Запретный трофей для мажора

Глава 1

Лиза

Воздух в тренировочном зале был густым и тягучим, пахнущим потом, лаком для волос и амбициями. Зеркальная стена, запотевшая снизу от дыхания двадцати девушек, отражала хаотичное мельтешение: взлетающие в такт счету ноги, сведенные от напряжения лица, яркие всплески помпонов. Команда «Ястребы» отрабатывала новую программу, и каждая мышца в моем теле горела огнем праведным и неправедным одновременно.

— И пять, шесть, семь, восемь! Плие, удар, джамп! Давай, Смирнова, выше колени! Ты что, на параде ветеранов? — мой голос, хриплый от трехчасовой нагрузки, резал воздух, не оставляя места для возражений.

Я сама поймала свой взгляд в зеркале — глаза горят, на щеках нездоровый румянец, собранные в тугой конский хвост темно-каштановые волосы прилипли к вискам. Капитан. Ответственная за все. За синхронность, за настроение, за то, чтобы эти юные мямли не разбежались при первом же намеке на усталость.

— Стоять! — скомандовала я, хлопнув в ладоши. Зал замер, прерывистое дыхание двадцати человек стало единственным звуком. — Это разминка для группы поддержки дома престарелых? Где энергия? Где зубы? Я должна видеть ваши ослепительные, до ушей, улыбки, даже если у вас сводит икроножную! Понятно?

Раздались усталые, но подобострастные «да, Лиза». Я кивнула, давая секунду передохнуть, и потянулась к бутылке с водой. В этот момент тяжелая дверь в зал с грохотом отворилась, впустив с коридорной прохладой шумную, наглую волну мужского смеха и густой шлейф дорогого парфюма.

Я не обернулась. Не нужно было. Я знала, кто это. По тому, как сразу выпрямились спины у половины моей команды, как заалели щеки и забегали глаза, пытаясь украдкой ловить отражение в зеркале. По тому, как воздух из густого и рабочего вдруг стал электрическим, наполненным глупым девичьим ожиданием. «Ястребы» мужской сборной по баскетболу. Вершина пищевой цепи в нашем колледже. А во главе стаи — он.

Артём Дронов. Мажор. Красавчик. Баскетболист. Ходячий гормон и притча во языцех.

Они прошли вдоль зала, направляясь к своим раздевалкам, громко переговариваясь, кидая мячи друг другу, абсолютно уверенные в своем праве быть центром вселенной. Мои девочки тут же забыли про усталость. Плечи расправились, грудь вперед, улыбки стали натянуто-кокетливыми. Предательницы. Я нахмурилась, откручивая крышку бутылки.

— Эй, Соколова! — раздался тот самый голос, бархатный, с легкой насмешкой, который у меня за ухом зудел с самого первого курса. — Опять мучаешь свой гарем? Спусти поводок, а то они у тебя сдохнут до домашних игр.

Я медленно, с преувеличенным терпением обернулась.

Он стоял, прислонившись к косяку двери, закинув на плечо свою дизайнерскую спортивную сумку. Высокий, под метр девяносто, с плечами, которые, казалось, не проходили в стандартные дверные проемы. Белая майка обтягивала рельефный пресс, спортивные штаны сидели на нем так, будто только что сошли с подиума. И эта его знаменитая ухмылка — белые, слишком ровные зубы, прищуренные карие глаза, в которых читалось непоколебимое знание простой истины: весь мир вращается вокруг него, Артёма Дронова.

Рядом с ним кучковались его прихвостни, включая Макса Белова, квотербека, который смотрел на мою зама, Катю, с таким же глупым обожанием.

— Дронов, — сказала я, делая глоток воды. — Твое мнение о методах моей работы интересно, примерно, как прогноз погоды на Марсе. То есть вообще никак. Иди уже на свою качалку, оставь нас, трудяг, в покое.

Его дружки захихикали, но тут же замолкли под взглядом Артёма. Он сделал пару шагов вперед, его взгляд скользнул по мне с головы до ног — оценивающе, медленно, нагло. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки — не от удовольствия, а от чистейшей ярости. Мое спортивное трико — не дизайнерское, а обычное, из масс-маркета, — внезапно показалось мне до жути неудобным.

— Трудяг? — он фыркнул. — Я вижу двадцать кукол, которые машут мохнатыми шариками. Настоящий труд — это там, — он большим пальцем ткнул в сторону зала с тренажерами. — Пот, сталь, результат. А вы тут… ритмично похлопываете.

Слышно было, как капает вода из крана в душевой. Мои девочки замерли, ожидая моей реакции. Они обожали эти наши перепалки, как обожают смотреть боксерский поединок. Я поставила бутылку на пол, приняла расслабленную позу, скрестив руки на груди.

— Результат? — переспросила я. — Ах да, ты про то, как вы в прошлую субботу продули «Орлам» двадцать очков? Очень впечатляющий результат. Особенно твой коронный бросок в кольцо соперника. Это был такой мощный «пот и сталь». Прямо поэма.

По рядам девочек пронесся сдавленный смешок. Ухмылка на лице Артёма дрогнула. Я попала в больное место. Все газеты потом трубили о том провале.

— Лучше продуть, чем всю жизнь стоять на обочине и просто смотреть, как другие играют, — парировал он, но ядовитость в его голосе прибавилась.

— О, не беспокойся, — улыбнулась я во весь рот, включив ту самую «ослепительную улыбку», которую требовала от своих подопечных. — Мы смотрим очень внимательно. И делаем заметки. Например, как ты трешь свои лайки в инстаграме вместо того, чтобы отрабатывать штрафные. Очень познавательно.

Он наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то новое — не просто раздражение, а любопытство. Как хищник, который увидел, что его привычная добыча вдруг оскалилась.

— Заметки, значит? — он подошел еще ближе. Теперь между нами было не больше метра. Я чувствовала его запах — не только парфюм, а что-то острое, мужское, спортивное. — И много у тебя там, Соколова, заметок про меня? Завела отдельный блокнотик? С сердечками на обложке?

Его дыхание коснулось моего лица. Я не отступила ни на сантиметр, подняв подбородок.

— Дронов, единственное, что я хотела бы завести по отношению к тебе, — это дистанционный шокер. Для поддержания адекватной дистанции. Сердечки не в моем стиле.

Он рассмеялся — коротко, глухо. Его глаза пробежались по моим губам, потом снова встретились с моим взглядом. Напряжение висело между нами почти осязаемой пеленой. Это уже была не просто перепалка. Это был поединок.

Глава 2

Артем

Ледяная вода из душа обжигала кожу, смывая липкую пленку пота и адреналина после тренировки. Я стоял, уперевшись руками в кафельную стену, и позволял струям барабанить по затылку и напряженным плечам. Обычно после занятий я чувствовал кайф — приятную усталость, удовлетворение от отработанной программы. Сегодня же внутри все клокотало, будто я проглотил улей.

Соколова. Чертова Соколова. В голове снова и снова проигрывался тот момент в зале. Ее колкие, точно отточенные кинжалы, фразы. Ее глаза — серые, холодные, без тени подобострастия или того глупого блеска, который я видел у девяноста девяти процентов окружавших меня девушек. В них было только чистое, неподдельное презрение. И вызов. «…твой коронный бросок в кольцо соперника…»

Я с силой стукнул кулаком по мокрой плитке. Глупо. Непрофессионально. Та ошибка на последней секунде матча с «Орлами» была моим личным проклятием. Папа уже высказал все, что думает по этому поводу — холодным, разъедающим душу тоном, от которого кровь стыла в жилах. «Недоработка, Артём. Неоправданная слабость. Дроновы не проигрывают. Ни в чем». А эта… эта чирлидерша в дешевом трико посмела ткнуть меня в это носом. При всех.

Дверь в душевую распахнулась, впустив клубы пара и громогласный голос Макса.

—Тёма, ты там не растворился? Давай быстрее, народ ждет! Сегодня отмечаем новую программу у Белова на яхте! Там уже, говорят, такой состав девочек…

Он замолчал, увидев мое выражение лица. Я выключил воду и резким движением накинул на бедра полотенце.

— Что с тобой? — Макс прислонился к косяку, точь-в-точь как я пару часов назад в зале у них. — Вид, будто тебе только что объявили, что весь твой крипто-портфель ушел в ноль.

— Да так. Задолбали, — буркнул я, проходя мимо него в раздевалку.

Пространство было заполнено густым мужским смехом, хлопаньем шкафчиков, запахом геля для душа и дорогого дезодоранта. Мои ребята. Команда. Лучшие из лучших в этом городе. Они болтали, хвастались будущими подвигами на вечеринке, делились новостями. Обычно их энергия заряжала меня. Сегодня она действовала на нервы.

— Эй, Дронов! — крикнул наш разыгрывающий, Колян, закидывая в рюкзак кроссовки. — Ты сегодня в ударе был! Тот блок-шот просто аплодисментов стоил. Жаль, Соколовой не видно было из-за зеркала, а то бы она свои язвительные комментарии придержала.

Все засмеялись. Кто-то присвистнул.

— Да она просто злая от того, что ты на ее внимание не клюешь, Тёма, — вставил еще один. —Непорядок. Бьет по самолюбию.

Я резко захлопнул дверцу своего шкафчика. Звон металла заставил всех на секунду замолчать.

— Вы вообще о чем? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал. — У меня есть дела поважнее, чем думать о какой-то злой карге с помпонами. Она никто. Ноль. Пусть себе треплется со своими подружками-куклами.

В раздевалке повисла неловкая тишина. Все переглядывались. Я поймал взгляд Макса — он смотрел на меня с легким удивлением и пониманием. Он один знал, как я на самом деле завелся после той стычки.

— Ладно, ладно, забейте, — Макс хлопнул в ладоши, разряжая обстановку. — Гоу собираться. На яхте уже все есть. И кто-то обещал привезти тот самый виски, из Шотландии, с торпедного катера? Это правда?

Тема плавно сменилась, ребята снова загомонили, обсуждая алкоголь, девочек и музыку. Я быстро натянул черные брюки от известного бренда, простую белую хлопковую майку, накинул на себя мягкий кашемировый джемпер, закинув концы на плечи. Дезодорант, часы — тяжелые, холодные, привычные на запястье. Маска идеального сынка и наследника была надета.

Мы вывалились на улицу. Вечер был прохладным, над мостовой зажигались фонари. У главного входа колледжа уже толпился народ, ожидая такси или своих водителей. И конечно, там были они. Группа чирлидерш, уже переодетых в гражданку — короткие юбки, куртки-косухи, смех. И среди них — она. Соколова. Стояла чуть в стороне, засунув руки в карманы кожаной куртки, что-то говоря своей зам, Кате. Она улыбалась, и эта улыбка была такой… настоящей. Не той вымученной, которую она вклеивала на тренировке, а легкой, чуть насмешливой. Она кивнула на что-то и откинула голову назад, и луч света упал на ее шею. Что-то в груди у меня сжалось. Глупо. Совершенно идиотски.

Наше такси — черный внедорожник с тонированными стеклами — подъехало к бордюру. Ребята начали забираться внутрь, шумно обсуждая маршрут.

— Артём, запрыгивай! — крикнул Макс, уже сидя внутри.

Я сделал шаг к машине, но потом остановился. Не думая, на автомате, повернулся и направился к группе девушек. Их смех стих, когда я приблизился. Все взгляды устремились на меня. Кроме одного. Она продолжала смотреть куда-то в сторону, делая вид, что не замечает моего приближения.

— Девочки, — сказал я, одаривая их своей самой обаятельной, продающей улыбкой. — Отлично выглядите. Отдыхаете после подвигов?

Посыпались хихиканья, ответные кокетливые взгляды. Катя аж подпрыгнула.

—Артём, привет! Да вот, решаем, куда бы двинуть… скромно так, посидеть.

— Скромно — это не про нас, — вставил я, и они снова засмеялись. — Мы как раз на яхту к Максу. Места много. Состав топовый. Заскакивайте, если что.

Я видел, как у них загорелись глаза. Приглашение на яхту Белова — это пропуск в самый закрытый круг. Почти все сразу же начали лихорадочно доставать телефоны, чтобы отписать родителям или отменить другие планы. Все, кроме одной. Она наконец повернула ко мне голову. Ее лицо было абсолютно спокойным.

— Спасибо, конечно, за шикарное предложение, — сказала она, и в ее голосе не было ни капли подобострастия. — Но у нас свои планы. Нас ждут… люди, с котором интересно говорить.

Тишина. Хихиканье мгновенно прекратилось. Ее подруги смотрели на нее с ужасом и восхищением одновременно. Моя улыбка не дрогнула, но внутри все похолодело. Она снова. Снова это делает.

— О? — я поднял бровь. — Это те самые интеллектуалы, которые учат вас новым поддержкам? Или философы, специализирующиеся на стэп-танце?