — он едва заметно улыбнулся. — Самые интересные истории всегда начинаются с плохого решения.

​Он медленно сократил последние сантиметры между ними, и в этот раз Лика не отшатнулась.