Заседание Писателей

Глава 1: Особняк

2015 год, 8 февраля. Полдень.

Вдали от города, находился особняк Тер Дейла. Сюда не вели прямые дороги. Последние километры приходилось ехать по узкой полосе асфальта, окружённой лесом. Место было выбрано намеренно. Тишина, отсутствие соседей и полное ощущение изоляции.

Дом был большим, но не вычурным. Каменные стены, высокие окна, старые деревянные двери. В нём чувствовалась не роскошь, а основательность. Этот особняк не пытался произвести впечатление, а просто лишь существовал.

Тер Дейл стояла в библиотеке у длинного стола. Перед ней лежали письма с приглашениями. Она перечитывала имена спокойно, без эмоций, словно проверяла список, который давно был составлен в голове.

Тер была известной писательницей. Спокойной. Гениальной. Она не любила публичность и редко появлялась на литературных мероприятиях. Именно поэтому её решение собрать в своём доме известных авторов выглядело неожиданным.

Особняк она купила несколько лет назад, когда её книги уже получили признание. Ей нужно было место, где ничто не отвлекало бы от работы. Со временем дом стал частью её жизни, закрытым пространством, куда допускались только избранные.

В дверях появилась Ангелина — помощница Тер Дейла. Она держала в руках папку и остановилась, не нарушая тишины.

— Служба доставки готова принять эти письма, Тер, — сказала она тихо.

Тер кивнула, словно подтверждая своё решение.

— Тогда отправляй их, — спокойно сказала она. — Пусть каждый получит приглашение лично.

Ангелина глубоко вздохнула. Сегодня был её последний день в этом особняке. Она собиралась уехать в другую страну, оставить привычное позади и начать жизнь с чистого листа.

Она аккуратно собрала письма, прижала их к себе, и ещё раз глубоко вдохнула.

— Вы же знаете, что после того как передам письма, я уеду в другую страну? — сказала она тихо.

Тер посмотрела на неё с лёгкой улыбкой, без осуждения, просто с пониманием.

— Знаю, — ответила Тер спокойно. — Удачи тебе, Ангелина. И не забывай о книгах.

Ангелина кивнула, улыбнулась в ответ и медленно подошла к двери. Её взгляд задержался на библиотеке, на книги, на стол, на дом, который видел столько историй.

— Спасибо за всё, Тер, — тихо сказала она, с лёгкой теплотой в голосе.

— Всегда рада помочь, — ответила Тер спокойно.

Ангелина сделала шаг в коридор, дверь за ней закрылась почти бесшумно. Она вышла в мягкий туман, что окутывал особняк, и шла спокойно, уверенно, но с лёгким ощущением, что оставляет часть себя здесь.

2015 год, 12 февраля. Вечер.

Кай Карсон вышел из специального здания для писателей и читателей. Он медленно вышел, как человек, который привык, что его не торопят. Вечерний воздух был прохладным, а у входа всё ещё стояли несколько человек. Кто-то с книгой в руках, кто-то с телефоном, кто-то просто хотел увидеть его поближе.

— Спасибо, Кай!

— Подпишите, пожалуйста, здесь!

Он улыбался сдержанно, но вежливо. Кай давно научился держать дистанцию. Быть открытым, но не близким. Он аккуратно ставил автографы, иногда перебрасывался парой фраз, но никогда не задерживался дольше, чем нужно. Для фанатов он был известным писателем. Для себя просто человеком, который устал от шума.

Кай Карсон был высоким, худощавым мужчиной лет сорока. Его лицо казалось спокойным, почти равнодушным, но внимательные глаза выдавали привычку наблюдать. Он одевался просто. Тёмное пальто, без лишних деталей. Люди часто говорили, что он выглядит именно так, как должен выглядеть автор его книг.

Карсон писал психологические романы. Его истории были тихими, но тревожными. Он редко использовал резкие повороты сюжета и вместо этого давил атмосферой и внутренними конфликтами. Критики называли его тексты ,,холодными,, но читатели знали что он просто не любил обманывать эмоциями.

Когда последний автограф был подписан, Кай вежливо попрощался и сел в машину. Дорога домой прошла в тишине. Он не включал музыку, никогда не включал после мероприятий. Слишком много голосов за день.

Его квартира была аккуратной и почти пустой. Никаких фотографий, никаких личных мелочей на виду. Только книги, рабочий стол и настольная лампа. Здесь всё было под контролем.

Он бросил ключи на тумбочку и заметил конверт, лежащий на столе.

Белый. Плотная бумага. Его имя было написано аккуратно, без спешки.

,, Кай Карсон ,,

Кай нахмурился.

Он точно знал что почту сегодня никто не приносил.

Он медленно взял конверт в руки, провёл пальцем по краю и вскрыл его. Внутри было письмо.

Приглашение.

Закрытая встреча. Особняк Тер Дейл. Без прессы. Без публики. Личное приглашение.

Имя Тер Дейл он узнал сразу.

Кай сел, перечитал письмо ещё раз. В тексте не было ничего лишнего, а только дата, место и короткая фраза в конце, написанная будто специально для него:

,,Некоторые разговоры невозможно вести на публике.,,

Кай усмехнулся.

Он давно не принимал подобных приглашений. Но это письмо было другим. Слишком спокойным. Слишком уверенным. Словно его ждали.

Он аккуратно сложил письмо и положил его на стол.

— Интересно… — тихо сказал он сам себе.

И впервые за долгое время подумал, что, возможно, стоит поехать.

Все письма были доставлены в течение нескольких дней.

Одинаковые конверты, аккуратный почерк, личные обращения.

Известные писатели получали их в разных местах, но реагировали почти одинаково. Имя Тер Дейл не требовало объяснений. Приглашение было закрытым и не предназначалось для публики.

Ответы пришли быстро. Ни один не отказался.

Каждый из них по-своему понимал, что подобная встреча бывает один раз. Список гостей оказался полным.

2015 год, 22 февраля. Утро.

Такси остановилось у ворот особняка и заглохло. Кай Карсон посмотрел в окно и на несколько секунд задержал взгляд на доме. Вблизи он казался ещё больше, чем на фотографиях. Такие каменные стены, высокие окна, тишина вокруг. Видно, что место было выбрано неслучайно.

Глава 2: Красный цветок

2015 год, 22 февраля. Полдень.

Тишина в особняке оборвалась.

Подсень Юмифов спускался по лестнице быстрее, чем поднимался. Шаги больше не были осторожными. Они эхом разносились по дому, будто предупреждая всех сразу.

В столовой разговоры оборвались, когда он появился в дверях. Его лицо было бледным, взгляд рассеянным, словно он всё ещё находился этажом выше.

— Кай Карсон… — начал он, но слова застряли в горле.

Тер Дейл поднялась первой.

— Что с ним?

Подсень медленно покачал головой.

Этого оказалось достаточно.

Кто-то отодвинул стул. Кто-то резко вдохнул. Мими Грант сжала руку Эриха, не спрашивая почему.

— Он мёртв, — наконец произнёс Подсень.

Слова повисли в воздухе, меняя всё вокруг. Несколько секунд никто не говорил. Затем началось сразу всё.

Стулья заскрипели, кто-то вскочил, кто-то заговорил одновременно. Гордон Стрикс выругался вполголоса, Антония Аллен прикрыла рот ладонью. Ханна Трейт повторяла что ,,это невозможно,, будто надеялась, что слова что-то изменят.

— Это шутка? — резко спросил Пётр Захарович. — Плохая, но всё же…

— Нет, — ответил Подсень. Его голос дрожал. — Я видел.

Тер Дейл подняла руку.

— Прошу всех сохранять спокойствие, — сказала она. — Мы пойдём туда вместе.

Они поднялись на второй этаж почти молча.

Комната Кая была открыта.

Он лежал на полу так же, как и раньше. Неподвижный.

— Мать твою… — вырвалось у Гай Селфарк. Она резко выдохнула и сжала кулаки. — Это уже не шутки. Это точно не шутки.

Кто-то отвернулся. Лииса Мортон закрыла глаза, будто надеялась стереть увиденное. Озоб Бозо внимательно осматривал комнату, не приближаясь, словно боялся нарушить невидимую границу.

— Прошу прощения, — раздался сухой голос Либу Кэхлера, — но если это чья-то попытка произвести впечатление, то вкус у этого человека… весьма сомнительный.

Он поправил воротник и покачал головой.

— И крайне неуместный.

Гай резко обернулась к нему.

— Вы сейчас серьёзно? Тут человек мёртв!

— Именно поэтому, — спокойно ответил Либу, — я и предпочитаю держать эмоции при себе. Они редко помогают думать.

Франсуа Вивьон усмехнулся краем губ и повернулся к Либу Кэхлеру.

— Как всегда, Либу, вы умудряетесь звучать так, будто обсуждаете чужую рукопись, а не… — он кивнул в сторону пола, — это.

Либу приподнял бровь.

— Привычка анализировать спасает от истерик, Франсуа.

— Или прячет их, — тихо добавил Франсуа, уже без улыбки.

Эрих Грант сделал шаг вперёд, но остановился, не переходя черту.

— Нам нужно понять, что произошло, — сказал он ровно. — Паника никого не вернёт.

Мими стояла рядом, сжав руки.

— А если это не случайно? — спросила она тихо. — Если кто-то из нас…

Она не договорила.

Антония Аллен нервно вдохнула и покачала головой.

— Нет. Пожалуйста, нет. Мы же только приехали… это не может быть правдой.

Тер Дейл убрала телефон в карман.

— Я уже вызвала скорую помощь, — сказала она.

Никто не задал лишних вопросов. Этого было достаточно.

Вечер.

В особняк прибыли две женщины в тёмных медицинских куртках. Они говорили негромко, почти шёпотом, и двигались уверенно, будто подобных комнат в их практике было слишком много.

Кая уже уложили на пол. Свет лампы падал неровно, подчёркивая беспорядок вокруг. Перевёрнутый стул, сдвинутая тумба, разбросанные листы. Врачи обменялись коротким взглядом и приступили к осмотру.

Одна проверила пульс, другая проверила зрачки. Затем последовала пауза.

— Остановка сердца, — сказала первая. — Вероятно, внезапная.

— Следов борьбы нет, — добавила вторая после быстрого осмотра рук и шеи.

Слова прозвучали спокойно, почти буднично. Для большинства этого оказалось достаточно.

Но Ханна Трейт, стоявшая у стены, не отвела взгляда от комнаты. В её голове всё никак не сходилось. Слишком много следов движения, слишком много хаоса для простой, тихой остановки сердца. Развалина в комнате казалась ей маловероятной случайностью.

Одна из врачей проверяла карманы пальто Кая и вдруг замерла.

— Здесь кое-что есть.

Она достала небольшой предмет. Красную головку цветка, аккуратно сделанную из ленты.

— Он всегда это с собой носил? — интересовалась Лииса Мортон.

— Дайте его мне. — говорила Тер Дейл и взяла его красная головка цветка из ленты.

— Значит… просто сердце? — тихо сказал Дмитрий Добряков, глядя на тело, но не приближаясь. — В таком возрасте?

Он неловко усмехнулся, будто сам не поверил своим словам.

Максим Борисов скрестил руки на груди и фыркнул:

— Сердце, нервы, переутомление… Удобное объяснение. Всегда подходит.

— Кай Карсон… — сказала Тер Дейл с грустным тоном. — Ты был один из тех, кто привносил в этот мир свои истории.

Она сделала паузу, будто подбирала слова, чтобы не сломать хрупкую тишину в комнате.

— Прощайтесь.

Дмитрий Добряков подошёл первым:

— Ты был странным, но талантливым. Прощай, Кай...

Лииса Мортон тихо, почти шёпотом:

— Я верю, что твои истории будут жить навечно...

Либу Кэхлер склонил голову, ровно и сдержанно:

— Стиль ушёл вместе с тобой. Мир стал беднее на одного великого сказителя...

Франсуа Вивьон вздохнул, чуть качнув головой:

— Жаль, что мы не успели поговорить... Пусть земля будет пухом, а строки вечностью...

Ханна Трейт сжала кулаки и сдерживала эмоции:

— Спи спокойно. Пусть тебе там будет легче.

Эрих Грант коротко:

— Надеюсь вы обретали... Покой...

Мими Грант шагнула вслед за братом, тихо:

— Надеюсь, тебе было спокойно…

Один за другим гости попрощались с Каем.

Врачам хватило нескольких минут, чтобы подготовить тело. Они аккуратно уложили Кая на носилки и проверили, что всё закреплено.

— Готово, — сказала одна из врачей, кивнув коллеге.

Глава 3: Домик в саду

2011 год, 7 ноября. Особняк. Полдень.

В комнате стоял тихий, ровный свет.

На небольшом столе между двумя креслами была разложена шахматная доска, фигуры уже давно покинули начальные позиции.

Стивен Кинг сидел слева, не спеша вращая в пальцах металлический бокал. Он делал редкие глотки, словно не торопился ни с партией, ни с её концом.

Харуки Мураками сидел напротив, склонившись к доске, внимательно следя за каждым ходом.

— Вы играете так, будто исход вас не волнует, — заметил Мураками, передвигая фигуру.

— Исход волнует всех, — спокойно ответил Кинг. — Просто не все признаются в этом.

Чуть поодаль Джоан Роулинг наблюдала за партией, опершись о спинку кресла.

— Забавно, — сказала она. — Шахматы всегда выглядят честной игрой. Но кто-то всё равно жертвует.

Тер Дейл стояла у окна. Свет падал ей на лицо, делая выражение спокойным и отстранённым.

— Согласна, — произнесла она тихо.

Кинг сделал последний ход.

Несколько секунд Мураками смотрел на доску, затем медленно кивнул.

Кинг отпил из металлического бокала и поставил его на стол.

— Это была чудесная партия в шахматы…

— пока фигуры не начали просить пощады.

2015 год. 23 февраля. Полдень.

Комната реликвий гудела тихими голосами.

Металлический бокал, рукописи, старые фотографии. Каждый предмет будто хранил чью-то историю.

Взгляд Мими Грант остановился на сером кубке, стоявшем чуть в стороне.

— А это чей кубок? — спросила она.

Тер Дейл посмотрела на него спокойно.

— Это Ангелины.

— А кто такая Ангелина? — нахмурилась Антония Аллен.

На секунду в комнате стало тише.

— Моя бывшая помощница, — ответила Тер ровным голосом. — Она работала со мной несколько лет. Перед тем как уехать в другую страну, оставила его здесь.

— В знак благодарности? — уточнил Франсуа Вивьон.

— В знак завершения, — мягко сказала Тер.

Позади остальных стоял Дмитрий Добряков.

Обычно он бы уже пошутил громко, с жестами, с улыбкой. Но сейчас он молчал.

Его рука медленно сжалась в кулак. Настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.

Ханна Трейт заметила это первой.

— Всё в порядке? — тихо спросила она.

Дмитрий моргнул и вдруг широко улыбнулся.

— Конечно! — легко ответил он. — Просто подумал… Кубки ведь дают за победу.

Интересно, кто здесь выиграл?

Он рассмеялся.

Но Ханна не рассмеялась.

Мими Грант медленно прошла вдоль полки и вдруг остановилась.

— А это? — она указала на маленькую бархатную подставку, на которой лежала тонкая заколка с жемчужиной. — Чья она?

Предмет выглядел изящно и аккуратно, будто его только что положили.

Тер Дейл подошла ближе.

— Она принадлежала Анне Джейн.

— Анне Джейн?.. — переспросила Ханна Трейт.

— Да, — спокойно ответила Тер.

Антония Аллен подошла к Тер Дейл.

— Тер, я думаю… мне лучше пора домой, — сказала она спокойно. — Я не могу здесь долго оставаться, меня ждёт куча дел...

Тер Дейл мягко кивнула.

— Я понимаю, — ответила она. — Но учтите, Антония, что особняк расположен далеко от города, почти 30 километров. Такси сюда ездит только по утрам, а дороги ночью могут быть опасными.

— Но, как тогда пришли доктора чтобы забрать тело Кая? — задала Антония.

— Они лишь местные, и только работают в этом окружности.

Антония слегка нахмурилась, но кивнула.

— Значит, придётся подождать утра… — тихо сказала она, принимая ситуацию.

— Именно, — спокойно подтвердила Тер. — Здесь всё под контролем, просто иногда нужно немного терпения.

После того как все любовались реликвиями и обмениваются впечатлениями, Тер Дейл сказала отдохнуть.

Некто уселся за стол и продолжил писать книгу, кто-то тихо обсуждал между собой события, а кто-то просто отдыхал, разглядывая свет, падающий сквозь высокие окна особняка.

Франсуа Вивьон, казалось, не мог усидеть на месте. Он взглянул на полку с реликвиями ещё раз, затем направился к двери.

— Я выйду на воздух, — пробормотал он себе под нос, открывая дверь.

Скрипнув, дверь распахнулась, и прохладный ветер коснулся его лица. Франсуа сделал шаг наружу, глубоко вдохнул, ощущая свободу улицы после закрытых стен особняка.

Внутри оставшиеся писатели продолжали свои занятия, не подозревая, что один из них уже оказался вне поля зрения остальных, и не только он.

Франсуа Вивьон вышел на улицу, захлопнув за собой дверь. Прохладный ветер снова дернул его щеки, и он автоматически достал сигарету.

— Сука… я не должен поддаваться… — пробормотал он, сжимая сигарету между пальцами.

— Нет… просто вдохни… — шептал себе, пытаясь успокоиться.

— Моя мерзость? Да хватит уже! — коротко выдохнул он, внутренне борясь с собой.

Он поднял зажигалку, почти касаясь сигареты губами, когда взгляд случайно скользнул в сад.

Там, между кустов и старых деревьев, чьи-то движение. Мужская фигура, осторожная, почти бесшумная.

— Чёрт… кто это? — сказал он себе, глотая комок напряжения.

— Не могу… не могу просто так стоять… — ещё одна мысль всплыла в голове.

Фигура медленно направлялась к маленькому домику в саду.

— Мета? — пробормотал Франсуа, почти не веря глазам.

Мета Ашес наклонился, что-то поднял с земли, затем бесшумно вошёл в домик.

Франсуа сделал несколько шагов вперёд, держа сигарету в пальцах, но так и не прикурив. Каждый звук шорох листьев, скрип ветки казался ему громче, чем он был на самом деле.

— Что он задумал?... — тихо пробормотал он.

Франсуа Вивьон осторожно обошёл кусты, стараясь не шуметь, но взгляд всё не отрывался от домика. Дверь была приоткрыта, тёмный проём словно глотал свет.

Фигура Меты Ашеса исчезла внутри. Франсуа замер на месте.

— Ч… что он там делает? — думал он.

Он сделал ещё шаг, прислушиваясь к шороху. Слабый звук, как будто что-то было сдвинуто внутри домика.

Глава 4: Тяжёлый дождь

2015 год. 23 февраля. Особняк. До того как Мета Ашес умер.

Писатели-гости вместе с Тер Дейлем шли в комнату реликвии с интригой.

Старый особняк глухо дышал, половицы отзывались под шагами, где-то скрипнула дверь, ветер ударил в ставни.

Мета Ашес держался чуть позади остальных.

Левая рука ныла.

Сначала он подумал, что просто отлежал её ночью. Боль была тупой, неприятной, будто под кожей что-то пульсировало. Он незаметно потер предплечье.

— Я сейчас, — бросил он тихо, сворачивая в сторону коридора.

Никто не придал значения.

Туалет находился в конце узкого прохода. Он зашёл туда и закрыл дверь. Повернул замок.

Он сел, тяжело выдохнул. Сердце почему-то билось быстрее обычного. Боль в руке усилилась, не сильная, но настойчивая.

Когда он потянулся к карману за телефоном, что-то мягко соскользнуло на пол.

Это было листок бумаги.

Он нахмурился. Знал, что точно ничего не носил. Затем наклонившись, развернул его.

Почерк не особо был ровным.

,, Приветствую, Мета Ашес.

Посмотри на свою левую руку.

Там, где болит, есть след укола.

В твоей крови яд. Он уже действует.

У тебя есть 20 минут чтобы выйти из особняка и найти в саду деревянный ящик, в котором есть противоядие в виде шампуня.

Если скажешь хоть слово кому-то, то

твоя жена Мэри…

твой сын Сорик…

твоя маленькая дочь…

Умрут безжалостно. ,,

Он перечитал. Один раз. Второй раз. Сначала пришло раздражение.

,,Чья-то глупая шутка,, думал он, и поднялся. Подошёл к зеркалу и закатал рукава. Затем замер.

Там действительно был след. Маленькая тёмная точка. Вокруг, едва заметное покраснение.

Его дыхание оборвалось.

— Нет… — прошептал он.

Он не чувствовал укола. Ничего не помнил. Но рука ныла именно в этом месте. Сердце ударило сильнее и сильнее. Комната вдруг стала тесной. Воздуха стало меньше.

Он схватился за раковину. Пальцы побелели. В ушах зазвенело.

Это шутка.

Это невозможно.

Кто бы успел? Когда?

Но мысль о детях пробила всё рациональное.

Сорик...

Мэри всегда просила его быть осторожнее.

Дыхание сбилось окончательно. Он пытался вдохнуть глубже, но воздух будто не доходил до лёгких.

Паника поднималась изнутри, как холодная вода.

Двадцать минут. Он посмотрел на часы.

Секундная стрелка двигалась безжалостно.

Он сжал листок так, что бумага помялась.

Сказать кому-то?

Нет.

Если это правда, то он не имеет права рисковать.

Если это ложь, то он всё равно должен проверить.

Он плеснул водой в лицо. Руки дрожали так, что капли разлетались по полу.

— Спокойно… спокойно… — шептал он, но голос предавал.

В зеркале отражался человек, который уже не верил в безопасность.

Он выпрямился.

Спрятал листок в карман.

Открыл дверь.

Коридор казался длиннее, чем раньше.

Смех из глубины особняка звучал глухо и отдалённо. Как будто из другого мира.

Он шёл медленно, стараясь не привлекать внимания. Рука всё сильнее пульсировала, или ему казалось.

У выхода он задержался всего на секунду, и вышел.

Дверь особняка закрылась за его спиной тихо.

Сад встретил его неподвижностью.

Небо затянули тёмные, тяжёлые облака. Воздух был густым, будто перед грозой. Ни ветра. Ни звука.

Двадцать минут. Он посмотрел на часы.

Секундная стрелка двигалась слишком быстро.

Он сначала пошёл быстрым шагом, оглядываясь. Потом ускорился. Потом сорвался на бег.

Гравий хрустел под подошвами. Где-то скрипнула ветка. Каждый звук казался подозрительным.

Левая рука пульсировала.

Мэри. Сорик. Маленькая…

— Где ты… — прошептал он, почти беззвучно.

Деревянный ящик.

Он метался между кустами, заглядывал за стволы деревьев, проверял под скамейками. Ничего. Сад казался бесконечным.

Воздуха стало меньше. Он снова посмотрел на часы.

Прошло пять минут. Сердце забилось ещё сильнее.

И тогда он заметил лопату.

Она лежала прямо на земле, словно её оставили специально. Металл тускло блеснул под серым небом.

Он замер. Потом резко обернулся вокруг себя. И увидел участок земли. Оно чуть темнее, чуть рыхлее остальных.

Он бросился туда. Первый удар лопаты. Второй...Третий...

Он начал копать быстро, почти яростно. Земля рассыпалась, сыпалась обратно в яму. Руки скользили, дыхание сбивалось.

— Быстрее… быстрее…

Левая рука горела. Паника росла. Он уже не понимал, от яда это или от страха.

Внезапно лопата ударилась о твёрдое.

Тук.

Он отбросил её и начал разгребать землю руками и нашёл деревянный ящик. Он вытащил ящик наружу. Маленький. Плотно закрытый. Затем, попытался открыть, но не получилось.

Дёрнул сильнее. Но ничего не вышло.

Он поднял лопату и ударил. Тогда дерево треснуло.

Он бил, пока крышка не раскололась.

Внутри лежал флакон шампуня с помпой.

Обычный. Белый.

На нём чёрным маркером было написано:

,,Открой,,.

Его руки дрожали. Он резко провернул дозатор. Крышка с тихим щелчком поднялась. И он вытащил трубку и внутри флакона была сложенная бумага.

Ещё одна записка.

,, Приветствую вновь, Мета Ашес.

Известный писатель и автор рассказов о вулканических дуэлях и фантастических героях, сражающихся до последней искры.

Красиво. Почти благородно.

А теперь переходим в реальность.

Ты отчаянно хочешь спастись от яда, который течёт по твоим венам.

Это возможно.

Убей одного из писателей в этом особняке.

Любого.

Сделай это, и я лично передам тебе противоядие.

Твоя семья останется невредимой.

Время пошло. ,,

Небо над садом потемнело окончательно.

Мета Ашес слетел с катушек. С одной стороны недоверие ко всему происходящему, с другой стороны реальный след укола и пульсирующая боль в руке. И его семья…

Глава 5: Головоломка

2010 год. 19 ноября. Особняк. Полдень.

Известный писатель, автор цикла «Песнь Льда и Пламени» Джордж Р. Р. Мартин сидел на длинном диване в гостевом зале особняка. Тяжёлые балки под потолком отбрасывали мягкие тени, а камин негромко потрескивал.

Он медленно осматривал помещение, будто изучал декорации для новой истории.

— Дом производит впечатление, — сказал он спокойно. — В нём словно есть… характер.

Тер Дейл стояла напротив, сложив руки.

— Его построили в 1985 году, — ответила она. — Заказчик хотел не просто дом. Он хотел место, которое переживёт его самого.

— И пережило? — мягко спросил Мартин.

Тер слегка улыбнулась.

— Пережило многое.

Он провёл пальцами по подлокотнику дивана.

— Но, архитектура странная. Слишком много коридоров.

— Да. В этом и есть уникальность особняка.

— Интересно, — тихо произнёс он. — В таких домах истории не просто происходят. Они накапливаются.

Тер посмотрела в сторону лестницы.

— Некоторые части особняка не были изначально в проекте.

— То есть он менялся?

— Да. Расширялся. Добавлялись комнаты. Некоторые двери появились позже.

​— Значит, дом рос как королевская династия, — Мартин едва заметно усмехнулся. — Сначала возводят крепкий фундамент, а потом каждый наследник добавляет свои коридоры, чтобы прятать в них свои секреты.

Он снова обвел взглядом темные углы зала и добавил:

— Идеальное место для хорошей трагедии, Тер. Пожалуй, я даже начну завидовать тому, кто напишет здесь свою последнюю главу.

​Мартин подмигнул ей и поднес бокал к губам, а пламя в камине на мгновение вспыхнуло ярче, поглощая его силуэт.

2015 год. 23 февраля. Ближе к ночи.

Свет погас.

Тишина наступила не сразу, сначала были вдохи, шорох одежды, чей-то нервный смешок, который тут же оборвался.

— Никто не двигайтесь… — тихо, но твёрдо сказал Эрих Грант. — Все остаёмся на месте.

Темнота была полной. Даже очертания мебели исчезли.

— Это просто перебой… — прошептал Максим Борисов.

— Просто? — едва слышно отозвалась Антония Аллен.

Кто-то на ощупь пытался найти другого. Пальцы цеплялись за рукава, за плечи.

Скрипнула лестница. Все замерли.

— Вы слышали? — прошептала Ханна Трейт.

Никто не ответил.

И вдруг ударила молния. Белая, ослепительная вспышка разрезала тьму.

На лестнице, на верхней площадке, стояла фигура.

Странный человек в пушистой белой маске, без выражения, без глаз, без лица. Мешковатая, свободная одежда свисала с плеч, словно ткань была слишком большой для его тела.

Он не двигался. Он просто смотрел вниз.

Молния погасла.

— Там кто-то был! — закричал Дмитрий Добряков.

Несколько человек рванулись к лестнице одновременно.

— Стой! — крикнул Эрих.

Поздно.

В темноте они столкнулись друг с другом. Кто-то упал. Кто-то ударился плечом о перила. Раздался глухой стон.

— Осторожно! — кричал Озоб Бозо. — Вы друг друга сшибаете!

Ещё одна вспышка молнии.

Лестница была пуста. Фигура исчезла.

И в тот же момент свет резко вернулся.

Люди тяжело дышали, оглядываясь.

— Где он? — прошептала Лииса Мортон.

— Здесь никого нет… — сказал Либу Кэхлер, глядя вверх.

— Подождите… — Ханна вдруг оглядела толпу. — Где Мими?

Тишина.

Эрих резко повернулся.

— Мими?

Никто не ответил.

— Гордон… — тихо добавил Максим.

И только теперь все поняли.

Мими Грант и Гордон Стрикс отсутствовали.

Будто их вырезали из комнаты.

Лицо Эриха побледнело, а затем исказилось яростью.

— Мими! — его голос прогремел по залу.

Он шагнул вперёд, сжав кулаки.

— Кто это сделал?! — в его голосе больше не было спокойствия

Никто не ответил.

— Где она?!

— Только что… она стояла рядом со мной… — прошептала Ханна Трейт.

— И Гордон тоже пропал, — глухо добавил Максим Борисов.

В комнате снова стало тихо. Но теперь тишина была не от страха, а от осознания.

Эрих сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Кто это сделал? — его голос уже не был спокойным. — Кто?!

— Может… — неуверенно начал Зетрукс Качовски, — может это Гордон?

Несколько человек резко повернулись к нему.

— Что ты сказал? — медленно переспросил Эрих.

— Я имею в виду… — Зетрукс сглотнул. — Он жаловался, говорил странные вещи. А потом исчез вместе с Мими. Может, он всё это и устроил.

— Гордон не стал бы трогать её, — процедил Эрих. — Он не идиот.

— А маска? — вмешалась Антония Аллен. — Мы видели кого-то на лестнице. Может, это был он?

— В пушистой белой маске? — резко сказал Озоб Бозо. — Вы серьёзно?

— Мы не знаем, кто это был! — крикнул Дмитрий Добряков. — Мы даже не уверены, что видели одно и то же!

Эрих шагнул вперёд.

— Хватит. Никто никого не обвиняет без доказательств.

Он обвёл всех взглядом.

— Но моя сестра исчезла. И я не буду стоять здесь и ждать.

Либу Кэхлер тихо кивнул:

— Нужно разделиться по этажам.

— Нет, — сразу возразил Алексей Нефритов. — Разделяться худшее решение.

— Тогда идём группами, — сказал Озоб Бозо. — По трое.

Ханна посмотрела на лестницу.

— Если тот человек ещё в доме…

— Он в доме, — перебил Эрих. — Дверь заперта. Мы это уже знаем.

Он повернулся к остальным.

— Первый этаж проверяем полностью. Потом второй. Никто не идёт один. Если что-то видите, кричите.

Он сделал шаг к лестнице.

— И если это Гордон… — его голос стал ледяным, — я сам с ним разберусь.

Он быстро распределил всех.

Эрих Грант, Ханна Трейт и Зетрукс Качовски — лестница и второй этаж.

Лииса Мортон, Либу Кэхлер и Пётр Захарович — восточное крыло первого этажа.

Фэйд Крис, Дмитрий Добряков и Озоб Бозо — столовая и задние комнаты.

Алексей Нефритов, Подсень Юмифов и Максим Борисов — библиотека и коридоры у камина.

Глава 6: Гранты

2000 год. 10 сентября. Дом Эриха и Мими Гранта. Полдень.

Кухня была маленькой, но тёплой.

Солнечный свет пробивался сквозь занавески с выцветшими цветами и ложился золотыми полосами на стол. В вазе лежали апельсины. Один из них уже начинал подсыхать.

Тогда Эриху было двенадцать.

Он сидел за столом, вытянув ноги под него, и делал вид, что читает книгу. Но на самом деле он слушал. Слушал, как его отец по имени Эдвард Грио разговаривал с некими людьми по телефону.

— Что?!... Я сказал прийти на том же месте! Какой ещё рядом с цветочным магазином?! Если хочешь получить товар, то будешь ходить по моим правилам! — громко сказал Эдвард Грио.

В кухне повисла тишина. Даже холодильник, казалось, перестал гудеть.

Эдвард Грио был наркодилером — с растрёпанными волосами и серо-стальными глазами, как у своего сына, Эриха Гранта. Эти глаза редко выдавали страх. Чаще, холодный расчёт.

Он резко выдохнул в трубку.

— Нет! Без самодеятельности! Делай, как сказано!

Телефон лёг на стол чуть громче, чем нужно.

Эрих не поднял глаз. Но внутри у него всё сжалось. Он давно понял, что отец занимается чем-то опасным. Но не знал деталей.

Эдвард повернулся. На лице было спокойствие. Почти нежное.

— Читаешь? — спросил он.

— Да, — ответил Эрих.

— Хорошо. Учись думать. Мир любит тех, кто думает быстрее других.

В этот момент в кухню вбежала Мими Грант, с серо-яркими глазами. Ей тогда было всего пять лет. В руках была кукла с оторванной пуговицей вместо глаза.

— Папа, смотри! Она теперь пират!

Эдвард рассмеялся. Настояще, громко. И вот это было самым странным.

Он мог кричать в трубку так жёстко и грубо. Но через секунду смеяться так, будто ничего тёмного в его жизни не существовало.

Он подхватил Мими на руки.

— Пиратка, значит? Тогда ей нужен корабль.

— И золото! — серьёзно добавила она.

— Золото! обязательно!

В этот момент дверь кухни медленно приоткрылась, и в комнату вошла Милана Гранда, мать детей. Она была изящной женщиной с мягким взглядом, способным утешить кого угодно. В её тёмных волосах блестели золотистые пряди, а улыбка согревала комнату сильнее, чем солнечные полосы на столе.

— Вот вы где! — сказала она, подходя к детям, и её голос дрожал от радости.

Мими бросилась к маме, а Эрих, сияя от счастья, подпрыгнул рядом и обнял её за талию. Он смеялся, глядя на мать, и в его глазах отражалась чистая детская радость, без забот и тревог.

— Мои маленькие герои! — прошептала Милана, прижимая их к себе.

Эрих смеялся, ощущая тепло и любовь. Ему казалось, что в этот момент весь мир подчиняется их счастью, что ничто и никто не может разрушить их маленький островок радости.

2000 год. 15 декабря. Дом Грантов.

Солнце всё ещё мягко ложилось на кухню, но где-то за стенами дома уже витала тень будущих испытаний. Эдвард Грио понимал, что его радость с детьми может быть недолгой. Проблемы с законом в их стране нарастали. Каждое новое уведомление, каждая странная встреча на улице давали понять что им нужно бежать.

— Милана… — сказал Эдвард тихо, почти шепотом, — нам придётся уезжать. Сейчас.

Милана нахмурилась, сердце ёкнуло. Она знала, что это не просто путешествие, это побег.

— Но… дети… — начала она, но Эдвард уже утвердительно кивнул.

— Мы возьмём только самое необходимое. Я заберу тебя и детей. Всё остальное потом.

Эрих, стоя рядом, не совсем понимал, что происходит, но чувствовал напряжение в голосе отца. Его счастье слегка дрогнуло. Мими прильнула к матери, словно угадывая тревогу в воздухе.

В ту ночь они покидали родной дом. Тёмные улицы, пустые переулки, быстро собранные вещи. Всё казалось сном, из которого невозможно проснуться.

Через несколько дней они уже ступали на землю США. Новая страна, новый город. Солнце здесь светило иначе, воздух пахнул незнакомой свободой, но в сердце каждого оставался страх и тревога, что за ними кто-то идёт, что опасность не отпустила.

Они поселились в небольшом доме на окраине. Внутри минимум вещей, но всё было уютно и безопасно, по крайней мере на первый взгляд. Эдвард сделал всё, чтобы дети почувствовали, что это место их новый дом, островок стабильности среди бушующего мира.

Эрих с Мими старались улыбаться, но иногда взгляд Эриха останавливался на фотографиях оставленного дома, на апельсинах в вазе, на солнечных полосах на кухонном столе.

2001 год. 1 февраль. Новый Дом Грантов. Вечер.

Дети уже спали в своих комнатах, их дыхание ровное и спокойное.

Милана Гранда сидела на диване в гостиной. В её руках был пульт, и на экране телевизора шла передача: ,, Интервью с молодым писателем по имени Кай Карсон, полный энергии и харизмы ,,.

— Он пишет про миры, где каждый выбор имеет последствия… — говорила ведущая, а Милана, расслабившись, слегка улыбнулась. Её глаза светились интересом. — Интересно, что он думает о силе слова.

Кай слегка улыбается, его глаза азартно блестят:

— Сила слова? Это единственное легальное оружие, которое бьет без промаха прямо в душу. Знаете, я могу одной фразой разрушить город в своей книге, а могу заставить читателя влюбиться в тень.

Милана склонилась вперёд, внимательнее слушая, погружаясь в рассказы писателя. Казалось, на мгновение все тревоги остались за дверью, а дети были в безопасности.

Но тишину вдруг нарушил звонок. Эдвард поднял трубку, и голос на другом конце линии был холоден.

— Ты знаешь, где и когда. Сегодня без промедления.

Эдвард нахмурился, сжал телефон сильнее и взглянул на жену, не скрывая тревоги.

— Мне нужно выйти, — сказал он, сдерживая раздражение и напряжение одновременно. — Это важно.

Милана кивнула, но её взгляд был насторожен. Она понимала что хоть здесь, в новом доме, они вроде бы в безопасности, прошлое всегда могло догнать их.

Эдвард шагал по пустой улице, держась близко к стенам домов, стараясь не привлекать внимания. В голове крутился тот звонок. Это был заказ, это была работа, от которой зависела их семья.

Глава 7: Снаружи

2015 год. 23-24 февраля. Ночь.

Дождь всё ещё бил по окнам так, будто пытался пробиться внутрь. Ветер выл в щелях, а молнии на мгновения освещали длинный коридор холодным, мертвенно-белым светом.

Эрих Грант стоял у стены, напротив картины. Полотно было старым, в потемневшей раме. На нём изображён таракан. Огромный, почти человеческого размера, с неестественно вытянутыми лапами и глянцевым, почти чёрным панцирем. В свете вспышек молнии казалось, что он шевелится.

Рядом стояли Ханна Трейт, Лииса Мортон, Либу Кэхлер, Зетрукс Качовски, Пётр Захарович, Фэйд Крис, Дмитрий Добряков, Элио Ортис, Гай Селфарк, Подсень Юмифов, Озоб Бозо, Максим Борисов, Антония Аллен, Алексей Нефритов.

Тер Дейл всё ещё лежит на диване без сознания.

Мими Грант где-то в этом особняке, в неизвестной комнате, дышит под металлическим баллоном, но в нём медленно заканчивался воздух. Таймер уже был запущен. Когда заданное время истечёт, то, воздух, которым она дышит, закончится.

Также никто не знает куда пропали Гордон Стрикс, Мета Ашес и Франсуа Вивьон. Никто не видел.

Теперь, чтобы спасти свою сестру Эрих Грант, должен принести труп к этой стене с картинкой.

— Двадцать минут… — прошептал Дмитрий Добряков.

— Это безумие, — сказал Максим. — Где мы возьмём труп?!

Никто не ответил.

— Неужели... Мета Ашес, Гордон Стрикс, Франсуа Вивьон..? — сказала Антония с дрожащим голосом.

— Если он требует труп… — тихо произнёс Элио Ортис, — то, кажись он уверен, что он уже здесь.

Гром ударил так близко, что задрожали стены.

— Мы не знаем, живы ли пропавшие, — жёстко сказал Алексей Нефритов. — И времени проверять каждую комнату нет.

— Значит, разделимся, — быстро сказал Эрих. — Пять человек наверх. Остальные первый этаж по полной!

— А если это ловушка? — спросила Ханна.

— Это уже ловушка, — холодно ответил он. Девятнадцать минут.

У Эриха внутри что-то оборвалось. Он думал что, Мими сейчас где-то под баллоном. Воздух медленно заканчивается. Она, возможно, уже чувствует тяжесть в груди.

— Я не собираюсь в этом участвовать! — внезапно закричала Антония Аллен.

Её голос дрожал. Глаза были широко раскрыты.

— Это безумие! Нам говорят принести труп! Вы вообще себя слышите?!

— Антония, я тебя понимаю, я в таком же состоянии… — сказала Лииса Мортон.

Антония резко развернулась и побежала к входной двери, затем дёрнула ручку. Но дверь всё ещё было закрыто. Она начала сильнее дёргаться.

— Нет… нет… — она ударила по двери кулаком. — Откройся!

Алексей Нефритов проверил замок. Металл не поддавался. Почему-то, замок был заблокирован намертво.

Дождь снаружи бил по стеклу, как тысячи мелких камней. Ветер выл, деревья гнулись почти до земли. Молния осветила двор белая вспышка, и снова темнота.

Антония медленно повернулась. Её взгляд остановился на тяжёлом деревянном стуле.

— Тогда через окно.

— Ты с ума сошла? — резко сказала Ханна Трейт. — В такую погоду?!

— Ты не дойдёшь даже до ворот! — добавил Фэйд Крис. — Там ничего не видно!

Но Антония уже схватила стул.

— Я не буду ждать, пока кто-то решит, кого убить!

Она подняла его обеими руками, тяжёлое дерево скрипнуло в её пальцах. На секунду все замерли, будто ещё можно было её остановить.

— Антония! — крикнула Гай Селфарк.

— Вы же сами хотели выйти отсюда! Так с чего вдруг?!

Она уже размахнулась.

Стул врезался в стекло с глухим, хрустящим звуком. По окну мгновенно расползлась паутина трещин, и через них просочился холодный ветер. Шторы взметнулись, как живые.

Второй удар был сильнее. Стекло разлетелось осколками, и в комнату ворвался шторм, настоящий, злой, ледяной. Дождь хлестал внутрь, как будто ждал этого момента. Пол мгновенно стал мокрым, ковёр пропитался водой, лампы задрожали под порывами ветра.

Гром раскатился так близко, что у некоторых заложило уши.

Антония стояла перед разбитым окном, тяжело дыша. Ветер рвал её волосы.

— До города тридцать километров, — спокойно сказал Либу Кэхлер. — Разве Тер Дейл не говорила тебе?

Антония на секунду замерла.

— Лучше идти туда, чем быть здесь — ответила она сквозь зубы.

И перелезла через подоконник.

Порыв ветра едва не сбил её с ног. Она спрыгнула в мокрую траву, поскользнулась, но удержалась. Дождь лил стеной, мир вокруг был размытым и искажённым. Особняк возвышался за её спиной тёмной громадой. Она огляделась.

Там, где днём лежало тело Франсуа Вивьона, теперь было пусто. Только трава примята дождём.

Она сделала несколько шагов вперёд, щурясь сквозь воду, стекающую по лицу.

И тогда она заметила в глубине сада, среди деревьев, небольшой садовый домик. Дверь его была открыта.

Она медленно раскачивалась на ветру.

Тем временем внутри особняка Эрих Грант двигался быстро, почти бегом.

Он открывал двери одну за другой, не обращая внимания на крики снизу и на разбитое окно. Его мысли были только о Мими.

Если нужен труп, то значит, он где-то здесь.

Он проверил кладовую, но пусто. Библиотеку, но там только перевёрнутые стулья. Гостевую спальню, там холодная постель.

На лестнице он остановился и прислушался.

Шум дождя теперь проникал в дом через разбитое окно, но сквозь него можно было различить ещё один звук, едва уловимый, будто что-то скрипнуло снаружи.

Эрих подошёл к окну в коридоре и посмотрел в сад. Молния осветила двор.

Антония сделала несколько шагов к садовому домику, но остановилась. Грязь засасывала обувь, ветер толкал в спину, а открытая дверь в глубине сада выглядела не как спасение, а как приглашение.

— Ты серьёзно решила идти туда одна?

Она резко обернулась.

Сквозь дождевую пелену к ней пробиралась Гай Селфарк.

— Гай?

— Внутри сейчас хуже, — ответила Гай, перекрикивая ветер. — Там начинается охота на ведьм.

Глава 8: Таракан

2015 год. 22 февраля. Полдень. До того как умер Кай Карсон. Все осматривали свои комнаты.

Особняк ещё казался гостеприимным.

Гости разошлись по комнатам, открывали шкафы, проверяли вид из окон, обсуждали обстановку. В холле стоял мягкий свет, отражаясь в полированном полу.

Лииса Мортон остановилась у большого зеркала внизу, поправляя платья с кружевными, чёрные рукава. Она выглядела уверенной и спокойной.

Вдруг, к ней медленно подошёл Либу Кэхлер.

Он держался с привычной сдержанностью, но в глазах читался интерес.

— Признаться, — начал он негромко, — я не ожидал увидеть здесь человека, который способен затмить саму архитектуру этого дома.

Лииса не обернулась сразу, а смотрела через зеркало.

— Архитектура, по крайней мере, честна в своей старости, — спокойно ответила она. — А вот комплименты иногда требуют реставрации.

Либу чуть улыбнулся.

— Хорошо. Тогда без метафор. Я рад, что вы здесь.

Теперь она посмотрела на него прямо, без смущения.

— Почему?

— Потому что редкий писатель умеет держать паузу лучше, чем тишина в этом доме. А вы умеете.

— Лестно, — кивнула Лииса. — Но вы путаете профессиональное уважение с личным интересом.

Либу слегка наклонил голову.

— А если я не путаю?

— Тогда вы выбрали очень неподходящее место. — спокойно сказала она улыбаясь.

Он выдержал паузу.

— Я не предлагаю роман. Только диалог.

— Ну, диалог конечно возможен, — ответила Лииса. — Но без подтекста.

Она снова улыбнулась, не насмешливо, а вежливо. И ушла в сторону лестницы.

Всё это время у поворота коридора стояла Ханна Трейт. Она наблюдала молча.

Когда Лииса исчезла наверху, Либу выдохнул и провёл рукой по волосам, словно только что проиграл интеллектуальную партию.

— Эффектно, — раздался спокойный голос Ханны.

Он обернулся.

— Вы давно там стоите?

— Достаточно.

Либу прищурился.

— И каков вердикт?

— Смело. Умно. Без шансов.

Он усмехнулся.

— Вы всегда так прямолинейны?

— Только когда мужчина уверен, что его слова безупречны.

Между ними произошла небольшая пауза.

— Вы её уважаете, — заметила Ханна.

— А вы ревнуете? — неожиданно спросил он.

Тишина оборвалась мгновенно.

— Что вы сейчас сказали? — голос Ханны стал холодным.

— Вы прекрасно слышали.

— У вас серьёзные проблемы с самооценкой, если вы думаете, что я способна ревновать к вашему неудачному подкату.

— Неудачному? Интересно, почему тогда вы стоите здесь и анализируете каждое моё слово?

— Потому что вы ведёте себя самодовольно.

— А вы раздражённо.

— Меня раздражает самоуверенность без основания.

— Основание есть, — жёстко ответил он. — Я, по крайней мере, не прячусь за холодным тоном.

— А я, по крайней мере, не пытаюсь самоутвердиться за счёт женщины.

Он сделал шаг ближе.

— Вы слишком резко реагируете, ваша надменность выглядит как защита.

— А ваша уверенность как отчаяние.

Между ними повисло напряжение такое острое, почти осязаемое.

— Осторожнее со словами, — тихо сказал он.

— Вы первый начали, — ответила она.

Они смотрели друг на друга ещё секунду.

Потом Ханна развернулась и ушла к лестнице.

2015 год. 23-24 февраля. Ночь.

Труп Мета Ашеса стоял, прислонённый к стене с картиной с изображением таракана. Оно нависало над телом, будто наблюдало за всеми.

Писатели молча стояли полукругом. Фэйд Крис медленно отступил от стены.

Эрих Грант застыл.

— Осталось десять минут… — тихо произнёс он, глядя на часы на своей руке.

Но ничего не происходило. Ни звука, ни шага, ни голоса. Тишина начала давить.

Эрих резко обернулся к пустому залу.

— Я всё сделал! — его голос разорвал пространство. — Ты слышишь меня?!

Эхо прокатилось по стенам.

— Труп стоит у картины! Как ты и требовал! Теперь отпусти Мими Гранта!

Но ответа не было. Секунды уходили.

Лицо Эриха начало меняться, с напряжением перешло в отчаяние.

— Эрих... — прошептала Ханна Трейт.

— Хватит… — прошептал он.

И вдруг сорвался.

— ХВАТИТ!

Он шагнул к стене и со всей силы ударил кулаком по картине. В этот момент, рама треснула. Он ударил ещё раз, и стекло разлетелось. Затем, и картина сорвалась со стены. С глухим ударом полотно рухнуло на пол. Все замерли.

За картиной в стене находился большой металлический сейф. Тяжёлый, встроенный, закрытый сейф.

В комнате стало ещё тише.

Фэйд медленно произнёс:

— Неужели....

Эрих тяжело дышал, глядя на сейф.

— Он всё это время был здесь…

Осталось девять минут.

На дверце есть крошечная замочная скважина. Это не код, и не панель. Просто маленькое отверстие под маленький ключ.

— …Вот он, — прошептал Фэйд.

Эрих подошёл ближе. Провёл пальцами по металлу.

— Где ключ?..

Он резко ударил по сейфу кулаком. Металл отозвался глухим звуком.

— ОТКРОЙСЯ! — сорвался он.

Он схватил металлическую ножку от разбитой рамы и попытался вставить её в замочную скважину. Но бесполезно, слишком узко.

Лииса Мортон первая взяла себя в руки.

— Эрих, остановись. Если это маленький ключ, значит он где-то здесь. Такие вещи не делают без причины.

— У нас нет времени на поиски! — рявкнул он.

Либу Кэхлер присел рядом с сейфом.

— Посмотри на края. Тут нет следов взлома. Это не декоративный сейф. Он рабочий. Значит, ключ существовал.

Ханна Трейт начала осматривать пол под картиной.

— Может, он был спрятан в раме?

— Или в трупе… — тихо сказал Элио Ортис.

Все замолчали.

Подсень Юмифов осторожно подошёл к телу.

— Я проверю карманы.

Он нервно сглотнул, но начал обыскивать.

— Пусто.

Алексей Нефритов потрогал сейф.

— Металл толстый. Даже если найти лом, мы его не вскроем. Замок утоплен внутрь. Если маленький ключ, то значит механизм сложный.

Глава 9: Пардон

2004 год. Франция. 5 июня. Дом семьи Вивьон.

Летний вечер медленно опускался на пригород. Окна были распахнуты, тёплый воздух шевелил занавески, принося запах свежескошенной травы и далёкого дождя. В гостиной было полутемно, свет исходил только от телевизора.

На старом диване, обитом выцветшей синей тканью, сидели двое.

Десятилетний Франсуа Вивьон — худощавый, с тёмными, чуть растрёпанными волосами и внимательными глазами, в которых уже тогда жило что-то слишком взрослое для ребёнка.

Рядом сидел его отец, Фебо Вивьон. Высокий мужчина с густыми чёрными волосами и спокойным, немного усталым взглядом. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, локти на коленях, полностью погружённый в фильм.

На экране шёл фильм Корсиканец.

Погони по солнечным улицам, напряжённые сцены, опасность, юмор и мир приключений, в котором герои казались больше самой жизни.

Франсуа смотрел не моргая.

Когда на экране герой уверенно шагнул навстречу опасности, мальчик подался вперёд.

— Пап… — тихо сказал он.

Фебо не сразу отреагировал.

— Мм?

— Я хочу так же.

Отец перевёл взгляд на сына.

— Как это ,,так же,,?

Франсуа показал на экран.

— Быть там. В этих историях. Бегать. Рисковать. Чтобы всё было по-настоящему. Чтобы люди смотрели… и верили.

В его голосе не было детской фантазии. Это звучало серьёзно. Почти отчаянно.

Фебо внимательно посмотрел на сына. На свет от экрана, который отражался в его глазах.

— Знаешь, как называется такая профессия?

Франсуа покачал головой.

Фебо чуть улыбнулся.

— Это актёр.

Мальчик повторил слово почти шёпотом:

— Актёр…

Он попробовал его на вкус, словно новое, важное слово.

— Значит, я хочу стать актёром, — произнёс он твёрдо.

Фебо откинулся на спинку дивана и рассмеялся негромко, но не насмешливо, с теплом.

— Это непросто, Франсуа. Это не просто бегать по крышам. Это уметь быть кем-то другим. Чувствовать чужую боль. Лгать так, чтобы люди верили.

Мальчик повернулся к отцу.

— Я смогу.

В комнате стало тихо. Только звук телевизора и далёкий лай собаки на улице.

Фебо смотрел на сына дольше обычного.

В этом взгляде было что-то странное. Одновременно гордость и тревога.

Он положил руку Франсуа на плечо.

— Если захочешь, то станешь. Но помни… сцена любит смелых. И ломает слабых.

2010 год. 2 марта. Академия актёрского мастерства.

Франсуа Вивьон в шестнадцать лет, поступил раньше других, талантливый подросток, ,,подающий надежды,, как писали в рекомендациях. С детства Франсуа жил сценой. Часто играл перед зеркалом, копировал интонации, учился плакать по команде. Он верил, что сцена это его единственный путь.

Но реальность оказалась жёстче мечты.

В зале академии пахло пылью и потом. Студенты стояли полукругом. Старше него, уверенные, и громкие. Они не прятали глаза.

— Импровизация, — произнёс преподаватель. — Ты потерял отца. Сцена прощания. Начали!

Слово ,,отца,, ударило неожиданно сильно.

Франсуа вышел в центр. Он знал текст и продумывал такие сцены десятки раз дома. Он должен был справиться, и когда открыл рот, он не смог вдохнуть.

В голове вспыхнуло не воображение, а реальность.

Больничная палата. Запах антисептика. Тело отца после аварии. Аппараты, трубки.

— Мы ждём, — холодно сказал преподаватель.

Франсуа попытался начать. Но голос сорвался. Кто-то тихо усмехнулся.

Он почувствовал, как кровь приливает к лицу. Стыд, густой и липкий, парализовал сильнее страха.

— Ты играешь форму, — произнёс преподаватель. — Но ты не проживаешь. Ты прячешься!

Эти слова окончательно сломали его.

Он кивнул, и отошёл в сторону.

И в тот день понял что он не выдерживает взгляда.

Через неделю он сам забрал документы, и дом встретил его тишиной.

Той самой тяжёлой, больничной.

В гостиной у окна стояла инвалидная коляска. В ней сидел Фебо...

После аварии три года назад его тело почти полностью перестало подчиняться. Он не мог двигать ногами. Только руки едва-едва. Речь исчезла полностью. Повреждение мозга лишило его голоса.

Он мог только смотреть. И дышать с усилием.

Голова была чуть наклонена набок. Чёрные волосы поредели, в них появилась седина.

На столике рядом стоял аппарат подачи кислорода.

Франсуа остановился в дверях.

— Я дома, — сказал он тихо.

Фебо медленно моргнул.

Это было их ,,привет,,.

Дома матери не было. Она работала вторую смену. Работала почти без выходных, чтобы оплачивать лекарства, уход, терапию. Чтобы покупать препараты, которые не гарантировали улучшения, но давали надежду.

Франсуа подошёл ближе.

Он смотрел на неподвижного, безмолвного отца.

Когда-то Фебо объяснил ему, кто такой актёр.

Теперь он даже не мог произнести слово.

— Я… — Франсуа сглотнул. — Я ушёл из академии.

В ответ как всегда привычная тишина. Только звук аппарата.

Глаза отца смотрели прямо на него. Просто смотрели. И от этого было хуже всего.

Франсуа опустился на колени перед коляской.

— Я не смог, — прошептал он. — Я испугался.

Ресницы Фебо дрогнули. Это единственное движение.

Словно попытка сказать что-то. Но тело не подчинялось.

Франсуа осознал что сцена пугает его меньше, чем этот взгляд. Ведь он так хотел быть актёром. Играть боль. Но никто не знал что настоящая боль сидела перед ним, без слов, без возможности кричать.

И в этот вечер шестнадцатилетний Франсуа почувствовал вину.

После того вечера что-то в нём надломилось окончательно.

Шестнадцатилетний Франсуа больше не возвращался к теме академии. Он не спорил, не оправдывался. Он просто стал молчаливым.

Сначала бессонные ночи, а потом дешёвое вино из пластиковых бутылок, купленное в маленьких лавках у вокзала. Горькое, кислое, жгучее. Он пил чтобы приглушить мысли. Чтобы не слышать в голове фразу преподавателя. Чтобы не видеть перед глазами неподвижные глаза отца.