Запретная поэзия

Глава 1. Царская академия.

Осень — пора взросления.

Все жизненные перемены, символизирующие конец цикла и начало нового этапа, происходят осенью.

И именно осенью Царская академия принимает талантливых и подающих надежды или же просто очень богатых отпрысков из семей, корни чьих родов устремляются в далёкое прошлое и зачастую относятся к правящим семьям.

Ещё было тепло, солнце мягко освещало каменные стены. Студенты — только поступившие или приехавшие уже не впервые — слезали со своих лошадей или выходили из экипажей, прощались с родными, не торопились уходить от ворот, которые разделили их жизнь на «до» и «после». Как только начнётся учёба, ничего уже не будет как прежде.

Сехмет и Сет летели наперегонки, едва не сбивая тех, кто попадался на пути.

Скакуны фыркали, громко топтали каменную кладку, бежали плечом к плечу, стараясь обогнать соперника… или подраться. Бежать так близко на двух горячих жеребцах — очень и очень плохая идея. Но не богам войны говорить о плохих идеях, они — и есть воплощение этого выражения.

Сет на ходу спрыгнул с лошади, стараясь отдышаться. Сехмет приземлилась рядом и сразу натянула поводья своего коня, который, едва почуяв долю свободы, уже подумал о попытке укусить соперника. Всадники всё-таки отошли подальше друг от друга, чтобы не провоцировать животных.

Сет выглядел заметно старше, огромный темнокожий воин, ростом точно больше двух метров — при виде его в голове появляется вопрос: как он вообще в дверь помещается?! Впрочем, в некоторые проёмы он действительно не может втиснуться. Сехмет же была ему примерно по грудь, бледная-бледная, с глазами и волосами белого оттенка, можно назвать её альбиносом, непонятно как родившимся в этой семье. Но кое-что их всё-таки объединяло, и это были серьги в форме анкха, висящие на мочках левых ушей, — символ арахиянского рода Эхнатон.

Переведя дыхание, Сехмет расправила плечи и задрала подбородок:

— Я пересекла ворота раньше тебя. Выкуси, чернозадый.

— Но это никак не помешает мне вывернуть из тебя душу на уроках по верховой езде.

Она догадывалась: брат точно спуску не даст и ей лично устроит незабываемую студенческую жизнь. Но это звучало как вызов — стать настолько успешной в учёбе, особенно физических дисциплинах, чтобы даже Сет не нашёл причины сделать замечание.

— У тебя не будет повода.

— Не сомневайся в моих преподавательских способностях. У меня плачут даже обладатели силы войны, умоляя поставить «удовлетворительно».

К ним неспешно подъехало ещё четверо человек, тоже носившие серьги Эхнатонов, но явно не заинтересованные в опасных скачках.

Анубис, темноволосый парень с прожигающими этот мир красно-карими глазами, слез со своего мерина и глянул на корчащих рожицы жеребцов в руках отца и, сложно поверить, но тётки, которую он привык считать сестрой.

Чертовски странные арахиянские семейные связи.

На Сете не было даже рубахи, он себя не утруждал. Зеленовато-коричневые льняные штаны, на которых красовался пояс с хопешем и парой кинжалов — и от кого он собрался тут обороняться?! Остальные выглядели куда приличнее, хотя и были одеты в арахиянские, шокирующие окружающих, наряды.

Пока все вокруг прощались с родителями, Анубис с завистью поглядывал на эти трогательные сцены. Ему даже в Академии от родительского надзора не отделаться.

— Может, покажешь нам, где тут конюшни, а? Я уже ног не чувствую, хочу поскорее почувствовать себя человеком и навестить папу, — прозвучал голос Лилит, светлокожей блондинки. В арахиянское происхождение некоторых из семьи Эхнатон вообще сложно поверить, но объясняется это легко: их матери часто привезены из далёких краёв.

Рядом с ней был невероятно похожий парень — Доминик — их лишь слегка отличали глаза. У Лилит правый глаз был янтарным, а левый зелёным, у Доминика — наоборот. На самом деле, их рождение вообще крайне любопытная история, которую, пусть и не сильно скрывают, но никто не хочет афишировать.

Последним арахиянином в этой большой компании был Гор, на вид совсем мальчишка, невысокий и лохматый, тоже светловолосый и с едва виднеющимися на смуглой коже веснушками. Он был племянником Сета и, в отличие от других своих родственников, поступал не в саму Академию, а в лицей при ней. Он слишком юн, всего пятнадцать лет, так что пару лет предстоит провести там, изучая более простые дисциплины и самые основы магии.

— Идём. Я спрошу у конюха, куда нам своих ставить. В этом году много жеребцов, так что нагрузка на конюшни огромная.

Царская академия была престижным учебным заведением, построенным на нейтральной территории, ныне не относящейся ни к одному государству — Тенебрис. Двадцать семь лет назад, после окончания Мировой войны, на счету которой оказались сотни тысяч смертей, было решено развивать дипломатию, и детей тех, кто будет влиять на судьбу своих стран, стали отправлять в стремительно построенное учебное заведение, сильно преобразившееся за минувшие годы. Здесь проводят свою юность не только принцы, но и высшая аристократия, младшие наследники и девушки. В этом же месте заключаются брачные союзы и завязывается дружба, отлично себя показывающая в дальнейшем, а юные дарования, не обделённые магическими способностями, учатся с ними управляться, работая поодиночке и в связках, чаще всего по двое.

Сет тоже учился в Академии, закончил её почти двадцать лет назад.

И преподавать он начал здесь отнюдь не по своему желанию. Часто обучать отпрысков отправляют тех, кто как-либо серьёзно провинился и должен быть отстранён от семейных дел, но сослать куда подальше нельзя из-за родовитости. Обычно это плохо показавшие себя дети правителей.

Однако связь с домом им не обрубали, так что Сет мог писать письма и иногда, приезжая в отпуск, уделять время своим братьям и сёстрам, племянникам, жене. За счёт наличия гарема у главы семьи — Ра Эхнатона, — их семья была просто огромна, но несмотря на это часто между ними устанавливались крепкие родственные отношения.