Запретная симфония

Предисловие

Тина Джаан

ЗАПРЕТНАЯ СИМФОНИЯ

In your eyes, there's a heavy blue

One to love, and one to lose

Sweet divide, a heavy truth

Water or wine, don't make me choose.

Selena Gomez, Wolves

Насте К.

Спасибо, что терпеливо читала все версии этого романа,

и все же никогда не сомневалась, что я его допишу.

Предисловие

Санкт-Петербург, наше время

Не так он планировал провести сегодняшний вечер.

На улицы города уже опустились сумерки. Октябрьский дождь смыл яркие краски, покрыв асфальт грязными мазками, в которых отражался свет уличных фонарей. Леннард шел по Невскому проспекту, смотря себе под ноги и стараясь не вляпаться в лужу. На его плече повис мужчина в кожаной куртке и протертых джинсах, и от него изрядно пахло алкоголем.

— А я и говорю — раз в жизни так везет! Надо пользоваться шансом! — еле ворочая языком, произнес тот, громко икая.

Леннард обреченно закатил глаза. Кто бы знал, что он настолько тяжелый? Лишь бы оно того стоило. Он и так изрядно потратился на выпивку.

Два часа назад Леннард сидел за стойкой в баре. К нему подсел незнакомец в клетчатой рубашке. Кажется, он выиграл в лотерею или получил наследство — из-за громкой музыки было сложно разобрать, что он бормочет. Важно было другое: на эти деньги он купил бриллиантовые серьги, которые хотел подарить своей девушке. Он был настолько опьянен удачей, что трезвонил об этом направо и налево. Леннард никогда бы не упустил такой возможности. Весь вечер он внимательно следил за незнакомцем, а под конец они уже вместе выпивали. Леннард узнал, что его звали Михаил, он преподавал экономику в каком-то университете, а еще активно опрокидывал один шот за другим, пока Леннард медленно тянул свой коктейль. Не в его привычках напиваться, ему нужно сохранять ясность ума. Когда же Михаил напился настолько, что чуть не свалился со стула, Леннард услужливо предложил проводить его до дома. Спасибо постоянным походам в спортзал, иначе он бы бросил его прямо посреди улицы.

Извернувшись, Леннард поднял руку и взглянул на часы на запястье. Начало одиннадцатого. Он надеялся, что закончит раньше, но этот выпивоха все никак не хотел покидать бар.

— Ты бы видел Веронику! — продолжал сам с собой разговаривать Михаил. — Какая она! Рыжеволосая, стройная, дерзкая! И что она во мне нашла? Для такой не жалко и всех бриллиантов мира!

Леннард сомневался, что это не плод фантазий и у его нового знакомого действительно существует девушка, но спорить не стал. Только бы тот не успел вырубиться до того, как они подойдут к дверям парадной. Наконец, через пару минут они свернули с оживленного проспекта в переулок и прошли под аркой. Двор-колодец освещался теплым светом десятков окон. Леннард внимательно огляделся. Вроде бы никто за ними не наблюдает.

— Диктуй код, — сказал он.

Мужчина не ответил, а потому Леннарду пришлось с силой его потрясти, чтобы тот очнулся.

— А? Что? А… щас…пять пять пять… звездочка… решетка…один.

— Звездочка или решетка?

— Звездочка… Вероника-а-а, звезда моя путеводная-я-я! — загорланил вдруг мужчина.

Леннард постарался успокоиться. Все хорошо. Сжал правую кисть в кулак, глубоко вдохнул, потом расслабил пальцы, медленно выдыхая. Набрал нужную комбинацию и нажал звездочку. Дверь парадной открылась.

— Квартира и этаж? — спросил он строго.

— Сто… ик… сто восьмая. Четвертый… ох… этаж.

Леннард из последних сил донес Михаила до лифта и нажал нужную цифру. Двери со стоном закрылись, и свет в кабине на секунду моргнул.

Только не это. Давай же.

Наконец, лифт медленно начал подниматься наверх. На четвертом этаже Леннард с Михаилом направились к квартире.

— Ключи, — коротко произнес Леннард, стараясь говорить как можно короче, чтобы мужчина его понял.

Тот начал медленно рыться в карманах и спустя вечность вытащил ключи. Леннард перехватил их и вставил в скважину, провернув в замке. Наконец они оказались внутри.

Однокомнатная квартира была полностью погружена во мрак. Где-то мерно тикали часы. Леннард провел по стене в поисках выключателя, и прихожую тут же осветила голая лампочка на потолке. Леннард перехватил мужчину и провел его на кухню. Усадив на стул, но помог ему облокотиться на стену. Михаил уже практически спал. Леннард наклонился ближе и поводил рукой перед его лицом. Тот никак не отреагировал, только снова икнул.

Удовлетворительно кивнув, Леннард вышел из кухни и прикрыл дверь. Потом вытащил из кармана заранее заготовленные одноразовые перчатки. У него не так много времени.

Глава 1. Неудачный день

Ludwig van Beethoven — Für Elise - Reimagined (Alexander Joseph)[1]

Архангельск, 4 года назад

Конец апреля принес в город теплый весенний ветер. Лед на северной Двине тронулся, и Элина, сидя на скамейке, наблюдала, как белые льдины торопливо плывут по воде, словно стремятся побыстрее обогнать друг друга. Сейчас Элина представляла себя одной из этих льдин — ей тоже хотелось поскорее добраться до заветной мечты, обгоняя однокурсников на поворотах.

Несмотря на весну, пальцы у Элины заледенели. Женя опаздывала, и Элина скрашивала ожидание, уставясь в экран смартфон. Она смотрела выступление Хатии Буниатишвини[2]. Два года назад Хатию признали лучшей пианисткой года. Сейчас она играла концерт, в котором соединяла Бетховена и Листа. Она виртуозно видоизменяла «Лунную сонату», превращая ее в абсолютное новое произведение, но с до боли знакомыми мотивами. Сбежав от внешнего мира, Элина следила, как пианистка перебирала пальцами по клавишам, и время от времени переводила взгляд на льдины. Кто она сейчас — догоняющая или отстающая? Что принесут ей последующие года? Сможет ли она взять судьбу в свои руки, или ей придется смотреть в спину друзьям, которые не упустили свой шанс?

Ее мысли нарушила Женя, которая наконец-то появилась в поле зрения. Без лишних слов она села на скамейку. Элина сняла наушники и с грустной улыбкой повернулась к подруге.

— Ты опоздала, — сказала Элина.

— Я знаю, прости, — извиняющимся тоном произнесла подруга. — Ты же знаешь, все эти сборы… Я не рассчитала время.

Женя закусила губу. Элина понимала, почему она выглядит такой виноватой. В этом году Женя уезжала в Питер, чтобы поступить на факультет по связям с общественностью. Они обе планировали ехать в Питер, как и полагается лучшим подругам, вот только у Элины в этом году все пошло совсем не так, как она ожидала, отчего ей придется остаться в Архангельске. Она не обижалась на Женю — ее вины в том, что Элина не смогла постоять за себя, не было. Но все же ей было больно говорить на эту тему. Ведь сейчас их с Женей пути расходились.

— Ничего страшного, я все равно никуда не тороплюсь, — со вздохом ответила Элина.

Женя улыбнулась, и на ее пухлых щеках появились милые ямочки.

— Ты сама как? У тебя ведь скоро экзамены. Волнуешься?

— Нет, — Элина только сейчас поставила выступление пианистки на паузу. — Я уверена, что пройду. Уж в этот колледж точно. Только не получится ли так, что я попусту потрачу там время…

Женя дотронулась до ее плеча.

— Послушай, то, что сделано, уже не изменишь. Может, все к лучшему? Когда ты встанешь на ноги, то сможешь сама решать, куда тебе поступать. Бросишь училище, поедешь в консерваторию в Питере, покоришь всех своей игрой…

— Но что, если за это время я растеряю все навыки? — сокрушалась Элина. — Жень, я ведь хотела стать пианисткой! А теперь буду получать то образование, которые хотят для меня родители. Да, мне шестнадцать, но неужели я не могу сама выбирать то, чем хочу заниматься?

— А что ты можешь сделать? — пожала плечами Женя, и прядь ее светлых прямых волос выбилась из-под шапки. — Ты зависишь от них финансово. Если они не готовы помогать тебе в Питере, какой выбор у тебя есть?

Элина хмыкнула и повернулась к подруге.

— Но ты-то едешь в Питер!

— Только потому, что у меня там живет бабушка, она сказала, что поможет с оплатой обучения. Без этого я бы тоже осталась здесь, — с серьезным выражением лица ответила подруга.

Какое-то время они молчали.

— Так какие у тебя планы на Питер? — спросила Элина после паузы, чтобы как-то сменить атмосферу.

Женя улыбнулась, обнажив зубы, на которых красовались железные брекеты.

— О, у меня есть целый список! — она начала загибать пальцы. — Во-первых, до сентября мне нужно похудеть. Чтобы приехать в Питер и тут же стать настоящей питерской интеллигенцией! Во-вторых, отрастить волосы, чтобы северный ветер бросал их мне на лицо, и я была похожа на актрису из какого-нибудь романтического фильма. — Она покрутила головой, и ее каре неуклюже затряслось из стороны в стороны, отчего подруги в голос засмеялись. — А потом я буду работать в пиар-агентстве, ходить по вечеринкам и заводить кучу романов. Чтобы парни на меня заглядывались так же, как на тебя!

— Перестань, — отмахнулась Элина, но Жене ее перебила:

— Ты издеваешься? Да к тебе на выпускной в очередь выстраивались, чтобы пригласить на танец! И я хочу так же, почему бы и нет? Я себе даже доску на Pinterest сделала, чтобы визуализировать. Сейчас покажу.

Пока Женя доставала телефон, Элина свайпнула видео в сторону. На пустой странице сразу же появились последние новости.

«Фильм Джона Красински «Тихое место» заработал рекордное количество выручки за две недели проката…»

«…В Питерской тюрьме внезапно умер Николай Холуцкий — криминальный авторитет, долгое время занимающийся кражей и перепродажей ювелирных украшений. У него остались жена Лейла и совершеннолетний сын Леонард. Местонахождение обоих неизвестно…»

Глава 2. Столкновение

Ludovico Einaudi[1] — Primavera

— Мама, я не могу.

— Что ты не можешь? — строго спросила та, наблюдая, как Элина нервно дергает заусенцы на руках.

Они сидели на кухне. Мама только что приготовила блинчики, аромат которых заполонил всю квартиру. Элина заехала в гости к родителям, огорчив их новостью, что рассталась с Олегом, своим парнем-флейтистом. Конечно, мама переживала и даже осуждала дочь, потому что в ее глазах Олег был очень выгодной партией. Он нравился абсолютно всем. И это раздражало. Кроме того, Элина поставила точку в их отношениях, потому что решилась на серьезные перемены в своей жизни. И сейчас, за завтраком, разговор повернулся именно в это русло.

— Я не могу там работать. Мне это неинтересно, — Элина старалась, чтобы ее голос не дрожал, но у нее плохо получалось совладать с волнением.

— Не понимаю, — развела руками мама. — Ты с отличием окончила школу, поступила в престижный университет на хорошую специальность, отучилась четыре года и вдруг решила все бросить. Мы выбили место в мэрии, чтобы после учебы у тебя была возможность сделать карьеру. Ты хоть понимаешь, скольких трудов нам это стоило? Отец всю жизнь работал не покладая рук, чтобы получить майора. Я работала тоже. Вся наша семья…

— Но я этого не хотела… — прошептала Элина под нос.

— Что, я не слышу? — начала раздражаться мама.

— Я этого не хотела! — громко повторила Элина, приподняв подбородок. — Мы договорились, что как только я стану финансово независимой, то сама смогу решать, что делать. Я отучилась четыре года и получила бакалавриат, но я не обещала, что буду учиться дальше или пойду в мэрию. Мне это вообще не нравится!

— Но чем же ты хочешь заниматься?

— Тем, к чему у меня лежит сердце!

— Сердце? Ты послушай себя! — мама Элины разозлилась не на шутку. Ее лицо покраснело. — И к чему же оно лежит, расскажи?

— Я хочу стать пианисткой. Ты сама это знаешь. Уже сейчас я даю частные занятия и неплохо зарабатываю…

— И как много ты заработала? — прервала ее мама, стукнув вилкой об тарелку. —Мы и тогда не могли позволить себе отправить тебя в другой город. Что изменилось в этот раз?

Это правда. Учась в одиннадцатом классе, Элина принимала участие в музыкальном конкурсе композиции и выиграла призовое место. У нее была возможность поехать на всероссийский конкурс и получить место в консерватории Римского-Корсакова, но этому не суждено было сбыться. Элина осталась в городе, отрезанная от своей мечты. Она знала, что родители не могли позволить ей жить и учиться в Питере. А она была несовершеннолетней и не работала. Но сейчас все по-другому.

— Вы не могли, но теперь я сама могу о себе позаботиться.

В комнате воцарилась тишина.

— Что ты задумала? — строго спросила мама.

— Я поеду в Питер, — сглотнув, прошептала Элина. — Я уже купила билеты и собираюсь поступать в консерваторию. У меня будет год, чтобы поднять свой уровень и заработать на обучение. А весной я сдам экзамены и поступлю.

— Кто будет тебя обеспечивать? У тебя нет ни квартиры, ни знакомых, ни-че-го! Как ты собираешься там жить?

— В Питере живет Женя, моя бывшая одноклассница. Я поговорила с ней, и она согласилась на время освободить для меня комнату в своей квартире. Я накопила денег на билеты, и у меня еще останутся средства на пару месяцев, чтобы как-то продержаться.

Мама поджала губы, с обидой взглянув на дочь. Ее глаза стали влажными от слез.

— Значит, ты все уже решила. Конечно, ты же самостоятельная и независимая. Зачем тебе обсуждать с нами свои планы, ты и так все знаешь. Подумаешь, весь город будет судачить, что ты бросила все, что тебе тут дали, и уехала заниматься не пойми чем в этом кошмарном городе! И помощь тебе наша не нужна, и о нашей репутации ты не думаешь…

— Боже, мама! — не выдержала Элина, стукнув чашкой о столешницу. — Что для тебя важнее, репутация или то, чтобы я пытаюсь найти свое предназначение?

Мама укоризненно покачала головой.

— Тебе двадцать лет, а ты все витаешь в облаках. Думаешь, стоит тебе только приехать в Питер, как у тебя все получится. Ты не ценишь того, что имеешь. Мы поддерживали тебя, отдали тебе все, что имели, а теперь ты от всего отказываешься… И от Олега ты отказалась, потому что для тебя он недостаточно хорош. — Она перевела дух. — Не представляю, что скажет отец, когда узнает. Он мечтал, чтобы ты работала в мэрии. Мы все об этом мечтали. И надеялись, что музыка останется просто хобби. Зачем вообще мы отдали тебя в музыкальную школу…

Она махнула рукой и тяжело вздохнула. Потом встала из-за стола, взяла порцию блинчиков и вывалила их обратно в кастрюлю.

— Даже аппетит пропал… Делай что хочешь, Элина. Но, решив так поступить, не жди нашей помощи. Ты будешь сама по себе.

Элина, не в силах совладать с эмоциями, кинулась прочь из кухни. Закрыв дверь комнаты, она медленно осела на пол. По щекам катились слезы. В горле образовался комок, который не давал вздохнуть. Она стала с остервенеем кусать губы и расчесывать кожу на руках, пока та не стала красной и прикасаться к ней было уже невозможно.

Глава 3. Глаза Бога

Alessandro Martire[1] — Dream Love

Маленький Леннард сидел на лошадке, наблюдая, как его мама, словно фурия, бегает по квартире, собирая вещи в чемодан. Она запихивала их с такой остервенелостью, словно хотела за что-то наказать. В квартире царил хаос. А Леннард уже несколько часов ничего ел.

— Мамочка, — протянул Леннард, — я голодный.

— Подожди, малыш, мамочка сейчас соберется и даст тебе что-нибудь поесть, — бросила она на ходу, даже не смотря в сторону сына.

— Сколько мне ждать? — вновь спросил он.

Наконец, мама остановилась. Ее взгляд смягчился, когда она разглядела в нем свои черты лица — такие же белокурые волосы и курносый нос. Мальчик был похож на ангелочка. Она подошла к нему и присела на корточки.

— Mon petit prince, мой маленький принц, — проворковала она, гладя его по пушистым волосам. — Ты такой красивый. Ты самый красивый мальчик на всем белом свете. Ты же помнишь эту историю, правда?

— Про принца, который жил один на планете с балабабами?

— Баобабами, — поправила его мама, слегка нахмурившись. — Тебе же шесть, пора научиться выговаривать слова.

— Но оно очень сложное, мамочка, — пожаловался Леннард.

— А жизнь вообще очень сложная, — ответила мама. — И только сильным удается с ней справиться. Посмотри на меня, видишь? Я справляюсь. Я выбираю сама управлять своей жизнью, искать свой путь. Даже если со стороны это кому-то покажется неправильным.

Она взяла с тумбочки какие-то бумаги и показала малышу.

— Знаешь, что это? Это билеты в другую страну. Туда, где я наконец могу стать собой. Я выдеру все семена баобабов из моей жизни, и на моей планете будут расти только розы.

— А я тоже баобаб, мама? — тихо спросил Леннард.

Мама вздохнула и убрала свою светлую прядь за ухо.

— К сожалению, когда очищаешь лужайку, можно случайно вырвать красивый цветок. Но, если за ним ухаживать, то он выживет. Я верю, что ты вырастешь прекрасным ребенком, Леннард. Вы с папой справитесь без меня. Ты же будешь хорошим мальчиком?

Леннард заплакал. Он любил свою маму, но чувствовал, что с сегодняшнего дня что-то изменится. Навсегда.

— Мамочка, я хочу кушать, — пробурчал он сквозь слезы.

Мама встала с колен.

— Ладно, сейчас принесу.

Она ушла на кухню и с чем-то долго возилась, а потом принесла в комнату плошку с колечками, залитыми молоком. Она поставила плошку на пол, где был расстелен плед и лежали игрушки Леннарда, а потом сняла малышка с лошадки. Леннард, воспользовавшись моментом, крепко вцепился руками и ногами в маму, отказываясь садиться на плед.

— Мамочка, не уходи, — заревел он. — Не уходи, пожалуйста.

— Лео, отпусти меня, малыш, — попросила она. — Мой маленький принц, ты же хотел есть? Вот, смотри, я принесла тебе колечки. Ну же, Лео.

Но Леннард не отпускал маму. Его маленькое сердечко билось отчаянно и громко, и казалось, что его стук заглушал все звуки. Пока не появился еще один звук. Звонок в дверь.

— Проклятье! — вскрикнула мама, из последних сил отрывая от себя Леннарда и усаживая на плед. — Проклятье, проклятье!

В дверь продолжали звонить. Мама судорожно схватила документы, положила их в сумку, спешно закрыла чемодан и оглянулась. Звонки прекратились, но теперь в дверь начали стучать кулаком. Мама Леннарда подхватила чемодан и спрятала его в шкаф в гардеробной. Потом привела себя в порядок, собрав волосы в пучок, и открыла дверь. В квартиру ворвался мужчина средних лет. Волосы забраны назад, черное пальто развевается на ветру; черные ботинки громко стучали по паркету.

Папа вернулся домой.

— Лейла, почему ты не открывала? — начал ворчать он с порога. — Ты что-то от меня скрывала?

— Нет, я кормила Лео, — быстро произнесла она.

Отец перевел взгляд на сына.

— Она правду говорит, малыш? — спросил он строго. — Что она делала в мое отсутствие?

Леннард беспомощно переводил свои большие голубые глаза с мамы на папу. Папа был очень зол, а мама стояла позади него, сложа руки в молящем жесте, как будто просила ничего не рассказывать. В животе у Леннарда ворчало. Колечки в миске с молоком набухли и заполнили собой все пространство. Ему очень хотелось, чтобы прямо сейчас они оказались у него во рту.

— Мамочка бегала по квартире… — запинаясь, произнес Леннард. — Она… она искала мне еду.

— Леонард, сынок, не ври своему папе, — сказал мужчина, подходя ближе. — Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне. Что она делала?

Леннард вжал голову в плечи. Он не любил, когда мама и папа ссорились. Не зная, что сказать, он бросил взгляд на шкаф. Отец, проследив за его взглядом, тут же кинулся к шкафу и раскрыл створки.

Глава 4. Свобода

Czerny[1] — The School of Velocity, Op. 299 - No. 1

Год назад

Элина сидела на твердом полу, пытаясь держать спину ровно. Робкие лучи рассвета пробивались сквозь окно, оставляя розовые полосы на голых стенах. Она слышала, как в тишине этого спокойного утра раздается звук колокольчика из соседней комнаты, который очень сильно ее отвлекал. Элина обреченно выдохнула и открыла глаза. На тонком коврике для йоги были видны вмятины в местах, где она отсиживала по полчаса каждое утро, пытаясь поймать тот неуловимый дзен, о котором ей так долго и старательно каждый день объяснял Олег.

С Олегом она познакомилась на третьем курсе университета. После основных пар Элина посещала музыкальное училище, чтобы самостоятельно заниматься на пианино. Там она и познакомилась с Олегом: он как раз выходил из соседнего кабинета, где шла репетиция камерного ансамбля. Милый застенчивый парень, завидев Элину, тут же подошел к ней и признался, что давно хотел познакомиться. Он часто видел еще в училище, но не смог вычислить, с какого она курса. Чуть выше Элины, с парой лишний килограммов, Олег отращивал волосы и носил свободные свитеры, отчего был похож на заучку-ботаника, но его глаза золотистого цвета моментально очаровывали и окутывали теплом.

Элине он понравился после первого же свидания – оказалось, что они любили одни и те же фильмы, оба не переваривали матчу и бесконечно играли в слова. А еще Элина обожала расспрашивать Олега про занятия в училище. Ей казалось, что так она была чуть ближе к своей мечте. Олег играл ей на флейте, и, хоть флейтистом он был весьма посредственным, это было не важно. Он был из той части мира, в который Элина не попала, а потому неудивительно, что они вскоре начали встречаться.

Элине нравилось, как Олег целовал ее. Нежно и настойчиво. Сначала в губы, потом в шею, запуская руки в ее длинные каштановые волосы. Как он проводил пальцами по ключицам и шептал ей нежные слова на ухо. Ей нравилось, как они занимались любовью. Сначала у Олега в комнате в общежитии, пока были одни, а потом – когда сняли квартиру. Для Элины это был первый опыт, и она благодарила жизнь за то, что он случился именно с таким чутким, нежным Олегом.

Элина улыбнулась этим воспоминаниям, продолжая сидеть на полу.

Она вспомнила, как они не выходили из квартиры неделями и оба пропустили свои пары, потому что просто не могли оторваться друг от друга. А потом Олег рассказывал, как на экзамене по камерному оркестру пять раз не попал в ноты и довел преподавателя до истерики.

Олег не производил впечатления героя-любовника, но наедине, в темноте, творил такое, что Элина думала, а не живут ли в нем две разные личности, которые сменяют друг друга в зависимости от ситуации. Она помнила жар его тела, пальцы, которые оставляли следы на ее нежной коже. Еще тогда она поняла, что внешность обманчива. Немного неуклюжий и открытый Олег оказался тем парнем, о котором мечтала половина девушек. Но он выбрал ее.

От этих мыслей по всему телу пробежали мурашки. Она поняла, как скучала по его прикосновениям, настойчивым губам и этой сумасшедшей близости. Ведь все было так хорошо, а потом…

В ее комнате раздался тихий стук, а потом дверь открылась. Олег смотрел на нее ясными просветленными глазами.

— Эл, ты уже помедитировала? Пойдем, я сделал нам завтрак.

… а потом Олег стал йогом.

И не просто йогом, а практикующим учеником. Хотя начиналось это совсем невинно. В один из дней Олег вернулся из училища и сообщил, что друг пригласил его сходить в йога-центр. Он предложил Элине пойти на занятие вместе, но в то время у нее было много других дел – их завалили курсовыми в университете. Поэтому Олег пошел в студию без нее. Наблюдая, как ее парень стоит на кухне и готовит суперполезный завтрак, включающий в себя распаренную гречку, куркуму и горсть орехов, Элина думала, что было бы, если бы тогда она пошла с ним. Может, тоже стала бы просветленной и поняла его мотивы?

Олег оказался в восторге от занятий. Он стал выносливее, постройнел, у него пропал живот и появились крепкие бицепсы. Он начал сидеть на каком-то растительном питании и, между прочим, стал еще изобретательнее в постели. Кто бы мог подумать, что вскоре, одним зимним вечером, он придет домой и сообщит с порога, что решил держать целибат в течение трех лет? Как ему сказали, это необходимо для духовного роста. Элина тогда рассмеялась в голос.

Но разве такое возможно? Они же находятся на пике отношений! Им по девятнадцать лет! Но по серьезному лицу Олега было понятно, что тот не шутил. И Элина позволила ему продолжать свои практики, наивно полагая, что через какое-то время он все бросит, и они вместе станут опять смотреть фильмы под хруст сырного попкорна и путаться ногами в одеяле. Но, что самое обидное, Олег полностью забросил занятия в колледже. Флейта его больше не интересовала, а у Элины стало все меньше общих тем, на которые она могла с ним поговорить. Мостик из музыки, проложивший дорогу между их сердцами, начал медленно разваливаться.

Родители Элины были в восторге от Олега. Они познакомились с его семьей и утверждали, что он является прекрасным примером для их дочери. Зря они так. Ведь именно тогда в просветленную голову Олега закралась невероятная идея – он поможет и Элине встать на истинную путь, быть ему достойной спутницей…