Заслуженное наказание

Предисловие

Заслуженное наказание ― мой первый серьезный роман. Я написала его лет семь-восемь назад, в общем, много воды утекло. С тех пор я отредактировала его два или три раза, но, как известно, нет предела совершенству и особенно с этой книгой. Когда я открываю ее, я просто в ужасе. Начало, середина, конец, диалоги, описания, названия ― кажется, ничего не сходится, звучит как-то коряво. Можно сделать еще лучше и, главное, НАДО сделать лучше. Поэтому на я занесла книгу в черновики, а потом и вовсе удалила. Сделала обложку, переписала аннотацию, и начинаю редактировать методично и скрупулезно по главам. 

Для многих авторов редакция проблема потому, что они «не видят» своих ошибок. Моя проблема в том, что я вижу. Иногда я вижу их даже там, где их нет. Все время пытаюсь взобраться все выше и выше, хоть уже и некуда ползти (убираю из истории мелкие милые моменты, которые и делают ее особенной). 

Много лет спустя начиная ее редактировать, я чувствую себя так, будто вернулась домой, туда, где не была уже давно. Если вы будете ее читать, удачи. Если кто читал черновик (это, конечно, тоже не книга на продажу, но все же:) Мне жаль, что вам довелось увидеть те ошибки, которые там были. В новой, совершенной версии все будет иначе, глубже, ярче, может быть где-то что-то изменится. 

Часть I ЛОЖЬ

Если любить до боли, то не будет боли

будет лишь любовь

Мать Тереза

Глава 1

Со своим развитым чутьем ко всяким бедам я должна была заранее понять, что что-то происходит. Или даже предугадать, что что-то произойдет. Что-то нехорошее. Для начала: я должна была широко открыть глаза и присмотреться, прислушаться к окружающему миру. Потому что студенты из старшей школы уже вдоволь обсудили событие. Хотя, если быть до конца откровенной, я все равно не смогла бы повлиять на него, я бы ничего не смогла сделать.

Этим днем меня волновала только классная руководительница по имени мисс Вессекс ― злобная красивая женщина, выбравшаяся из самой преисподней с явным намерением вышвырнуть меня из школы. О планах мисс Вессекс я узнала от своей подруги Евы Норвуд, когда вернулась на занятия после небольшого «окна» в середине учебного дня ― пришлось пропустить урок биологии, чтобы забрать из аэропорта свою злобную двоюродную сестру Эшли Хардман.

Именно в этот момент ― когда я вошла в школьное кафе и направилась к нашему привычному столику, ― меня окружили те самые шепотки, обсуждающие событие. Я же следила только за своими подругами Евой и Дженни. Они сидели у одного из больших окон, пропускающих в зал лучи поднявшегося высоко в голубом небе солнца, и опять о чем-то спорили. При этом Дженни что-то раздраженно бормотала, копаясь в тарелке перед ней, а Ева лишь отвлекалась от своего ноутбука, чтобы сказать что-то саркастичное в ответ. По неизвестной мне причине девушки никак не могли найти общий язык с того самого момента, как Ева некоторое время назад, в середине июля, переехала в наш город.

― Привет, ― мягко поздоровалась я, присаживаясь рядом с подругами за столик, предварительно обследовав жесткое сиденье стула. Белый рюкзак упал к моим ногам, но я не обратила внимания. Шум столовой, наполненный веселыми разговорами и теми самыми шепотками давил на виски, кисловатые запахи еды, смешавшиеся друг с другом, щекотали нос. На подносе Евы лежало два мясных пирожка, яблоко и сок, но она к ним даже не притронулась, на подносе Дженни овощной салат и высокий стакан с чаем из кофейни рядом со школой.

― Привет, ― улыбнулась она, поднимая голову вверх и глядя на меня карими глазами. Ее короткие волосы волнами спускалась к плечам, несколько прядей были украшены заколками с крохотными сверкающими яблочками. ― Ну, и как прошла встреча с Эшли?

Я скептически изогнула бровь.

― Сказать правду или лучше солгать?

― А тебе? ― голос Евы заставил мою голову резко повернуться в ее сторону. Девушка отвлеклась от своего ноутбука, стянула рыжие локоны в высокий хвост черной резинкой, которая до этого была на худом запястье, и склонилась ко мне, подперев круглую щечку рукой.

― Что? ― переспросила я.

― Моя милая подруга, ― драматично начала она, ― сказать тебе правду или солгать?

Краем глаза я увидела, как Дженни открыла рот, собираясь вмешаться, но Ева саркастично продолжила, не позволяя мне переключить внимание:

― Скай, ты пропустила биологию мисс Вессекс и она тебя ненавидит. И, кстати, кроме этого я говорю о летней школе, в которую ты попадешь, если продолжишь в том же духе. ― Тут тон голоса Евы едва смягчился, впрочем, он звучал притворно: ― Я понимаю, что сейчас лишь начало учебы, однако на твоем месте я бы прислушалась к голосу разума и занялась полезными делами.

Ее темно-рыжие брови изогнулись, глаза вызывающе сверкнули, но я бы не смогла возразить ни на одно из ее обвинений. От моего лица отхлынула вся кровь, и я почувствовала головокружение. Дженни приободряюще потрепала меня за плечо, затем, автоматически заправив за ухо короткую прядь волос, смерила Еву негодующим взглядом.

― Не обращай внимания, Скай… Она такая сумасшедшая с тех самых пор, как заняла второе место на контрольной по химии.

Ева фыркнула, возвращаясь к своему ноутбуку, но Дженни теперь обратилась к рыжей напрямик:

― Пожалуйста, прекрати на всех кидаться. У других людей, например твоих единственных друзей, тоже есть проблемы. И, Ева, если ты не хочешь обсуждать свои собственные проблемы, усмири нрав.

Она бесстрастно ответила, даже не подняв взгляд:

― У меня нет никаких проблем.

Дженни сделала вид, будто ее тошнит, и я покачала головой, выразительно глядя на нее. «Прекрати», ― мысленно попросила я. Мне неприятно было знать, что Ева думает, будто бы учеба ― последнее, что меня интересует, однако я не хотела конфликтовать с ней, да и вообще с кем-либо: странное дело, но моя голова по какой-то причине вдруг стала раскалываться от невыносимой боли словно грецкий орех.

Внезапно на мои колени, затянутые в обычные светлые джинсы, упал клочок бумаги, и я вздрогнула, а все мысли разом отступили. Я развернула записку, прочла, нахмурилась и, скомкав в кулаке, кинула на край стола. Дженни, заметив мои движения, склонилась к моему плечу и, поиграв бровями, полюбопытствовала:

Глава 2

Открыв глаза, я обнаружила, что стою в темном коридоре. Под босыми ногами холодное дерево и пыль.

А обувь где?

Я судорожно попыталась припомнить, как здесь оказалась и где именно это здесь находится, но на ум не пришло ничего дельного. Тогда обернулась и внимательно осмотрела пространство. Что впереди, что позади ― сплошной черный коридор, утопающий во тьме. Лишь передо мной из прямоугольного окна лился свет, расчерчивая на крохотные кривые квадраты стену и дощатый пол.

Чувствуя, как в груди все сильнее нарастает сомнение, я направилась вперед ― в конец коридора, к которому стояла лицом. Возможно, ― подумала я, осторожно выдохнув из легких горячий воздух, ― раз за эту минуту на меня никто не напал, то и опасаться мне нечего, однако…

Темнота сама по себе представляла опасность, а в голове навязчиво отстукивало ритм одно единственное слово: «ЛОВУШКА».

Вокруг смыкался мрак, сердце тихо и будто осторожно стучало между ребрами, будто боясь издать громкий звук. А затем на следующий шаг, когда правая нога коснулась черноты пола, в моей потной ладони появился фонарик. Я вытянула руку с фонариком вперед и почувствовала, как она едва уловимо дрожит. Мрак нехотя отодвигался все дальше и дальше, и наконец я достигла заветной двери и, отперев ее, шагнула внутрь.

Что ж, здесь действительно не было никаких монстров, которых я нафантазировала, шагая по полу в сторону загадочной двери, но в этом крохотном помещении, размером с чулан, стоял гроб.

Я застыла, пораженная страхом и любопытством. Ноги приросли к полу, но верхняя часть туловища будто пыталась сдвинуться с места и я, все же пошатнувшись, медленно направилась в сторону гроба.

Крышка была откинута, поэтому не составляло труда разглядеть того, кто находился внутри.

Мертвые белые руки скрещены на груди.

Тонкие запястья с выступающими косточками.

Длинные пальцы с ухоженными ногтями.

Знакомые мужские руки.

Я приблизилась к гробу вплотную, позабыв о страхе. Рука перестала дрожать. Свет осторожно поднялся по идеально прямой груди, затянутой в сверкающую белую рубашку, и остановился на лице.

Мертвое лицо мертвого мужчины.

Но он, казалось, говорил со мной. Шептал бледными губами:

― Иди сюда, иди сюда, иди сюда, ко мне…

И я приблизилась к гробу вплотную и склонилась ниже, кончиками пальцев дотронулась до твердой, похожей на холодный мрамор, кожи мертвеца.

― Кэри Хейл…

Я могла увидеть наяву, как его губы складываются в кривую улыбочку, могла почувствовать, как его пальцы касаются моего лица в ответ. Кэри Хейл иногда смотрел так проникновенно, будто пытался забраться в мою грудь и прочувствовать все эмоции, которые я испытываю. И при этом он так взмахивал своими ресницами, что сначала это вызывало смех…

Я резко отдернула пальцы от его каменной щеки, будто обжегшись, и зажала обеими руками рот, чтобы сдержать крик полный боли, разочарования и глубоко отчаяния. Потому что, только вспомнив выражение его лица, когда он уговаривал меня не злиться, вспомнив цвет его кожи при жизни, вспомнив его запах, вспомнив его голос, я поняла, что навсегда лишилась его. Он больше не был насмешливым, язвительным, добрым, обаятельным. Он был спокойным. Он был умиротворенным. Красивым.

Мертвым. 

Мертвый Кэри Хейл.

Я сжала губы в тонкую полоску, чувствуя, как по щекам бегут слезы, и затем опустила руки, ухватившись за край гроба. Холодный. Но не такой холодный, как мертвец, отдыхающий внутри. Слезы высохли, и я перестала цепляться за гроб, и положила ладонь на его неподвижную твердую грудь, а затем склонилась для прощального поцелуя.

И затем вдруг, до того как мои веки сомкнулись, я увидела на его безымянном пальце кольцо ― точную копию моего. 

***

Утром я проснулась с ужасной головной болью, выжатая будто лимон. Сначала половину ночи промучилась из-за кошмаров с участием мертвого Кэри Хейла, а затем, увидев на его руке свое кольцо, и вовсе не сомкнула глаз.  

Кэри Хейл был везде, даже со мной в машине, когда Дженни, стоило ей забраться на пассажирское сидение, заговорила о нем по пути в школу:

― Вчера ночью я разговаривала с Эмми, ― это она мне позвонила. И знаешь что? Она видела Кэри в кафе «Блунайт» с какой-то черноволосой красавицей, так что могу предположить, что ты будешь часто видеть его во время своей работы, как думаешь? – Тут Дженни изменила свой голос и протянула: - «Хочу заказать тебя, детка».  

Глава 3.1

― Ты просто бесподобен, ― покачала я головой, после того как несколько секунд пребывала в полнейшем шоке, выглядя, наверное, глупо, в то время как Кэри Хейл ничуть не смутился, терпеливо ожидая моей реакции. 

Затем, поколебавшись несколько секунд (будто бы подсознательно ожидая какого-нибудь вразумительного объяснения), я развернулась и на ватных ногах вышла в коридор, где в прохладном коридоре столкнулась с Дженни.

Ее карие глаза смотрели на меня проникновенно, что значило, что Джессика уже излила ей душу и порыдала на плече.

― Ну, что он сказал? ― спросила она с присущим только ей алчным любопытством, вцепившись в лямку моего рюкзака. Я предложила ей отойти на безопасное расстояние от кабинета Кэри Хейла, и, когда мы направились в сторону наших шкафчиков, ответила:

― Он ничего не сказал. ― Прозвенел звонок. ― Он не сказал ничего такого, что стоило бы внимания. И я думаю, что это с ним что-то не так, а не со мной.

…

Когда спустя час мы вышли из учебного класса по математике, Дженни вновь принялась ныть, уговаривая рассказать о чем мы разговаривали с Кэри Хейлом. Из-за того что ее парень (мой старший брат) учится в колледже, ей не жизненно не хватает драмы и она пытается раздуть трагедию на пустом месте.

― Я же все объяснила, Джен, мне не нужно никаких лекарств, мистер Хейл лишь хотел выяснить, в чем корень конфликтов с Шайлой. И не сверли меня взглядом, я говорю правду, ― добавила я, потому что Дженни яростно нахмурилась.

― Вы ведь не поругались?

― Нет. ― Он лишь сказал, что я ему нравлюсь, только и всего. К сожалению, я не могла полностью раскрыться своей лучшей подруге, потому что она разовьет вокруг нас с Кэри Хейлом бурную деятельность и это плохо скажется на моем здоровье.

― Знаешь, Скай, моя любимая подруга, ― начала Дженни саркастичным тоном и покрутила в воздухе у моего носа указательным пальцем с ярко-зеленым ногтем, будто пыталась нажать на невидимую кнопку. Я отмахнулась. ― С твоим невинным лицом я тебе не верю. Да, да, невинным лицом.

― У тебя тоже невинное лицо.

― И, тем не менее, я не притворяюсь ангелочком как ты, ― обвинила она, на что я хохотнула.

Я не притворяюсь ангелочком.

Мы остановились на первом этаже у моего шкафчика, и вдруг что-то случилось. Кто-то дернул меня за шарф, намотанный вокруг шеи, развернул на девяносто градусов и припечатал спиной к металлическим дверцам. От испуга я зажмурилась, но тут же распахнула глаза. Сердце унеслось вскачь, когда я увидела, кто стоит передо мной.

Том Гордон. 

Дженни вскрикнула, подлетев к нам и вцепившись в его руки, но у нее не было шансов против бицепсов Тома. Я проморгалась, но он не исчез, потому что не был миражом.

― Какого черта?! ― взбешенно спросила я. Страх отступил, и я взбрыкнулась и толкнула Тома в грудь. ― Отпусти меня немедленно! 

Я не хотела смотреть в его лицо, в лицо, тесно связанное с моим счастливым беззаботным детством, когда Том, я и Дженни были лучшими друзьями. До восьмого класса мы вместе ходили в кино, участвовали в школьных постановках и олимпиадах, смотрели ужасы в комнате Джен, прячась под ее одеялом с аппликацией головы единорога, собирались поступать в один колледж. А когда мы перешли в девятый класс все закончилось, потому что Том начал встречаться с моей двоюродной сестрой, похожей на пятнадцатилетнюю Мэган Фокс. Том изменился. Или мы с Дженни изменилось.

― Отпусти меня, ― прорычала я, перестав бороться и выпрямившись во весь рост. Том тоже выпрямился, сократив между нами расстояние. Почувствовав, как его толстовка черного цвета коснулась моего живота, я затаила дыхание. Я приказала: ― Отпусти. Меня.

 «Или что?», ― спросил его темный взгляд. Опасный взгляд.

«Что с тобой случилось?», ― хотелось спросить мне в ответ, но я не успела, потому что он вдруг поинтересовался:

― Ну и, Скай, что тебя связывает с нашим новым красавчиком-медбратом?

Я опешила, потому что вопрос Тома выбил меня из колеи. При чем здесь Кэри Хейл? Том набросился на меня из-за этого парня? Что их связывает?

Вокруг нас уже столпились студенты и, если бы мои родители не были адвокатами, а дядя не работал в полиции, на нас с Томом направились бы камеры мобильных телефонов. Не обращая на общую суматоху внимания, он опустил руки по обеим сторонам от моей головы и склонился так низко, что наши лбы почти соприкоснулись. Я вновь набрала полные легкие воздуха, чтобы не вдыхать запах своего бывшего лучшего друга ― запах сигарет, мятной жвачки и геля для душа.

― Почему он говорит, что ты его девушка?

― Че-че-чего?.. – мой взгляд метался по знакомому и одновременно незнакомому лицу в поисках подсказки что он шутит. Раньше Том мне нравился. Он был самым добрым из всех, кого я знала, и был самым красивым мальчиком. Он был настолько красивым, насколько это возможно в четырнадцать лет. Его темно-каштановые волосы были жесткими на вид, большие голубые глаза заглядывали в самую душу. Он был добрым, заботливым и даже самоотверженным. А потом вдруг изменился. Голос стал хриплым, лицо обрело болезненно-бледный цвет, глаза потускнели. И он больше не мой друг.

Глава 3.2

Даже в субботнее утро мне не удалось отоспаться, ― Дженни срочно понадобилось отправиться в торговый центр за уникальным платьем для Снежного бала. Даже когда я сонно прогудела в трубку, едва оторвав щеку от подушки, что ей не с кем идти, ведь Алекс даже и не подумает приехать на Рождество домой, она раздраженно рявкнула, что с ней пойду я.

Судя по голосу у нее было плохое настроение, и я, представив, как она испортит его мне с утра пораньше, сказала, что, так уж и быть, быстро почищу зубы и буду ждать ее звонка.

Несмотря на мое желание избежать неприятностей, Дженни все же удалось ошарашить меня новостью. Когда мы поднимались на эскалаторе на второй этаж торгового центра, чтобы направиться в наше любимое кафе напротив ледового катка, она вдруг решительно, так, будто чтобы собраться с мыслями ей пришлось приложить немалые усилия, выпалила:

― Я все-таки признаюсь тебе первее, чем до тебя дойдут сомнительные слухи. ― Я резко обернулась и посмотрела на нее через плечо, сведя брови, а желудок сделал кульбит, поднявшись к горлу и вернувшись на прежнее место. Позади нас стояла счастливая и шумная семья с двумя детьми, и эти детишки вовсю веселились, дергая Дженни за кисточку, свисающую с ручки ее хипповской сумки (сегодня подруга выглядела как богемная дива).

Дженни прочистила горло, и, когда мы обе ступили на пол и почувствовали под ногами устойчивую площадь, она сказала:

― Ева с Гордоном.

― Что? ― Я все еще хмурилась.

― Я сказала, ― членораздельно начала Дженни, не двигаясь с места, ― что Ева теперь встречается с Томом Гордоном.

Том Гордон.

Дженни уже закончила говорить, ее рот закрылся, щеки раскраснелись от досады, а у меня в ушах все еще звучал ее голос.

Том Гордон.

― Да нет, не может быть, ― отмахнулась я, вспомнив, как он пришпилил меня руками к стене, как коллекционер накалывает на булавку редкую бабочку, чтобы засушить и вставить в рамку. ― Ева не с Томом.

― Ева с Томом, ― убежденно повторила Дженни, еще больше краснея. Она вздохнула, взяла меня под локоть, царапнув по запястью своим браслетом с крупными желтыми камнями, и направилась вместе со мной по намеченному пути. Мне резко перехотелось завтракать.

Том Гордон.

― Клянусь, я сама буквально только что узнала об этом, ― раздосадовано пробормотала Дженни, ― но что мы еще могли ожидать, если она протяжении последней недели была его репетитором?

― Стой, ― перебила я, ― повтори еще раз. Ты хочешь сказать, что директор поручил Еве натаскать Тома к выпускным экзаменам, а она в него влюбилась? В этого парня?

 «В этого парня» … отголоски воспоминаний напомнили, что Том был моим другом.

Дженни некоторое время молча перебирала ногами в сапожках на высоком толстом каблуке, а затем, когда мы спустились по трем ступенькам в зал, ведущий к любимому кафе, сказала:

― Я узнала об этом поздно вечером, когда забежала к Еве, чтобы в очередной раз попытаться убедить ее работать в нашем театре. Знаешь ведь, я всю неделю охочусь на нее, а она избегает. А отец дал мне отсрочку до воскресенья, иначе мне придется куковать там с Элизабет. В общем, когда я была у Евы, вдруг позвонил Кэри, я услышала его голос в ее мобильном телефоне ― раздраженный и холодный. ― Дженни не видела, как от удивления и еще какого-то неизвестного чувства перекосилось мое лицо при упоминании имени Кэри Хейла, ― она повернула голову в сторону катка и наблюдала за тем, как веселятся ребята, выписывая замысловатые и не очень пируэты. ― Он попросил Еву держать своего парня в руках.

От изумления у меня отвисла челюсть, а внутри все затрепетало как от предвкушения чего-то приятного.

― Кэри Хейл позвонил Еве?

― Я говорю о том, что даже он знал, что она и Гордон вместе, но не мы, ты понимаешь?

Я понимающе кивнула.

Да, Дженни права, это тот случай, когда мне нужно сосредоточиться на Еве, а не на Кэри Хейле. Но зачем он звонил, ― чтобы я его не подозревала? Нет, если бы так, он бы сообщил о том, что предупредил Еву, но от него ничего не было слышно (и о машине тоже).

Дженни заметила, насколько я выбита из колеи, и остановила меня у деревянной коричневой арки, ведущей в кафе.

― Скай, я вижу, ты не до конца разобралась, что все это значит. ― Она демонстративно скрестила руки на груди, не обращая внимания на то, что загородила проход. Мимо протиснулся парень со стаканом кофе, и я увидела его неодобрительный взгляд сквозь стекла очков.

Глава 4.1

Когда мне было семь, мой котенок по кличке Киндер забрался на дерево. Оно было таким огромным, что, обнимая его руками, я не могла сцепить пальцы в замок. И вот, Киндер каким-то чудом оказался на самой верхушке и отказывался спускаться вниз, при этом так жалобно пища, что мое сердце от страха сбилось с ритма.

В тот злополучный день Алекс и Зак были в школе, поэтому они не могли прийти на помощь. Мои родители задержались в офисе, а соседка, которая присматривала за мной, сказала подождать, пока Киндер спустится сам. «У меня артрит, милая, я не стану таскаться с этой драной кошкой по двору».

Поняв, что помощи ждать неоткуда, Дженни разревелась и упала на траву. Ее громкий вопль, наверное, заставил бы соседку с артритом снять Киндера с дерева, если бы на вой подруги не прибежал Том Гордон. После спасения котенка Том стал нашим героем. Дженни пекла ему ужасные на вид печенья при помощи тогда еще живой матери, а я пыталась подарить ему старые игрушки близнецов. Нам казалось, что Том сможет решить любую, самую сложную проблему, найти выход из самой трудной ситуации.

―  О чем ты думаешь? ― спросила Дженни, подперев щеку кулаком, и я вернулась в реальность и покачала головой. Почему-то представилось, как мы с Дженни обе начинаем ностальгировать по былым временам, когда Том был самым добрым мальчиком на свете. Мне не хотелось, чтобы Дженни опять грустила.

Почему я вспомнила тот давний случай с котенком?

Всю нашу жизнь путь от дома до школы лежит через эти дороги, и воспоминания могли нахлынуть на меня в любой момент, так почему они атаковали сейчас? Почему Том Гордон пытается украсть у меня то хорошее, что я о нем помню?

Мы проехали мимо пешеходного перехода, на котором толпилась группа детей, ожидая зеленого на светофоре. Когда-то так же и мы втроем ждали разрешения пройти. Это было еще до того, как мы сдали на права, до того как в наш город переехала Ева Нортон и мы превратились в «неразлучную троицу», до того как Дженни вздумалось завести романтические отношения с моим старшим братом, до того как Том стал придурком, а я ― «той странной девчонкой».

Дженни шумно вздохнула, а затем вдруг сказала:

― Извини.

― Ничего, ― тут же заверила я, пропуская пешеходов на переходе. Мамочка с коляской быстро пересекла дорогу, глядя только перед собой.

― Нет, не ничего, ― с жаром возразила Дженни. Я знала, что так будет, знала, что она, мучимая чувством вины, станет агрессивной и резкой ― это случается всякий раз во время размолвок. Утром по телефону она разговаривала взбудораженным голосом, и я решила, что у нее очередные проблемы с Лизой, женой отца. Но не угадала. ― Позволь мне извиниться за случившееся в торговом центре. Ты ведь знаешь, я не то имела в виду и не хотела тебя обидеть, ― пробормотала она. В этот раз я подавила желание заявить, что все понимаю и не злюсь, решив дослушать до конца. И зря. ― Но мы схватим его за горло!

Я бросила на подругу удивленный взгляд. За горло? Кого? Кэри Хейла?

Дженни воодушевленно продолжила:

― Мы с ним разберемся, я тебе обещаю! После занятий мы за ним проследим…

― О, нетушки… ― рассмеялась я, но Джен и не слышала:

― … Чтобы выяснить всего его мрачные секреты! И тогда он уж точно перестанет называть тебя странной!

Мрачные секреты?

― Я, должно быть, ослышалась, потому что ты не могла сказать, что собираешься следить за ним.

― Да, ты ослышалась, потому что я сказала «мы». ― Дженни поиграла бровями. ― Я хочу все о нем знать: где он живет, чем живет, что делает в свободное время и какое у него хобби. ― Глаза подруги, когда я бросила на нее взгляд «ты сошла с ума?!» стали задумчивыми: ― Должно быть, он обитает где-нибудь в богатеньком районе, ведь он и учится на стипендию, и подрабатывает, так что ему нет необходимости перебиваться с хлеба на воду в злачных местах…

― Ты рехнулась? ― перебила я. ― Я не собираюсь за ним следить!

― Но его мрачные секреты… ― сдавленно начала Джен, но замолчала, увидев выражение моего лица.

Если я буду еще и следить за Кэри Хейлом после школы, то моя жизнь превратится в сплошной ад, я буду думать постоянно только о нем и превращусь в фанатку.

Я надеялась, что эти пагубные мысли покинут ее голову до того как мы попадем на территорию школы, потому что не хотела бороться кроме мистера Хейла еще и со своей подругой. Она надула губы и скрестила руки на груди, обидевшись, как ребенок.

― Я хочу знать его секреты, ― упрямо сказала она. Я огорченно вздохнула, но, тем не менее, не удивилась возвращению к теме: одна из основных черт характера Джен ― ослиное упрямство. Я попыталась вразумить ее спокойным голосом и логичными доводами:

― Есть вещи, которые нас с тобой не касаются, и одна из них ― личная жизнь Кэри Хейла. Никто не должен лезть туда, куда не следует.

Глава 4.2

***

«Умоляю тебя, Скай, скажи, что ты пошутила, и Кэри не живет с Эшли», ― опять прислала мне Дженни. Сто тысячное сообщение.

Удалить.

Я как раз забралась в автомобиль, припаркованный на стоянке у лечебницы для душевнобольных, где у меня была консультация с доктором Грейсон. Я рассказала ей обо всем, как начала ходить во сне и ранить себя, что меня мучают ночные кошмары, что меня преследует мистер Хейл. И он тоже мне снился.

В ответ я услышала то же, что и всегда: «Это стресс, Скай».

Стресс, стресс, стресс ― во всем виноват только он.

«Тем более в годовщину произошедшего», ― мягко добавляла доктор Грейсон, глядя на меня сканирующим взглядом (проверяла, как ее слова на меня влияют).

Я набрала Дженни ответное сообщение:

«Я не шутила. Как и те двести раз, которые ты спрашивала. Они живут вместе. Хватит меня доставать».

«А Я БУДУ ТЕБЯ ДОСТАВАТЬ! ― заявила Дженни в своем следующем сообщении. Я буквально увидела ее быстрые пальцы проворно порхающие по кнопкам мобильного телефона. ― Потому что мне не нравится, что ты так спокойно, даже нет, ПРЕНЕБРЕЖИТЕЛЬНО относишься к Кэри!».

Я закатила глаза, а затем напечатала: «Интересно, почему Еве ты не говоришь такую ерунду, почему не говоришь, что тебе не нравится, что она встречается с Томом?». Ответ Дженни возмутил меня: «Я не хочу ранить ее чувства».

Какого черта? А мои чувства она ранить не боится?

Я уже приготовилась напечатать очень длинное и злобное сообщение, но вовремя остановилась. Ведь, на самом деле, я была зла не на Дженни, а на Кэри Хейла. Или даже на себя.

Когда я вышла из кабинета доктора Грейсон, Кэри Хейл уже ждал меня у дверей, и он даже не притворился, что не подслушивал. Оторвав взгляд от носков своих ботинок, он спросил:

― Ты ходишь во сне?

― Значит, ты все слышал. ― Я даже не удивилась.

Кэри Хейл отделился от стены и пошел к лестнице, а я за ним, и когда мы стали спускаться, наши руки случайно соприкоснулись. То, как рукав его халата царапнул рукав моей рубашки, внутри отозвалось тревожной нарастающей музыкой.

― Я случайно услышал, ― бросил он, чуть повернув голову, так, что я увидела только его щеку.

― Да, ― проворчала я голосом своей бабушки, ― вот поэтому ты мне и не нравишься… ― я не договорила, потому что к своему ужасу споткнулась о собственную ногу.

Удар. Сердце ― прочь из груди. На полу кровь.

Вся жизнь за одну долю секунды пролетела у меня перед глазами, но затем Кэри Хейл крепко схватил меня за локоть, его пальцы вжались в кожу, но не причинили боли. Когда я выпрямилась и обернулась, чувствуя под ногами устойчивый пол, Кэри Хейл улыбнулся.

― Если хочешь, давай спустимся на лифте.

― Очень смешно, ― проворчала я, ― но спасибо. Могу поспорить, что ты знал, что я упаду.

― Мне казалось, что ты без ума от меня, ― вернулся он к прежней теме. Я растеряно вытаращилась на него, а все вопросы, и даже благодарность за спасение жизни, ― все испарилось. Затем я медленно отстранилась и вытерла потные ладони о джинсы. Кэри Хейл бросил взгляд на мои ноги, будто готов был спасти меня во второй раз.

― Не неси чепуху, ― попросила я после тридцатисекундного молчания. И прекрати смущать меня своими дурацкими шуточками, ― но это я не произнесла вслух.

Кэри Хейл спустился на две ступеньки ниже и встал ко мне лицом, предупреждая повторное падение. 

― Я ведь помог тебе несколько раз, ― пробормотал он, ― разве за это не начисляются баллы? Какие-нибудь привилегии?

Он изогнул брови, с вежливым любопытством ожидая ответа, я лишь мрачно нахмурилась.

― Твой флирт меня настораживает, ― наконец решила я, и Кэри Хейл с сожалением покачал головой, сделав грустное лицо.

― Мне кажется, неважно что я сделаю, я тебе не понравлюсь.

― Хоть раз ты оказался прав! ― похвалила я с улыбкой, а затем обогнула его и стала спускаться по лестнице.

― Это потому, что я живу в одном доме с твоей двоюродной сестрой?

Он опять поставил меня в тупик своей искренностью. Выходит, Кэри Хейл знает, что я все знаю. Он пытается выбить меня из колеи. Может быть думает, что чем чаще будет говорить правду, тем скорее я начну доверять? Его «хейловская» методика начинает понемногу работать, потому что где-то там, в глубине подсознания, я уже неохотно начинала ему симпатизировать. И тем не менее сейчас, когда мы шли рука об руку, я не собиралась показывать, что сдаю позиции.

Глава 5

Все еще не веря своим глазам, я с трудом оторвала взгляд от монитора и позвонила Дженни, чтобы уточнить о мертвой девушке, рядом с которой обнаружили Кэри Хейла, но та крикнула, что ничего не знает, и умчалась бороться с Элизабет. Услышав тишину, я опустила руку с мобильным телефоном на стол и пододвинулась к клавиатуре компьютера.

В новостях не упоминали фамилии погибшей, ― написала я, ― откуда ты ее знаешь?

Отправив сообщение, я затаила дыхание и с тревогой и затаенным любопытством стала ждать, когда придет ответ. Бросила рассеянный взгляд на часы и отстраненно вспомнила, что через час закроют школу, скрестила руки на груди, будто бы это могло сдержать голодное ворчание, рвущееся из желудка. Хочу домой в свою постель, хочу принять теплый душ, хочу поужинать маминой курочкой с соусом…

Я продолжала мечтать о горячем шоколаде, когда на почту пришло новое сообщение, и, перестав кататься на стуле, шлепнулась вперед, так что все тело пронзил ток. Сердце учащенно забилось, ладони вспотели, я даже не обратила внимания на жжение глаз от света монитора ― единственного освещения пыльного чердака. Открыв письмо, в котором угадывалась отсканированная статья, я увеличила картинку.

Нет, это не возможно. Почему Ева не сказала, что та девушка, которую Дженни обсуждала целыми днями, потому что ее имя было связано с именем Кэри Хейла, была ее родной сестрой?

«Рядом с телом погибшей находился свидетель м-р. К.Х. двадцати лет. Молодой человек не видел нападавшего. Он вызвал скорую, однако жертва скончалась», ― прочла я против воли мертвые строки газетной вырезки. Затем, почувствовав, что становится больно щекам, убрала руки от лица. Пальцы еле отлепились ото рта, разжавшись, будто деревянные.

«Для чего ты прислал это?», ― написала я, торопливо щелкая кнопками на клавиатуре. В этот раз ответа долго ждать не пришлось.

«Я хочу, чтобы ты узнала правду о м-р. Хейле до того, как станет поздно».

Я накрыла горло ладонью, чтобы стало легче дышать. Что все это значит? Аноним тоже подозревает Кэри в убийстве Энджел, сестры Евы? Господи, не могу поверить, что Энджел была сестрой Евы…

Я вновь склонилась к клавиатуре, чтобы отправить сообщение, но услышала за спиной подозрительный шум и резко обернулась. Будто бы дверь тихо скрипнула. Пристальным взглядом я осмотрела книжные стеллажи, останавливаясь на особенно темных предметах и ожидая, когда какой-нибудь из них шевельнется, затем вернулась к прежнему занятию.

Если бы кто-то вошел, я бы услышала шаги, ― успокоила я себя, а затем всполошилась, внезапно услышав позади оглушающий скрип, но было поздно, ― меня сокрушил резкий удар в голову. Я испуганно закричала, падая на пол со стула, и попыталась на чем-нибудь сфокусироваться, но все погрузилось в мигающую темноту. Из легких вышел весь воздух, когда спина взорвалась о дощатый пол. Я выставила вперед руки, чтобы удержать нападавшего на расстоянии, но наткнулась на крепкое тело. Его холодные пальцы сомкнулись на моем горле.

― На помощь! ― вскрикнула я за секунду до того, как язык вывалился изо рта и отказался повиноваться. Грудь накрыла невыносимая тяжесть, в ушах зазвенело, я попыталась оторвать от себя мраморные руки, но хватка была железной.

Желание сделать вдох было таким сильным, что перекрыло все остальное. Я перестала цепляться ногтями в руку душителя и попыталась нашарить пальцами справа от себя какой-нибудь предмет, которым можно атаковать.

Что это?

Пальцы на что-то наткнулись. Осколком сознания я догадалась, что это Дженнина ручка, которую она вчера уронила и так и не поняла. Я в панике схватила ее, сомкнула в ладони мертвой хваткой и из последних сил замахнулась. В голове повисла тяжелая пустота, а на глаза выступили слезы. Но затем вдруг душитель сдавленно охнул, и я поняла, что все-таки опустила руку с ручкой вниз и проткнула какую-то часть его тела. На секунду он выпустил меня, давая тем самым шанс выжить, и я перевернулась на живот и заработала локтями и коленями. На четвереньках отползла в сторону двери, сдирая горло воплями о помощи, но не успела спастись. Цепкие пальцы обвились вокруг моих лодыжек, резко дернули назад, и я упала лицом вниз, стукнувшись лбом об пол.

От боли и страха я завизжала, и продолжала вопить и брыкаться, когда мерзкие неприятные пальцы, словно паучьи лапы, пробирались вверх по моей штанине, играя. Я взбрыкнулась, ударила нападавшего ногой в лицо, скрытое под капюшоном, и тут же вскрикнула от боли, подавшись вперед, когда в отместку он вывернул мою ногу под неестественным углом, желая сломать.

― ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! ― Я попыталась сдернуть с его головы капюшон, чтобы хотя бы увидеть лицо перед своей смертью. Когда я стану призраком, замучаю эту сволочь до смерти!

Из-под капюшона послышался веселый смех, но он тут же резко оборвался.

― Я и ты, Энджел. И сегодня. И завтра. Я до тебя доберусь.

Я содрогнулась, видя сквозь слезы, как он достает из кармана своей куртки нож и вонзает в мое тело. Нет, нет, привиделось.

Глава 6.1

Даже пасмурное утро, постучавшееся в окно моей спальни, не смогло сделать настроение еще хуже. В шесть утра зарядил мелкий дождик, а к семи начался самый настоящий ливень. Будто на поезд опаздывала толпа пассажиров: капли яростно молотили по стеклу, швыряли листья и даже ветки. Одинокий оранжевый листочек прилип с внешней стороны, будто пытался проникнуть внутрь, чтобы я приютила и согрела.

К десяти часам утра дождь стих, превратившись в морось, но небо оставалось все таким же недовольным, как лицо мисс Вессекс, когда я опаздывала на ее священную биологию. Выглянув позже наружу, я увидела, что вся лужайка перед домом усеяна обломками веток, а вниз по улице струятся реки дождевой воды.

Умывшись, проверив все тело на наличие видимых повреждений, я спустилась к завтраку вниз, и тут же заработала саркастичный комментарий папы, раздавшийся из-за газеты:

― Если Скай рано встала, значит быть беде.

― Ха-ха, ― невесело ответила я, опускаясь за стол и утыкаясь взглядом в вазочку в виде цветка, наполненную вишневым вареньем. Мама тут же принялась хлопотать вокруг меня: поставила тарелку с яичницей, тосты, стакан сока. Несмотря на мерзкую погоду, у нее было отличное настроение. Она проворковала:

― Как ты вчера прогулялась с тем мальчиком?

Я чуть не подавилась куском хлеба.

Мальчиком?!

Отражая мое настроение, по нашей небольшой кухне прокатились раскаты грома, и в арочные окна заглянула вспышка молнии.

― С каким мальчиком? ― прочистив горло переспросила я, посмотрев на маму взглядом олененка Бэмби. Сонливость как рукой сняло, все мысли отошли на задний план. Я старательно припомнила, что там было между мной и Кэри Хейлом, когда родители шпионили за нами из дома. Мама украдкой взглянула на папу, расценивая, стоит ли говорить при нем, и он отложил на стол газету.

― С Кэри Хейлом. ― Его голос не был таким добреньким, как у жены. ― У ворот. Вы разговаривали. Очень долго.

― А. ― Я медленно кивнула, притворившись, что не взволнована. Папино «очень долго» прозвучало слишком уж двузначно. Но ведь мы с мистером Хейлом действительно просто очень долго разговаривали.

В конце концов, когда растягивать молчание под пытливыми взглядами родителей было нельзя, я сказала:

― Нормально.

― Нормально, ― повторила мама, а в ее глазах вспыхнули смешинки. Ничего смешного я не видела ни в своем «нормально» ни вообще в ситуации, когда папа прищурил глаза, будто пытаясь меня раскусить.

Несколько невыносимо долгих секунд мама стояла слева от меня, в надежде, что я начну в подробностях рассказывать, что случилось между мной и Кэри Хейлом, но когда догадалась, что я и рта не раскрою, а буду молча жевать тост, то плюхнулась на стул рядом с папой. Я прошла его проверку, и он вернулся к чтению газеты.

― Кэри… ― начала я, нервно наколов на вилку кусок яичницы, ― хм… вроде как забавный.

Мне ведь надо как-то намекнуть им на то, что Кэри Хейл заедет за мной вечером, чтобы отвезти в то загадочное место?!

Можно было даже не отрывать взгляд от тарелки, чтобы понять, что папа вновь опустил газету и подозрительно смотрит на меня.

― Ты сказала «забавный»? ― с сомнением переспросил он. Я подняла голову. ― Ты же не любишь это слово.

― Люблю.

Нет, не люблю. Да и с чего бы мне использовать любимые слова для разговора о мистере Кэри Хейле?

Мама с папой синхронно нахмурились, пытаясь вычислить, что я скрываю, и я уже в который раз почувствовала себя подозреваемой на допросе. Они у меня адвокаты, и постоянно смотрят так, будто знают что-то обо мне, чего не знаю я.

Я вспомнила, что это они работали над делом Энджел Норвуд. В том году из-за их продолжительного отсутствия мне пришлось жить у тети Энн в одной комнате с Эшли, и это был тот еще фильм ужасов. Но внезапно я отмотала мысли назад, и меня осенило: если мама так спокойно отнеслась к идее, что я гуляла с Кэри Хейлом, может она не будет против еще одной встречи?

Но внезапно на его защиту встал отец:

― Скай, он хороший парень, не относись к нему плохо.

― Ага, ну да… ― я с облегчением вернулась к завтраку.

И как же мне теперь сказать, что у меня сегодня свидание с этим хорошим парнем?

Папа выцарапает мне глаза.

Я украдкой посмотрела на маму, пытаясь понять, поняла ли она, о чем я думаю, но она была увлечена тем, что намазывала кусочек хлеба вареньем. Взмах ножом туда-сюда, и вот она покрыла его сладостью и отправила в рот. Я сглотнула, пытаясь заглушить  в мозгу тикающие часы, напоминающие, что у меня есть всего-то полчаса, до того как мама отправится по магазинам, а отец запрется в кабинете до понедельника.

Глава 6.2

Он сводит меня с ума, ― подумала я, отворачиваясь к боковому стеклу.

Кэри вдруг несдержанно хохотнул, и я поняла, что «он сводит меня с ума» не подумала, а произнесла вслух. Да что со мной не так?

― Это в положительном смысле? Ну, я свожу тебя с ума как объект похоти или…

― Ты сводишь меня с ума как надоедливая муха, ― перебила я. ― Или комар, который пьет мою кровь.

Кэри Хейл все еще смеялся, ― его мои слова ничуть не задели. Да и с чего бы, если я абсолютно точно смутилась и покраснела как помидор.

― Я имела в виду, ― немного подумав, пояснила я, зная, что хуже уже не будет, ― что твои глаза… э-э… как бы это сказать… ― его губы опять дрогнули в ухмылке. ― Понимаешь, они заставляют тебе доверять.

― Но ты не хочешь, ― констатировал Кэри.

― Да. Не знаю. ― Я горестно выдохнула, отвернулась к окошку. Мы подъезжали к границе города. На пути, я не заметила, когда это случилось, стало попадаться все меньше и меньше домов. Подумалось с тревогой, что если бы Кэри Хейл вздумал меня похитить, я бы этого не заметила, заслушавшись его голосом и засмотревшись на его лицо.

― Мы едем за город?

Услышав плохо прикрытое волнение в моем голосе, он обернулся и игриво изогнул бровь.

― Очевидно, это так. Не хмурься, Энджел. Хоть я и не говорю тебе, куда мы направляемся, твоему отцу я сказал. Да и вообще, я не стал бы убивать тебя на первом свидании.

― Мило, ― буркнула я. ― А на каком стал бы? ― Он пропустил мой саркастичный вопрос мимо ушей, так что я продолжила: ― И все же, почему ты не говоришь, где это место находится?

― Я не хочу портить твое впечатление своими комментариями, ― бескомпромиссно сказал он, давая тоном голоса понять, что вопрос закрыт, и он не ответит. ― Мы едем за город и все. Надеюсь, тебе там понравится.

Я почувствовала, что Кэри Хейл на самом деле не уверен и… волнуется? Не так, конечно, как я, не зная, в какую чащу он меня завезет, но переживает, что мне может не понравиться его особенное местечко.

Я не стала откровенничать, что тоже надеюсь, что оно мне понравится. Во-первых, не хотелось бы тратить впустую целый день сперва на приготовление, а затем на бессмысленную поездку, а во-вторых почему-то не хотелось огорчать Кэри Хейла. Хуже всего то, что вторая причина оказалась важнее первой.

― Я думаю, мы хорошо проведем время, ― произнесла я, ― раз уж сегодня ты согласился не убивать меня.

Он уставился на меня на целых три или четыре секунды, пораженный. Хорошо, что мы ехали по прямой пустынной дороге, окруженной лесами, иначе я бы завопила, чтобы он смотрел вперед. Будто прочитав мои мысли, он отвернулся и сказал:

― Я не думал, что ты сдашься так быстро, Энджел…

― Я и не сдаюсь, ― усмехнулась я против воли («Скай, пожалуйста, улыбайся хоть иногда, чтобы люди принимали тебя за человека» ― Дженни), но улыбка сошла с лица уже через миг:

― Мне даже не пришлось очаровывать тебя, ― закончил Кэри Хейл. ― Неужели ты уже влюбилась?

― Нет уж, увольте, доктор Чума, ― отрезала я, и Кэри залился смехом.

У него что, какая-то мания? Видимо это единственный вопрос, который он намерен задавать с завидной регулярностью.

Кэри Хейл еще добрых десять секунд хихикал с перерывами на тишину, и я с удивлением подумала, что раз уж он не обижается на мои шутки, мы с ним поладим.

…

Часы показывали 18:38, а я даже не заметила, как пролетело время. Мне было весело. Впервые за очень долгое время мне было весело с кем-то помимо моих родителей, подруг и близнецов. Мне было весело с парнем, которого я подозревала в своей смерти (думая об этом так становилось дурно). На это время я отдалилась от прошлого и осталась в настоящем: в салоне автомобиля, где все пропахло апельсинами, а еще пиццей и какао, с мистером Кэри Хейлом, который расслабленно сидел на водительском сидении, держа руль одной рукой. Мы играли в «слова», и когда мне надоело, что он перечисляет барбитураты со сложно выговариваемыми названиями, я возмущенно заявила, что больше играть не стану.

― Мы почти приехали, ― объявил он. Я ничего не видела, вокруг был один только лес, сливающийся с сумерками. Я оторвала взгляд от груди Кэри Хейла (оказывается, я некоторое время как сумасшедший сталкер наблюдала за его дыханием), и перевела взгляд на дорогу, куда он свернул. Среди деревьев, скрытая под влажными листьями находилась дорожка.

― Ты уверен, что машина здесь проедет? ― спросила я дрогнувшим голосом. Маньяки обычно любят завозить своих жертв в лес, чтобы тихонечко убить.

― Конечно, проедет, ― сказал Кэри Хейл, пошатываясь из стороны в сторону, пока машина подскакивала на кочках, цепляясь светом фар за деревья и кустарник. ― Я здесь не впервые, Энджел.

Глава 7

― Что ты сделал? Ты ее ударил? Ты ударил ее, и поэтому она вырубилась? ― восклицал где-то над моей головой незнакомый женский голос. Я мысленно зацепилась за резкие нотки и попыталась составить примерный портрет кричащей девушки, чтобы не упасть назад во тьму.

― Ты что, рехнулась? ― устало спросил Кэри.

― Фууу… ты ее поцеловал и она решила, что лучше притвориться мертвой, чем продолжать? ― Возникло многозначительно молчание, которое грозило вернуть меня назад в мир теней и глухой тишины. Затем тот же возбужденный женский голос вернул себе силы и продолжил фонтанировать идеями и догадками: ― Почему она не приходит в себя?.. Может ты ее отравил? Я думала, ты хочешь завоевать эту девчонку, но вместо соблазнения ведешь себя как последний болван. Что это вообще было?.. ― голос девушки исказился до неузнаваемости и стал рычаще-низким: ― «Я хочу увидеть твои глаза».

― Серена, отойди от нее.

Кэри Хейл произнес лишь несколько слов, но я почувствовала, что обстановка вокруг меня изменилась. Я хотела пошевелиться, открыть глаза и посмотреть с кем он разговаривает. В мозгу вяло царапалась какая-то важная мысль, которая могла бы все расставить по своим местам, но я не могла ее схватить. Тело превратилось в желе из школьной столовой.

― А в чем дело? ― раздраженно осведомилась Серена, и я почувствовала, как моего лица коснулись холодные пальцы. Вот, вот сейчас я открою глаза и отброшу ее руку! Но нет, мое тело мне не подчинялось.

― Замолчи.

И хоть голос Кэри Хейла был спокойным, это было убийственное спокойствие, то, от которого по рукам бегут мурашки, а в желудке все застывает от плохого предчувствия.

― Ну… лучше бы ты подарил ей цветы и пригласил в кино, а не тащил…

― Энджел! ― голос Кэри Хейла был совсем рядом, его дыхание обожгло мое лицо. ― Открой глаза!

Он встряхнул меня за плечи, и я вздрогнула и огляделась по сторонам. Девушки, с которой мог бы говорить Кэри, рядом не было. Мир взорвался красками. Я все еще видела хмурое небо, но оно было более насыщенных грозовых оттенков, чем ранее.

Кэри Хейл выглядел озабоченным. Я посмотрела на его руки, но не обнаружила мобильного телефона.

― Энджел, что это было? Только что?.. ― он заметно содрогнулся как от шока. ― Это был приступ, о котором предупреждал твой отец?.. Боже, ты просто обмякла ни с того, ни с сего…

Кэри Хейл замолчал, продолжая смотреть на меня и ожидая хоть какой-нибудь реакции. Я вспомнила последнее, что он произнес: что он хочет увидеть мои глаза.

― Почему у нее глаза разного цвета?

Что это было? Неужели я действительно схожу с ума, а мой мозг играет со мной шутки, конструируя из слов лживые фразы, подкидывает картинки, которые могут сойти за реальные?

Я нахмурилась, продолжая вспоминать.

Чей это был голос?

Женский, доносящийся издалека, и, хоть и незнакомый, но почему-то одновременно знакомый.

Яркая вспышка молнии вспорола горизонт, и следом за этим над крышей моего автомобиля прокатились рокочущие раскаты грома.  

― Ты в порядке? ― едва слышно спросил Кэри, дотрагиваясь до моего плеча. Пальцы задели только ткань свитера, но я ощутила себя так паршиво, будто он забрался в мое тело и поменял местами внутренние органы. 

«Лучше бы ты подарил ей цветы».

― Энджел… ― умоляющим голосом прошептал Кэри, вглядываясь в мое лицо в поисках крупиц здравомыслия. Молния вновь вспыхнула, осветив лицо в тени: глубокие тени под глазами, сведенные брови, тревожно сжатые губы.

Кто ты? Кто ты на самом деле, Кэри Хейл?

― Все хорошо, ― сказала я. Голос был мертвым, холодным как глыбы со дна моря. Поэтому Кэри не поверил ни единому моему слову. Но он не стал спорить, вытаскивать из меня признания, ― завел двигатель машины и надавил на газ, сдавая назад и сворачивая, чтобы покинуть утес. Молния продолжала сверкать, но мы уносились от нее прочь.

Я смотрела перед собой, продолжая переваривать, анализировать случившееся.

Кто ты? Кто ты? Кто ты?

Он не мог ответить на мой вопрос. Если бы ответил, то солгал бы. А больше не хотела лжи.

Все мысли уперлись  как в бетонную стену, в таинственную фигуру девушки, и эта ревность, против воли пустившая корни от сердца вниз к животу, напугала. Пока я была без сознания, он разговаривал обо мне с ней. Обсуждал меня. Эта встреча была не для нас троих. Рядом присутствовал кто-то незримый, кто был в курсе планов Кэри Хейла.

Когда мы свернули на подъездную дорожку к моему дому, он настороженно поинтересовался, хорошо ли я провела время. Я сказала, что хорошо. Это было правдой: я уже и забыла о чувстве легкости, которое возродилось из пепла рядом с ним. У меня словно не было никаких секретов, я могла рассказать ему что угодно, даже то, что не могла рассказать родным и близким.

И все же, это свидание было первым и последним.

Дело не в нем. Точнее, не совсем в нем. Я больше не знаю, могу ли верить себе. Галлюцинации обретают такую силу надо мной, что становится страшно. А вдруг уже завтра я не смогу себя контролировать? А вдруг уже сейчас мой вымышленный мир ― это реальность?

Глава 8.1

― Меня тошнит, ― простонала я в телефон и издала парочку правдоподобных звуков для Дженни. ― Теперь, чтобы добираться из школы сюда, мне придется вставать на пятнадцать или даже двадцать минут раньше. 

 Она усмехнулась на том конце.

― Эшли будет счастлива. Готова спорить, она не воспринимала тебя и Кэри серьезно, но теперь, когда вы будете жить под одной крышей и фактически все границы… ― мечтательно щебетала она, пока я мрачно не перебила:

― Это не главное, Джен.

― Но мне бы хотелось знать, как она отреагирует.

― А мне не хотелось бы. Почему я должна проходить это в одиночку?

― Потому что утром уехали твои родители, и ты не можешь спать в пустом доме?

― Почему тебя нет рядом, почему я одна должна отправляться в ад? ― простонала я. Дженни невесело усмехнулась:

― Ты забыла, Скай, что я уже живу в аду? ― Затем я услышала на заднем фоне голос ее мачехи Элизабет, и подруга, поспешно распрощавшись, бросила трубку. Я положила мобильный телефон на переднее сидение экраном вверх, чтобы не пропустить звонки или сообщения, и крепче сжала руль.

Особняк Хардманов находился на самой окраине города, на границе с лесом. Это был фамильный особняк мамы и ее сестры тети Энн, и внешне напоминал дом из фильма «Цветы на чердаке», где жила сумасшедшая бабуля, которая мучила своих внуков. Когда я сказала маме, что та бабуля похожа на мою, она сказала, что еще одно такое заявление, и меня ждет ссылка в Эттон-Крик, где в бабушкином огороде полно амброзии, которую необходимо уничтожить. 

В свете фар мелькала белая разделительная полоса. Редкие деревья, которые были редкостью в центре города, здесь выстроились плотной стеной вперемежку с особняками, к которым вели подъездные дорожки и даже отдельные дороги. Было жутко, и если бы не машины, изредка проносившиеся мимо и подмигивающие желтыми глазами-фарами, я бы совсем струсила.

К семи часам вечера я добралась до особняка Хардманов, ― трехэтажного здания с башенкой в западном крыле. Оно было полностью закрыто уже более полугода, ― там велись серьезные строительные работы.

Едва я увидела высокие кованые ворота и свет, горящий во дворе и в окнах на первых двух этажах, как больно засосало под ложечкой. Вот она, реальность: шуточки дяди Билла, наивность тети Энн и ее вечные чудовищные эксперименты на кухне, злобное лицо Эшли.

Я припарковала машину на подъездной дорожке, заглушила двигатель и отперла дверь. Это оказалось здоровенным шагом навстречу страхам. Все погрузилось в относительную тишину, нарушаемую лишь шелестом опавших листьев, ― накрапывал мелкий дождик.

Вспомнив вдруг о Кэри Хейле, я почувствовала кроме нежелания заходить во двор, еще и любопытство. Хотелось взглянуть на его домик, на то, как он живет, узнать его лучше. Может у него на стенах висят постеры с девушками с бикини и везде бардак? Или наоборот ― голые стены и все вычищено?

Я вспомнила, как здорово мы провели вместе время в субботу на утесе, как меня едва не сдуло ветром и как перепугался Кэри Хейл, и усмехнулась, но тут же перестала улыбаться, потому что после приятного воспоминания нахлынули неприятные: его пальцы сзади на моей шее сдавливают кожу, глаза смотрят в глаза, голос холодными иглами впивается мне в лицо: «думаешь, я дурак?».

Прежде чем выйти в прохладную ноябрьскую ночь, я отправила сообщение Дженни и родителям, сообщив, что уже на месте, а затем позволила пронзительному ветру вздыбить мои волосы и плащ. Это вновь напомнило мне о субботнем свидании на утесе, и я, обхватив себя руками, неуклюже побежала к калитке, а затем, сопровождаемая грохотом железа о железо, поспешила к домику для гостей.

Я надеялась, что Кэри был в своих апартаментах, потому что дядя Билл до сих пор находился в участке, а Эшли ни за что не помогла бы с вещами. С каждым шагом мне все сильнее хотелось вернуться домой. Увидеть Кэри Хейла хоть одним глазком, хоть в окошко, ― и тогда прыгнуть в машину и уехать.

Но если я вытворю какой-нибудь фокус, папа отправит меня в военный лагерь для девочек. Близнецы сказали, что там учат убивать пилочкой для ногтей и губной помадой. Я им не поверила, но мало ли что…

Меня всегда неизбежно настигала паника при смене обстановки, когда родители уезжали из дома, ― пусть даже на два дня и мне приходилось жить у Хардманов. Будто мозг думал, что мне уже не вернуться домой.

Я перебежала палисадник тети Энн, отплевываясь от собственных волос, лезших в рот и глаза и пригибаясь от мокрых ветвей орешника, росшего вдоль аллеи, и подошла к домику Кэри Хейла.

С каждым шагом сердце билось все сильнее, рвалось сквозь ребра наружу, а голову заполнили опасливые мысли: как долго Кэри будет со мной милым? Как долго будет помогать? Как скоро ему надоест играть роль ангела-хранителя?

Изо всех сил пытаясь отмахнуться от дурного предчувствия, вызванного необычностью обстановки и последним неприятным диалогом, я поднялась по каменным ступеням к деревянной двери домика, затем громко и отчетливо постучала и, зажмурившись, осторожно приоткрыла дверь, крикнув:

― Мистер Хейл, если ты сверх меры обнажен…

― Что значит сверх меры? ― перебил он, и я распахнула глаза, почувствовав знакомый удар током от его голоса.

Глава 8.2

***

Только тетя Энн благодаря своему наивному характеру не была в курсе того, что никто из нашей семьи не в восторге от семейных ужинов, которые она так любила устраивать. Однако выбора ни у кого из нас не уставалось и даже тот, кто не хотел принимать участие в балагане, поддавался милой рыжеволосой энтузиастке, ― тетя Энн могла убедить кого угодно в чем угодно.

Когда я вошла в оккупированную столовую, там оказалось довольно шумно: дядя Билл сидел во главе стола и тоскливо глядел на салаты и ребрышки, подперев ладонями подбородок. Дженни и Кэри Хейл разговаривали с тетей Энн, а она хохотала. Рядом с тетей Энн сидела миссис Лукас, ее ближайшая подруга, у которой был детский сад на дому. Женщина притащила с собой троих своих детей, похожих друг на друга как две капли воды, да еще и в одинаковой одежде. Муж миссис Лукас пытался увлечь дядю Билла разговором, но тот не был в силах оторвать взгляд от тарелок с едой.

― СКАЙ! ― хором завопили трио монстров, увидев меня, входящую в столовую. Все как по команде обратили на меня внимание, и я помахала свободной от пакета с тортом рукой.

― Тетя Энн, я принесла торт. ― Дядя Билл при слове «торт» приободрился и улыбнулся. Мистер Лукас решил, что это благодаря его словам и рассмеялся. ― Сегодня что, какой-то праздник?

― Ну ты и шутница, Скай, ― сказала тетя Энн таким голосом, будто это не было комплиментом, и выбралась из-за стола. На ней было домашнее темно-коричневое платье свободного кроя и шелковый оранжевый шарфик с кроваво-красными кляксами. Рыжие волосы тети Энн были высоко собраны на макушке в кудрявую прическу, и этот образ ― образ коричнево-оранжевой фигуры, напомнил мне о людях-факелах.

― Конечно праздник, ведь дома ты, ― тепло добавила тетя Энн, и, обняв меня за плечи, поцеловала в щеку.

― Торт, ― напомнила я.

― Поставлю в холодильник. ― Тетя Энн взяла пакет и подтолкнула меня к гостям, попросив присаживаться на любое свободное место. Я посмотрела в сторону стола и увидела, как дядя Билл украдкой отщипывает от румяной курицы мясо. Его лицо было лицом страдальца, пока он не увидел меня и не сказал одними губами:

― Слава богу, ты дома.

Я улыбнулась и, пока тетя Энн побежала на кухню, прошептала:

― Приятного аппетита.

― Скай! Скай! Скай! ― меня за руку схватил один из тройняшек и потащил к столу. ― Давай к нам! Я хочу, чтобы ты сидела рядом с нами!

Я встретилась глазами с Кэри Хейлом, за секунду до этого следившим за ребенком, и увидела, что он улыбается. Еще бы ― место было прямо напротив него. Я даже подумала, а не подговорил ли он ребенка, чтобы тот предложил мне именно этот стул.

― Погоди, ― я наклонилась к малышу, ― мне нужно вымыть руки. Ты ведь вымыл?

― Конечно! ― громко воскликнул он, оскорбившись. Я встрепала его тонкие светлые волосы и направилась на кухню к раковине. К счастью, Кэри Хейл не последовал за мной, но, когда я вернулась, он все еще смотрел на меня, будто ждал, когда я приду.

Когда мы с тетей Энн опустились на свои места, она обратилась ко мне, объясняя:

― Эшли извинилась, что не придет на ужин. Она задержится у своей подруги.

У подруги по имени Иэн Грейсон весом в семьдесят килограммов и под два метра ростом.

Я почувствовала, как моей ноги что-то коснулась и уставилась на Кэри Хейла в немом ужасе. Он что, будет соблазнять меня за столом, прямо как в тех нелепых комедиях?! Но когда он улыбнулся, будто прочел мои мысли, скатерть у моих коленей вдруг поднялась и я увидела голову одного из близнецов.

― У меня укатилась колбаска!

― Фу, Рикки, брось ее! ― воскликнула миссис Лукас. Мистер Лукас подскочил:

― Только не на пол!

Они разобрались с ребенком (я помогла ему выбраться из-под стола) и вернулись к ужину. Я притворилась, будто выбираю что поесть, и при этом даже не смотрела на Кэри Хейла. После разговора с Евой опять стало не по себе в его компании.

Только что мы чуть не поцеловались прямо на глазах тети Энн, а затем Ева предположила, что Кэри Хейл в городе из-за меня…

А что чувствую я?

Я подняла голову и ответила на добрый, мягкий взгляд.

Ты похожа на мою сестру, и поэтому Кэри обратил на тебя внимание, - кажется, так Ева сказала?

Кого он видит сейчас?

Я сглотнула, едва не открыв рот и не спросив об этом. Кэри Хейл видит меня или Энджел - девушку, убитую в Эттон-Крик год назад?

Он смотрел спокойно, глаза не были похожи на глаза убийцы.

- Что? - спросил он одними губами, и мое сердце кувыркнулось в груди, как ребенок в воздухе, прыгающий на батуте. Я почувствовала, что против воли краснею, а мысли спутались.

… Поцелуй.

… Черт, я же не собираюсь всерьез думать, что Кэри ― маньяк-убийца?

… Жаль, что того поцелуя не было и вошла тетя Энн.

… В последнее время психи обступили меня со всех сторон, будто я какая-то специальная липучка.

Глава 9.1

Возвращаясь в особняк по скрытым в ночи темным тропинкам между яблонь, мы Кэри Хейлом все еще смеялись. Он предложил отнести меня на руках, если мы не найдем калош, но я шлепнула его по предплечью, сказав, что ни за что не позволю ему тащить меня всю дорогу еще и в темноте.

― Если падать, так вместе, ― как-то двузначно сказал Кэри в ответ, и я посмотрела на него внимательно, чтобы выяснить правильно ли поняла смысл его слов, однако ничего не смогла разглядеть сквозь ночную завесу, раскинувшуюся между нами.

Если падать так вместе?

Я не из тех романтических девочек, которые ночами напролет мечтают о мальчиках, но, если подумать, я была не прочь опять упасть с Кэри Хейлом. Или даже на него. Из-за витиеватых дымчатых облаков как раз выглянула луна, в свете которой земля казалась волнующимся черным морем. Я могла бы споткнуться…

Нет, стоп, стоп, стоп, Скайлер, очнись! Ты совсем рехнулась?

― На кухню? ― прервал Кэри Хейл мои не совсем скромные мысли обыденным голосом. Сейчас был тот момент, когда каждый человек боится, что кто-то из его окружения читает мысли. И когда мы ступили в свет ламп, который освещал двор и палисадник тети Энн, я с облегчением отметила, что лицо Кэри Хейла не выражает абсолютно ничего.

― Да, на кухню, ― сказала я.

Мы поднялись по лестнице (при этом я старалась не ступать на ногу без обуви ― все носки были в земле). Отряхнув носки на пороге, мы с Кэри вошли внутрь, и я, поежившись, добавила:

― Я буду рада даже кипяченой воде.

― Я предлагал отнести тебя на руках, ― важным голосом напомнил Кэри, смерив меня выразительным взглядом.

― Тебе лишь бы руки распустить, ― сварливо сказала я ему в спину, но не слишком громко. Не хотелось, чтобы услышали остальные домочадцы, да и Кэри Хейл, по сути, тоже. Я даже не знаю, зачем это сказала, ― само собой слетело с языка. Он все-таки услышал и хохотнул, глянув на меня через плечо снисходительно:

― Ты же не думаешь, что если мне понадобится распустить руки, я буду тебя спрашивать?

― Что, прости? ― тут же отреагировала я, изгибая брови, и забираясь на кухне на барный стул. В это время парень поставил на плиту чайник и достал из шкафа две чашки. ― Я даже предположить не могла, что ты окажешься не джентльменом. Какое разочарование!

Он опять улыбнулся, а затем обошел столешницу и присел рядом со мной. Он сделал это так неожиданно, ― почти прыгнул на стул, ― что наши колени стукнулись друг о друга. При этом его лицо выражало азарт, а губы изогнулись в коварной улыбочке.

― Энджел, я лишь сказал, что если мне понадобится, то ты сама попросишь распустить руки.

― Спасибо, нет, ― вежливо, но твердо отрезала я. ― И отодвинься, ты почти что влез на мои колени.

― Знаешь, как это делается? ― спросил он, азартно улыбнувшись.

Я едва не уточнила: что именно ― как влезть на чьи-то колени? ― но вовремя остановила себя. Сглотнула, пытаясь придумать что-нибудь разумное, но вдруг все события стали смазанными: Кэри Хейл не отстранился назад, а пододвинулся вплотную, и мои ноги совершенно неожиданно оказались между его коленями. Я подскочила, едва не потеряв равновесие, сердце за секунду сделало три сальто в груди, а холод, который сковал пальцы, остался лишь в воспоминаниях. Секунду назад я не могла дождаться, чтобы схватить и прижать к груди горячую кружку, согревая ладони, сейчас же напряглась и вытянулась как струна, не позволяя себе сделать лишний вдох.

В тех местах, где мои ноги приклеились к внутренним сторонам бедер Кэри Хейла, кожа стала плавиться как сыр, оставленный на солнце.

― Это делается вот так, Энджел, ― с трудом расслышала я его голос, прорывающийся сквозь мое сердцебиение. ― Я приближаюсь к тебе, а ты не можешь сдвинуться с места.

― Очень смешно! ― нервно хмыкнула я, но, как он и сказал, не смогла сдвинуться с места. Хорошо хоть, что голос звучал уверенно, а не так, будто я обомлела, чувствуя тепло его кожи сквозь одежду. Не успев заметить, а Кэри уже наклонился, продвинув руку по столешнице вперед в мою сторону. Пальцы нашли мои, переплелись, крепко сжали. Я едва чувствовала, что происходит снаружи меня, потому что внутри все вспенилось и вскипело.

Уголком сознания я услышала свист, становящийся все громче.

― И я тянусь к тебе. А ты даже не шевелишься.

Я сосредоточилась на его голосе, чтобы не наделать глупостей, и расслышала:

― Где-то там, в своей голове, ты понимаешь, что происходит, но все равно не можешь отстраниться и оттолкнуть меня. Знаешь почему?

Его лицо было так близко, что я чувствовала на своих неплотно сомкнутых губах его теплое апельсиновое дыхание.

― Что?

Знаю что?

Глава 9.2

***

Миссис Норвуд почти не двигалась, но она вовсе не была из тех больных людей, которые перестают жить, как только заболевают неизлечимой болезнью. Я видела ее лишь раз, когда она попросила меня и Дженни помочь ей организовать для Евы вечеринку-сюрприз в честь ее дня рождения. Миссис Норвуд действительно великая. В тот день я не видела на ее лице ни тени сожаления или обиды на судьбу; она не унывала, так крепко вцепилась сухими пальцами в свою уходящую жизнь, что та притормозила, сдавшись. Ева сказала, ее матери не становится хуже. Будто для нее остановилось само время. Думаю, миссис Норвуд старается не отчаиваться ради дочери. Она ради Евы старалась быть веселой и беззаботной, и я прекрасно знаю каково это, знаю, что она чувствует.

Когда я была в больнице и все приходили пожалеть меня, я на самом деле была рада видеть только Эшли – уж двоюродная сестра-то никогда не притворялась, что ей меня жаль. Да, это лишь из-за врожденной вредности, но и на том спасибо. Я была благодарна, что в моем раздробленном на куски мире с выпирающими сквозь рваную кожу костями, был человек, которые не смотрел на меня, как на калеку.

Я заглянула в комнату миссис Норвуд и не сдержала улыбки, увидев ее с книгой в руках, полусидящую на постели и облокотившуюся о деревянную спинку. Небольшую комнату освещал тусклый свет; казалось, у пространства особенная насыщенная аура темно-коричневого цвета.

― Добрый вечер, миссис Норвуд, ― шепотом позвала я. ― У меня есть кое-что действительно вкусное и вредное.

Она оторвала взгляд от книги (в прошлом миссис Норвуд была профессором физики, и ее страсть к науке до сих пор не прошла), и улыбнулась мне в ответ, пошутив:

― Надеюсь, это не один из экспериментов твоей тети?..

Я с облегчением отметила, что женщина не удивлена моему появлению. Она вложила в книгу закладку на нужной странице и убрала книгу на прикроватный столик, на котором стоял полупустой графин с водой, стакан и несколько баночек с таблетками.

― Это же не фаршированный краб? ― с опаской уточнила она, заправив за ухо рыжие волосы, только начавшие отрастать.

― Фаршированный краб? ― переспросила я с иронией. ― Ваша информация давно устарела, миссис Норвуд. Сейчас тетя Энн увлечена бычьими кишками и… а впрочем, не думаю, что вам надо об этом знать.

― Да, пожалуй, ― тихо рассмеялась она, с интересом разглядывая меня. Я вошла в комнату вместе с коробкой, в которой лежала курица от тети Энн, вместе с петрушкой, базиликом и салатом, позволяя ей оценить меня добрым взглядом.

― Ты изменилась, Скай, ― отметила она. Я пожала плечами, стараясь не показать, насколько сильно в действительности не хочу обсуждать себя, но миссис Норвуд продолжила: ― Я слышала, ты на время переехала к своей тете.

Я молча поставила коробку на потертую тумбочку и, избегая смотреть миссис Норвуд в глаза, подтащила поближе к кровати стул.

― Ты ведь знаешь, мы с Энн в последнее время хорошо общаемся.

― Ну, да… ― замялась я, не совсем понимая, к чему женщина клонит. От ее взгляда становилось не по себе, будто она читала мои мысли. Даже те мысли, которые скрывались в бессознательном. ― Она как раз передала вам куриные крылышки. Они, гарантирую, съедобные и вкусные. И, кстати, приготовлены на пару.

― Отлично, ― приободрилась она, ― но главное в трапезе не то, какая еда на столе, а то, с кем ты собираешься ее разделить.

― Приму за комплимент, миссис Норвуд, ― улыбнулась я. ― Подождите минутку, я сбегаю за тарелками и приборами.

…

Через тридцать минут, когда мы поужинали и миссис Норвуд вновь облокотилась на спинку кровати, внимательно разглядывая меня, я включила телевизор, и, по просьбе женщины, оставила на канале, где показывали какую-то научную программу.

― Честно говоря, ― с грустью в голосе произнесла она, ― хоть мне и приятна твоя компания, Скай, но мне жаль, что Ева заставила тебя провести этот прекрасный осенний вечер вместе со мной.

Я перестала неуклюже поворачивать стул в сторону телевизора, чтобы расположиться поудобнее, и удивленно посмотрела на нее. Во-первых, у миссис Норвуд не было ни капли сожаления в голосе, а во-вторых, сам тон был каким-то двузначным. Я сложила два и два и напряглась, даже дыхание затаила, ожидая развязки.

― Думаю, тебе пришлось пожертвовать несколькими свиданиями ради меня, верно?

Ну вот и все. Игривый голос миссис Норвуд не мог меня обмануть, но я притворилась, что слепа и глуха к намекам: