Заседание Писателей 2: Эквилибриум

Глава 1: Виола

В странном долине, небо имело оттенок выцветшей бирюзы, а трава под сапогами не приминалась, а издавала едва слышный стеклянный звон. В самом центре этого сюрреалистичного пейзажа, прижатый к скале цвета запекшейся сажи, бился единорог.

Двое рыцарей в тяжелых, заляпанных грязью доспехах, тяжело дыша, навалились на магическое существо.

— Тяни, проклятый ты сын кузнеца! — прохрипел первый рыцарь, чье забрало было наполовину оторвано.

— Я стараюсь, сэр Олрик! — отозвался второй, вцепившись обеими руками в перламутровую кость. — Он словно врос в саму реальность!

Единорог издал звук, похожий на звон разбитых колокольчиков. Рыцари уперлись ногами в морду зверя и, издав одновременный яростный крик, рванули на себя.

Мир на мгновение замер. Рог поддался, вырвавшись с мясом и ошметками сияющей плоти. Из открытой раны на лбу существа фонтаном ударила густая, неестественно яркая розовая кровь. Она залила доспехи, щиты и лица воинов.

Олрик радостно поднял трофей над головой, но его торжествующий крик превратился в слабый стон. В ту же секунду, как розовая жидкость коснулась их тел, силы начали покидать рыцарей. Мечи со звоном выпали из ослабевших пальцев, а колени подогнулись, словно кости внутри превратились в вату.

— Что... что это за магия? — прошептал второй рыцарь, оседая на землю. — Я не чувствую... рук...

Единорог, который секунду назад казался умирающим, вдруг замер. Его рана на лбу затянулась мгновенно, и прямо на глазах у ошеломленных воинов из нее с пугающим свистом вырвался новый рог. Он был вдвое длиннее прежнего, острый, как хирургический скальпель, и отливал холодным стальным блеском.

Существо резко вскинуло голову. Скорость была такой, что рыцари не успели даже вскрикнуть.

Затем, длинный рог, словно раскаленная игла, прошил плоть. Сначала он насквозь вонзился в голень Олрика, а затем, по инерции, пробил ногу второго рыцаря, пригвоздив их друг к другу.

— АААААА! — взревел Олрик, но крик захлебнулся, когда случилось немыслимое.

Рог единорога начал вращаться. Сначала медленно, со скрипом, а затем всё быстрее и быстрее, превращаясь в размытое серебристое пятно. Рыцари, нанизанные на него, как куски мяса на вертел, начали вращаться вслед за ним. Центробежная сила оторвала их от земли.

Единорог издал победное ржание, его копыта оторвались от стеклянной травы. Вращение рога создало мощный воздушный поток, и магическое животное, подобно безумному стальному вертолету, начало стремительно подниматься в бирюзовое небо, унося вопящих рыцарей ввысь, навстречу бесконечному горизонту долины.

Резкий рывок воздуха, свист ветра и безумное ржание единорога-вертолета мгновенно схлопнулись в тишину. Гравитация вернулась внезапно, придавив тело к жесткой, холодной поверхности.

Мужчина широко открыл глаза. Над ним не было бирюзового неба, а только серый, низкий потолок, покрытый сетью мелких трещин, похожих на капилляры.

Он тяжело выдохнул. Сердце колотилось в грудной клетке, как пойманная птица. Розовая кровь, рыцари, вращающийся рог, всё это начало таять, оставляя после себя лишь липкое ощущение нелепости. Это был сон. Просто дурацкий, сюрреалистичный сон.

Но реальность пугала сильнее.

Мужчина попытался пошевелиться. Его тело ощущалось огромным, тяжелым и чужим. Он медленно сел, и его голова почти коснулась свисающей со свода лампы. Место вокруг было странным, ни окон, в привычном понимании, лишь тусклый свет, струящийся из ниоткуда, и стены, обитые чем-то мягким, похожим на серую замшу.

Он встал. Рост в 190 сантиметров заставил его слегка пригнуться. Прямо перед ним, словно дожидаясь этого момента, из тени проступило высокое зеркало в массивной раме.

Из глубины стекла на него смотрел человек, которого он видел впервые в жизни.

Четкие, словно высеченные из гранита скулы. Темная, аккуратная щетина, переходящая в короткую мужскую бородку и усы. Глаза такие карие, глубокие, пустые, в которых плескалось осознание полной катастрофы. Чёрные волосы, и он одет в коричневый, клеточный пиджак.

Он коснулся своего лица. Кончики пальцев ощутили жесткость волос на подбородке, тепло кожи. Отражение повторило жест. Это был он. Но кто он?

,,Так, стоп. Дыши. Просто дыши...,, — голос в его голове звучал гулко, словно в пустом колодце. — Кто это? Этот огромный мужик в зеркале... это я? Почему я помню, как единорог вонзает рог в ноги рыцарей, но не помню своего имени?

[Имя. У меня должно быть имя. Илья? Алексей? Макс? Ничего. Пусто. Словно кто-то взял ластик и стёр всё, что было до этой комнаты. Где я? Это тюрьма? Больница? Лаборатория?

Почему мои руки такие тяжелые? Судя по этим плечам, я мог бы свернуть шею тому единорогу из сна в реальности. Но вместо этого я стою здесь и дрожу, как мальчишка, потерявшийся на ярмарке. Вспомни хоть что-то! Запах дома, вкус кофе, лицо матери... Ничего. Только серые стены и этот незнакомец с острыми скулами, который смотрит на меня из зазеркалья с таким же ужасом, как и я на него.]

Мужчина сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он не знал, кто он, но чувствовал, что это место лишь начало чего-то гораздо более опасного, чем его безумный сон.

Вдруг, его мысли о собственной анонимности были грубо прерваны. В тяжелую дверь, которая раньше казалась частью стены, ударили чем-то твердым, скорее всего, кулаком или шваброй.

— Эй, ты там! Живой? — проскрипел резкий женский голос с той стороны. — Выметайся давай! Хватит там свои прыщи разглядывать, у меня график. Время уборки туалета, а он засел, как король на именинах!

Мужчина вздрогнул. Туалет? Он оглянулся. Действительно, в углу за зеркалом пряталась сантехника, которую он в шоке просто не заметил. Значит, он заперся в общественной уборной?

Он подошел к двери и, помедлив секунду, нажал на ручку. Дверь открылась с легким щелчком, и мужчина почти столкнулся нос к носу с маленькой, сгорбленной женщиной в синем рабочем халате.

Глава 2: Лучик света

Дрожь в руках стала почти невыносимой. Мужчина, едва коснувшись стойки, резко развернулся и, ориентируясь на табличку с изображением человечка, рванул вглубь кафе.

​Уборная в , Сливках и заливках,, была крошечной, пропахшей кофейным жмыхом и дорогим парфюмом. Он запер дверь на засов и навалился на раковину. Зеркало над ней задрожало.

​— Это не сон... — прохрипел он, глядя на свои мокрые ладони. — Это не чертов сон...

​Он включил холодную воду. Она обожгла кожу, но это было именно то, что нужно. Он начал судорожно ополаскивать лицо, пытаясь смыть липкое ощущение розовой крови из видения и страх перед новостями. Капли разлетались по кафелю, а в голове набатом стучало: ,,Вращающийся рог. Спиральные кости. Две ноги,,.

Внезапно за стеной раздался оглушительный грохот.

​Звук разбивающегося тонкого стекла был таким резким, что мужчина вздрогнул, едва не ударившись головой о низкий потолок. Следом за звоном раздался яростный, захлебывающийся крик.

​

​В зале кафе ,,Сливки и заливки,, воцарилась мертвая тишина. На полу, среди осколков дорогого авторского сифона для заваривания кофе, растекалась лужа тёмной жидкости.

​Хозяин заведения, господин Боц, чьё массивное тело в тесном жилете напоминало готовую взорваться бочку, стоял прямо перед Ави Сью. Его густые усы яростно дергались, а лицо приобрело оттенок перезрелой свеклы.

​— ТЫ! — Боц ткнул толстым, дрожащим от гнева пальцем в сторону осколков. — Ты хоть понимаешь, сколько стоил этот лабораторный сифон из выдувного стекла? Это была ограниченная серия ,,Гарваласк-Арт,,!

​Ави стояла, не шевелясь, её руки всё ещё были полуподняты, словно она пыталась удержать воздух. Её взгляд был прикован не к разбитому прибору, а к экрану телевизора, где всё ещё крутили кадры с места преступления. Она была смертельно бледна.

​— Я... я просто отвлеклась на новости, — тихо проговорила она, и её голос слегка дрогнул.

​— НОВОСТИ?! — взревел Боц так, что задрожали чашки на полках. — У нас здесь кафе, а не детективное агентство! Какое тебе дело до того, кого там завязали узлом в подворотне? Ты должна следить за температурой воды, а не за криминальной хроникой! Из-за твоей чувствительной натуры, я только что потерял недельную выручку!

​Он сделал шаг вперед, нависая над девушкой.

​— Сначала ты пишешь свои каракули на стенах, отпугивая нормальных людей, а теперь у тебя руки трясутся, как у последней пьяницы? Ты бариста, Сью! Или ты работаешь, или ты катишься отсюда вместе со своим вдохновением и разбитыми колбами! Убирай это немедленно! Руками собирай, если тряпки нет, мне плевать!

​Ави медленно опустилась на колени прямо в лужу кофе и осколков. Её пальцы коснулись острого стекла. Она выглядела такой маленькой и беззащитной на фоне беснующегося Боца, что казалось, он вот-вот просто раздавит её своим весом.

​В этот момент дверь уборной открылась.

​Из неё вышел Мужчина. Его лицо было мокрым, взгляд тяжелым и холодным. Он молча пересёк зал, и каждый его шаг отдавался глухим эхом. Когда его тень накрыла Боца, тот невольно замолчал, почувствовав, как в кафе внезапно стало очень холодно.

Также, почувствовав на себе тяжёлый взгляд незнакомца, на мгновение осёкся, но тут же выпятил грудь, пытаясь компенсировать разницу в росте своим объёмом. Его усы воинственно встопорщились.

​— Чего уставился, каланча? — прохрипел он, вытирая пот со лба. — Шоу окончено! Если не собираешься ничего заказывать, то проваливай, у меня тут и без тебя мусора хватает! — он снова ткнул пальцем в сторону Ави, которая всё ещё собирала осколки.

​Мужчина не шелохнулся. Его голос прозвучал удивительно спокойно и глубоко, заполняя всё пространство кофейни:

​— Мне нужна работа. У вас есть вакансии?

​Боц замер, удивлённо приподняв брови. Он окинул гиганта оценивающим взглядом, от мощных плеч до мокрого лица с волевым подбородком. В его маленьких глазках блеснул расчётливый огонёк.

​— Вакансии? — Боц хмыкнул, скривив рот в издевательской усмешке. — Знаешь, а ведь как раз нужны. Мне нужен кто-то, кто не витает в эмпиреях и не считает себя великим творцом. Мне нужен кто-то с руками, которые не дрожат от каждого шороха в телевизоре. А то держу тут... — он снова кивнул на Ави, — это недоразумение. От неё убытков больше, чем пользы. Она думает, что она душа этого места, а на деле просто бракованная деталь, которую давно пора заменить на что-то более... функциональное. Например, на тебя. Ты хотя бы выглядишь как человек, способный отличить половую тряпку от рукописи.

​Ави вздрогнула, и один из осколков полоснул её по пальцу. На полу выступила капелька крови... красной, обычной, совсем не такой, как в розовом сне мужчины.

​Мужчина сделал полшага вперёд, и Боц невольно отпрянул назад, вжавшись в стойку.

​— Я вам скажу вот что, — произнёс Мужчина, и в его голосе зазвучал холодный металл. — Вы правы, стекло стоит денег. Но авторитет, который держится только на криках в адрес той, кто не может вам ответить, не стоит и цента. Вы называете её бракованной деталью, но именно её слова на этих стенах заставляют людей заходить сюда. Без неё ваше заведение превратится в обычную коробку с дешёвым зерном. Если вы хотите, чтобы я здесь работал, запомните одну вещь! Я могу выносить мусор, но я не собираюсь терпеть ваш характер. Мусор я уберу шваброй, а вот ваше эго, слишком тяжёлая ноша даже для моих плеч.

​Боц открыл рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Он смотрел на этого великана и впервые за долгое время чувствовал себя не хозяином положения, а маленьким, испуганным человечком. Усы его поникли, а лицо из свекольного стало бледным. В кафе повисла такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы.

​Наконец, владелец шумно выдохнул и поправил жилет.

​— Ладно... — буркнул он, отводя взгляд. — Смелый, значит. Язык подвешен не хуже, чем у этой... Ладно. Мне нужен уборщик. Подсобка в конце коридора, швабра и ведро там же. Платят копейки, жилья не предоставляю! Начинай с этого погрома!