Запретная страсть

Неприкасаемая. Глава 1. Принцесса мафии

Басы били прямо в грудную клетку, в унисон с ритмом сердца, разогнанного коктейлем из дорогого шампанского и запрещенного порошка. «Inferno» — самый элитный клуб города, где депозит за столик стоил как почка среднестатистического менеджера, сегодня гудел в её честь. Двадцать один год. Милана Романова, единственная наследница империи, построенной на крови, цементе и теневых сделках, праздновала свой день рождения.

Она танцевала на барной стойке, запрокинув голову. Блестки с потолка оседали на её влажной коже, смешиваясь с капельками пота. Короткое, преступно дорогое платье от Balmain скорее обозначало наличие одежды, чем что-то прикрывало. Тонкая ткань облегала её идеальную фигуру, дразня сотни жадных мужских взглядов, устремленных снизу вверх.

— Мила, слезай! Отец увидит видео — убьет! — кричала ей снизу Катя, подруга детства, единственная, кого Милана подпускала достаточно близко.

Милана лишь рассмеялась, показав толпе средний палец.
— Пусть смотрит! Я — королева этого города!

Она чувствовала себя неуязвимой. Вокруг — охрана. Трое быков в черных костюмах, которые следовали за ней даже в туалет. Они были скучными, предсказуемыми и абсолютно бесполезными, когда дело касалось веселья, но они давали иллюзию безопасности.

Иллюзию, которая рассыпалась через полчаса на VIP-парковке.

Милана вышла подышать воздухом, сбежав от душной атмосферы зала. Охранник замешкался, прикуривая сигарету у входа. Этой секунды хватило.

Выйдя из тени между «Гелендвагеном» и стеной к ней метнулась фигура. Милана даже не успела вскрикнуть, перед тем как жесткая рука в кожаной перчатке зажала ей рот, вдавив губы в зубы до привкуса крови. Другая рука перехватила талию, отрывая от земли с пугающей легкостью.

— Тихо, сука, — прошипели ей в ухо. Запах дешевого табака и немытого тела ударил в нос, перебивая аромат её парфюма. — Папочка заплатит...

Её тащили к неприметному фургону. Милана брыкалась, царапала кожу перчатки ногтями с безупречным маникюром, но это было все равно что сражаться с бетонной стеной. Паника холодной волной накрывала её.
«Неужели это все? Так просто?»

Выстрел прозвучал не как в кино. Он был коротким, сухим щелчком. Хватка на её талии разжалась и похититель рухнул мешком, увлекая её за собой. Милана упала на асфальт, ободрав колени, и увидела, как к ней бежит начальник охраны отца, бледный, с дымящимся пистолетом в руке.

— Милана Андреевна! Вы целы?

Она смотрела на расплывающееся пятно крови под головой нападавшего и чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Королева города только что поняла, что её корона сделана из картона.

Кабинет отца всегда напоминал ей склеп. Тяжелые дубовые панели, запах старой бумаги и дорогих сигар, приглушенный свет. Андрей Сергеевич сидел за своим огромным столом, не сводя с дочери тяжелого взгляда.

Милана сидела напротив, демонстративно закинув ногу на ногу. Коленку саднило под пластырем, но она не подавала виду. Похмелье стучало в висках молотками, но её подбородок был вздернут так высоко, что сводило шею.

— Ты хоть понимаешь, во что это могло вылиться? — голос отца был тихим, и от этого становилось еще страшнее. Крик она могла игнорировать. Тишину — нет.

— Но не вылилось же, — фыркнула она, разглядывая свой маникюр. — Твои псы сработали. Немного с опозданием, но сработали.

— Мои «псы» уволены. Все до единого, — отрезал Роман. — Они допустили контакт. Это немыслимо. Ситуация изменилась, Милана. Те, кто покушался на тебя вчера — это не просто шпана. Это послание от конкурентов. На меня открыли охоту, и ты — моя самая уязвимая точка.

— И что ты предлагаешь? Запереть меня в башне? — она вскочила, сверкая глазами. — Я не собираюсь сидеть дома! У меня учеба, друзья, жизнь!

— Жизни у тебя не будет, если тебя найдут в канаве с перерезанным горлом, — отец нажал кнопку селектора. — Пусть войдет.

Дверь отворилась. Милана ожидала увидеть очередного начальника охраны — коренастого мужика с бычьей шеей и бегающими глазками, падкого на лесть и деньги.

Но в кабинет вошла гора.

Человек, перешагнувший порог, заполнил собой все пространство. Он был огромным, не просто накачанным, а монументальным, словно вытесанным из гранита. Рост под два метра, плечи, шириной с дверной проем. На нем была простая черная футболка, обтягивающая бугры мышц и тактические брюки.

Но страшнее всего было его лицо. Оно было пересечено старым, белесым шрамом, идущим от левой брови через щеку к подбородку, придавая ему сходство с потрепанным в боях зверем. Его волосы были коротко острижены, открывая жесткие черты лица. А глаза... Глаза были цвета льда. Абсолютно пустые, спокойные и сканирующие. Он не смотрел на неё как на женщину, он смотрел на неё как на объект, периметр которого нужно защищать.

— Знакомься, — голос отца звучал почти торжественно. — Глеб. Позывной «Питбуль». Бывший спецназовец, последние пять лет работал в ЧВК в горячих точках. Теперь он твоя тень.

Милана медленно подошла к нему, цокая каблуками по паркету. Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. От него исходил жар и запах чего-то опасного, металлического. Рядом с ним она чувствовала себя хрупкой статуэткой, которую можно раздавить двумя пальцами, и это чувство ей категорически не нравилось.

— Питбуль? — она скривила губы в презрительной усмешке. — Серьезно? Пап, ты нашел мне цепного пса? А намордник к нему прилагается?

Глеб не моргнул. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он смотрел сквозь неё.

— Я не кусаюсь, Милана Андреевна, — его голос был низким, рокочущим басом, от которого завибрировала диафрагма. — Я рву горло, если есть угроза.

— Я не нуждаюсь в няньке, — прошипела она. — Особенно в такой уродливой.

— Глеб наделен полными полномочиями, — перебил отец, не обращая внимания на хамство дочери. — Он решает, куда ты идешь, с кем говоришь и что делаешь. Его слово — закон. Если он скажет «нет» — это значит «нет». Если ты ослушаешься, он имеет право применить силу для обеспечения твоей безопасности.

Неприкасаемая. Глава 2. Побег

Ужин прошел в тишине, которую можно было резать ножом. Глеб стоял у окна, скрестив руки на груди, и наблюдал за периметром. Милана ковыряла вилкой салат, чувствуя, как злость внутри неё сворачивается в тугой, горячий комок. Телефон, выданный отцом взамен конфискованного, был «чистым» — только для экстренных звонков, без соцсетей и мессенджеров. Она чувствовала себя отрезанной от мира, запертой в золотой клетке с бездушным надзирателем.

В кармане джинсов вибрировал второй, запасной айфон, который она спрятала в тайнике за плинтусом еще год назад, на всякий случай. Сообщение от Кати пришло полчаса назад: «Секретная вечеринка на крыше "СкайЛаунж". Вход только по спискам. Будет Женька! Ты должна быть!»

Женька... Сын депутата, красавчик с ямочками на щеках, по которому сохла половина универа. Он наконец-то обратил на неё внимание. Пропустить такой шанс было бы преступлением.

Милана скосила глаза на Глеба. Он казался неподвижной статуей. «Слишком уверен в себе, — подумала она мстительно. — Думает, я сломалась. Как же».

В 23:00 она демонстративно пожелала ему «спокойной ночи» и закрылась в своей комнате. Глеб кивнул, не отрываясь от монитора системы наблюдения.

Как только дверь щелкнула замком, Милана метнулась к гардеробной. Черное мини, ботфорты на шпильке, кожаная куртка, волосы в хвост. Она выглядела как хищница, вышедшая на охоту.

Окно её спальни выходило на задний двор, где рос старый дуб. В детстве она часто лазила по нему. Ветки почти касались подоконника. «Надеюсь, ты не забыла, как это делается, Мила», — шепнула она себе, перекидывая ногу через раму.

Камеры, которые установил Глеб, смотрели на периметр, но у дуба была слепая зона — густая крона скрывала ствол и Милана знала это.

Спуск прошел не так гладко, как в десять лет. Каблуки скользили по коре, ветки царапали кожу, но адреналин заглушал боль. Спрыгнув на мягкую землю, она присела, затаив дыхание. Тишина. Только стрекот цикад и далекий шум шоссе. Охрана у ворот дремала — смена была в 3:00.

Она проскользнула через дыру в живой изгороди, которую садовник обещал заделать еще месяц назад, и выбежала на дорогу, где её уже ждало такси, вызванное с «левого» телефона.

— В центр, быстро! — бросила она водителю, плюхнувшись на заднее сиденье.

Когда машина тронулась, Милана оглянулась на дом. Окна её спальни были темными. «Спи, Питбуль. Спи крепко. Ты проиграл».

В клубе было жарко и громко. Музыка била по ушам, свет стробоскопов выхватывал из темноты потные, счастливые лица. Милана сразу нашла Катю и Женьку.

— Ты пришла! — Катя повисла у неё на шее, пахнущая текилой. — Я знала, что ты сбежишь!

Женька улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у Миланы подкосились колени.
— Принцесса мафии сбежала из замка? — он протянул ей шот. — За свободу!

Она выпила залпом. Горло обожгло, но тепло тут же разлилось по телу, смывая напряжение последних дней. Второй шот, третий. Милана танцевала, растворяясь в ритме. Женька прижимал её к себе, его руки скользили по её талии, спускаясь ниже. Она смеялась, откидывая голову назад, ей казалось, что она победила, что она свободна.

Внезапно музыка стихла, словно кто-то выдернул шнур. Толпа недовольно загудела.
Свет включился на полную мощность, ослепляя толпу.
В дверях, расталкивая охрану клуба как кегли появился он...

Глеб был в той же черной футболке, но теперь поверх неё была надета легкая куртка, под которой угадывалась кобура. Его лицо было белым от ярости, а глаза метали молнии. Он не искал её глазами, он знал, где она. Его взгляд был прикован к ней, как прицел снайперской винтовки.

— О-о-о, пёсик пожаловал, — пьяно хихикнула Катя.

Милана замерла. Женька, почувствовав, как она напряглась, обернулся.
— Эй, мужик, ты кто такой? — он шагнул навстречу Глебу, пытаясь выглядеть круто. — У нас закрытая вечеринка.

Глеб даже не замедлил шаг. Он просто отмахнулся от Женьки, как от назойливого комара, толкнув его в грудь так, что тот отлетел на пару метров и врезался в диван.

— Идем, — голос Глеба прорезал тишину в зале, холодный и страшный.

Милана выпрямилась, чувствуя, как алкогольная смелость испаряется, уступая место панике. Но гордость не давала сдаться без боя.
— Нет, — сказала она громко, чтобы все слышали. — Я не пойду с тобой. Ты мне не отец. Ты просто наемник. Пёс.

Толпа затихла, ожидая развязки. Глеб подошел к ней вплотную. От него веяло холодом, как от открытой морозильной камеры.
— Я сказал идем, сейчас.

Он протянул руку, чтобы взять её за локоть, но Милана отшатнулась и с размаху ударила его по лицу. Звонкая пощечина эхом отразилась от стен.
На его щеке, прямо поперек шрама, начал наливаться красный след.

Глеб медленно повернул голову обратно. В его глазах что-то щелкнуло. Тень зверя, которую она видела раньше, вырвалась наружу.
Он не стал ничего говорить. Он просто перехватил её, закинул на плечо, как мешок с картошкой, и развернулся к выходу.

— Отпусти! — визжала Милана, колотя кулаками по его каменной спине. — Ты не имеешь права! Пусти, урод!

Она видела перевернутые лица друзей, их открытые рты, вспышки телефонов — кто-то снимал. Позор. Публичный, унизительный позор.

Глеб молча вынес её из клуба, прошел через холл, игнорируя попытки охраны заведения остановить его и швырнул на заднее сиденье черного внедорожника.

Он сел за руль, заблокировал двери и рванул с места с визгом шин.

— Ты пожалеешь об этом! — кричала Милана, пытаясь открыть дверь. — Я расскажу отцу! Он уволит тебя! Он тебя уничтожит!

Глеб молчал. Его костяшки на руле побелели. Он гнал машину по ночной Москве, нарушая все правила, подрезая, проскакивая на красный.

— Останови машину! — она подалась вперед, хватая его за плечо. — Я сказала, стой!

Он резко ударил по тормозам. Машину занесло и она остановилась на обочине пустой трассы.
Глеб развернулся к ней. В салоне было темно, только свет фар встречных машин выхватывал его лицо — искаженное яростью, страшное.