Запретные темы

Глава 1

Дана

Казахстан.

Я влетела в кабинет со стопкой книг в руках, и с грохотом бросила их на стол главного редактора. Мои щёки пылали, а голос дрожал от возмущения, которое я с трудом сдерживала.

– Это безумие! – выпалила я, даже не удосужившись сесть. – Вы серьёзно хотите, чтобы я писала о нём?

Я метнула взгляд на книги, будто они могли мне объяснить, как оказался возможен такой выбор. Главред – седой, с непробиваемо спокойным выражением лица – лишь приподнял бровь, явно развлекаясь моей вспышкой эмоций.

– Это задание, Дана, а не обсуждение, – проговорил он с лёгкой усмешкой. – Амир Гафу – звезда. Тебе это по силам.

– Вы вообще видели, что он пишет?! – Я резко выхватила одну книгу из стопки и подняла её, показывая вызывающе яркую обложку. Это выглядит как продукт, а не литература. Неужели читателям этого достаточно? В голове не укладывалось, как такое можно назвать искусством. Меня передёрнуло. – Это не литература! Это... это...

Его имя я, конечно, знала – не только из литературных кругов, но и из сплетен, обсуждений в соцсетях. Одни хвалили его за смелость и откровенность, другие считали пропагандистом аморальности. Я же, честно сказать, никогда не читала его книг. И не стремилась.

– Читательская любовь, – прервал мои мысли главред с усмешкой. – Дана, ты журналист или уже нет? У тебя неделя.

– Медет Каирович…

Я попыталась возразить, но его взгляд стал холодным и тяжёлым. Мне пришлось сесть, стиснув зубы.

– И ещё, – продолжил он, уже меняя тему. – Вернёмся к твоей последней статье.

Я напряглась, чувствуя, как всё внутри сжимается.

– Сухо, безжизненно. Ты не смогла увлечь читателя. Отдел жалуется, что ты перестаёшь понимать, что нужно аудитории.

– Но я…

– Никаких «но». Если и в этот раз ты напишешь так же, считай, мы попрощаемся. Личные предпочтения не должны влиять на твою работу. Ты профессионал или нет?

Я прикусила губу, чтобы сдержать ярость. Уставилась в стол, стараясь не выдать эмоций. Внутри всё кипело, но выбора действительно не было.

– Всё понятно, – процедила я сквозь зубы.

– Он будет на книжной выставке, – добавил редактор, снова погружаясь в свои бумаги. – Сходи, договорись о дате интервью.

Я сгребла книги, поднялась и вышла из кабинета. Внутри разгоралась обида. Меня вынуждают писать о том, что, по моему мнению, едва ли можно назвать литературой.

Я уверена, что настоящая литература – это произведения, в которых раскрывается человеческая душа, как это делает Достоевский, или как мастерски отражается дух эпохи у Шолохова. Всё остальное – для любителей иллюзий. Нон-фикшн, документализм, классика – вот что я любила. Книги, подобные тем, что пишет Амир Гафу, лишь уводят людей в мир иллюзий и ограждают от реального мира.

Меня задело не только задание, но и слова главреда. Сухо? Безжизненно? Я всегда считала свои тексты точными и информативными.

Но, возможно, он прав. Может, я перестала видеть читателя за фактами.

У себя за столом я бросила стопку книг рядом с компьютером. Несколько секунд колебалась, но всё же взяла одну. Неужели люди действительно видят в этом... ценность? Или это просто мода, не более? Я должна понять, почему это работает.

Я открыла книгу, пробежала глазами первые строчки – и тут же нахмурилась. Это оказалось именно тем, о чём я слышала, но теперь, столкнувшись с этим напрямую, я почувствовала раздражение. Язвительные описания и нецензурная брань заставили меня невольно поморщиться.

С каждой новой строчкой возмущение нарастало. Моё воспитание, строгое и основанное на традиционных ценностях, сталкивалось с произведением, которое казалось мне воплощением нравственного упадка.

К концу первой главы я почувствовала, как внутри вспыхнул гнев. Резко захлопнула книгу и замерла. Щёки начали гореть. Я осмотрелась по сторонам, никто из коллег не обращал на меня внимания.

Откровенные сцены между персонажами он описывал с такой яркостью и деталями, что мне стало по-настоящему неловко. Как вообще можно писать такие книги, практически порнографические, и не испытывать угрызений совести?

Я нахмурилась и с силой потерла виски. В моей семье тема секса не обсуждалась. Я воспитывалась в атмосфере стыда и скромности. Теперь эти сцены – смелые, бросающие вызов моему мировоззрению – ломали все внутренние устои.

– Так, – прошептала я себе, пытаясь сосредоточиться, – будь профессионалом.

Но образы, которые так тщательно описал автор, продолжали всплывать в моей памяти. Они раздражали, заставляли злиться, но вместе с тем… будоражили.

Я снова взглянула на обложку книги. Вздохнула. Задание дано, и теперь отступать некуда.

Это будет просто очередное интервью. Всего лишь одно задание из множества. Сдать материал, забыть, и двигаться дальше.

Но я не могла заставить себя поехать на выставку. Каждый раз, когда я думала о нём, меня охватывал странный дискомфорт. Я поглядывала на часы. Есть пару часов, чтобы дописать старую статью.

В итоге я потеряла счёт времени. Сначала мне казалось, что есть ещё час, потом – что я всё равно успею. А когда я в последний раз взглянула на часы, оказалось, что я уже опаздываю.

Вызвав такси, я схватила сумку и поспешила на выход.

Адреналин, пульсирующий в крови, заставил меня ускорить шаг, и я чуть не влетела в зал. Начало мероприятия я пропустила.

Остановившись в дверях, я попыталась быстро сориентироваться, сканируя пространство, разделённое на зоны для авторов разных жанров. Вокруг царил лёгкий шум, голоса переплетались, пока люди перемещались от одной зоны к другой. Мои коллеги должны скорее всего находились где-то поблизости, но я сразу увидела его.

Амир Гафу.

Я замедлила шаги, затаив дыхание. Он сидел на небольшой сцене в окружении женщин, явно чувствуя себя как дома среди соратниц по перу. Там была зона авторов любовных романов, и толпа поклонников сгруппировалась у сцены, где писатели делились мыслями и опытом.

Глава 2

Амир внезапно оторвался от неё и повернул голову в мою сторону. Его взгляд встретился с моим. Мы смотрели друг на друга, как два человека, застигнутых врасплох в самый неподходящий момент.

Казалось, время остановилось.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу ещё сильнее. Горячая волна стыда накрыла меня с головой. Я резко захлопнула дверь и отступила в коридор, стараясь дышать ровно.

Эхо шагов гулко разносилось по пустому крылу, пока я быстрым шагом направлялась назад. Глухая пульсация в груди напоминала о недавнем зрелище, а мысли метались в попытке вернуть контроль над ситуацией. Что ж, прекрасное завершение вечера – заблудиться в коридорах и наткнуться на откровенную сцену, которая не имела никакого отношения ко мне. А завтра я должна буду посмотреть ему в глаза и вести себя так, словно ничего не произошло. Замечательно.

Я ускорила шаг, почти сбегая из этого места. Горячая волна, поднимающаяся от груди к лицу, настойчиво напоминала о том, что я видела. Почему я вообще зашла туда? Инстинктивная попытка «собраться с мыслями» привела только к большему хаосу. Словно я стала участницей сцены, а не её случайным свидетелем.

Я решила не задерживаться, не искать коллег, чтобы попрощаться, и сразу вызвала такси. Заняв место на заднем сиденье, я прижала сумку к груди, как будто она могла служить барьером между мной и тем, что происходило у меня в голове. Машина тронулась, но я едва замечала её движение.

Перед глазами снова и снова всплывала эта сцена. Я видела, как его сильные руки держали её, как он прижимал её к стене. Как она цеплялась за него. Их лица, их страсть – всё это встало у меня перед глазами, и я не могла избавиться от этого образа.

Профессиональная часть меня требовала поставить всё на свои места. Логика подсказывала, что это не моё дело. Его личная жизнь – вне моей компетенции. А эмоции? Лучше о них даже не начинать. Но в этом и заключалась проблема: в голове вспыхивали вопросы, на которые я не хотела отвечать.

Почему меня это задело? Потому что я увидела его в новой роли? Потому что он вызывающе долго и неприлично смотрел? Или потому что я... Я резко выдохнула, прерывая ход этой мысли.

Я уставилась в окно, пытаясь сосредоточиться на мелькающих витринах и прохожих. Всё бесполезно. Чувство стыда упорно пыталось найти причину. За то, что я застала их? Или за то, что на какую-то долю секунды я представила себя на её месте?

Эта мысль оказалась особенно неприятной. Я стиснула зубы и попыталась сосредоточиться на чём угодно другом.

Когда такси остановилось у подъезда, я осталась сидеть на несколько секунд дольше. Только глубокий вдох и холодный воздух снаружи позволили мне почувствовать, что я снова контролирую свои эмоции.

Свежий ветер обдувал лицо. Завтра я расставлю всё по своим местам, но не сейчас. Сейчас мне нужно только одно – отвлечься и вернуться к тому, что я умею лучше всего: ставить вещи на свои места и не позволять эмоциям брать верх.

Всё, что произошло на выставке, я оставлю здесь, на этой улице. Завтра новый день. Завтра я снова стану собранной, профессиональной, невозмутимой. Завтра я посмотрю ему в глаза... Хотя бы попробую.

Вечер обещал быть спокойным. Чашка чая, кресло у окна, привычный плед. Казалось бы, идеальная обстановка, чтобы привести мысли в порядок. Но внутри всё ещё царил хаос. Логика требовала немедленного разбора, классификации и поиска решений, а эмоции... Эмоции предательски шумели, не давая сосредоточиться.

Мне хотелось отвлечься. Занять себя чем-то полезным, рациональным. Я достала из сумки роман Амира Гафу, который закинула туда, так и не дочитав. Тогда это было скорее по работе, из профессионального интереса. А теперь? Теперь всё усложнилось. Книга тесно связана с ним, и мне нужно было разобраться – в себе.

Я взяла её в руки, чувствуя под пальцами гладкую обложку. Его имя на титуле бросалось в глаза. Я вздохнула и открыла книгу на последней прочитанной странице.

– Ладно, посмотрим, что ты там написал, – пробормотала я.

С первых же строк я старалась держать дистанцию, оценивая текст исключительно профессионально. Его стиль плавный, даже изысканный. И всё же я упорно искала недостатки: кто его целевая аудитория? Те, кто ищет в книгах утешения? Или те, кто жаждет лёгкого, мимолётного возбуждения?

По мере чтения я начинала раздражаться. Да, талант у него есть. Да, он умело владеет словом. Но зачем растрачивать дар на такие примитивные сюжеты?

Я перевернула страницу и поймала себя на том, что читаю быстрее, чем обычно. Текст затягивал меня, даже если я упрямо не хотела в этом признаваться. Но по мере того, как я дочитала до двенадцатой главы, в моём сознании оформилась чёткая мысль: глубины здесь нет. Никакого морального роста, никакого смысла.

История выглядела... странно. Плоско, даже. Она будто пряталась за грязными сценами секса, причём однообразными. А главный герой особенно раздражал: слишком самоуверенный, явно страдающий от переоценки собственной значимости. Как, вероятно, и его создатель.

В какой-то момент я резко захлопнула книгу. Её глухой стук раздался в тишине комнаты. Захотелось отложить её подальше, задвинуть так, чтобы не видеть. Я уставилась на обложку, прижав пальцы к вискам. – Ну и зачем я это читаю? – вырвалось вслух.

Но ответ напрашивался сам. Дело не в книге. Не в этих страницах, переполненных показной страстью и пустыми образами. Дело в нём. В Амире Гафу. В его нахальном взгляде, в странной смеси таланта и легкомысленной манеры писать.

Я глубоко вдохнула, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В голове всё ещё крутились фрагменты романа и мои собственные догадки о его авторе. Хотела ли я понять его? Или просто избавиться от этого странного ощущения, которое он вызывал?

Я не знала ответа. И от этого становилось только хуже.

Я проснулась от скрипа дверей у соседей. Неужели так сложно смазать петли? С трудом открыла глаза и посмотрела на часы. Половина девятого.