Зарисовки

Зарисовки

Распродажа

Сколько же здесь народу! Шумят, толкаются, нервничают. Ну, из-за чего нервничаем? Подпрыгиваю. Ура! Вижу цель! Роскошная сумочка! Не «Прада», конечно, но очень приятная вещь! Замша, золотые уголки, замочек. Да, за такой замочек ничего не жалко! А чего нам не жалко? Цена у нас соответствует? Еще прыжок. Уценена в три раза! Праздник, просто праздник какой-то! Она моя! Сама она еще об этом не знает, зато я знаю наверняка.

Так, кто нас разделяет, счастье мое? И всего-то полста человек. Для новогодней распродажи это – тьфу, никого, пустой зал. На вид я – девушка субтильная, пальцем перешибить можно. На работе меня воблой сушеной обзывают. Зато муж бойцовой рыбкой зовет. Душа у меня пылкая, боевитая и локти тренированы. Я по советским очередям натолкалась вдоволь, эти хилые буржуйские толпочки мне не помеха!

Кто передо мной? Какая замечательная тетя. Фигурой – бульдозер, сама прет как танк. Мы за ней пристроимся в кильватере, так почти до прилавка и доползем.

Ура, не подвела ты меня, родная. А теперь извини, дальше нам не по пути. Думаете, сложно мимо такой махины проскользнуть? А опыт на что, сын ошибок трудных и синяков с вывихами? Заходим слева, каблучком сзади по сухожилию над пяткой правой ноги бум. Ну вот, наш бульдозер народного значения на правую ножку припадает, и с проклятиями осматривается, ищет там же справа, что за дрянь посмела на нее покуситься! А я тем временем в образовавшуюся щелку юрк, даром что ли вобла? Ура, победа! Теперь в кассу. Кто на пути, брысь!

Маньяк (Разговор с тенью)

— Все, решено! Я маньяк!

— А ты хорошо подумал?

— А мне не надо думать. Мы, маньяки не думаем. Мы делаем! Сейчас пойду и изнасилую какую-нибудь маленькую девочку. О, вон та вполне подойдет, я ее хочу, возбуждение уже горит в моих чреслах!

— Т-ты что, с-спятил? Даже заикаться начал из-за тебя! Ты не тронешь никакую девочку!

— Ты кто, тень или моя совесть? Ты должен мои темные желания поддерживать и поощрять!

— Я тень. И как твоя темная сторона официально заявляю: ты не хочешь маленькую девочку. Ты не испытываешь ни малейшего сексуального желания к этой крошке. А то смотри, импотентом сделаю, я у тебя отвечаю за секс, не забыл?

— Но я же – маньяк!

— Начни с чего-нибудь попроще! Вон видишь, девушка на тебя смотрит, улыбается. Легкая добыча. Щас ты ее коварно заманишь, усыпишь ее бдительность и спокойно в теплой домашней обстановке изнасилуешь!

Подойди к ней, спроси, сколько времени и что она делает сегодня вечером.

— Как-то это пошло и банально!

— Не сомневайся, все маньяки делают это! А конфеты детям подсовывать – не пошло? Тоже мне педофил-дилетант. Куда ты пошел, сначала цветы купи, кто же девушек насилует без цветов! Так, сейчас – полдевятого! Это мы выяснили, теперь горестно пожалуйся, что тебя невеста бросила и на свидание не пришла. Ждешь ее уже два часа, аж букет отморозил! Что, у нее та же история? Вручай ей букет, что стоишь пнем, ты маньяк или столб? Действуй. Возьми ее под локоть и веди в кафе греться. Отогреетесь, и насилуй ее на здоровье.

У каждого свой ад

Ночь не кончается.

Сейчас я открою глаза. Я поднимусь по деревянным ступеням крыльца, доска сломается, и я сквозь джинсовую штанину оцарапаю ногу. Раздраженно отброшу заевший зонт, дерну за дверную ручку. Увижу ее сидящей на стуле в дальнем конце веранды прямо напротив входа, закутавшуюся в шаль.

Прихрамывая, я подойду, вымучив подобие улыбки, попробую поцеловать сжатые губы. Она отвернется, и поцелуй скользнет по щеке к пряди светлых волос.

— Нам надо поговорить.

— Не сейчас, дорогая, я устал, как собака. Дай чего-нибудь пожевать.

— Выслушай меня, это важно, – тихо скажет она.

— Важнее, чем накормить голодного мужа? – я попытаюсь шутить, но в глазах потемнеет от гнева.

— Нам надо расстаться.

— Это просто кризис! Мы его переживем! – я закричу, не в силах сдерживать мрак перед глазами.

— Нет, милый, все кончено.

— Не сейчас! – тьма сгустится, тело станет ватным. Я просто захочу дотронуться до ее щеки, но рука дернется слишком быстро. Лампочка на потолке моргнет, и я увижу сквозь сумрак кровь на ее лице. Ярость охватит меня, я ударю еще раз, и когда она упадет, буду пинать ее, превозмогая слабость в ногах, растущую с каждым ударом. А потом станет совсем темно.

Я открываю глаза. Ненавистные ступени опять ждут меня. Но чудо, сквозь серую пелену в небе проблеск света.

Я ХОЧУ ПРОСНУТЬСЯ! ПРОСТИ!

Ледяной голос

— Здравствуй, милый!

Весь день я не отводил глаз от телефона, убивая себя ожиданием.

— А, это ты! Здравствуй, дорогая. – В голосе лед номер четырнадцать «опять ты».

— Я соскучилась!

— Да? Хорошо. – Лед номер тридцать два «навязалась ты на мою голову».

В трубке печальный вздох.

— У меня свободный вечер.

— Рад за тебя. – Лед номер два «отвяжись, наконец».

— Я приеду, ладно? И потрудись изобразить радость от этой новости! – Голос дрожит, Она сейчас заплачет. И я готов разрыдаться от жалости.

— Я счастлив. – Лед в голосе номер тридцать два «навязалась на мою голову».

В этот момент я не выдерживаю, включаю подтаявший лед номер семьдесят четыре «все равно не отвяжешься, ладно уж...»:

— Приезжай. Скоро будешь?

В языке северных народностей сотни слов, обозначающих снег и лед, разные их состояния. Для общения с Ней мне пришлось изучить почти столько же уничижительных интонаций. Женщина-вамп, пожирательница мужчин, прекрасная, как первый снег, как отблески света на льду, Она меняла кавалеров быстрее, чем солнце сменяет луну по утрам. Угораздило меня влюбиться в Снежную Королеву. Только тех мужчин, которые вытирали об Нее ноги, не ставили ни во что Ее любовь, Она способна любить. Стоит мне проиграть поединок презрения, как она потеряет ко мне интерес навсегда. Сейчас она приедет, попытается смерить меня ледяным взглядом, и если в моем окажется больше холода, она воспылает страстью, бросится мне на шею, срывая наши одежды. И до утра можно будет не притворяться равнодушной ледяной скульптурой.