Заставить любить

Глава 1

Ладно, это ведь очевидно, когда рейс откладывают на сутки, и я решаю вернуться домой, а мой личный водитель всеми правдами и неправдами уговаривает меня поехать в магазин-салон-кино-кафе-парк, то есть куда угодно, только не домой – очевидно, что я увижу дома нечто такое, что видеть мне нельзя, верно?

Нужно быть абсолютной идиоткой, чтобы ни о чем не догадаться и согласиться на предложение водителя.

Так что вот она я – стою на входе в столовую и смотрю, как мой муж трахает рыжую девушку прямо на нашем обеденном столе. На том самом, который мы искали и выбирали чуть ли не полгода. Он огромный, тяжелый и дубовый. И сейчас он даже не шатается.

Девушка – красотка, это объективно. Наверняка занимается йогой и растяжкой. Ее ноги такие длинные, что будь у неё не две коленные чашечки, а например десять, она бы запросто могла сделать из ног бантик за спиной моего мужа.

Сейчас они с ней выглядят до крайности гармонично, и мне даже немного завидно.

К тому же они оба высокие, и ей не приходится задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, как мне.

Откуда я это знаю?

Просто эта рыжеволосая красотка работает бухгалтером в компании моего мужа. Разумеется, не главным – на этой должности сидит серьезная тетечка из тех, что успешно пережили девяностые годы. Таких, как она, не трахают на обеденном столе.

В раздумьях я делаю несколько беззвучных снимков этой парочки из какого-то странного побуждения запечатлеть их вместе в памяти своего телефона, когда замечаю на полу свою любимую чашку для утреннего кофе.

Разбитую.

Я не убрала ее со стола, а эти двое… Нет, ну ладно рыжуля. Но Марк-то знает, как дорога мне эта чашка!

Вот засранец.

С трудом сдержав себя от громкого возмущения, я тихо выхожу на улицу и прислоняюсь к двери.

Ко мне тут же устремляются две пары встревоженных глаз – моего водителя и безопасника, который сидит в домике у ворот. Их жалость и сочувствие настолько откровенны, что вызывают во мне злость.

Все всё знали, верно?

Я подхожу вплотную к своему водителю.

– Дай ключи.

Он отрицательно качает головой.

– Мне самой поискать в твоих карманах?

Кирилл молчит, глядя на меня сверху вниз.

– Что? – сердито спрашиваю.

Угадывать его мысли я сейчас не собираюсь.

– Я не пущу тебя за руль в таком состоянии.

Вот спрашивается: чья это машина? На кого он работает? Кто из нас двоих главнее?!

Я делаю глубокий вдох и медленно растягиваю фальшивую улыбку на лице:

– И в каком я состоянии по-твоему?

Кирилл сканирует меня своим внимательным взглядом, ведёт им сверху вниз и обратно, не задерживаясь там, где обычно задерживаются взгляды мужчин – и этим ещё сильнее злит меня.

– В котором обычно совершают глупости.

Я привстаю на носочки и схватив галстук Кирилла резко дёргаю его на себя. Так, чтобы почти столкнуться с ним носами. Так, чтобы он наконец разглядел мое настоящее состояние.

– Я когда-нибудь делала глупости? – зло шиплю почти задевая его губы.

– А ты когда-нибудь видела, как Марк Андреевич трахает Стасю? – спрашивает он, сильнее наклоняясь ко мне и заставляя опуститься на пятки.

Да, субординацией тут и не пахнет.

– А ты?

Вопрос с подвохом, конечно. Скажет «нет» – соврёт, скажет «да» – покажет, кому на самом деле он предан. Несмотря на отсутствие субординации, несмотря на сотни часов проведённых вместе.

Да и ответ мне, собственно, не нужен. И так всё очевидно.

Говорю же, я не идиотка.

Кирилл мягко освобождает свой галстук из моего кулака и отстраняется.

– Садись в машину. Я отвезу тебя туда, куда тебе нужно.

Я вглядываюсь в его непроницаемые серые глаза, а потом зачем-то оборачиваюсь назад. Как будто фасад дома может стать прозрачным и показать мне ещё раз то, что и так на повторе крутится в моей голове.

Он уже кончил? Они переместились в душевую? Или устало упали на наш большой белый диван?

Я шумно выдыхаю и поворачиваюсь к Кириллу.

– Ладно. Вези.

Он распахивает передо мной дверь, и я падаю на кресло. Кирилл сам пристегивает меня, наклоняясь слишком близко. Звучит щелчок замка безопасности, и ладонь моего водителя скользит обратно вверх по ремню, задевая меня там, где он не задерживается взглядом.

Я вопросительно изгибаю бровь, но Кирилл никак не поясняет свое действие. Просто закрывает дверь и садится за руль.

Я фыркаю и отворачиваюсь от него.

Сколько бы часов мы не провели рядом – всё равно чужие. Он не понимает меня, я не понимаю его.

Ворота открываются, и мы выезжаем. Заборы коттеджей в посёлке смазываются в один, а я прикрываю глаза.

Не от усталости, от чего-то другого.

От разочарования? От обиды?

На самом деле меня несколько тревожит то, что я ничего не испытываю. Ни ярости, ни разбитого сердца, ни ощущения предательства. Лишь вязкое равнодушие… и что-то ещё.

Я перебираю в голове все возможные негативные эмоции, но ничего не подходит.

В конце концов я ведь знала, что увижу? Знала.

Подозревала, что однажды это случится? Подозревала.

Чувствовала, что иногда что-то происходит за моей спиной? Чувствовала.

Но всегда закрывала на это глаза.

Потому что… ну что ждать от договорного брака? Да, мы оба были в общем-то не против пожениться. Нравились друг другу, уважали друг друга. Общались, смеялись, занимались сексом.

Но любовь? Нет, этого не было.

Поэтому сейчас увидеть его измену… Это все равно, что вылететь на орбиту Земли и своими глазами убедиться, что она круглая, так?

Так.

И всё же… Всё же что-то там скреблось. Какой-то наглый и противный червячок грыз меня изнутри, заставляя чувствовать… неудовлетворение? Неудовольствие?

Я глухо стону раздражённая своими непонятными ощущениями и ударяю кулаком по дверце машины.

Кирилл бросает на меня взгляд и набирает воздух в легкие, чтобы что-то сказать. Мне любопытно, будет ли он оправдывать Марка? Поддерживать меня? Отвлекать от неприятных мыслей?

Глава 2

«Центр йоги».

Вот куда он меня привёз.

Чтобы я стала гибкой, как рыжуля? Или это приказ Марка привезти меня сюда, чтобы добить морально, когда я не смогу сложиться в асану «кукиш с маслом»?

– Там не только йога, – бросает Кирилл. – Идём.

Он обходит машину, открывает мою дверь, отстегивает ремень безопасности – вновь наклонившись так, что чуть не царапает мое лицо своей короткой щетиной – и подаёт мне руку.

– Ты не пожалеешь, – добавляет он, не замечая энтузиазма с моей стороны.

Потому что я не хочу сейчас заниматься йогой! Или пилатесом! Или аэробикой! Или что тут ещё могут предложить.

И я с неохотой иду за своим водителем, недовольно выстукивая каблуками туфель по асфальту.

К моему удивлению мы не подходим к главному входу, а обходим здание. Сбоку под навесом видно спуск в подвал, и Кирилл ведёт меня именно туда.

– Ну, удиви меня, – бормочу ему в спину, и он на мгновение оборачивается, приподнимая один уголок губ.

Стертые бетонные ступени и металлическая дверь ведут в убогий коридор. Тусклые лампочки не в состоянии скрыть облупившуюся краску на стенах. Мне немного не по себе – я не бывала в таких унылых местах. Я пытаюсь рассмотреть, что там впереди, но широкая спина Кирилла закрывает весь обзор. Это заставляет меня ещё больше нервничать, и тогда, когда мое терпение заканчивается, коридор наконец завершается, и мы оказываемся в большом зале.

Здесь пахнет потом, да так, что я чуть с ног не валюсь. А ещё здесь висят груши и лежат чёрные маты, кое-где огороженные в виде рингов.

И если вы думаете, что я любительница бокса, то вы сильно ошибаетесь.

Я просто ненавижу бокс.

Мои глаза полны скепсиса, когда Кирилл поворачивается ко мне.

–Держи, – он протягивает мне пакет. – Это моя форма, но она чистая. Раздевалки и душевые за этой дверью. У тебя есть час абсолютной свободны. Можешь перемолотить все груши. Иди переоденься, – подталкивает меня к раздевалкам.

И я почему-то иду.

Ни разу не занималась боксом и вообще не била никого никогда, но категоричный тон Кирилла решает всё за меня.

Он считает, что я в ярости? Что мне нужно выплеснуть злость?

Ну, пусть остаётся при своём мнении.

В раздевалках запах пота стойкий до такой степени, что я с трудом дышу. Скидываю всю свою одежду и белье – вдруг и я вспотею? – и надеваю вещи Кирилла. Носки мне большие, шорты до колен, зато хоть футболку можно завязать на животе. От неё приятно пахнет, и я на секунду натягиваю ее на нос, чтобы немного прийти в себя от местного амбрэ.

Мой водитель встречает меня пристальным взглядом, словно сканирует на предмет нижнего белья, но вновь не задерживается глазами там, где принято задерживаться.

– Давай руки забинтую.

– Что? – глупо переспрашиваю, потому что эта фраза из моей прошлой жизни на долю секунды стопорит всю меня.

– Прежде чем надеть перчатки, надо забинтовать руки, – поясняет он и подхватывает мою ладонь.

Кирилл ловко бинтует меня, помогает надеть перчатки и сообщает:

– Я буду ждать снаружи.

Я остаюсь одна в тренировочном зале. Ближайшая ко мне груша уже явно пострадала от чьих-то ударов – вся в разрывах и небольших дырах.

– И что мне с тобой делать? – спрашиваю у неё, но она молчит, будто с кляпом во рту.

Я бью ее правой рукой, заставив чуть качнуться. Удар неприятно отдаётся в руке, и тихое шипение вырывается из моего рта.

Не знаю, как всё это представлял себе Кирилл, но его бы наверняка постигло разочарование – я оттолкнула от себя грушу-бедолагу и повисла на ближайшем ограждении ринга. Канат чуть провис подо мной, позволяя мне даже слегка покачиваться.

Конечно, мой водитель был прав, мне как минимум стоило обо всем подумать.

Например, что мне делать теперь?

А что обычно делают жены, когда застают мужей в жарких объятиях любовниц? Кричат. Истерят. В обмороки падают.

Ладно, с этим у меня не вышло. Что ещё?

Подают на развод? Выгоняют мужа из дома? Уходят сами?

Тут я тоже в пролёте – ни уйти, ни выгнать, ни развестись. Говорю же, брак договорной, это собственно и не брак вовсе, а скорее сделка. А мы с Марком были не против – каждому подсластили пилюлю так, чтобы «да» в ЗАГСе прозвучало вполне искренне. Так, чтобы ни любви, ни ревности. Так, чтобы навсегда вместе в добрососедских отношениях.

Ни любви, ни ревности…

Так что же там за гадость-то у меня на сердце ворочается?!

Я отталкиваюсь от канатов ринга и подскакиваю к молчаливой груше.

Почему не смогла спокойно смотреть на Марка и рыжую красотку?!

Не в любимой же чашке дело. И не в обеденном столе.

Тогда в чем?!

– В чем?! – и я ударяю безвольную грушу на каждое слово. – В чем. Черт. Возьми. Дело?!

Ведь так просто было закрыть глаза, так просто было пройти мимо столовой. Так делали многие из моих подруг и знакомых. «А что такого? – пожимали они плечами. – Секс это всего лишь секс».

Ну, закрою, проигнорирую… Марк ведь и дальше будет приводить к нам подружек. И на нашем столе, в нашей душевой, на нашем диване, на нашей кровати…

Я вглядываюсь в грушу, ощущая, что наконец близка к пониманию своих чувств.

На нашей кровати…

Так это брезгливость?

Да, но не только.

Тогда что ещё?

Что потом будет, после нашей кровати? Сделает пристройку к дому – новое крыло? И ладно если для любовниц, а не для меня… Или и вовсе купит новую берлогу для свиданий.

И будет трахать всех, кроме меня?

Удар.

Просто потому что я его жена?!

Удар.

Со мной не интересно?! Скучно?! Слишком привычно?!

Удар! Удар! Удар!

Груша отлетает от меня, а потом возвращается обратно, чтобы как следует ударить поддых.

Я шлепаюсь на пол.

Так это уязвлённое женское самолюбие?

Мое дыхание с шумом вылетает из легких.

Серьезно?

Я смотрю на грушу, словно она мне только что раскрыла тайну нахождения Священного Грааля.