Запретные сны 18+

ГЛАВА I. Перемены в жизни

Самое ужасное для девушки - оказаться сиротой: это стало для меня трагедией, когда одним мерзким вечером отец не выдержал нового известия о его банкротстве и схватился за сердце. Мне едва исполнилось семнадцать, я еще не помышляла ничего серьезного в своей жизни, но тогда, в сырую и слякотную погоду в накинутом наспех плаще и шляпке, я неслась улочками Тивертауна к жилищу мистера Солбика – местного врача. Увы, его прогноз был не утешительным и батюшка к утру скончался. Я еще сидела подле бренного тела, оставленная старой служанкой и экономкой,  ощущая, что возвращаюсь в детство, тогда мне стукнуло пять лет, когда наша матушка заболела и умирала у нас с отцом на глазах. Я все еще помню тот детский страх – оказаться возле мертвого тела наедине. Но те времена прошли, осталось только воспоминание, а мой отец, сейчас лежащий на одре, он не казался таким отпугивающим. Кажется, я плакала, но слезы мои лились беззвучно. Миссис Трикс – наша экономка, была женщиной разумной, она сразу же начала подготовку к печальному событию – похоронам, давая возможность молодой хозяйке - то есть мне - остаться со своей печалью наедине. 
В то утро меня никто не тревожил, я заперлась наверху, подле тела отца, оставив всю суету на первом этаже. Но это был последний спокойный день в моей жизни, на следующий день, не успела еще траурная карета покинуть пределы городка и отправится к кладбищу, как ко мне заявилась куча посетителей – кредиторы отца, которые вещали, что он задолжал, очень много задолжал. Поверенный, ведущий дела моего батюшки, лишь прискорбно покачал головой, кажется, мы разорены, вернее, мне не достается ничего от усопших родителей – дом и кое-какие денежные сбережения пойдут на уплату долга. Я ведь тогда совершенно ни в чем не разбиралась, оставляя все на откуп мистера Солтиса, и очень зря, как оказалось. Но тогда я не разумела, о чем говорят те люди, мой ум был затуманен потерей родителя, я осталась сиротой.
Нужда и первое понимание новой жизни пришли, как две клянчащие старухи; мне пришлось выбираться из особняка, собственно, я практически осталась на улице. Только вот миссис Трикс решила обо мне напоследок побеспокоиться и написала моим тетушкам, единственным здравствующим родственницам, которые жили на окраине Тивертауна, нашего фабричного городка. Туда я должна была отправиться, а она ехать к своей родне, которую давно содержала из своих собственных средств. Но эта добрая женщина отдала мне свой последний заработок, просто вложила в мою маленькую ладошку небольшой мешочек с серебряниками со словами, чтобы я не забывала ей писать, когда нужда прихватит. Я не понимала тогда, о чем говорит мне эта добрая старушка, понимание приходило немного позже, раскрыв перед глупой девицей костлявые потертые крылья и положив на когтистые лапы свое гадкое лицо.
Так я распрощалась со своей бывшей жизнью, когда омнибус покатил меня на другой конец городка, а я печально смотрела на свой родной дом, выставленный с молотка, и прощалась с прошлым. Эти дни прошли мимо меня в тумане, потому как, кто-то обязательно обо мне заботился и внимал моим потребностям, но только я доехала до облупленного домика на Пиккер-булд и вылезла из удобной кареты, осталась со своими желаниями одна. Не то чтобы мои тетушки не взяли надо мной опеку, но мисс Смоул и Роза Смоул – две незамужние старые дамы, не испытывали ко мне тех родственных чувств, которые бы защитили их осиротевшую племянницу. Собственно, для них я была обузой, потому как их доходы и без того скудные, а я представляла собой лишний рот.
Старшая тетушка – долговязая, бледная женщина - вышла, чтобы самолично встретить меня и проводить в  дом. Она изучающее осмотрела меня и сказала, что я ношу слишком кокетливый наряд, хотя в жизни бы не подумала, что мой темно-кофейный дорожный костюм будет считаться фривольным нарядом. Я медленно пошагала за ней, наивно представляя свою дальнейшую жизнь, что теперь тетушки займутся моим благополучием, и я буду продолжать жить своей обычной жизнью, тихо горюя об усопших родителях. Эта уверенность все еще в уголках души, как последняя дань прежней жизни и не готовая увидеть жизнь насущную.
- Едим мы рано, - спокойно сказала эта невзрачная женщина, даже не спросив, от чего умер ее брат, а я гадала, что ей надобно о таком спроситься.
- Хорошо, скажете в котором часу, и я буду готова.
- Через пятнадцать минут, - так же безразлично молвила дама, а я испугалась, за такое короткое время не смогу подобающе привестись в порядок.
- Где моя комнатка? – сходу поинтересовалась я, но дама не спешила с ответом.
- Знаешь, у нас тут комнат мало, я смогу выделить тебе только уголок на чердаке, я приказала Бесс наскоро там прибраться, так что беги к ней, чтобы она указала тебе дорогу, - на сим ее родственные обязанности закончились. Я осталась в крохотном холле сама, не зная, куда мне бежать и просить отвести в мою новую комнату. Я метнулась в первое попавшееся помещение, но вместо кухни вбежала в гостиную, где сидела чуть полноватая женщина, правда не такая отталкивающая, это была Роза. Она взглянула на меня своим печальным взглядом (и тут я подивилась, что ее старшая сестра Сюзанна обозвала меня кокеткой), потому что младшая мисс Смоул была разодета в розоватый батист, чуть выцветший от времени, и кокетливые кружева, которые уже немного устарели. Но эта старая кокетка все еще носила наряды своей молодости:
- Присаживайся, дитя, - молвила, дама, миловидно улыбнувшись. – Вижу, ты прозябла с дороги, посиди около меня  и согрейся, хотя нам не положено разжигать камин, когда на дворе еще тепло, но одиночество еще больше сковывает холодом.
- Но мне надобно переодеться к обеду, - молвила я, ощущая, что имею потребность в пище. Старая кокетка задумалась, оттягивая и без того драгоценные минуты, я уже тряслась, желая сменить дорожный костюм на домашнее убранство и покушать горячего, ведь утром только наскоро перекусила.
- Сестра приказала готовить апартаменты на третьем этаже, Бесс туда сегодня ходила. Значит, выходи с гостиной, доберись до лестницы, пройди до конца второй этаж, в тамошнем конце есть чердачная лестница. 
- А где лестница на второй этаж? – поинтересовалась я.
- Сразу за поворотом.
Я стремглав бросилась подыматься по указанному направлению, вбежала на второй этаж, пронеслась мимо закрытых дверей, чуть не сбив замученную служанку, видимо это и была Бесс, та неодобрительно покачала мне в след головой. И я добралась до своей предполагаемой комнатки, только здесь не было моего багажа. Некому было поднять наверх мои вещи, переодеваться мне было не во что. Но я  решила, что смогу покушать и в дорожном платье, а к ужину буду прилежно переодета. 
И даже так, я чуть не опоздала, старшие родственницы уже сидели за столом и ожидали появления служанки с подносом.
- Это никуда не годится, - ответила мне старшая тетушка, - мы не настолько богаты, чтобы постоянно топить печь в надежде, что кое-кто, наконец, явится к обеду.
Я потупилась, хотя не ощущала себя виновной: пятнадцать минут на то, чтобы найти свою комнату и переодеться – слишком мало. Но неодобрительный взгляд мисс Смоул указывал на противоположное, пришлось в какой-то мере смириться, я не должна портить отношения со своими попечительницами. Мой взгляд узрел овсянку и блюдо под крышкой, там оказались говяжьи котлеты, но тоже с овсянкой, чтобы сэкономить мясо.
Тетушки принялись трапезничать, я изучала кашу, а потом решила, что другим тут кормить уж точно не будут. Первое время мы жевали молча: меня разглядывали, изучали мое поведение и манеры, и оставалось только терпеть этот пронизывающий взгляд из-под ресниц. Первой не выдержала мисс Роза, она относилась к особам более легкого характера, и уж точно кардинально отличалась от чопорной сестры, взять хотя бы ее наряд: она добавила к своему платью некрасивые бусы – рачьи глаза из речного жемчуга.
- Скажи нам, Тереза, как ты поживала с матушкой и батюшкой?
- Моя мама умерла очень рано, мне было только пять, отец меня любил, но я его подолгу не видела, он был занят делами.
- А жили вы в достатке?
- Розабэйл, к чему подобные разговоры?
- Но сестра, я хочу выведать, сколько денег зарабатывал наш брат,  хочется узнать.
- Мы жили не намного богаче вас, но теперь все имущество продано с молотка.
- Бедняжка, нам тут тоже приходится не сладко, наши доходы от материнского наследства ничтожны, и всегда хотелось, чтобы брат…
- Роза, прекрати! – возмутилась Сюзанна. – Прошлого не вернуть, ты видишь, что девочка брошена и у нее нет ни денег, ни наследства, так что придержи свой язык.
Обед закончился в тишине, когда мы допили кофе. Затем тетушки вручили мне шитье, это были простыни – самое простое, что мне доверили и попросили сегодня ее закончить. Оказалось, что недостающие средства те зарабатывают, обшивая богатых клиенток. Тетушка Роза умело шила деликатное женское, нательное белье и кружевные чулки, ее сестра – постельное и чудные скатерки. Ну а я начала с самого простого. Так мы работали, пока совсем не потемнело, свеча была одна, так что мне не хватало света, но портить свои труды я не решилась, и тетушки разрешили мне удалиться в комнату. 
Остаток вечера я коротала в маленькой комнатушке, раскладывая вещи, пока могла видеть, куда мне их класть, потом переоделась ко сну. Я ютилась в углу чердака. Благо, что Бесс все тут прибрала и меня не пугала жуткая паутина, которая обычно водится в заброшенных или мало использованных помещениях. Служанка была у тетушек одна и работала она за небольшое жалованье, бывало, что и в долг. И хотя на ее содержание уходило достаточно средств, мои родственницы не хотели всю черновую работу выполнять сами. Достаточно было того, что они зарабатывали шитьем.
Но даже так я была защищена, пока что это понимание меня подбадривало. Сон наступил быстро, я не заметила, как провалилась в глубокую дрему, а там путешествовала, летела вольной птицей, не ощущая ни земли, ни неба.
Очнулась в неизвестных мне покоях, которые раньше  воочию не видела, клянусь именем, но нынче стояла посреди вычурной комнаты, в восточном стиле. Ковер был из тканого ворса, так и хотелось к нему прикоснуться, стены украшены тяжелыми гобеленами с геральдикой, где черные узоры сменялись золотистыми. Посреди этой комнаты стояла огромная кровать из массивного дуба, украшенная балдахином, что тяжелой шелковой занавеской спадал до самого пола. Спинка кровати поблескивала лакированным покрытием, а вокруг постели разбросаны множество подушек из пуха, в верблюжьих навалках тоже с вычурной вышивкой, явно привезенные из-за границы. 
Поистине сказочный чертог, но я  стремительно хотела отсюда убраться, потому что, стала невольной (не прошеной зрительницей греховной сцены): на большой кровати лежала обнаженная парочка. Нет не так, не совсем лежала - дама восседала на джентльмене, полностью голая. Я увидела ее непокрытую никаким бельем, красивую спину, на которую свободно спадали распущенные темные волосы, доходившие до поясницы, они были настолько роскошны и густые, что переливались золотистым отливом. Я заворожено наблюдала за ее грацией, за роскошной шевелюрой, за колыханием каждой пряди. Они так красиво подпрыгивали в воздухе, когда дама неприлично двигалась на мужчине. На ее оголенных бедрах заблестели капельки пота, она запрокинула от удовольствия голову, получая наслаждение, которое выражала томными вздохами и вскриками, будто перед ней мгновеньем проносились страшные картины, но потом она снова начинала протяжно дышать. Самого господина я не видела, лишь его руки, властно сжимающие бедра женщины. О, Создатель, где я очутилась и куда мне бежать? Я засуетилась, пытаясь сообразить, где спрятан выход, но было поздно, мои движения заметили. Я встретилась с глазу на глаз с красивыми черными очами, которые тут же наполнились озорством, дама совершенно не испугалась постороннего наблюдателя, наоборот, обрадовалась моему присутствию.
- Вы посмотрите, кто появился, - кокетливо проговорила она своему, кхм, партнеру, лица которого я все еще не видела. – А стоило всего лишь ненадолго отвлечься…
Но в этот момент, застуканная парочка, не отстранилась друг от друга, не предприняла никаких действий, чтобы скрыть свой позор передо мной; тот мужчина властно сжал ее бедра и начал порывисто толкать. Дама принялась громко стонать, он тоже. Девица буквально скакала на нем, спасите меня от грехопадения, я ведь приличная девушка, такого мне не положено видеть. Но что оставалось делать, если я не находила выхода, не замечала дверей. А эти двое словно перестали меня замечать, женщина впилась когтями в мускулистые руки джентльмена, пригнулась к нему и зарычала, издавала непонятное гортанное гыканье и тяжело и прерывисто дышала.
И я увидела, лишь на мгновенье, что в нее что-то вталкивают, прямо между ног, и это вталкивает тот самый мужчина. Все, что мне удалось сделать – прикрыть лицо руками, чтобы этого не видеть и поскорее проснуться, переезд пагубно повлиял на мое сознание, раз я вижу подобные запретные сны, нет, грехопаденческие, и как мое воображение смогло подобное додумать? Я задавалась над этими вопросами, а в ушах стояли стоны тех людей. Но потом они умолкли…
Уф, наверное, я уже очнулась, стоит открыть глаза. Но когда я предприняла подобное, то чуть не вскрикнула от ужаса. Я по-прежнему стою в той комнате, а теперь на меня беззастенчиво смотрит голая девица, приблизившись почти вплотную, и улыбается.
- Что вам надобно от меня? – жалобно заговорила я, втянув шею и сотрясаясь от накатившего ужаса.
Незнакомка еще шире улыбнулась и обошла меня:
- Кое-что нам от тебя надобно, - таинственно заговорила она. – Теперь ты наша постельная игрушка.
- Что!? – вполне закономерно не удержалась я, в ужасе повысив голос, и хоть это было неподобающим нарушением правил приличия, но в гнезде разврата такое порицание казалось просто насмешливым.
- А что, тебе не нравится мое предложение? – невозмутимо спросила незнакомка, будто не слышала моего эмоционального возгласа. Конечно не нравится, как ей вообще взбрело подобное в голову? О, милостивый Создатель, спаси мою грешную душу, не дай оказаться в аду.
- Как вы посмели такое предложить мне? – возмутилась до глубины души. И тут же услышала хриплый мужской смех, до этого джентльмен не вступал в разговор, но сейчас…
- Не дави на нее, Саима, ты видишь, девчонка испугана, будто загнанный зайчонка. Дай ей расслабиться.
Я в ужасе посмотрела на говорящего мужчину, совершенно бесстыдно посмотрела. Он лежал нагой, не скрывая своей естественной красоты. Я впервые видела голого джентльмена, но в порыве негодования и удивления, совершенно позабыла про стыд. И он, как некстати, решил о себе напомнить – я покраснела до кончиков волос, покрылась неровными пятнами румянца. Тем временем, незнакомка по имени Саима, полностью меня обошла и вернулась на первоначальное место, к моему облегчению, скрывая собой мужчину. Вид голой девицы я сносила легче, нежели мужское естество, сошедшее с картин, так безнравственно и нагло возлежащее без одежд.
- О, бедняжка, ты, видимо, совсем неопытна, раз так зарделась при виде Деймона. Но не переживай, когда ступор и первое смущение пройдет, ты уже не будешь так шарахаться от нас.
Я обняла себя за плечи, продолжая дрожать от нахлынувших чувств, скорее бы проснуться, вырваться из этого кошмара, очутиться в постели, пусть на неуютном, но привычном чердаке, и забыть всю эту ересь. Но мои мысленные потуги не давали никакого результата, этот нагой ужас никуда не исчезал, наоборот, я ощутила вполне реальное осязание – незнакомка взяла меня за плечи и тряхнула. От ее силового прикосновения, я вернула свое самообладание, и перестала паниковать. Вдох-выдох, сердцебиение становится ровным, зрачки сужаются, тело прекращает трястись – я в норме. Но картинка никуда не исчезает, Саима так и стоит рядом, удерживая меня и прожигая взглядом. Эта ловкая девица умеет не только впиваться пальцами в мужскую плоть, она и меня в чувство привела.
- Ну что, успокоилась? – поинтересовалась девица, заглядывая бессовестно мне в глаза.
- Вполне, - уже сдержанно отвечаю я, но все равно чувствую себя не в своей тарелке, сжимаюсь в тугой клубок внутренне.
- Да, расслабься, ты! – успокаивает она меня. – Мы тебя не съедим.
- А что вы со мной сделаете? – невпопад спрашиваю я, перехватывая эстафету бесстыдного разглядывания девицы на себя.
- О, тебе даже понравится то, что мы с тобой сделаем, и будем делать это каждую ночь, - она легонько провела указательными пальцами по моим плечам, как-то странно разглядывая мою шею, на губах у нее играла отнюдь не невинная улыбка.
- Каждую ночь? – как-то по-глупому переспросила я.
- Смирись, моя дорогая, назад дороги нет, теперь ты наша игрушка.
- А если не хочу таковою быть?
- А почему ты не хочешь? – из-за спины отозвался незнакомец, как там его – Деймон.
- Потому что, я – Тереза Смоул – приличная девушка, живу в маленьком домике, с моими тетушками и не понесу бремени позора.
- А кто тебе такую чушь наплел? – усмехнулась Саима.
- Это общепринятый факт – женщина не может находиться в приличном обществе, ведя беспутную жизнь. Женщина не должна даже мысли допускать о том, о той… чертовщине, которую мне уже довелось увидеть. Да мои тетушки сгорят со стыда, если узнают, чем занимается их племянница, а слухи…
- Прекрати нести этот бред! – возмутился Деймон. – Ваше общество ограничено уже дальше некуда. И в то же время распутно дальше некуда. Запомни, о твоем маленьком хобби не узнает никто, даже близкие, если сама не начнешь трепаться, во-вторых – ты будешь делать это во сне, для всех мирно почивая в своей чердачной комнате.
- И что, мне каждую ночь будет это сниться?
- Конечно, и не только сниться, ты ощутишь такие нереальные прикосновения, что будешь ожидать этого с нетерпением, - проворковала Саима.
- А если я не хочу?
- Так ты и не пробовала, девушка приблизилась ко мне вплотную и обняла. Кажется в этот момент, я ощутила ее стан каждой своей клеточкой, она поцеловала меня. Если честно, я растерялась, откровенно не могла ничего понять, а наглая девица залезла своим языком мне в рот и принялась там шарить, ее губы покрывали мои, двигались, захватывали мою нежную плоть. Теплые, нежные руки обхватили меня за плечи, ее сосочки уперлись в мою грудную клетку, и я ощутила их сквозь ткань ночной рубашки. Мы были примерно одинакового роста и стояли, прижатые телами. К своему стыду, мне это нравилось, внизу живота проснулось необъяснимое чувство, какая-то легкость и спазмы, от которых я тряслась. Дыхание этой девицы полосовало мои щеки, подбородок и губы, и что-то в этом было сокровенное, и оттого не решалась прекратить ее своевольный выпад, томя время. Ох, не было такой глупой девицы, как Тереза Смоул, что сейчас потерялась, поддалась, растворилась в объятиях этой чертовки, а та надо мной колдовала -неужели поцелуй может приносить такое удовольствие? Саима отстранилась сама, я ее о том даже не просила. Она хрипло дышала мне в  левое ухо и шептала, почти у мочки:
- На сегодня хватит, ты еще не подготовлена, - я ощутила легкий рывок и улетела…

ГЛАВА II. Кошмар моей жизни

Очнулась в своей кровати, на чердаке, взмокшая от нахлынувших на меня эмоций. Будто и не было ничего, только сон, но впервые в своей жизни, я  видела подобное, неужели это происходит в моей голове, только какой нечистый нашептывает подобное? Я ведь о таком раньше не знала, откуда взяться моей фантазии? Было еще достаточно рано, но я побоялась снова ложиться, чтоб еще какая чертовщина не приснилась, так и пролежала, разглядывая брусчатый потолок, на котором покоилась черепица, если начнутся дожди, боюсь, что это ненадежное перекрытие, чтобы от них спастись.
Я спустилась к завтраку прилежно одетая, вот только совершенно не отдохнувшая, тетушки встретили меня учтивыми кивками, и дальше принялись за работу. Они работали до завтрака, завершая кое-какие срочные заказы, а потом решили приняться за следующую работу. Моя недоделанная простынь напомнила о своем обязательстве, я тоже принялась за шитье, хотя руки все время опускались и я размышляла об увиденном, помнила в деталях ночной кошмар и не могла понять почему это приснилось мне, может виной всему переезд, но ладно бы я видела длинную, бесконечную дорогу, страшный дом или строгих тетушек, но такое… Кажется, мою заминку заметили и громким покашливанием напомнили, что до завтрака еще что-то должна сделать. Простынь я дошила, чуть не опоздав к завтраку, но зато мы с чувством удовлетворения от проделанной работы сели кушать, прежде молясь во благо Всевышнему, что он дал нам сегодня кров и пищу, и мы не попрошайничаем где-нибудь на помойке. Тетушки серьезно относились к подобному ритуалу, ну а я подумала, что это теперь будет всегда касаться меня.
После завтрака, тетушка Роза взяла меня с собой в свою комнату, видимо, что поговорить, она мне не казалась такой строгой, как мисс Смоул, от того я быстрее прониклась к ней симпатией. 
- Милая, раз мы теперь одна семья, думаю, между нами не будет секретов? - она взглянула на меня так, что я вся внутри похолодела, но почему моя родственница так странно со мной разговаривает, неужели она кое-что знает о снах, ах, вот и расплата наступила.
- Да, я не знаю… а что вы хотели узнать?
- Прежде, дарил ли тебе наш брат какие-то подарки?
- Когда я была маленькой, он часто привозил мне миленькие безделушки и куклы, но они все остались в том доме, я ничего не брала.
- И это все? но ты же повзрослела, неужели отец не подумал, что юной девице не нужны безделушки, разве что, если это не украшения?
Я поразмышляла, мой отец действительно не баловал меня особыми подарками, в последнее время так уж точно, но я никогда не требовала себе чего-то определенного, а потом  у него уже не было возможности. Хотя кое-какие украшения у меня были, но достались они от мамы, и были переданы мне по наследству, их я собственно и забрала – серебряная заколка, брошь и золотой крестик. Об этом я и поведала тетушке, она довольно кивнула мне, а потом мы занялись своей работой.
Мисс Сюзанна Смоул решила, что я  вполне могу выполнять самую простенькую работу и теперь меня ожидало уже три простыни, их нужно было сшить до завтра. Я принялась за работу, раньше мне не приходилось задумываться, что это так сложно – добывать средства для существования, этим занимался отец, а я исполняла роль дочери, которой все подносилось на блюдечке.
За делом наступил обед, и снова подали овсянку, но на гарнир были тушеные овощи, я даже не поняла что именно, но вкус у них был отвратительный. Потом мы выпили кофе с кусочком поджаренной булки и снова работать, к вечеру мои проколотые пальцы еле держали шитье, а еще оставляли маленькие следы, от чего мисс Смоул принялась меня отчитывать. Кажется, я даже расплакалась, но меня никто не утешал, а работа не ждала, я принялась за шитье, размышляя, как трудно девушке порой бывает, особенно, когда она осиротела.
Вечером мы шили подле одинокой свечи, мои глаза уже болели от работы и напряжения, от чего в висках стучали молоточки. Женщины тоже устали, я услышала это в раздраженном голосе мисс Розабэйл.
- Сюзанн, дорогая сестра, может передохнем от работы и выпьем немного кофе, я устала, моя спина болит.
- Нет, Роза, мы должны закончить до завтра или ты забыла уже?
- Не забыла, - она картинно надула губки, - я понимаю, как ты стремишься, чтобы нам побольше заплатили, но думаю, кое-кто тоже может сейчас выручить с деньгами.
Мы вместе со старшей тетушкой уставились на мисс Розу, о чем это она.
- Я тебя не понимаю, сестра.
- Я говорю о нашей дорогой Терезе, она может помочь с деньгами.
Я открыла рот от удивления, чем же сейчас могла помочь моим тетушкам? Мисс Смоул тоже взглянула на меня, потом обратила взор на сестру.
- У нее есть украшения, она может их заложить, это вполне правильный поступок, учитывая, что теперь Тереза кушает с нашего стола.
- Но у меня все три украшения, как воспоминание о матери.
- Вот именно, воспоминания нужно оставлять в  прошлом, а тебе должно быть стыдно, что ты лишаешь нас средств, теперь Бесс будет закупать больше  продуктов, а мы дольше горбатиться.
Я положила руку на платье, сквозь ткань нащупала маленький крестик, неужели это маленькое украшение мне придется заложить, ведь потом не смогу его выкупить? На глаза навернулись слезы, я расплакалась, усталость и безысходность дурно повлияли на мое настроение, но тетушки смотрели на меня без тени сожаления. Мисс Роза спокойно стала рассуждать, сколько они выручат, если завтра же заложат мою брошь и заколку, а на послезавтра – крестик, эта женщина даже не спросила, согласна ли я  расстаться со своими сокровищами, но понимание того, что придется с ними расстаться, прочно укрепилось в сознании. Я теперь полностью зависима от воли моих теток.
Это был трудный день и закончился он печально: когда силы полностью оставили тело, я ползла к себе на чердак, и так хотелось скрутиться калачиком, как любила это делать в детстве, но тогда меня всегда кто-то утешал, а теперь придется жить среди бездушных женщин и становится такой же.
Меня накрыла тьма, мозг боролся с непонятным недугом, но скорее это было полное бессилие, я не могла уснуть, все еще вспоминая тот разговор тети Розы: эта женщина поступила со мной нечестно, отбирая то дорогое, что еще осталось в память о родителях. Но если буду возмущаться, то придется искать себе новый дом, а куда мне податься кроме этого особняка? Наверное, после этого, я уснула, и… попала в знакомую комнату.
Ничего не изменилось: вокруг были разбросаны мягкие подушки, расстелены восточные ковры, от чего создавалась иллюзия пребывания на востоке. Единственно, знакомая парочка уже не сверкала наготой - они были одеты, правда их одежды существенно отличались от принятых – на дамочке было что-то на подобии прозрачной ночной рубашки, перетянутой на талии поясом и никакого корсета или исподнего. Мужчина был одет в просторную рубаху и зеленоватые штаны, перевязанные широким поясом. Но хоть так они не сидели передо мной нагими.
- Иди сюда, крошка наша, присаживайся, - миролюбиво потянула руки Саима. – Не стесняйся, откушай с нами…
В мгновении ока перед нами возник небольшой овальный столик, на котором уже расставлены были различные яства, от мясных рулетов до сладкой пахлавы. Аромат еды окружил меня, слюни наполнили рот, противостоять подобному искушению не было мочи, хоть во сне я наслажусь вкусной едой, если в бытности мне придется питаться овсянкой. Вот только незадача, обычных стульев здесь не было, Деймон и Саима восседали на подушках, которые окружали их со всех сторон, для меня тоже была выложена горка, но тогда я могу показать неприкрытые щиколотки, что совсем неприлично для воспитанной девушки. Я застыла в нерешительности, раздумывая как выкрутиться из щекотливой ситуации. Но этим двоим надоело надо мной посмеиваться:
- Мы тебя не покусаем, садись как тебе удобно…
В том-то и дело, что придется сесть по-восточному (я видела на картинке в книге сказок «Тысяча и одна ночь»), я к подобному не привычна, даже ноги так сложить не смогу. Я пыталась спуститься грациозно, но еще с детства не обладала тем изяществом, в общем, могла пребольно плюхнуться на свое мягкое место, но в последний момент позади возник Деймон, и бережно меня усадил. Даже понять не могу, как так  у этого джентльмена получилось перехватить даму, и не упасть вместе с ней, но судя по озорному взгляду Саимы, он предпринял кое-какие маневры неизвестные мне. Я старалась, чтобы мои ноги не показывались, накрыла их подушками, и только тогда удостоверилась, что твердо сижу на полу.
Еда казалась просто божественной, а если учесть, что я проголодалась и истосковалась по нормальной пище, то с таким наслаждением вкушала нежнейшее мясо на серебряном подносе, хотя старалась есть, как приличная девушка, увы, напихала рот уж чересчур. Мои собеседники меня не торопили, они терпеливо попивали вино, которое мне тоже было предложено, но отклонено от употребления. Зато сварили кофе, невидимый слуга его принес, я только отвернулась на мгновенье, вытереть руки и рот предложенной белоснежной салфеткой, а заварник уже благоухал богатым ароматом терпкого напитка. Только потом Саима принялась меня расспрашивать:
- И как тебе новая жизнь? – ее глаза сверкали озорством, понятливо встреченные Деймоном.
- Я благодарна тетушкам, что приютили меня, без них бы мне пришлось податься в неизвестность, - грех жаловаться на нынешнее существование, когда ты совершенно осталась без средств, может, я скоро привыкну, и буду работать наравне с ними.
- Но ты не выглядишь счастливой. - заговорщицки пропела девица. – Тебе просто повезло, что мы появились в твоей жизни и теперь можем ее исправить.
Теперь я насторожилась, не люблю играть в шарады, особенно когда их загадывает полуголая девица, но пока что мне никто не угрожал…
- А что вы будете исправлять? – задаю банально глупые вопросы.
- Развлекать тебя, крошка…
Я молчаливо уставилась на улыбающегося Деймона, он был одет так просто, что смахивал на простолюдина занятого работой на полях, но никак не на галантного джентльмена, даже среди удачливых торговцев. В общих чертах, его наряд не был приличным.
- Вы меня обесчестите? – пугливо поинтересовалась, обхватив себя руками, вчерашний поцелуй – приятное помутнение разума, но стоит ли уступать в столь постыдных увлечениях, если это противоречит общественному поведению?
- Ты сама этого захочешь, силу никто применять не будет, крошка, - спокойно ответил Деймон.
- А если я этого не захочу, если устою перед вашим напором?
- Тогда ты на редкость глупая девица, - молвила Саима, отщипывая виноградинку с огромной грозди.
Она изучила эту сладкую жемчужину и обратила внимание на три капли сока на пальцах, а потом поднесла ее Деймону. Тот вкусил плод с ее рук, умудрившись облизать пальцы дамочки, так, что каждый он задерживал, легко посасывая его. Девица глухо захихикала и запрокинула голову назад. Она сорвала еще пару виноградинок и смяла их в руке, приподняв ее над собой, чтобы сок легко струйкой пробежался по локтю, падал на шею, и декольте.
Деймон воспринял этот жест, как намек действовать. Он впился губами в то место, где только что пролились сочные капли, он медленно слизывал с нее виноградный сок, задерживаясь на каждой выпуклости и углублении, а Саима выгибалась, подставляя свои прелести под губы мужчины. Деймон медленно начал восхождение на прекрасную гору, замерев у пика, отчетливо проступили соски, прикрытые прозрачной тканью, он их покусывал, поочередно.
Девица стонала, но глаза не закрывала, видимо изучая мою реакцию. А я за всем этим заворожено наблюдала, совершенно не возмутившись подобному поведению, даже не покраснев, лишь щеки чуть-чуть всполохнули, но так отозвалось мое тело, жар проступал изнутри. Ну почему я не нахожу сил отвернуться, так тянет досмотреть до конца,  не видать мне райских врат, я сгорю в аду.
- Ну что, она уже готова к обучению? – задал вопрос Деймон, оторвавшись от вожделенного занятия.
- Ты же сам говорил не напорствовать, иначе наша крошка убежит дикой ланью… - девица бесстыдно взглянула на джентльмена, передернула плечами и снова села прямо.
- Поэтому начнешь ты, а я подтянусь потом…
- Ох, ты и проказник, все трудное достается мне, а ты снимаешь уже сливки, - Саима довольно хмыкнула и подползла ко мне. Она откинула с плеч мои спутавшиеся волосы, внимательно рассмотрела, может стоило поставить на место эту наглую прохвостку? Как-то об этом раньше не подумалось. И, к своему упущению, я внимательно ждала, что Саима собирается делать.
Девица снова ласкала меня, очерчивая прохладным, чуть влажным пальчиком губы, горячо дыша в висок и ухо, мне стоило труда не обмякнуть от подобных прикосновений. Поначалу я замерла, наивно полагая, что от моего безразличия эта бестия потеряет интерес, но девица оказалась стойче меня, она почти обнимала мои плечи, своими губами потянулась к шее и коснулась пульсирующей жилки языком. По мне будто молния прошлась, настолько это был сильный рефлекс, я невольно дернулась, а дамочка этим воспользовалась и нагло присосалась своим ротиком ко мне. Я не знаю, что творило это существо со мной, но я ощущала, как ее язык гуляет по моей коже, а я запрокинула голову, получая удовольствие от всего происходящего. Постепенно опустилась на подушки, а вертихвостка взяла вверх, продолжая покусывать мочку уха. Все что помню – испытывала стыд и наслаждение, вчерашний поцелуй был ничто, теперь по телу носились, метались какие-то непонятные ощущения, я тяжело дышала. Саима обхватила мои ноги своими бедрами, выгнулась так, что ткань ее наряда натянулась, красивые телеса просвечивались сквозь дымчатый наряд, и она этого не стеснялась, так не поступает истинно воспитанная дама, но эта бестия не относилась к разряду дам, она была кокоткой. Мне однажды рассказывали о таких женщинах, торгующих своим телом и ласками, подпускающих к себе любого мужчину. Ее губы терзали мое тело.
Но как могла оказаться здесь, я ведь сплю сейчас в своей кровати, уставшая от трудного рабочего дня, где мне не давали ни единой минутки отдыха, но все ж отдыхаю в объятиях, подставляя себя поцелуям. Она нагло чмокнула меня в щеку и на мгновенье мы застыли, рассматривая друг друга. Ее красивые темные очи изучали мои, а руки, руками она гладила меня по голове.
- Ты себя очень недооцениваешь, крошка. Тот мир отнимет у тебя молодость и красоту, а мне не хочется терять такое чистое и наивное создание, полагающее, что все в жизни продиктовано правилами, - это она все мне выдохнула в губы, прежде чем их поцеловать, я даже не попыталась сопротивляться, лишь почувствовала, что кто-то легонько отдернул меня за ногу. 
Я начала барахтаться, почувствовала все подушки, что прежде прятали меня, и они разлетались в стороны, да что же это такое творится? Теперь я  точно могла определить, кто-то массировал мои лодыжки, ужас, моя ночнушка ушла вверх.
Я заерзала, дамочка уже не могла удержать меня в поцелуе, она отстранилась, и внимательно посмотрела. Я еще лежала, но уже четко сфокусировала взор на наглых и бесстыжих глазах джентльмена и на его спутнице, что только что повелевала надо мной.
Девица внимательно посмотрела на Деймона, видимо, не очень довольна была его проказами.
- Ты все испортил, чего полез, если я взялась обучать.
- Извини, мне не терпелось доставить этой малышке толику приятного, у нее такая маленькая стопа, так и хотелось ее пощекотать.
Саима запрокинула глаза и отрицательно покачала головой, а я тем временем пришла в себя и быстро спохватилась, приняв наиболее оборонительную позицию. Но меня уже не пытались соблазнить, только наблюдали, а я начинала кукситься, будто ежик.
- Считай, крошка, что на сегодня с тебя достаточно, - вполне спокойно молвила Саима, неоднозначно поглядывая на джентльмена, что сидел рядом с ней.
- А что, вы и завтра меня будете мучить? – поинтересовалась я.
- Нет, я придумала кое-что поинтересней, поверь, такое тебе уж точно понравится, а теперь отдыхай.
Я выпорхнула из этого сновидения, но не проснулась, нет, я провалилась в безмятежный сон, где мне не снились никакие кошмары, мое перетружденное тело полноценно отдыхало. И только в уголках сознания я вспоминала те ласки, такие реальные, такие захватывающие, и сквозь сон вздохнула.
Только я еще не знала, что невольно привлекла внимание двух старших родственниц, которые тихонько прокрались на мой чердачок, бесцеремонно меня разглядывая.
- Говоришь, она стенала? – поинтересовалась Сюзанна у своей сестры.
- Я тебе говорю, сестра, Тереза мне с самого начала показалась испорченной, не отдать нам свои украшения, да еще после того, как мы ее приютили, воистину, падшая душа.
- Значит завтра же заложим все ее ценные вещи в ломбарде, будем умерщвлять строптивую плоть, иначе она опустится до бесстыдства.
- Да-да, и пойдет торговать телом, как иные продажные девки, а у нас потом ни одна приличная клиентка скупаться не будет, это нужно зарубить на корню.
Две мои родственницы так скептически осмотрели меня спящую, но я тогда не ведала, что мои беды и горести только начинаются, я плыла морем счастья, набираясь сил. Отступили отчуждение и усталость, может потому что я испытала нечто иное, нежели горькость бытия, и пусть это были постыдные ласки, но тогда я впервые ощутила по всему телу легкую и теплую волну, которая плескалась, изливаясь румянцем, слабостью в членах, мягким гулом в голове.
Мои родственницы покинули чердак, они делили те крохи моего имущества, которое я умудрилась забрать с собой из отчего дома. Они не гнушались прихватить мешочек с серебряными монетами, которые подарила мне миссис Трикс, даже не спросив моего позволения, будто была полной их содержанкой. Благо, что тогда я не видела всего этого, иначе бы горечь снова подкатила к горлу, это теперь я уверенна, что они еще не раз обыскали мой чемодан, но в те дни еще испытывала к ним симпатию. Тетю Розу я всегда почитала мягкой, ох, как же я ошибалась, и как корила себя потом за ту слабость, что проявила вначале, за ту доверчивость маленькой семнадцатилетней девушки вверившей себя на попечение старших родственниц.
Утро наступило незаметно, но вместо плавного и радостного пробуждения, меня ожидал ледяной душ, да-да, на мою постельку обрушилось целое ведро колодезной воды. Бесс не пожалела ни моего ложа, ни меня саму, окатив противной влагой. Я соскочила с кровати, в изумлении уставилась на служанку, первая мысль в голове – чего такого я вчера сделала, за что мне подобные муки, но челядь даже не подумала объясниться, она развернулась и вышла прочь, оставив меня трястись на холодном чердаке, еще сонную и потерянную. Это утро надолго мне запомнилось.

ГЛАВА III. Война – есть война

- За что? – был первый мой вопрос, когда я спустилась вниз, а тетушки сели уже завтракать.
Сумела в предрассветных сумерках отыскать сухое платье, потому что мой предыдущий наряд, аккуратно сложенный на стульчике, разделил ту же участь, что и я. Но колтун не прошел, мои пальцы по-прежнему тряслись. Тетушки смерили меня довольно холодным взглядом, мисс Сюзанна принялась размазывать кашу молча, а мисс Роза повернулась ко мне, а потом так же безучастно отвернулась.
- Почему вы со мной так поступили? – не выдержала я этой пытки, - Что я такого сделала?
- Ты стонала ночью, очень неприлично стонала, - отозвалась мисс Сюзанна. – Так не подобает делать ни одной женщине.
- Но может мне снились кошмары, - впопыхах начала объясняться я.
- Ты стонала не от того, - подхватила мысль сестры мисс Роза.
Я присела на стульчик, значит, мои сновидения заставляют меня искушаться и постанывать во сне, ужас, что теперь обо мне будут думать старшие родственницы, что они уже думают? Сегодня мне никто не предложил даже овсянки, но я не чувствовала голода, может от того, что ночью во сне вкушала разные вкусности и поэтому мой разум думает, что я насытилась. Хорошо, если бы мой самообман длился подольше. Завтрак я просидела, виновато наклонив голову, мне даже кофе не наливали. Потом меня ожидали простыни, которые сегодня должны быть обметаны. Я трудилась, не чувствуя усталости, подавленная утренним происшествием, со мной никто не разговаривал. В обед, я едва успела закончить шитье, явилась клиентка, которая заказывала тетушкам постельные комплекты. Она обсмотрела все очень внимательно, не желая платить за некачественную работу, и положила деньги на стол. Тут уж мисс Смоул встрепенулась:
- Почему так мало? Мы же договаривались на большую сумму.
- На простынях две капли крови, - бесцветно произнесла женщина и приказала своей служанке собрать постельное белье.
Тетушки уставились на меня, это были мои капельки, оброненные вчера, из-за этого цену снизили вдвое, что едва покрывало затраты на материю и нитки. Я не подымала головы, сегодня мне предстоит серьезный разговор. Клиентка ушла, мы остались одни, тетя Сюзанна все еще перебирала монеты в своей руке, первой не выдержала тетя Роза.
- Это все из-за тебя! – кинула она мне. – Меньше бы думала о всяких непотребствах и занималась усердней, мы бы получили положенное, а теперь как прикажешь прожить на те гроши, немедленно тащи свой крестик и все украшения, хоть в ломбарде немного выручим за них.
Я послушно принесла им все вещи и сняла крестик, сейчас я не могла никак сопротивляться, чтобы оставить себе памятные подарки от мамы, нет, эти женщины не захотят слушать мои жалобы. Но на душе было мерзко, больше видеть никого не хотела, просто поднялась к себе на чердак и принялась развешивать простыни, ибо сегодня мне придется спать на мокрой постели. Служанка даже не думала сменить мокрое белье. Я рыдала, когда развешивала подушки и перину, как горько было на душе, и как хотелось провалиться сквозь землю и никого не видеть, но никто моих просьб не услышал, я по-прежнему стояла на месте и рыдала. 
Тетушки вернулись через час, что-то обсуждали. На тете Розе была новая шляпка, тетя Сюзанна рассматривала свои приобретенные ботинки, в корзинках у них лежали разные вкусности и новая материя. Они беззастенчиво сдали мои украшения и прикупили себе разные вещи, а я осталась с мокрой постелью и печалью в душе.
На обед меня тоже никто не приглашал, стоило ли упоминать, что они забыли за меня и на ужин, хотя я слышала, что с кухни доносились такие приятные ароматы, но мне было не позволено туда спускаться, так сказала Бесс. Вечер наступил прохладный, моя постель едва просушилась, но подушки и перина все еще были влажными, придется сегодня спать в холодной постели, как бы ни слечь с горячкой, они могут бросить меня здесь умирать, как снова хотелось вернуться в отчий дом. Я вспомнила о доброй миссис Трикс, о ее последнем подарке, но заветный мешочек пропал, неужели… догадки мои начинали складываться в картинку – они и деньги мои забрали, получается, мне теперь останется только на улицу идти, если эти двое подумают меня выгнать. Я схватилась за живот, меня скрутил противный спазм, нет, я не позволю им со мной так поступать, раз уплатила своими драгоценностями и деньгами, то имею полноценное право сегодня откушать. Разве я не шила с ними простыни, это непозволительно мерзко бросать меня голодной, пусть я и стенаю по ночам, но делаю это в своей комнате. Во мне нарастал конфликт, я стремительно встала и спустилась вниз, тетушки сидели у камелька и занимались работой, видимо, они уже принялись за следующий заказ.
- Бесс, приготовь мне ужин, - спокойно и  отчетливо произнесла я.
Служанка упаковывала остатки лакомств, чтобы отправить их в камору, и не обратила на меня никакой реакции.
- Бесс, я что-то не понятно сказала, ты должна приготовить мне ужин.
Прислуга обомлела, уставилась на меня, она не ожидала от нерешительной и пугливой Терезы такого повелительного приказания.
- Госпожи сказали, вам не велено…
- Я тоже твоя госпожа, и требую почтительного ко мне отношения, а еще поднимись на мой чердак и смени постель, она мокрая и я не буду в ней спать! И сделай это побыстрее! – я указала повелительно ей наверх, как истинная хозяйка.
На шум вышла тетушка Сюзанна, она услышала разговор за дверью и решила поинтересоваться, кто еще кроме нее раздает приказания.
- Что тут случилось? – спокойно отозвалась мисс Смоул, я по-прежнему стояла в пол оборота, не меняя позы и выжидательно смотря на Бесс.
- Девчонка скомандовала приготовить ей ужин и сменить постельное.
- Я не девчонка, ты должна почтительно ко мне относиться, для тебя я мисс Тереза Смоул, не иначе.
- Что за самоуправство? – озадаченно поинтересовалась Сюзанна, пытаясь выглядеть хладнокровно, но это были жалкие потуги.
- Такое же самое, что вы делаете со мной, как смеете меня обвинять в порочности, оставлять без еды, без нормальной постели и воровать мои деньги, еще и вымогать насильно, отдать вам украшения. Разве так поступают родственники? А что будет завтра – вы выгоните меня на улицу торговать своим телом? Разве не так?
- Как ты вообще могла о таком подумать? Ты вела себя неприлично.
- Откуда вы знаете, как я себя вела, я просто спала и видела сон, может я о своем доме вспоминала, но вы истолковали все превратно и сделали меня самой страшной грешницей, не заслуживающей ничего? Вы отняли у меня самое дорогое – воспоминания, и беззастенчиво прикупили вещи себе, позабыв о первоначальной владелице, теперь всегда будете так со мной поступать, тогда уж сразу выгоняйте на улицу, а я всем расскажу, как вы со мной поступили…
Я тяжело дышала, тирада отняла у меня больше сил, а они и так были на исходе, тетя Сюзанна выглядела бледной и взволнованной, я и не думала, что она умеет еще больше бледнеть, но сейчас неестественно желтый цвет лица стал смертельно-угрожающим, даже слегка синюшным. Тетушка Роза, находившаяся в дверях, тоже не находила слов, я застала этих черствых женщин врасплох, видимо они не ожидали такой отпор со стороны мягкой натуры, но я тоже почерствела вместе с ними за эти два дня. 
- А теперь, Бесс, приготовь мне сытный ужин, я имею право сегодня хорошо поесть и лечь спать в теплую, сухую постель. Немедленно!
Села на стульчик и начала выстукивать пальчиками заправскую мелодию, которую обычно играли в нашем доме на Рождество, это было в прошлом, но отзвуки так и остались в моей голове. Служанка, перепугавшись моего повелительного приказа, побежала быстренько все исполнять. Овсянки не подавали, ее не было, зато порезали мясной рулет, сыр, мягкий хлеб, сварили кофе и положили сладких пряников. Я с удовольствием принялась кушать, кажется сегодня заплатила за эти деликатесы достаточно. Ничего, теперь буду требовать к себе больше почтительности, даже тетушки мне не перечили, они решили поскорее покинуть кухню. Наверху Бесс сменила мне перину, подушки, побежала просушивать мокрый наряд и постельное белье, значит, я была права - не нужно так унизительно поступать с бедной сиротой. 
Больше я ни с кем не разговаривала и за работу не бралась, одной свечи мне мало, я не хочу ослепнуть к тридцати, пусть эти две скупердяйки горбятся, буду работать только при дневном свете и столько, сколько смогу. Я еще посидела подле угасшего очага, отдающего последние свои струйки тепла, кажется, служанка уже управилась с моей постелью, вот и чудненько, пойду отдыхать, а завтра буду прилежно выполнять заказы, не торопясь. Не важна спешка, цену могут снизить при любом раскладе.
Легка отдыхать в теплую, просушенную постель. Рядышком висели сухие, чистые платья. Кажется, я даже собой гордилась, сумела же потребовать необходимые мне блага. И дверь заперла, на чердаке имелась щеколда, пусть теперь посмеют врываться ко мне без спросу. Наступила легкая дрема, а потом провалилась и приземлилась на мягкие перины, эти двое никак не хотят от меня отстать, что за парочка, хотя сегодня мне обещали нечто особенное. Но сразу передо мной возник столик и угощенья, мой разум требует пищи, а потом уже всего остального. Я огляделась, взглядом разыскивая знакомую мне парочку, но их не было, да и вообще, находилась в огромной зале, пол которого застилали перины, а посредине находился теплый источник, в котором плавали лилии. Уф, кажется, я  замерла в ожидании, но потом схватила сладкое пирожное, чтобы не так томиться и принялась ждать. Вскоре услышала голоса, первой в зал ворвалась Саима, одетая в красивое, но снова прозрачное платье свободного покроя, талию очерчивал поясок из сплетенных жгутов, она плыла ко мне, величественно ступая босыми ногами по перине.
- Ах, крошка, я тобой горжусь… - молвила дамочка, искрясь изнутри довольством. Ее роскошные волосы, по-прежнему, свободно спадали с плеч, черные очи сверкали, алые губки улыбались – она была прекрасна, я даже залюбовалась этой Афродитой. Но мы недолго были одни, в комнату вошли завороженные мужчины, они пугливо, но с интересом, оглядывались по сторонам, их было шестеро, в основном все молоды и красивы. Я сразу же испугалась, но Саима  решила меня успокоить:
- Не переживай, им снится сон, но они не вспомнят лиц, когда проснуться, лишь приятное сновидение. Тебя уж точно никто не запомнит.
Это было слабое утешение, меня коробило от другого вопроса – что две девушки будут делать в обществе шести мужчин? Вспомнить хотя бы мою первую ночь и ту затею, что устроила Саима и Деймон – кажется,  я похолодела от ужаса. 
- Мальчики, - по-свойски запела бесстыжая девица и пошла к ним. Они возликовали, будто дети, но никто не обращал на меня внимания, и это дало толику облегчения.
Саима подошла к каждому, обняла его и поцеловала, и те будто проснулись; один молодой черноволосый мужчина с усами сразу подхватил вертихвостку на руки и пошел в сторонку, но толпа посеменила следом. Я осталась в сторонке, снова принявшись наблюдать, как заправский джентльмен уложил дамочку, и она совершенно не сопротивлялась. Он лег сверху и начал ее целовать, возбужденно шаря руками. Другие наблюдали, но облизывались. Потому что вскоре к ним присоединился еще один смельчак, их уже было трое. Я отвернулась, даже боясь представить, что эти молодчики начнут делать с девицей. Странно, что не было Деймона, я думала, это он развлекается с ней, а я невольный свидетель, но оказалось, что дамочка может менять мужчин. В голове не укладывалось.
Я снова поворачиваюсь, Саима уже нагишом, один лобзает ей между ног, отчего она стонет и выгибается, другой мнет грудь и целует в шею, а те наблюдают, но они начали снимать свое исподнее, в котором пришли, неужели все сейчас останутся нагишом, я начинала трястись даже не от страха, от некого понимания, что Саима будет отдаваться каждому мужчине, будто продажная женщина, так вот какой незабываемый урок она решила мне устроить. Я снова отвернулась, поэтому не сразу заметила приближающуюся ко мне фигуру. Один из мужчин, устав от ожидания, заметил меня и начал ко мне подходить, я в испуге чуть не отскочила, заметив его хищный взгляд: он был красив, но отпугивающее красив, в его глазах застыла жажда обладания и ничего более. На вид ему приблизительно не больше тридцати, высокий, статный, но только его непомерно толстые губы портили всю картину и еще это самодовольное выражение. А что, если  закричу о помощи? Ведь нарочно не хотела его ласк. Я начала отступать и мягкая перина была неудобной подложкой, я буквально проваливалась ногами, а еще мне мешала ночная рубашка, я спокойно могла запутаться и упасть, и даже вывихнуть ногу, и тогда точно не убегу от этого ловеласа. А он приближался. Я бы могла позвать Саиму, но эта чертовка уже извивалась под тем первым смельчаком, а он над ней справно пыхтел, второй (я не видела, что он делал), просто сидел подле нее, а она протянула к нему руку, и что-то делала, раз тот издавал нечленораздельные звуки. Как же меня угораздило попасть в такую нелепую ситуацию?
- Ну, иди сюда, малышка, поиграем, - соловьем запел мужчина, оказавшись прямо передо мной, я испугалась и вскрикнула, а он зажал рот. Вторая его рука начала шарить сзади. Я сопротивлялась, пытаясь отстраниться, и не знаю, успела ли позвать на помощь, но в какую-то секунду этого молодца отбросило на достаточное расстояние, возле меня оказался Деймон, и я была рада его увидеть, прижалась, как несмышленый ребенок, трясущийся от страха.
- Да уж… - вкратце резюмировал джентльмен, оглядываясь вокруг. Он заприметил Саиму, которая стояла раком, а позади ее пристроился второй смельчак, я боялась посмотреть, что они там делают, уткнувшись в плечо знакомого мужчины. Зато втянула воздух, его одежда пахла ельником и коньяком и смешивалась в причудливый аромат, мужской аромат. Это дарило мне защиту, просто потому что он мягко положил свои руки мне на спину, не пытаясь вытворять то, что намеревался делать тот мерзавец. Кстати, тот застонал, приземление прошло неудачно, ну и поделом ему.
- Крошка, ты перепугалась? – спокойно и  ласково поинтересовался Деймон.
- Да, он хотел взять меня силой.
- И после этого Саима обвиняет меня, сама тоже хороша…
- Отпустите меня, я не хочу больше никаких сюрпризов, это все так страшно, вы будто издеваетесь надо мной.
Деймон улыбнулся и качнул головой, а потом бережно взял меня на руки, он прошел мимо всей компании, ублажающей Саиму, этих молодцов было много и они поочередности к ней пристраивались, а та только улыбалась. Джентльмен шел к теплому источнику, почему именно теплому, да потому что вокруг него стоял пар. Он бережно опустил меня на ноги уже возле него.
Я внимательно осмотрелась, испуганно выискивая того шестого молодца, которому впала в око, он лежал и стонал, а потом обратила внимание на источник. Это же теплая водица, так хотелось искупаться, просто не было сил сопротивляться. В противном доме могла только умыться и вычистить ногти, а здесь такое райское наслаждение. Робко опустила ногу в воду, но я ни за что не сниму рубашку, потому как, во-первых – рядом Деймон и он за мной наблюдает; во-вторых – еще шесть посторонних мужчин. Я неуверенно поплескала ногой в воде, так приятно, потом ступила на подводную ступеньку, на вторую и незаметно опустилась по пояс в воду. Здесь была ниша, где я села, но только потом поняла, что моя рубашка просвечивается, я снова скуксилась. Деймон, я даже не заметила его прежде, но вот он уже сидит рядышком со мной и легонько своим плечом прикасается к моему.
- Нравится? – спокойно спросился джентльмен, разглядывая меня своими красивыми темными очами.
- Я раньше любила плескаться в теплой воде, жаль, но в нынешней жизни мне не положена такая роскошь.
- Ошибаешься, нынешнее твое положение – ошибка, но все можно исправить.
Его губы приблизились на чрезвычайно близкое расстояние к моим, неужели он меня поцелует, наверное так само, как и Саима. Но я резко отстранилась назад, мне стало любопытно, почему Деймон сейчас не ревнует свою любовницу?
- Я думала, вы с Саимой вместе? Неужели тебе привычно наблюдать ее с другими мужчинами?
- Моя сестра вольна быть с любыми мужчинами…
- Она твоя сестра, но вы… вы… я видела, как вы…
- Занимались с  ней любовью, - спокойно закончил за меня искуситель. – Понимаешь, в разумении моего народа нет понятия родственники, близкие родственники или дальние, у нас есть разделение – на воспроизводителей рода (истинная пара) и на ублажателей. Так вот, мы с Саимой, по отношению друг к другу – ублажатели, выносить и родить от меня она не сможет, а просто так нам не запрещается спариваться.
- А кто вы?
- Разве мое имя тебе ничего не напоминает, не всплывают никакие ассоциации?
- Демоны… - с ужасом выговорила я.
- Где-то так, правда мы ушли уже от наших прародителей, наша кровь не чиста, но это не изменяет  сущности.
- Значит, я попала в ад?
- Нет, ты попадаешь в мой замок, в мою спальню и вот сюда, но это пределы вашего мира.
- Но для чего я вам?
- Ты наша постельная игрушка, Саима тогда не врала. Собственно – моя ублажительница, поскольку, я имею некоторые потребности и должен постоянно с кем-то спариваться, иначе стану зверем и начну убивать. Увы, демоны обладают звериными инстинктами, которые могут усмиряться только похотливыми желаниями.
- Но почему я? Что я такого сделала в своей жизни?
- Ничего плохого, ты осиротела, твоя судьба на волоске, поверь, тетушки затаили злобу и не отступятся, поэтому мы тебя выбрали. Но торопить никуда не будем, сама все увидишь.
Последние слова он выдохнул мне в лицо и приблизился в поцелуе. Я пыталась сопротивляться, но будто растворилась в его объятиях. Целовал он не как его сестра, это были более требовательные ласки, но в тоже время вся моя сущность отзывалась на них. Я тонула, тонула в этих ласках. Его руки мягко легли на мою талию, но я чувствовала себя защищенной от всего мира, о, как приятно, даже невольно взглянула на оргию во главе с Саимой. Она управляла желаниями мужчин, она их седлала, она ими вертела, как хотела, а я находилась в мягком плену Деймона. Его ласки ограничились поцелуем, хотя была уверенна, пожелай он большего, я бы не смогла дать отпор, если бы этого захотела. Он просто меня обнял, в голове промелькнула мысль, что этот человек попросту меня к себе приручает. Мы еще посидели в теплом источнике, я поплескалась в отрадной воде, уже не смущаясь, что некоторые мои телеса отчетливо проступают сквозь мокрую ткань. Ловила лепестки разбросанных цветов и заворожено наблюдала, как они расплывались в разные стороны, а он наблюдал за мной, иногда подтягивая к себе и прижимая. Спустя время к нам подошла довольная Саима, мужчин уже не было, даже того стонущего, а вот дамочка казалась умиротворенной. Она присела у самого выступа бассейна и весело расхохоталась, увидев меня в объятиях Деймона.
- Я вижу, ты быстрее меня приручил нашу крошку, но не забывай, что ее надобно еще обучать, и наконец решить маленькие житейские проблемки…