Запретная Сделка С Миллиардером

Глава 1. АУКЦИОН НОЧИ.

Дорогие духи, смешанные с ароматом дорогого виски и скрытой похотью, витали в воздухе пентхауса на рублевке. Алиса прижала поднос к груди, чувствуя, как дрожат её пальцы в белых перчатках. Сквозь маску, покрытую серебристой паутинкой, она наблюдала за мужчинами в безупречных смокингах. Они оценивали не картины на стенах, а девушек в изысканных платьях, которые томно прохаживались по залу под приглушенную музыку.

«Аукцион свиданий». Самый закрытый и развратный клуб московской элиты. Сюда нельзя было просто попасть. Сюда приглашали. Или, как Алиса, пробирались с фальшивыми документами, подкупленным охранником и леденящим душу страхом.

Ей нужны были деньги. Очень много денег. И очень быстро. Иначе кредиторы отнимут у её младшей сестры-инвалида последний шанс на операцию. Этот аукцион был отчаянной, безумной идеей. Она не собиралась выставлять себя. План был прост: подслушать, записать, найти компромат на кого-то из этих «сильных мира сего» и шантажировать. Примитивно, опасно, но других вариантов не оставалось.

— Вино, мадемуазель, — раздался низкий, бархатный голос прямо за её спиной.

Алиса вздрогнула, едва не уронив поднос. Она обернулась и замерла.

Он сидел в глубоком кресле у окна, отгороженный от общего зала полумраком. Свет неоновых огней Москвы выхватывал лишь сильный подбородок, чувственные губы, тронутые усмешкой, и безупречную линию скул. Но даже в тени было видно, что этот мужчина — центр притяжения вселенной в этой комнате. Его властная, расслабленная поза, дорогие часы на запястье, холодная уверенность — всё кричало о деньгах и власти.

— К-красное или белое? — выдавила она, опуская взгляд.

— То, что у тебя на подносе, — его голос был тихим, но таким весомым, что его слова прозвучали как приказ. — И сними эту маску. Я хочу видеть лицо женщины, которая подаёт мне вино.

Лёд пробежал по её спине. Правила для обслуживающего персонала были железными: маски не снимать, не разговаривать с гостями без необходимости.
— Я не могу, сэр. Правила.

Он медленно поднялся с кресла. Он был намного выше её. Его тень накрыла её с головой. Он взял бокал с её подноса, его пальцы слегка коснулись её костяшек. От этого мимолётного прикосновения по телу пробежала электрическая волна, странная смесь страха и возбуждения.

— Я здесь и есть правила, — произнёс он, и его глаза, наконец, поймали свет. Они были цвета холодной стали, пронизывающие и всевидящие. Он внимательно, детально изучил её лицо, скрытое маской, скользнул взглядом по слишком скромному, по меркам этого вечера, чёрному платью официантки, задержался на дрожащей нижней губе. — Ты здесь чужая. Что тебе нужно, мышка?

Сердце Алисы упало в пятки. Он раскусил. С первого взгляда.

— Я… я просто работаю, — прошептала она, отступая на шаг.

В этот момент на небольшом подиуме в центре зала появился ведущий в маске Арлекина. «Лоты, джентльмены! Начинаем! Первый лот — танцовщица из Большого, вечер в её приватной студии. Старт — пятьсот тысяч».

Алиса воспользовалась моментом, чтобы слиться с тенью колонны. Но чувствовала на себе его взгляд. Жгучий, как прикосновение. Она видела, как он вернулся в кресло, неотрывно наблюдая за ней, а не за сценой.

Аукцион набирал обороты. Цифры росли, смех становился громче, атмосфера — гуще. Алиса пыталась запомнить лица, имена, обрывки фраз, но мысли путались. Она искала взглядом самого уязвимого, самого пьяного, самого глупого. И всё время чувствовала на себе стальные глаза *Него*.

Когда объявили последний лот — «загадочную незнакомку, готовую на всё», и на сцену вывели девушку в золотой маске, Алиса поняла, что пора уходить. Она повернулась к служебной двери.

— Стой.

Его рука обхватила её запястье. Прикосновение было твёрдым, неоспоримым. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела и запах — сандал, морозный воздух и что-то неуловимо опасное.

— Я ещё не дал тебе чаевых, — усмехнулся он, и в его глазах вспыхнул азарт.

Прежде чем она поняла, что происходит, он поднял руку. Ведущий заметил этот жест и замолчал. Весь зал обернулся.

— Господин Воронцов проявляет инициативу! — объявил Арлекин. — У вас есть предложение?

— Есть, — голос Воронцова (так его звали!) разнёсся по залу, чистый и властный. — Я выставляю свой лот. Не её ночь. Её неделя.

В зале повисла тишина, а затем прокатился возбуждённый гул. Алиса онемела от ужаса. Она попыталась вырваться, но его хватка стала железной.

— Что вы делаете?! Я не для этого здесь! Я не лот! — зашипела она, но её голос потерялся в общем гуле.

— Ты вторглась на мою территорию, мышка, — тихо, только для неё, прошептал он, наклоняясь так, что его губы почти коснулись её уха. От его дыхания по коже побежали мурашки. — Теперь играешь по моим правилам. А моё первое правило: за всё нужно платить. Ты пришла что-то украсть. Я это вижу в твоих глазах. Я дам тебе шанс заработать. Больше, чем ты можешь себе представить.

— Я не согласна! — в её голосе прозвучала паника.

— Стартовая цена — два миллиона рублей, — громко сказал Воронцов, не отрывая от неё взгляда. Его глаза говорили: *«Попробуй отказаться. Посмотрим, что будет с тобой и твоей тайной»*.

«Два миллиона». Сумма, которая закрывала все долги и оплачивала операцию сестре. Сумма, за которую её мать продала душу кредиторам. Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Три миллиона! — раздался голос из зала.
— Пять! — парировал Воронцов, не моргнув глазом.

Он покупал её. Прямо здесь и сейчас. И она, заглянув в бездну его стальных глаз, поняла, что это не просто прихоть богача. Это была охота. А она стала добычей.

— Шесть миллионов от господина Воронцова! Есть больше? Раз, два… Продано! Неделя прекрасной незнакомки принадлежит Кириллу Воронцову!

Аплодисменты. Смех. Музыка заиграла громче. Алису парализовало. Кирилл Воронцов повернулся к ней, его пальцы мягко, но неотвратимо провели по её щеке поверх маски.

— Правило второе, мышка: никогда не заглядывай в клетку к хищнику, если не готов стать его ужином. Твоя неделя начинается сейчас. Поехали.

Глава 2. УСЛОВИЯ КОНТРАКТА.

Лифт мчался вверх с почти беззвучным шелестом. Алиса стояла, прижавшись спиной к холодной стеклянной стене, пытаясь не смотреть на него. Кирилл Воронцов, напротив, смотрел только на неё. Его взгляд был физическим прикосновением, медленным и методичным, словно он мысленно снимал с неё это чёрное платье официантки, шёлковые перчатки и, наконец, эту дурацкую маску.

Лифт остановился. Двери раздвинулись беззвучно, открывая вход не в квартиру, а в пространство. Пол из полированного тёмного бетона отражал панораму ночной Москвы, залитую за стеклянной стеной от пола до потолка. Минимализм, холодный металл, несколько арт-объектов, чья цена, вероятно, равнялась стоимости дома её детства. И тишина. Глухая, давящая тишина на высоте птичьего полёта.

— Войди, — сказал он просто, шагнув вперёд. Его голос в этой пустоте звучал громче, чем в шумном зале.

Алиса сделала шаг, и её каблуки отчётливо застучали по полу, нарушая безмолвие. Она чувствовала себя насекомым под микроскопом в этой стерильной, безупречной коробке.

— Где… где мы? — спросила она, ненавидя дрожь в своём голосе.

— У меня, — он бросил ключи от машины на длинный бетонный консольный стол. Звук был резким, как выстрел. — Точнее, теперь на неделю — у нас.

Он медленно обернулся, расстегивая одну пуговицу смокинга. Он не выглядел пьяным или разгорячённым от азарта. Он был сосредоточен. Холоден. Как хирург перед операцией.

— Правило первое, — начал он, приближаясь. Его шаги были бесшумными по тёмному ковру. — Ты выполняешь мои просьбы. Сразу и без возражений. Всё, что не является прямой угрозой твоей жизни.

— А что является угрозой? — выпалила Алиса, отступая, пока её пятки не упёрлись в стекло. Холод просочился сквозь тонкую ткань платья.

Он оказался в сантиметре. Она чувствовала исходящее от него тепло, запах его кожи — дорогой парфюм смешался с чем-то сугубо мужским, животным.

— Невыполнение моих просьб, — тихо прошептал он, и его пальцы коснулись завязок её маски на затылке. Она замерла. — Сейчас я попрошу тебя снять это. Всё.

Его пальцы развязали узел. Маска упала на пол с едва слышным шорохом. Воздух коснулся её лица, и она почувствовала себя голой. Его взгляд скользнул по её чертам, изучая, оценивая. В его стальных глазах мелькнуло что-то — не разочарование, скорее, удовлетворение от того, что реальность совпала с ожиданием.

— Ты красива, — констатировал он, без лести, как констатировал бы факт. — Особенно когда боишься. Глаза становятся огромными.

— Я не боюсь, — солгала она, сжимая кулаки.

— Ври лучше, — он усмехнулся, и его рука поднялась к её волосам, собранным в тугой пучок. Одним движением он выдернул шпильку. Каштановые волны упали на плечи. Он запустил в них пальцы, откинул прядь с её шеи. Его большой палец провёл по её пульсирующей артерии. — Боишься. И это правильно. Правило второе: никогда не лгать мне. Я всегда узнаю.

— Вы купили моё время, а не мою правду, — прошептала она, но её тело предательски отозвалось на его прикосновение мурашками.

— Я купил тебя, мышка. На семь дней. Всю. И теперь устанавливаю правила игры, — его голос стал твёрже. Он отошёл к барной стойке, налил в два бокала коньяк. — Подойди.

Она сделала несколько шагов, ноги были ватными. Он протянул ей бокал. Их пальцы соприкоснулись.

— Выпей. Тебе нужно расслабиться.

— Я не хочу.

— Это была не просьба, — его взгляд стал ледяным. — Это приказ номер один. Выпей.

Она сделала глоток. Огонь разлился по горлу, согрел изнутри, притупил остроту страха.

— Почему аукцион? — спросил он, отхлебнув из своего бокала, не сводя с неё глаз. — Настоящая причина. Не ври.

И она, опьянённая высотой, страхом и коньяком, выложила правду. Всю. Про сестру, про долги, про отчаянный план с шантажом. Говорила срывающимся голосом, глотая слёзы ярости и беспомощности. Он слушал молча, его лицо было непроницаемой маской.

— Благородно. Глупо, но благородно, — резюмировал он, когда она закончила. — Шесть миллионов уже не кажутся такой безумной ценой за спасение семьи, да?

Он подошёл к столу, взял тонкий планшет, несколько раз ткнул в экран и повернул его к ней. На экране был договор о переводе средств с пометкой «Исполнено после выполнения условий». Сумма в шесть миллионов рублей светилась гипнотизирующими цифрами.

— Деньги будут переведены на счёт клиники для Анастасии в полном объёме ровно через семь дней, в 00:01, при условии полного соблюдения тобой наших договорённостей, — его голос был безжалостно деловым. — Любое нарушение — и перевод аннулируется. Твои кредиторы получат уведомление о твоём местонахождении. Ясно?

Она кивнула, не в силах оторвать взгляд от цифр. Это была цена её свободы. Её достоинства.

— Теперь, — он отложил планшет, — приказ номер два. Сними это платье. Оно пахнет чужим домом и страхом.

Алиса остолбенела. «Нет, не так быстро. Не здесь, не сейчас», — закричало всё внутри неё.

— Я… не могу, — выдавила она.

— Можешь, — он не двинулся с места, лишь скрестил руки на груди. — Или ты думала, наш контракт подразумевает совместное чтение книг у камина? Ты вошла в моё пространство. Ты стала моей собственностью. Я хочу видеть, что купил. Сними. Или контракт аннулируется прямо сейчас.

Дрожь, на этот раз не от страха, а от ярости и унижения, охватила её. Она медленно, намеренно медленно, потянула за молнию на спине. Шипение застёжки было оглушительно громким в тишине. Ткань соскользнула с плеч, упала на пол к её ногам, оставив её в одном только белье — простом, хлопковом, купленном в масс-маркете, не предназначенном для чужих глаз.

Он не издал ни звука. Его взгляд был медленным, тяжёлым, осязаемым. Он скользнул по её плечам, обвитым ремешками бюстгальтера, по изгибу талии, по бёдрам в простых трусиках, по длинным ногам. В его глазах не было пошлого восхищения. Была холодная оценка коллекционера, обнаружившего неожиданную деталь в приобретённой вещице.

— Подойди сюда, — его голос стал тише, но в нём появилась новая, опасная нота — хрипловатая, тёплая.