Затерянная между мирами

Глава 1

Отполированная плита камня ярко моргнула и погасла, отпуская безжизненное тело девушки, которое тут же подхватили стражи и уволокли прочь.

Мрачную тишину зала прорезали осторожные шаги по каменному полу, и в проёме между колоннами появился новый обречённый. Страж подтолкнул вперед худощавого, дрожащего от ужаса, парня. При его приближении камень тут же отозвался слабым, мерным мерцанием.

Глаза парня, широко распахнутые от ужаса, словно пытались вместить в себя всю бездну происходящего. Дрожащие ладони взметнулись в мольбе. Тяжелое дыхание обжигало горло, а гладкая поверхность камня казалась пастью, готовой проглотить его заживо. Он медлил, отчаянно надеясь, что если не коснется холодного полотна, кошмар рассеется, словно дым. Время застыло, превратившись в бесконечный миг ужаса и безысходности.

- Опусти ладони, - твердый голос разорвал тишину. Лишенный эмоций, но исполненный нечеловеческой мощи, он звучал как смертный приговор.

Парень вздрогнул, шаря взглядом в полумраке, пытаясь найти источник голоса, который, казалось, исходил из самого камня. Тусклые отблески магических огней едва выхватывали из темноты очертания колонн и застывших у входа стражников. Он медлил, цепляясь за угасающую надежду на спасение, но горькая правда обжигала сознание.

Страж железной хваткой сжал запястье и безжалостно прижал его дрожащую руку к камню. Парень сдался. Едва ладонь коснулась гладкой поверхности, камень взорвался ослепительным светом, намертво приковывая его к себе. Тело обмякло и через несколько мучительных минут рухнуло на пол. Стражи, словно механические куклы, подхватили его и выволокли из зала, словно ненужный хлам.

На втором ярусе зала, словно сотканная из теней, за происходящим наблюдала фигура в балахоне. Капюшон скрывал лицо, и лишь тихое бормотание, похожее на шелест листвы, доносилось сверху.

- Мало, слишком мало, – слышалось всякий раз, когда камень отпускал свою жертву, – слишком мало…

Когда последнее тело унесли, стражи, что недвижимыми изваяниями стояли у колонн, устремлявшиеся ввысь вдоль грубых стен, покинули темный зал.

Человек в балахоне остался один. Он вглядывался в одинокий камень, расположенный в центре небольшого зала. Черная поверхность казалась холодной и безжизненной, но время от времени ее пронзала яркая вспышка света, оставляя отблеск на поверхности.

Скривившись в безрадостной усмешке, фигура направилась в соседнюю комнату, сбросив капюшон. Под ним оказался сморщенный старик с копной серебристых волос.

В зале, куда он вошёл, взгляд упирался лишь в каменное кресло, лишённое каких-либо украшений. Напротив, в широком окне, царили две полные луны, заливая комнату призрачным светом.

Старик, с трудом переставляя ноги, шаркая, приблизился к креслу. Его движения выдавали усталость и осторожность. Едва опустившись в кресло и откинувшись на спинку, он почувствовал, как по тонким каменным жилам к креслу потекли серебристые нити.

Жёсткое сиденье, словно откликнувшись на его прикосновение, засветилось изнутри, подобно тому камню, который высасывал жизнь из своих жертв. Но чем дольше старик пребывал в этом свете, тем больше сил возвращалось к нему, тем моложе и здоровее он становился.

Когда поток энергии почти иссяк, мужчина закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, стараясь впитать каждую крупицу силы. Едва серебристое сияние погасло, с кресла поднялся заметно изменившийся человек.

Он провёл рукой по волосам, тронутым лишь лёгкой сединой, и бросил недовольный взгляд в сторону зала с камнем, словно ему было мало этого преображения. В его глазах по-прежнему горели холод и жадность.

Не теряя времени, незнакомец покинул комнату, спустился по ступеням и вышел на улицу. Он стремительно пересёк мостик, лишь на мгновение нарушив плавное течение водопада, и растворился в ночной темноте, подобно тени, поглощённая мраком.

Внезапно черноту неба пронзила ослепительная вспышка. Тьма отступила, уступая место сиянию неземной красоты, которое с каждой секундой разрасталось и стремительно неслось к земле.

Закутанный в плащ мужчина застыл на заброшенной тропе, словно статуя. Его жадные глаза, блестевшие в лунном свете, были прикованы к падающей звезде. Он пристально следил за ее полетом, просчитывая траекторию, оценивая возможную награду.

Звезда, ведомая невидимой рукой, неслась прямо на замок, чей мрачный силуэт зловеще вырисовывался на горизонте.

Почуяв нечто ценное, словно голодный хищник, мужчина сорвался с места и помчался к замку. Его ноги едва касались земли, когда он мчался по извилистым тропам, тенью проскальзывая между деревьями и кустами, чьи силуэты причудливо танцевали в лунном свете. Нетерпение и жажда силы нарастали с каждым шагом по мере того, как замок, величественный и неприступный, приближался.

Пройдя через главные ворота, он выбежал в залитый лунным светом сад и замер, поражённый увиденным. Звезда замедлила падение, зависла над землёй и мягко опустилась на влажную траву. Вокруг всё затихло, затаив дыхание. Заворожённый мужчина смотрел на мерцающий сгусток света, чувствуя, как в груди нарастает волнение.

Его внимание было полностью приковано к светящемуся кокону, который мягко пульсировал на траве. Едва он выглянул из-за корявого ствола старого дуба, как ему пришлось нырнуть обратно, оцарапав кожу ветками, но он не обратил на это внимания. Со всех сторон в сад тянулись стражники замка. В их резких, нервных движениях читался страх перед неведомым, что источал этот необычный кокон.

В тишине раздались чёткие шаги, и стражники почтительно расступились, пропуская повелителя, спускающегося по ступеням. Холодный огонь, горящий в его глазах, был прикован к сияющему кокону.

Повелитель, не колеблясь ни секунды, протянул руку и коснулся энергетического кокона. Прикосновение всколыхнуло поверхность кокона, заставив его пульсировать с новой силой. Затем он тихо прошептал заклинание и свет кокона постепенно рассеялся, теряя яркость и силу, пока не исчез совсем, оставив лишь лёгкий след на траве.

Глава 2

Вязкая темнота то отступала, сменяясь призрачной серой дымкой, то вновь накрывала с головой, утягивая в бездну. Черные щупальца ощупывали тело, оставляя на коже пробирающий до костей след, который в кромешной тьме казался невыносимым.

Борьба с ними отнимала последние силы, что и без того таяли как снег по весне.

Снег… Воспоминание обжигало холодом.

Тело содрогнулось от боли и холода. Щупальца, словно ледяные иглы, вонзались в виски, проникая все глубже, как будто нечто чудовищное и голодное пыталось прорваться внутрь, завладеть сознанием…

Кажется, я кричу. Громко, надрывно, но крик тонет в этой зловещей тишине.

Крик отнимает оставшиеся силы. Какая-то непостижимая тяжесть, сковывает движения, не давая бороться. И снова падение в непроглядную черноту. Отчаянная попытка ухватиться за ускользающую полоску серого света не увенчалась успехом. Стоило только протянуть руку, как спасительный луч растворился, словно его и не было. Щупальца вокруг сплетались в паутину из чёрных липких волокон.

Нечем дышать. Я пытаюсь вдохнуть, но грудь сдавливает невыносимая боль. От нехватки кислорода жжет в груди. Я задыхаюсь. Больно.

Хочу открыть глаза, но что-то давит на виски.

Снова кричу, но не слышу ни звука. Понимаю, что бессильно открываю рот, потому что на крик у меня не осталось сил. И я сдаюсь, позволяя темноте поглотить меня целиком.

Темный кокон вокруг становится плотнее, окутывая со всех сторон. Отовсюду тянутся щупальца, и я, обессиленная, позволяю им коснуться себя. Каждое прикосновение обжигает. Они проникают внутрь, стремясь слиться воедино, образовав нечто целое. И тогда… нечто ужасное и тёмное завладеет моим телом. Я понимаю это, но больше не могу сопротивляться. Я лишь хочу, чтобы всё это поскорее закончилось, чтобы наступило долгожданное забвение.

«Вставай!» слышу тихий шепот.

Зачем? Здесь так тихо и спокойно. Вокруг темнота и ничего больше.

«Вставай!» настойчивый голос пронзает мрак.

Внутри щупальца суетятся, соединяясь друг с другом. Они строят гнездо.

«Не сдавайся!» слышу требовательный голос.

Внутри разгорается нестерпимый жар, вспыхивает боль, обжигающая изнутри. Что-то пошло не так.

Щупальца покидают своё гнездо и устремляются прочь, оставляя меня одну. Я могу дышать.

Я дышу!

Делаю глубокий вдох, затем еще один и еще, наполняя измученные легкие живительным кислородом.

Открываю глаза. Я все еще внутри темного кокона, но сквозь плотное плетение которого пробивается яркий свет. Я неуверенно тянусь к нему. Он не исчезает. Я могу дотронуться до него. Он греет. Мне становится тепло. Или это фантазия воспаленного разума? Но свет проникает в меня, согревая и чем теплее становится, тем быстрее разрушается брошенное гнездо.

Тьма зловеще шипела, ощетинившись, пытаясь дотянуться до меня, но свет, согревающий и нежный, сдерживал её натиск, выстраивая вокруг меня защитный светящийся купол.

Я слышу голос — женский, родной до боли, наполненный тревогой.

Затем — мужской, чужой и холодный. Он нетерпеливо и настойчиво проникал в моё сознание, рассеивая тьму, окружавшую меня со всех сторон, превращая её в свет — тот самый, что согревал и дарил защиту. И чем отчётливее я его слышала, тем сильнее становилось моё стремление вырваться из этого мрачного океана.

Появилась надежда, а вместе с ней и силы для борьбы. Я начала сопротивляться, разрушая тьму дарованным мне светом изнутри, чувствуя, как она отступает, шипит от боли. Когда кокон, сотканный из тьмы, почти растаял, я увидела тонкую нить, тянущуюся в неизвестность, зовущую, манящую вырваться из плена. Но тьма с новой силой клубилась вокруг, убаюкивая, призывая остаться.

Но я больше не хочу.

Не хочу в забытье. Я хочу туда к солнцу, к теплу. К родному голосу. Прошу, не молчи! Не уходи!

И вдруг свет исчез, а вместе с ним живительное тепло.

Тьма, ликуя, вновь протянула ко мне свои нити и жгуты, опутывая, связывая, создавая кокон, прочнее прежнего.

Неужели мы побеждены?

Стоило этой мысли осесть в сознание, как тьма взревела отпуская меня. Свет с новой силой вспыхнул вокруг, рассеивая зло, которое так долго держало меня в плену. В вихре света возникла женская тень принеся с собой новую надежду на спасение. Длинные развевающиеся волосы скрывали её лицо. Она протягивала руки, и я, собрав последние силы, потянулась к ней, отчаянно пытаясь ухватиться.

Пробуждение было внезапным и оглушительным. Меня будто вытолкнуло на поверхность, оглушив болью. Я судорожно выдохнула и застонала, пытаясь пошевелиться, но чья-то рука, нежная, но твёрдая, прижала меня к мягким подушкам. Прикосновение холодных пальцев к виску погрузило в сон. Долгожданный сон дарил покой и восстановление.

***

Первое, что увидела перед собой открыв глаза - балдахин из плотной ткани с замысловатым узором, который с трудом угадывался в полумраке комнаты. Девушка всматривалась в мотив рисунка, пытаясь угадать, что прячется в углу, куда убегает золотая нить. Золотая ли?

Повернув голову набок, девушка увидела тяжёлую бахрому, скрывающую серый потолок с похожим узором, что и на ткани. Нахмурившись, она начала сравнивать серую лепнину с узором на ткани, но тот затемненный угол не давал ей разглядеть рисунок.

Осторожно приподнявшись на локтях она окинула взглядом комнату. Справа от пола до потолка возвышалось окно, лишь слегка прикрытое тяжелой портьерой. Ей следовало отдернуть портьеру, чтобы рассмотреть узоры. Она с трудом отодвинула одеяло и опустила ноги на холодный каменный пол и поднялась.

Едва ступни коснулись пола, слабость во всем теле дала о себе знать. Голова закружилась, и девушка, покачнувшись, опустилась обратно на постель. Закрыв глаза, она прислушалась к своим ощущениям, пошевелила пальцами, подняла руку, подвигала ногами. Убедившись, что все части тела подчиняются ей, она снова встала, на этот раз медленнее и осторожнее.

Некоторое время она стояла неподвижно, давая телу возможность привыкнуть к вертикальному положению. Затем сделала первый шаг. Голова уже не кружилась так сильно, а слабость немного отступила. Окрылённая успехом, она сделала следующий шаг, более уверенный. Опираясь на край огромной кровати, она медленно обошла её по кругу и устремила взгляд на окно. Осталось преодолеть лишь небольшое расстояние, и она наконец сможет разглядеть эти загадочные узоры.

Глава 3

Вацлав стоял у огромного арочного окна и смотрел на раскинувшийся в долине город. С высоты его кабинета, расположенного на самой вершине Сумеречной Башни, город казался игрушечным, словно его крошечные домики были любовно расставлены на шахматной доске невидимой рукой. Каменные улочки, извиваясь, переплетались, образуя сложный и запутанный лабиринт, а огни, только начинавшие вспыхивать в окнах домов, казались искрами в наступающих сумерках.

Он смотрел на город, но все его мысли были сосредоточены на девушке, которая внезапно свалилась на него, как камень с неба. Даже на таком расстоянии он чувствовал ее силу, ее скрытую мощь, и это его тревожило.

– Она не должна знать ни о метке, ни о мире, из которого пришла. Если Создатель перенёс её именно ко мне, значит, моя правда превыше всего. И им, – он указал рукой в сторону, – придётся считаться с волей Создателя.

Слова Вацлава звучали резко и властно. И сколько бы сомнений не было в его словах, никто ничего не распознал.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Советники, сидящие за длинным массивным столом, внимательно слушали Вацлава, стараясь ничем не выдать своих истинных чувств.

Эту гнетущую тишину нарушил лишь главный советник — старый седовласый мужчина, чьи глаза, казалось, повидали слишком многое, но при этом не утратили остроты и проницательности.

– Но ведь девушка – человек. Не маг. Для вас лично и для клана в целом это не имеет значения? – в его голосе звучала неприкрытая осторожность и едва уловимое несогласие, что не ускользнуло от цепкого взгляда Вацлава.

– Не имеет значения?! – вскипел Вацлав, мгновенно утратив остатки своего показного хладнокровия. В его глазах, в которых только что горел холодный расчётливый огонь, вспыхнул неистовый гнев. Он сжал кулаки до побелевших костяшек, готовый сокрушить любого, кто посмеет ему перечить. Остальные советники поспешно опустили головы, не рискуя противостоять ярости своего повелителя. Даже Нажир, его верный друг и помощник, который всегда был готов его поддержать, сейчас молчал, затаив дыхание. — Это значит, что многовековая война, разрывающая наши кланы на части, наконец-то закончится! Это значит, что победа и правда будет за нами!

Забыв о сдержанности, которая всегда была его отличительной чертой, Вацлав в ярости ударил кулаком по столу с такой силой, что предметы, расставленные на поверхности с изящной небрежностью, подпрыгнули и задрожали.

– Конечно, Ваше Величество, так и будет, – поспешили согласиться остальные советники, наперебой выражая свою поддержку.

– Прикажете сообщить о ней Санатану? – поинтересовался Нажир, осторожно переводя разговор в более спокойное русло. В его голосе, несмотря на показное спокойствие, все еще сквозило внутреннее напряжение.

– Санатану? – задумчиво переспросил Вацлав, постепенно успокаиваясь, словно волна гнева, бушевавшая в нем, начала отступать, оставляя после себя лишь легкий привкус недовольства. – Нет. Нет, не стоит. О ней вообще никто не должен знать. Девушку не выпускать из замка. Докладывать мне о каждом ее перемещении, о каждом заданном ею вопросе. Но главное – не упустить момент, когда к ней вернется память.

– И еще, – добавил он немного погодя, и взгляд его стал задумчивым и отстраненным. – Она полна силы. С ее помощью наши накопители снова наполнятся. Наши люди ослабли и уже не могут делиться силой в полной мере. Подготовьте обряд… И позаботьтесь о том, чтобы девушка ничего не узнала. Пусть думает, что ей просто помогают вернуть утраченную память.

Нажир молча кивнул, принимая приказ как должное, и, поклонившись, вышел из кабинета. Остальные советники торопливо последовали за ним.

Вацлав повернулся к окну и снова устремил взгляд на город, медленно погружавшийся в сумерки. Огни, словно маленькие искорки надежды, вспыхивали в тёмных переулках, делая его похожим на ночное небо, щедро усыпанное звёздами. Он знал, что в этом городе живут тысячи людей, чьи судьбы находятся в его руках, но сейчас его мысли были заняты лишь одной девушкой, неведомой силой притягивавшей его внимание.

Мира… Она всего лишь человек, а значит, должна вызывать лишь презрение. В ней не было ничего особенного. Она не маг. В ее крови не текла магическая сила. Лишь упрямство, унаследованное от предков. Вацлав был уверен, что с легкостью сломит это ничтожное сопротивление. Он опустил взгляд на свои руки, медленно сжал их в кулаки, затем разжал. Сияние, вспыхивавшее при прикосновении к ней, давно исчезло, но он знал, что стоит ему снова коснуться ее, и магия вспыхнет с новой силой, словно магнит, притягивая его к этой простой смертной.

– Она всего лишь человек, – прорычал Правитель клана себе под нос, словно пытаясь убедить в этом самого себя. – Всего лишь вещь. В ней нет ничего особенного. Лишь сила… которую я намерен использовать во благо своего клана.

– Мудрое решение, племянник, – раздался тихий голос из глубины кабинета.

Мужчина, который до этого молча сидел в кресле, растворяясь в полумраке и внимательно наблюдая за ходом заседания, поднялся со своего места. Его пронизывающие, холодные глаза, казалось, видели насквозь всех и вся.

Он неторопливо и уверенно подошёл к Вацлаву и, похлопав его по плечу, произнёс, словно пытаясь поддержать:

– Ты поступаешь правильно. Я горжусь тобой. И твой отец гордился бы тобой, если бы был жив.

Глава 4

«Иди[УзМ1] » вдруг услышала Мира тихий шелестящий голос. Она обернулась, но, никого не увидев, решила, что ей просто показалось.

«Следуй за мной[УзМ2] » снова прошелестело над самым ухом.

Девушка вздрогнула от неожиданности. Мира никого не видела, но почувствовала, как воздух вокруг сгустился, стал тяжелее, плотнее, словно вот-вот разразится гроза. В комнате стало темнеть. Стены, окна, потолок — всё слилось воедино. Осталась лишь дверь, едва заметно подсвеченная призрачным светом. Мира подошла ближе, осторожно открыла её и выглянула в коридор, где царил полумрак.

«Скорее, следуй за мной» – снова услышала она шепчущий голос.

С одной стороны коридора было темно, а плотный тяжелый воздух не давал ей сделать и шага, а с другой — было чуть светлее и легче было дышать.

Закрыв за собой дверь, Мира, опасливо озираясь, двинулась в указанном направлении. Навстречу ей не попадалось ни души, лишь молчаливые слуги, словно тени, мелькали в полумраке коридоров. На ее робкие попытки заговорить с ними они никак не реагировали, лишь старались скрыться из виду, а потом и они перестали встречаться, словно кто-то невидимый оберегал ее от лишнего внимания.

Мира шла по тёмному коридору, освещённому лишь мерцающими огнями. В наступившей тишине она слышала лишь собственное дыхание, шорох одежды и тихий стук своих шагов. Мира ускорила шаг, стремясь поскорее выбраться из этого бесконечного лабиринта коридоров, который, казалось, разветвлялся всё глубже и глубже.

Девушка продолжала свой путь, переходя из одного коридора в другой, пока наконец не вышла в просторный зал, в конце которого возвышалась единственная массивная дверь, украшенная искусной резьбой и позолотой.

Мира подошла к ней и потянула за ручку, но дверь оказалась заперта. Девушка постучала костяшками пальцев по дереву и в ответ услышала глухой приглушённый звук, доносившийся изнутри. Отойдя в сторону, она развернулась, собираясь вернуться в свою комнату, как вдруг услышала тихий щелчок, а затем скрип открывающейся двери.

Первое, что Мира почувствовала, войдя внутрь, — это терпкий, пьянящий запах старых книг, наполнивший всё пространство. Едва она сделала шаг вперёд, как дверь за её спиной с глухим стуком закрылась, а замок зловеще щёлкнул, закрываясь. Девушка вздрогнула, но тут же забыла об этом, как только её взгляд упал на высокие стеллажи с книгами.

Вдоль стен стояли массивные шкафы, украшенные резьбой, такой же, как и на двери. Высокие стеллажи с книгами тянулись от пола до самого потолка, оставляя достаточно места для большого камина, над которым висели старинные часы с массивным циферблатом. На полу по обе стороны от камина лежали мягкие пушистые ковры. Небольшие диванчики, столики и кресла приглашали отдохнуть с книгой в руках. В глубине зала Мира увидела лестницу, ведущую на второй этаж, и проход в другие залы. Библиотека была огромна, безмерна.

Мира подошла к окну, чтобы попытаться понять, в какой части замка находится, но за окном виднелся лишь чудесный сад, полный цветущих деревьев и цветов, которые росли на клумбах и в огромных, искусно вырезанных горшках. Солнечный свет проникал сквозь витражные окна, отбрасывая причудливые тени и ложился на поверхности золотыми пятнами.Начало формы

Девушка медленно прошла вдоль стеллажей, бережно проводя кончиками пальцев по корешкам книг, наслаждаясь необычным ощущением. Казалось, что она прикасается к источнику знаний нового, неизведанного мира. Хотя… о старом мире она ничего не помнила. Но что-то или кто-то привел ее сюда… Она чувствовала, что именно здесь найдет ответы на мучившие ее вопросы, ответы, которые от нее так упорно скрывают, и вопросы, которые настойчиво игнорируют.

Мира не помнила, кем она была и чем занималась до того момента, как очнулась в этом замке. Но где-то далеко она ощущала невидимую нить, связывающую ее с кем-то незримым. Эта нить постоянно дергалась, не давая ей забыться, полностью раствориться в новом мире. Кто-то звал Миру, тосковал по ней, страдал в одиночестве. Боль и страдания этого человека, словно эхо, отзывались в её душе, причиняя острую физическую боль, граничащую с чувством невосполнимой утраты.

В памяти снова всплыло видение, навеянное Вацлавом. Она летела с моста в ледяную воду и неизбежно должна была погибнуть. Значит, тот, кто ее зовет, — близкий человек, оплакивающий ее смерть.

«Но ведь я жива! Вот она я! Как мне связаться с ним, как объяснить, что я жива?» — мысленно воскликнула она, стараясь не нарушать тишину библиотеки.

Продвигаясь все дальше вглубь зала, Мира с любопытством разглядывала корешки книг, исписанные незнакомыми символами. На стенах висели портреты. На всех — гордые мужчины и женщины, облаченные в белые одежды. В самом дальнем углу ее внимание привлек портрет молодой девушки в черном платье. Ее длинные темные волосы развевались на ветру. Печальное лицо было обращено прямо к Мире, словно девушка на портрете смотрела прямо ей в душу. И Мира не могла отвести от нее взгляд.

В руках девушка держала книгу в чёрном переплёте, инкрустированной камнями. Мира невольно шагнула ближе, чтобы лучше рассмотреть её, как вдруг в комнате стало нечем дышать, а за окном в небе вспыхнули яркие молнии, предвещая скорую грозу.

– Найди Санатана… – прошелестело над самым ухом.

И в этот момент одна из книг, стоявших на верхней полке, вдруг сорвалась с места и, плавно перелистывая страницы, опустилась на стоящий рядом столик. Раскрывшаяся книга замерла на странице с изображением старца. Мира взяла книгу в руки и внимательно рассмотрела портрет. Старик с длинными седыми волосами. Чуть нахмуренные брови. Глубокие, пронзительные карие глаза.

– Данияр поможет… – снова прошелестел таинственный голос, и книга тут же, словно повинуясь невидимому приказу, снова начала перелистывать страницы, пока не раскрылась на портрете невероятно красивого юноши. Он был чем-то похож на Вацлава: такой же серьёзный, широкоплечий, властный. Даже на портрете чувствовалась его мощная энергетика, но в то же время он разительно отличался от Вацлава. В юноше чувствовалась мягкость и доброта, а его мощная энергетика не подавляла, а окутывала, даря ощущение безопасности и покоя. Возможно, сказывалась разница в возрасте. Вацлав был взрослым, зрелым мужчиной, а тот, кто смотрел на нее с портрета, казался совсем юным. И как он мог помочь?

Глава 5

Вацлав, как ни странно, беспокоился о ней. И это было приятно. Впервые за долгое время на губах Миры появилась слабая, но искренняя улыбка. Она поймала ускользающую вибрирующую нить и направила на неё всё своё внимание, сливаясь с ней воедино. Она старалась наполнить её своим светом, своей энергией.

Внезапно Мира ощутила волну тепла, прокатившуюся по её телу. Открыв глаза, она увидела, что по-прежнему находится в комнате одна. Перед ней, как и прежде, стоял стол, сервированный серебряными приборами. Окна оставались плотно закрытыми.

Тогда девушка снова закрыла глаза, сосредоточилась, поймала ускользающую нить и снова почувствовала тепло, разливающееся по телу. Мрак, окружавший нить, словно растаял, и Мира вдруг увидела вокруг себя множество таких же нитей, переплетающихся друг с другом в хаотичном порядке.

«Что это?» — прошептала она в изумлении. И тут же подумала, что, возможно, это связь с ее близкими. Но их было так много…

«Пути…» – пришел в ответ тихий, едва уловимый голос.

Мира протянула руку и коснулась одной из этих нитей. Ощущение было настолько реальным, словно она касалась их на самом деле. Проведя по ним пальцами, она заметила, что с нитей осыпается какая-то тёмная пыль. Заинтересовавшись, она подцепила одну из них пальцем, словно струну, и потянула. И тут же с нити начало что-то осыпаться, открывая золотые просветы. Нить словно была покрыта слоем многовековой пыли, скрывающей её истинное сияние. Мира дернула ее еще сильнее, и нить вспыхнула, засияв ярче солнца в ясный день. Тогда она начала перебирать и дергать каждую нить, пока все вокруг нее не засияло ослепительным светом. Кроме той самой первой нити, которая связывала ее с кем-то, оставшимся в ее прошлой жизни. Эта нить по-прежнему оставалась серой и почти безжизненной. Но для Миры она была самой ценной, потому что соединяла ее с человеком, которого она, возможно, любила.

Мира коснулась одной из золотых нитей, осторожно провела по ней пальцем, а затем, повинуясь внезапному внутреннему порыву, обхватила её руками.

Сначала ничего не происходило. Затем нить вдруг засияла ещё ярче, освещая всё вокруг ослепительным светом, заслоняя собой другие нити и окутывая девушку золотым светящимся коконом. А потом всё внезапно исчезло. Кокон рассыпался золотыми искрами, оставляя девушку одну посреди незнакомой улицы.

Мира огляделась, но вокруг не было ни души. Улица вымощена старой брусчаткой. Вокруг стояли дома. Простые, совсем не такие, как те, что она видела из окна замка. Те поражали великолепием, утопали в цветах и зелени. Здесь же не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Маленький невзрачный домик, огороженный плетёным забором. Ни единого деревца, ни одного цветка. Лишь голая, утоптанная земля и несколько жалких сорняков, пробившихся сквозь неплодородную почву. Одно небольшое окошко, чуть приоткрытая дверь, за которой слышались приглушённые голоса.

Мира, не раздумывая, вошла во двор и протянула руку, чтобы шире распахнуть дверь, но наткнулась на невидимую преграду. Ее рука прошла сквозь дверь, не встретив сопротивления. Тогда она без колебаний просочилась внутрь дома. Комната была обставлена крайне скромно. Почти всю стену занимал каменный очаг. Рядом располагалась лежанка, застеленная тонким выцветшим покрывалом. Простой деревянный стол и несколько грубых стульев дополняли скудный интерьер.

– Скоро ее заберут у нас, – послышался женский голос, полный боли и отчаяния. Мира обернулась и увидела у стены женщину. Усталую, изможденную. В ее чертах еще угадывалась былая красота, так безжалостно и быстро увядшая. Мира чувствовала молодость этой женщины, но отчего она так быстро увяла?

– Мы что-нибудь придумаем, – ответил подошедший к ней мужчина. Он выглядел как молодой старик. На лице не было ни морщинки, но он едва держался на ногах.

– Нам нужно бежать, – женщина вцепилась руками в рубашку мужчины и, глядя ему прямо в глаза, отчаянно зашептала: – Нам нужно бежать из города, спрятаться в лесу. Лес укроет.

– Лес мертв, – тихо произнес мужчина, прикрывая глаза.

– Я верю, что нет. Я чувствую, как он зовёт меня, – судорожно шептала женщина, не отпуская его.

– Это слишком большой риск, – прошептал он в ответ, сжимая её руки.

– Они выпьют её досуха, – по впалой щеке женщины скатилась одинокая слеза. – Мы больше не сможем её прятать.

– Мама! Ты плачешь?

Мира обернулась на звонкий детский голосок. В комнату вошла маленькая девочка лет семи. Яркая, лучезарная. Ее кожа словно светилась изнутри, а в темные волосы были вплетены нежные цветы.

– Нет, что ты, милая, – женщина тут же бросилась к дочери и крепко обняла её. Мужчина какое-то время стоял позади них, словно не решаясь вмешаться, а потом опустился рядом и обнял их обеих.

– Какие красивые цветы, – он осторожно коснулся бутона в волосах девочки. – Где ты их взяла?

– Я сама вырастила этот куст, – звонко ответила девочка, и лицо её матери застыло в немом ужасе. – На заднем дворе.

– Как… как ты это сделала? – едва слышно прошептала женщина, испуганно глядя на дочь.

– Я просто подумала о том, что в других садах есть цветы, а у нас их нет. И мне очень захотелось такие же, как в том большом доме рядом с площадью. Помнишь, мама, мы любовались ими? Я играла с землёй, и вдруг появился маленький росток. А сейчас он уже вовсю цветёт!

Женщина с ужасом повернулась в сторону заднего двора. Мира посмотрела туда же. Сквозь мутное оконное стекло виднелся пышный куст, усыпанный розовыми цветами.

Мужчина побледнел, словно увидел призрак.

– Вам не нравится? – с явной обидой в голосе спросила девочка, опустив глаза.

– Очень красиво, милая… – хрипло прошептала женщина, с трудом выдавливая из себя слова. – Очень красиво…

Где-то вдалеке послышался топот тяжёлых шагов и громкие голоса. Женщина резко вскочила на ноги и, обернувшись к мужу, произнесла совершенно безжизненным голосом:

– Они здесь… Спрячь дочь.

Глава 6

Вацлав

Вацлав, стоявший у окна спиной к дяде, казался натянутой струной, готовой в любой момент оборваться. Его сжатые в кулаки руки предательски выдавали внутреннее волнение, хотя голос звучал ровно и спокойно, как и подобает истинному правителю.

– Я слышал, ты хочешь выделить девушке наставника? – лениво поинтересовался дядя, нарушая затянувшееся молчание.

– Да, – не стал отрицать очевидное Вацлав, не отрывая взгляда от города, медленно погружавшегося в сумерки. И хотя ему претило обсуждать свои решения с кем бы то ни было, он все же решил объяснить дяде свои мотивы, словно пытаясь оправдать свои действия в собственных глазах. – Я хочу, чтобы Мира познакомилась с нашим миром.

Он не стал вдаваться в подробности, не стал объяснять, почему его так волнует эта иномирянка, словно боялся выдать свои истинные чувства, тщательно скрываемые даже от самого себя.

– Зачем? – искренне недоумевал Радей, приподняв брови в удивлении. И Вацлав прекрасно понимал его недоумение. Он и сам до конца не осознавал, зачем предложил Мире свое гостеприимство, хотя привык просчитывать каждый свой шаг на несколько ходов вперед. Но с этой девушкой все его тщательно продуманные планы постоянно рушились, не выдерживая ее невидимого, но ощутимого влияния.

– Она из другого мира. И ей предстоит жить на Индре. Я хочу, чтобы она знала всё о мире, в который её забросила судьба, – пожал он плечами, скрывая замешательство за нарочитой небрежностью.

– Любопытно, – усмехнулся Радей, и его усмешка, словно острая игла, пронзила Вацлава, обнажив тщательно скрываемую уязвимость. – Уж не хочешь ли ты оставить ее себе? Тебе напомнить, чем закончился подобный союз?

Этого Вацлав опасался больше всего на свете. Он понимал, что рано или поздно начнутся подобные разговоры, но никак не думал, что его — холодного и расчётливого правителя, ищущего во всём лишь собственную выгоду, — будут сравнивать с его мягким и добросердечным дедом, который прежде всего стремился сделать жизнь людей более комфортной и безопасной.

– Не стоит, – холодно произнес Вацлав, стараясь сохранять видимость спокойствия. – Я прекрасно все помню. И не собираюсь делать ничего подобного. Просто хочу, чтобы девушка чувствовала себя комфортно в нашем мире.

Его слова прозвучали слишком официально и натянуто, неестественно. Он невольно нахмурился, чувствуя, как внутри него нарастает раздражение. Ему приходилось объяснять совершенно очевидные вещи. С девушкой, отмеченной печатью Создателя, нужно вести себя предельно осторожно. И если он принял решение использовать ее силу на благо клана, это вовсе не означало, что она будет находиться в заточении, словно рабыня. Неужели дядя этого не понимает? Мира — не рабыня. В конце концов, она его гостья, пусть и незваная. Метка Создателя, несомненно, защитит ее от любых бед, которые могут случиться в замке. Тем более он сам ни за что не допустит, чтобы кто-то ее обидел.

– Что ж, – протянул дядя, обдумывая его слова. – Если ты так заботишься о комфорте этой девушки, то, думаю, тебе пора всерьёз задуматься о девушках, более подходящих тебе по статусу.

– О чем ты? – нахмурился Вацлав, его тон стал более резким, выдавая с трудом сдерживаемое раздражение.

– Я о твоей невесте, – Радей мягко улыбнулся и похлопал по спинке соседнего кресла, приглашая племянника сесть рядом.

– Не припомню, чтобы я выбирал себе невесту, – отрезал Вацлав, продолжая стоять у окна и не желая сокращать дистанцию.

– И я об этом, – дядя подался вперёд, сохраняя приветливое выражение лица. – Тебе давно пора задуматься о создании семьи. Подумать о достойном наследнике.

– Сейчас совершенно неподходящее время для создания семьи, – возразил Вацлав, отходя от окна. – Набеги на приграничные поселения участились. С каждым днем вражеский клан атакует все яростнее.

– И именно в этот непростой период нет ничего лучше, чем заключить крепкий союз с сильной, магически одарённой девушкой. Тебе нужно укрепить своё положение в клане.

– Мое положение и без того крепко. Я наследник…

– Наследник, это верно, – мягко согласился Радей, не вступая в спор. – Но что произойдёт, если с тобой что-нибудь случится? Клан, оставшийся без предводителя, распадётся на части. Наши земли станут лёгкой добычей для давних противников. Ты этого хочешь?

– Нет, – Вацлав снова повернулся к окну, глядя на город, чьи огни мерцали в темноте, словно россыпь крошечных звёзд. – Конечно же, нет.

– Только кровный наследник сможет в полной мере принять правление, – назидательным тоном продолжал Радей, стараясь достучаться до сознания племянника. – Никто другой не сможет подчинить себе замок и его древнюю силу. Ты прекрасно это знаешь. Нужна кровь.

– Знаю, – вынужденно согласился Вацлав, не желая продолжать этот неприятный разговор.

– Вот и прекрасно, – дядя весело хлопнул в ладоши, словно подводя итог их беседе. – Значит, свадьбе быть. У меня есть несколько подходящих кандидатур. Думаю, тебе стоит познакомиться с каждой из девушек, чтобы сделать правильный выбор.

– Хорошо, – неохотно согласился Вацлав, чувствуя, как внутри него поднимается волна раздражения.

Дядя продолжал говорить, перечисляя достоинства каждой из претенденток, но Вацлав его уже не слушал. В его голове кружились обрывки мыслей, неуловимые, словно мотыльки, порхающие в сумеречном воздухе. Что-то важное ускользало от него. Стоило только уловить нить этой мысли, схватить ее кончиками пальцев, как она тут же растворялась в пелене сомнений, оставляя после себя лишь томящую пустоту.

– Ты совсем меня не слушаешь, Вацлав, – Радей мягко, но настойчиво похлопал его по плечу, пытаясь вернуть в реальность.

– Прости, я задумался, – ответил Вацлав, не отрывая взгляда от окна, словно в далёких сумерках искал ответы на мучившие его вопросы. Его голос звучал тихо, но в нём отчётливо чувствовалось сдерживаемое напряжение, словно он из последних сил пытался унять бушующую внутри бурю.

Глава 7

Мира проснулась внезапно, как от сильного толчка, и тут же ощутила чьё-то пугающее присутствие. По всем углам комнаты клубилась и зловеще перетекая из одного угла в другой густая, непроглядная темнота.

Девушка в ужасе вскочила на кровати и, словно загипнотизированная, не могла отвести взгляд от надвигающегося мрака. Она видела отчётливое движение даже в самых тёмных уголках комнаты, где клубилась эта зловещая темнота, собираясь воедино. Её тело сковал леденящий страх, лишив возможности пошевелиться и даже закричать.

Когда тьма приняла очертания человеческой фигуры, внезапно сбоку открылся светящийся портал, и из него стремительно шагнул разъярённый Вацлав. Едва он оказался в комнате, тень тут же замерла, сжалась в бесформенный комок и рассыпалась чёрной пылью, которая бесследно исчезла. Мира же, оцепенев от ужаса, продолжала сидеть, вжавшись в изголовье кровати и судорожно натягивая на себя одеяло, словно оно могло защитить её от невидимой угрозы.

– Мира, ты меня слышишь? – позвал он, но она, казалось, не слышала его слов. Ее взгляд был прикован к одной точке, а губы беззвучно шевелились.

Миру била крупная дрожь. Вацлав опустился на кровать рядом с ней и осторожно коснулся ее обнаженного плеча. Она медленно повернула к нему голову и какое-то время смотрела на него немигающим взглядом, пока не почувствовала тепло его ладони. Она опустила взгляд на плечо и увидела, как его рука, излучающая теплое золотое сияние, нежно касается ее обнаженной кожи. Мира попыталась отстраниться и натянуть сползшую сорочку, но он крепко держал ее и не отпускал.

В его взгляде, обычно холодном и отстраненном, плескалось целое море эмоций: беспокойство, гнев, вина и… нежность. Такое буйство чувств было совершенно неожиданным. Мира не могла отвести от него взгляд и тонула, тонула в этой буре эмоций, клокотавших внутри обычно сдержанного Вацлава. Гнев и беспокойство она еще могла понять. Но откуда взялись вина и нежность? Эти эмоции казались чуждыми и совершенно неуместными для этого сурового правителя.

А потом он внезапно придвинулся ближе, бережно подхватил ее на руки и усадил к себе на колени. Крепко обнял, словно боясь потерять, и уткнулся носом ей в шею. Мира совершенно не знала, как реагировать на его действия. Липкий страх от внезапного появления тени все еще не отпускал ее. И потом… Вацлав сам по себе пугал ее. Она побаивалась этого сурового и властного правителя. Но, тем не менее, в его сильных руках она постепенно начала успокаиваться, поддаваясь его теплу и заботе. Со временем её тело расслабилось, и веки медленно опустились, предвещая скорый сон.

Мира почувствовала, как Вацлав бережно уложил ее на мягкую постель и заботливо укрыл теплым одеялом, стараясь не потревожить ее сон. Встрепенувшись, она тут же поймала его встревоженный взгляд, слабо схватила его за руку и тихо, почти беззвучно, попросила:

– Не оставляй меня одну, пожалуйста, – едва слышно сорвалось с ее губ, словно вырвалось из самой глубины души. – Мне очень страшно.

Какое-то время он стоял неподвижно, словно колеблясь, не зная, что предпринять. Затем, глубоко вздохнув, лёг рядом с ней поверх одеяла и, бережно обняв девушку, прижал её к себе, стараясь согреть своим теплом.

Мира крепко сжимала его руку в своей ладони, судорожно боясь, что он в любой момент может уйти, оставив ее наедине со своими страхами. Так она и уснула, прижавшись к нему всем телом в поисках защиты, а он, в свою очередь, крепко обнимал ее в ответ, стараясь согреть ее дрожащее тело своим теплом.

– Спи, спи спокойно. Я всегда буду рядом с тобой. Ты в безопасности, пока я с тобой, – тихо шептал он ей на ухо, стараясь успокоить.

Вацлав сжимал ее в своих объятиях все крепче и крепче, даже когда она уже крепко спала, не желая отпускать ее ни на мгновение.

Сейчас, когда их никто не видит и Мира безмятежно спит, он может спокойно разглядывать мерное сияние, исходящее от его кожи. Вацлаву совсем не хотелось, чтобы кто-то ещё узнал об этом.

Так уже было однажды. С его дедом. Он слишком хорошо помнил трагические последствия того союза, а потому сейчас хотел выжечь эту связь в своём сердце, не дать ей укорениться. Это было слишком опасно. Как для Миры, так и для него самого.

Вацлав знал, что должно быть ответное сияние, проявляющееся на коже девушки. Но кожа Миры была бледной, как и всегда, и не излучала ни малейшего свечения. Возможно, дело в том, что её память была сокрыта. На ней лежит печать Создателя. Он был уже почти у входа в Хранилище[УзМ1] , когда вдруг отчётливо почувствовал её страх.

Несмотря на огромное расстояние и толщину замковых стен, Вацлав ощутил ее страх так ярко, словно находился рядом с ней. Он просто не мог остаться в стороне и не прийти на помощь. Но почему так происходило, он никак не мог понять. Разобраться в природе этой странной связи нужно было как можно скорее. Дядя, несмотря на внезапный отъезд в приграничье, уже вовсю занимался организацией свадебной церемонии наследника. Никогда прежде Вацлав не видел Радея таким оживленным и энергичным. И это не могло не настораживать.

Вацлав не планировал жениться в спешке, под давлением обстоятельств. Но клану отчаянно нужен был наследник. Жениться только для того, чтобы на свет появился продолжатель рода… Наследник должен быть рождён в законном браке. Только такого наследника признает клан и примет его как своего правителя. Без наследника его положение становится слишком шатким.

***

Утром, когда Мира открыла глаза, ей показалось, что увиденная ночью тень приснилась. Она перевернулась на спину и посмотрела на смятую соседнюю подушку и сбившееся одеяло. Придвинув подушку ближе, она обняла ее, улавливая едва различимый запах Вацлава. Значит, он действительно был рядом всю ночь и ушел только под утро. Значит, это все-таки был не сон.

Легкая улыбка сама собой тронула губы девушки. Такой суровый снаружи и такой чуткий внутри… Не бросил ее одну в темноте, спал с ней в одной постели, охраняя ее сон. Рядом с Вацлавом Мира чувствовала себя очень странно. Она боялась его, но в то же время ощущала рядом с ним необъяснимое спокойствие. Крайне противоречивые чувства…

Глава 8

Встреча с наставником, вопреки словам Радея, произошла в тот же вечер. В комнату бесшумно вошла девушка и молчаливым жестом приказала ей следовать за собой. Мира никак не могла понять, почему девушки, прислуживающие ей в замке, с ней не разговаривают. Она не раз пыталась завязать разговор, но девушка упорно молчала в ответ, словно лишилась дара речи. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, и в конце концов Мира оставила бесплодные попытки разговорить молчаливую спутницу.

Мира шла по тёмным коридорам замка, освещённым лишь магическими светильниками, которые разгорались ярче, едва они приближались, и почти полностью гасли, когда они удалялись. Когда они наконец пришли на место назначения, молчаливая проводница учтиво поклонилась, указала на массивную дверь, ведущую в библиотеку, и быстро удалилась, оставив Миру в полном одиночестве.

Мира, стараясь побороть страх, медленно подошла к уже знакомой двери, внимательно осмотрела её и осторожно положила руку на прохладную дверную ручку. Ничего странного и зловещего не происходило. Вацлав уверял, что больше нечего опасаться. Но так ли он всесилен, как хочет казаться?

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она наконец открыла дверь и вошла в просторный зал библиотеки. Здесь все оставалось по-прежнему, как она и помнила. Высокие стеллажи с книгами, величественные портреты на стенах, огромный камин — все было на своих местах. Наверное, глупо было предполагать, что библиотека изменится до неузнаваемости за такой короткий срок.

Разве что в кресле у потрескивающего камина в расслабленной позе сидел молодой мужчина [УзМ1] и задумчиво смотрел перед собой. Его темные блестящие волосы были аккуратно зачесаны назад и собраны в длинный элегантный хвост. Небольшой шрам, едва заметный над левой бровью, придавал мужчине загадочный, даже немного опасный вид. Он был очень красив, этот незнакомец, и совершенно не походил на наставника в ее представлении. Радей, который без приглашения заявился к ней в комнату днём и предложил провести запрещённый ритуал, больше походил на наставника, чем этот молодой красавец, ожидавший её в библиотеке.

Мира огляделась по сторонам, пытаясь найти в зале кого-нибудь ещё. Может быть, этот мужчина просто ждёт здесь какую-нибудь девушку, чтобы соблазнить её своим неотразимым обаянием? Не успела она додумать эту мысль, как мужчина заметил её и с готовностью поднялся навстречу, одарив очаровательной открытой улыбкой.

Когда он встал, Мира заметила, что он гораздо выше, чем ей показалось сначала. У него была уверенная, чуть пружинящая походка, и двигался он с удивительной грацией и целеустремлённостью.

«Слишком молод для наставника», — невольно промелькнула у нее мысль, заставив усомниться в правильности своего выбора.

– Здравствуйте, Мира, – тепло поздоровался он, глядя на нее с искренним любопытством.

Мира лишь слегка кивнула в ответ, не зная, что сказать.

– Меня зовут Нажир, – представился мужчина, слегка склонив голову в знак приветствия. – С этого момента я буду вашим проводником в мире Индры. Вы можете задавать мне любые вопросы, и я постараюсь дать на них исчерпывающие ответы.

Он произнес эти слова веселым, беззаботным тоном, и Мира окончательно убедилась в своих подозрениях. Нажир больше походил на искусного соблазнителя, чем на умудренного опытом наставника.

– Очень приятно познакомиться, Нажир, – Мира с трудом выдавила из себя вежливую улыбку, стараясь скрыть разочарование. В ее наивных ожиданиях рисовался образ опытного, знающего человека, умудренного сединами старца, а не… Мира украдкой окинула взглядом его накачанные мускулы, которые было трудно скрыть даже под плотной тканью одежды.

Он пригласил девушку сесть в свободное кресло у камина и, когда они устроились поудобнее, указал на небольшую стопку книг, лежавших на столике рядом.

– Я подобрал для вас несколько книг, – сразу же перешёл к делу Нажир, словно желая, как можно скорее выполнить свой долг. – Думаю, стоит начать знакомство с миром Индры именно с них.

Нажир неловко взял верхнюю книгу из стопки и, небрежно пролистав страницы, взглянул на Миру с лёгкой полуулыбкой. Затем, не глядя, положил её обратно, нарушив ровный ряд сложенных книг. Создавалось стойкое впечатление, что он крайне редко бывает в таких местах, как библиотека. Книга в его сильных руках выглядела совершенно нелепо. Нажир, без сомнения, больше походил на отважного воина, чем на умудрённого знаниями наставника.

Мира разочарованно выдохнула, не в силах скрыть своё раздражение. Вацлав решил просто откупиться, подсунув ей смазливого воина вместо настоящего наставника? Воина! Значит, её не собираются знакомить с богатой культурой Индры, позволив узнать лишь «то, что положено»?

– Вас что-то беспокоит? – неожиданно спросил Нажир, прервав ее размышления.

Мира вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд на своего спутника. Он внимательно смотрел на нее, и только тогда она поняла, что неосознанно выдала свое негодование проявлением эмоций.

Мира уже собиралась задать встречный вопрос, как вдруг ее взгляд упал на таинственный портрет незнакомки, привлекший ее внимание в прошлый раз. Она по-прежнему сжимала в руках старинную книгу и, казалось, протягивала ее Мире. Встряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, она снова посмотрела на портрет. И в этот раз ей отчетливо показалось, что тонкие пряди волос девушки слегка развеваются на ветру, словно она живая…

– Что это за книга? – спросила она у наставника, указывая на портрет женщины.

Какое-то время Нажир внимательно рассматривал портрет, а затем медленно перевёл взгляд на книгу, которую незнакомка держала в руках. Он то отрицательно качал головой, то что-то неразборчиво бормотал себе под нос, словно не мог решить, стоит ли говорить правду или лучше промолчать. Наконец он повернулся к Мире, пристально посмотрел на неё, слегка прищурившись, и тихо произнёс:

– Гремуар «Тайны Жизни».

– «Тайны Жизни», – зачарованно повторила Мира, словно пробуя на вкус звучание этих слов.

Глава 9

Вацлав

Вацлаву срочно нужно было с кем-то обсудить сложившуюся ситуацию. Ему нужен был кто-то, кто уже сталкивался с подобными трудностями. Нужен был опытный советник, способный подсказать выход из сложившегося тупика.

Он знал, к кому можно обратиться за мудрым советом. Таких людей в его окружении было всего двое: Санатан и Лесьяр. И если Санатана он сразу же отмёл, даже не рассматривая эту кандидатуру, то возможность обратиться за помощью к Лесьяру он тщательно обдумывал.

Родной дедушка, как никто другой, сможет понять его и дать действительно дельный совет. Однако Вацлаву совершенно не хотелось беспокоить деда своими проблемами и уж тем более бередить старые, незажившие раны. Дед слишком тяжело переживал ту невосполнимую утрату, но… Ситуация складывалась таким образом, что Вацлав больше не мог пренебрегать советами знающих, проверенных людей.

Кроме того, Лесьяр был одним из немногих магов Индры, кому Вацлав ещё мог безоговорочно доверять. Он был его дедом, его первым наставником, преданным другом. И сейчас Вацлав нуждался в нём, как никогда.

Оставив краткие указания своему помощнику не беспокоить его ни под каким предлогом, Вацлав быстрым решительным шагом прошёл в свой личный кабинет, а оттуда в потайную комнату, вход в которую был надёжно скрыт от посторонних глаз. Здесь находился стационарный портал, который правители Индры использовали только по своему усмотрению. О существовании этого портала знали только члены правящей семьи, оберегая эту тайну от посторонних.

Вацлав намеренно решил воспользоваться именно тайным порталом, чтобы никто из его окружения даже не заподозрил о его внезапном визите к деду. За Лесьяром и без того пристально наблюдают смотрители из Совета, и лишнее внимание ему совершенно ни к чему.

Бывшему правителю страны, чьё имя когда-то внушало трепет и безоговорочное уважение, было запрещено покидать свою скромную резиденцию и тем более использовать магию. Жалкое существование в изоляции — вот что получил великий правитель в награду за долгие годы своего мудрого правления, поддерживающего хрупкий мир на Индре.

Когда Вацлав взял бразды правления в свои руки, первым делом он постарался улучшить положение Лесьяра. Но добиться отмены запрета на использование магии ему так и не удалось. Совет наложил жёсткое вето на его волю, оставив всё как есть. Лесьяру по-прежнему было запрещено покидать свою резиденцию, ему нельзя было пользоваться магией, а визиты к нему оставались строго официальными и тщательно контролировались Советом.

Работа этого портала, как и защита замка, исходила из недр самой земли, черпая энергию из неиссякаемого источника, а потому не нуждалась в дополнительной подпитке извне. Светильники, тускло мерцавшие на стенах, едва разгоняли густой мрак в тесной комнатке, в самом центре которой возвышалась величественная арка, искусно изрезанная древними таинственными символами. Знаки излучали холодное голубое свечение, а само пространство под аркой было слабо освещено. Портал исправно работал и был полностью готов к перемещению, не требуя дополнительных настроек.

Вацлав уже давно не навещал Лесьяра, хотя и регулярно получал подробные отчёты о его здоровье и самочувствии. Настроив портал на перемещение в резиденцию, где после вынужденного отречения от престола жил бывший правитель Лесьяр, мужчина он решительно шагнул в мерцающую арку, которая тут же поглотила его целиком. Внутри портала его окутало ощущение невесомости, затем резкий толчок вернул его в реальность, и он оказался в такой же тускло освещённой комнате замка на другом конце страны.

В резиденции царили зловещая тишина и полумрак. Вацлав мысленно выругался, сетуя на то, что выбрал неудачное время для визита. Дедушка, скорее всего, уже крепко спал, и будить его посреди ночи совсем не хотелось. Однако экстренная ситуация требовала экстренных мер. Он просто не мог больше ждать, не мог откладывать важный разговор, понимая, что каждая секунда на счету.

Вацлав направился в спальню бывшего правителя, надеясь застать его там. Но, к его великому удивлению, в спальне никого не оказалось. Кровать была аккуратно заправлена, а в самой комнате царил непривычный для неё безупречный порядок. Осмотревшись, Вацлав не обнаружил ничего, что помогло бы ему понять, где сейчас находится Лесьяр.

Широким шагом он вышел из спальни и направился в комнату прислуги, надеясь, что хоть кто-то сможет пролить свет на происходящее. Но и там было совершенно пусто. Зловещая тишина окутывала всю резиденцию, словно здесь никогда никого не было.

– Что, чёрт возьми, здесь происходит? – возмущённо произнёс Вацлав, и его голос, сорвавшийся на крик, эхом разнёсся по пустым коридорам, нарушая тишину.

Спустившись в просторный холл, он вновь погрузился в звенящую тишину, словно в этом огромном замке никогда не было живых людей. Его руки невольно сжались в кулаки, он пытался сдержать неконтролируемый гнев, который так и норовил вырваться наружу.

Призвав на помощь свою магическую силу, Вацлав резким движением выхватил из ножен старинный кинжал, и его острое лезвие опасно сверкнуло в тусклом свете факелов. Он сделал небольшой надрез на руке, позволив крови, а вместе с ней и магии, свободно течь по ладони, и, закрыв глаза, прошептал старинное заклинание.

Пока он произносил слова заклинания, стены замка вдруг глухо загудели, отзываясь на его призыв о помощи, а факелы, до этого горевшие тусклым, едва заметным светом, неожиданно вспыхнули ярко, словно по команде, разгоняя непроглядную тьму в самые дальние углы. По коридорам тут же разнёсся сначала едва слышный, словно тихий писк комара, а потом всё нарастающий звон, который должен был разбудить всех обитателей замка.

Ждать пришлось довольно долго. Когда Вацлав уже начал терять терпение, он вдруг отчетливо услышал тихие шаркающие шаги, доносившиеся из глубины коридора. Шаги были торопливыми и тревожными, но идти быстрее, очевидно, было невозможно.

Вацлав бросился вперёд, надеясь как можно скорее встретить деда и убедиться, что ему ничего не угрожает, но навстречу ему торопливо, насколько позволял почтенный возраст, придерживаясь за дрожащие стены, шёл смотритель замка, старый немощный старик.

Глава 10

Первые лучи солнца разбудили Миру рано утром. Девушка встала с постели и, ступая босыми ногами по прохладному полу, подошла к панорамному окну, занавешенному лишь наполовину. Раздвинув тяжёлые портьеры, она вышла на просторную террасу и, прикрыв глаза от яркого света, с наслаждением вдохнула полной грудью свежий утренний воздух. Город уже проснулся и жил своей обычной жизнью, наполненной звуками и движением.

Мира вернулась в комнату, оставив дверь на террасу открытой, чтобы свежий воздух свободно проникал в комнату, и одним движением отдернула тяжёлую портьеру до конца.

Она слегка натянула ткань портьеры и внимательно всмотрелась в сложный золотой узор, вышитый на ней. Этот замысловатый рисунок она уже видела на книжных переплётах и гобеленах в библиотеке. Стоило бы уточнить у своего наставника, при воспоминании о котором она невольно поморщилась, или у самого Вацлава, что именно означает этот загадочный символ. Только вот если с первым Мира довольно легко нашла общий язык, то второй по-прежнему оставался для неё сплошной загадкой, окутанной тайной. Она чувствовала, что от него исходит какая-то скрытая угроза, которую она не могла себе объяснить. Хоть он и уверял, что в его замке Мира в полной безопасности, она всё равно старалась держаться с ним настороженно, не доверяя ему полностью. Мира всё чаще и чаще думала о нём. О том, почему она оказалась именно здесь, в этом странном месте. Но чем больше она думала, тем больше вопросов возникало в её голове, не находящих ответов.

И вот сейчас, устало облокотившись на прохладную оконную раму, она, разглядывая вышитый узор, мысленно была рядом с этим загадочным человеком. Почему он так отчаянно не хочет, чтобы она вернулась домой? Да, Мира не помнила свой родной дом, но как можно запретить человеку возвращаться туда, откуда он родом? Туда, где, возможно, ее ждут близкие люди, с которыми она была разлучена против своей воли. Ведь они точно есть, она чувствовала это всем сердцем. И прямо сейчас, словно в подтверждение ее навязчивых мыслей, внезапно дернулась внутренняя нить, связывающая ее с кем-то невидимым, настойчиво привлекая к себе внимание.

Мира, словно очнувшись от наваждения, прикрыла глаза, обращая свой внутренний взор внутрь себя. И снова оказалась окружена сотнями тонких золотых нитей, которые слегка потемнели с их прошлой встречи.

Мира знакомым движением провела пальцами по нитям, стряхивая с них пыль и возвращая им прежний блеск.

Одна из нитей вибрировала намного сильнее остальных. Мира мягко провела по ней пальцами, пытаясь успокоить, но та лишь задрожала с еще большей силой, не желая униматься. Тогда Мира, поддавшись внезапному порыву, обхватила ее обеими руками и вновь провалилась в яркое, ослепительное свечение, которое тут же окутало ее плотным коконом со всех сторон. Она лишь успела уловить, как переместилась в какое-то другое, совершенно незнакомое ей место. Едва золотые искры рассеялись, словно отступив, как Мира вновь увидела ту несчастную женщину, уже знакомую ей по прошлым видениям. Только сейчас ей почему-то показалось, что с их первой встречи женщина сильно постарела. Женщина сидела на коленях на холодном каменном полу и раскачивалась из стороны в сторону, обхватив себя руками. Перед ней в роскошном кресле сидел какой-то мужчина, лица которого, к сожалению, не было видно.

– Сама вырастила? – насмешливо протянул он.

– Сама, мой господин, сама, – поспешно ответила женщина, кланяясь мужчине, сидящему в кресле.

– И что же, ты потратила всю свою силу без остатка на это жалкое растение? – с презрением в голосе поинтересовался он.

– Нет, мой господин, не всю, – прошептала женщина, боясь поднять глаза. – Я отдала, что положено.

– Что положено, – задумчиво произнёс мужчина, что-то обдумывая. – Значит, впредь мы увеличим то, что «положено». С этого дня вы будете отдавать нам больше своей силы.

От этого неожиданного заявления женщина ахнула от ужаса, и её глаза наполнились слезами.

– Но, господин, это…

– Если остаются силы на такие глупости, как цветы, значит, вы, люди, – с отвращением произнёс он, словно выплёвывая слова, –можете отдавать нам гораздо больше.

– Это убьёт нас… – едва слышно прошептала женщина, но он, казалось, не услышал её горьких слов.

– Увести! – отрывисто приказал он, нетерпеливо махнув рукой.

В комнату вошли двое, грубо подхватив женщину под руки и, небрежно волоча по полу, потащили прочь. Она даже не пыталась сопротивляться. У Миры внутри все сжалось от невыносимой боли, будто это ее саму куда-то тащили.

Мужчина тем временем спокойно встал и неторопливо обошёл просторную комнату. Остановившись у огромного окна, он долго, не отрываясь, смотрел куда-то вдаль, за горизонт. Мира, жадно всматриваясь, подошла чуть ближе, пытаясь разглядеть его лицо, запомнить каждую черточку, но, как она ни старалась, его лицо так и оставалось скрыто в тени.

Золотой вихрь окутал ее так внезапно и стремительно, что Мира даже не успела ничего сделать, лишь зажмурилась от ослепительно яркого света. А когда она снова открыла глаза, то обнаружила себя в своей комнате.

От увиденного у нее осталось тягостное, гнетущее чувство, которое никак не хотело ее покидать. Непонимание происходящего, внезапно возникший страх за собственную жизнь, опасения за будущее не давали ей покоя ни на миг. Мира металась по комнате из угла в угол, не находя себе места.

Когда нарастающее беспокойство достигло своего апогея, Мира быстро, не раздумывая, оделась, поспешно заплела свои длинные волосы в аккуратную косу и, не медля, открыла дверь своей комнаты. За дверью, как она и ожидала, никого не было.

Мира бесшумно выскользнула из своей комнаты, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Ее сердце отчаянно колотилось в груди, словно испуганная птица, готовая вырваться на свободу. Мира глубоко сглотнула вязкую, горьковатую слюну, стараясь успокоиться, и сделала решительный шаг по длинному коридору. Туда, куда ее влекло обострившееся чутьё. Пустынные, мрачные коридоры замка, казалось, звенели от гнетущей тишины, нарушаемой лишь тихим эхом её шагов.

Глава 11

Утро наступило внезапно и слишком рано, словно ворвавшись в ее комнату без приглашения. Недовольная горничная разбудила ее, раздвинув тяжелые парчовые портьеры и бесцеремонно впустив в темную, полумрачную комнату яркие солнечные лучи.

– Что случилось? Почему так рано? – сонно спросила Мира, недовольно приподнимаясь на локте.

– Господин желает, чтобы вы составили ему компанию за завтраком, – сухо ответила горничная.

С Мирой впервые за долгое время заговорили. Это было настолько неожиданно, что она даже растерялась и не сразу нашлась, что ответить, как завязать непринуждённую беседу. А когда она наконец окончательно собралась с мыслями, было уже слишком поздно. Девушки упорно молчали, не отвечая ни на один её вопрос, словно им строго-настрого запретили с ней общаться.

Мира не видела Вацлава уже несколько дней, и это казалось ей целой вечностью. Все это время она добровольно сидела взаперти, не выходя из комнаты, погрузившись в чтение книг и пытаясь хоть что-то узнать об этом мире. И она уже почти решила, что о ней забыли, не желая больше утруждать себя ее обществом, но, как оказалось, это было не так. О ней помнили, думали и не забывали приглашать куда-либо, оказывая знаки внимания. Но от этого известия настроение у нее тут же испортилось. Еще вчера она твердо решила рассказать Вацлаву все, что ей известно о тайном заговоре, но сегодня это решение почему-то уже не казалось ей таким уж правильным и взвешенным. Она испугалась, осознав, во что ввязывается.

Девушка тут же вспомнила о своем давнем желании, которое так и не осуществилось – посетить город. И решила, что в случае благоприятного исхода за завтраком можно будет, между делом, попросить Вацлава, чтобы он отпустил ее в город. Воодушевленная этой внезапно возникшей надеждой, она начала с удвоенным усердием готовиться к завтраку, стараясь выглядеть как можно более привлекательно. Быть может, разговор завяжется сам собой, и ей представится удобный случай рассказать ему об услышанном в библиотеке разговоре.

Горничная искусно собрала ее волосы в простую, но элегантную прическу и помогла надеть воздушное платье нежного кораллового оттенка, подчеркивающее ее тонкую талию. Мира почему-то была уверена, что завтрак будет проходить в одной из парадных столовых замка, но едва она вышла из спальни в гостиную, как разочарованно выдохнула. Девушки торопливо накрывали на стол на террасе. Ее заветному желанию побывать где-нибудь в замке, кроме своей спальни и библиотеки, не суждено было сбыться и на этот раз.

С другой стороны, можно будет непринуждённо поговорить о прекрасном виде, открывающемся с террасы на город, а дальше разговор сложится сам собой, естественным образом, и не будет выглядеть как навязчивая, заранее спланированная просьба. Если он согласится отпустить её в город, тогда она расскажет ему о подслушанном разговоре в библиотеке. Но что, если он внезапно спросит, что она делала там одна? Как ей тогда объяснить, почему она пошла туда тайком? Что, если он что-то заподозрит и узнает о книге, которую она тайно принесла оттуда?

Но стоило Вацлаву переступить порог гостиной и выйти на террасу, как она сразу поняла, что разговора не будет.

Вацлав был как никогда хмур, неприветлив и сдержан, а в его холодных глазах читалось лишь одно — он хотел, как можно скорее избавиться от нее, а не продолжать общение. И к чему тогда затевался этот совместный завтрак?

А когда она, собравшись с духом, наконец решилась заговорить о поездке в город, в ответ услышала короткое и решительное:

– Нет.

– Но почему? – искренне удивилась Мира такому резкому, ничем не обоснованному отказу.

– Нет и все.

Она хотела возразить, но не смогла, не найдя в себе смелости. Он прожигал ее таким пронзительным, немигающим взглядом, что лучше было просто развернуться и молча уйти, чтобы не навлечь на себя его гнев. Пусть это и выглядело бы не слишком вежливо с ее стороны. Она не просила ничего сверхъестественного или таинственного, не умоляла отпустить ее домой, не пыталась сбежать. Всё это время она старалась быть тише воды, ниже травы, не привлекать к себе внимания, но такой резкий отказ не просто удивил её, но и глубоко расстроил. И Мира, опустив взгляд, решительно встала из-за стола, не желая больше продолжать этот бессмысленный разговор.

Она встала, собираясь молча покинуть террасу, но уйти ей не дали. Вацлав, мгновенно среагировав, тут же поднялся следом за ней и, ловко перехватив ее за руку, сильным движением развернул к себе. Его горячие ладони в мгновение ока сомкнулись на ее тонкой талии в плотное кольцо сильных рук, из которого было просто невозможно вырваться.

Оба молчали, тяжело дыша, если бы сильно поссорились до этого и никто из них не решался сделать первый шаг к примирению. По крайней мере, так казалось Мире, но о чем в этот момент думал Вацлав, оставалось для нее полной загадкой. Девушка лишь смущённо ловила на себе его настойчивый, изучающий взгляд, который то скользил по её слегка приоткрытым губам, то вдруг впивался прямо в глаза, словно пытаясь проникнуть в самую душу, а потом снова возвращался к губам, словно испытывая искушение. Его взгляд настойчиво задерживался на соблазнительной ложбинке между её грудей, вызывая у Миры неконтролируемое волнение. От этого её дыхание лишь учащалось, грудь быстрее поднималась и опускалась, а взгляд Вацлава становился темнее и настойчивее.

Он медленно начал склоняться к ней, повел носом у самого её виска, жадно вдыхая её нежный, едва уловимый аромат. Мира дернулась, пытаясь вырваться из его крепких объятий, но он лишь сильнее прижал её тело к своему, не давая ей даже пошевелиться. Замерев от неожиданности, девушка с замиранием сердца ждала, что будет дальше. Он медленно поднёс руку в тонкой чёрной перчатке к её лицу и нежно очертил высокие скулы, чувственные губы, а затем, словно не в силах сдержаться, наклонился и легко, едва ощутимо коснулся её губ своими. Совсем лёгкий, почти невесомый поцелуй, но даже от этого пустяка сердце девушки бешено заколотилось в груди, а воздуха в лёгких и вовсе перестало хватать. Едва она слегка приоткрыла рот, чтобы жадно глотнуть столь необходимого ей воздуха, как Вацлав тут же накрыл её губы своими, сливаясь с ней в нежном, робком поцелуе, который постепенно начал перерастать в более страстный и настойчивый, словно он не мог оторваться от неё. А когда поцелуй наконец закончился, он медленно отстранился и коснулся её лбом своего.

Глава 12

Вацлав

Вацлав был в ярости, и его гнев, подобно бушующему пламени, был готов в любой момент вырваться наружу, сметая и сжигая всё на своём пути, не щадя никого. Он не давал никаких указаний о проведении повторного ритуала, прекрасно понимая, чем это может закончиться для Миры. Сама мысль об этом причиняла ему невыносимую боль, и он не был готов снова отнимать жизненные силы у этой хрупкой, беззащитной девушки.

– Но, повелитель! – взволнованно воскликнул обеспокоенный советник, глядя на него с опаской. – Накопитель полностью пуст!

– Как это? – Вацлав резко повернулся к нему и прищурился, не веря своим ушам. – Это просто немыслимо. Мира совсем недавно наполнила его своей энергией, и он не мог так быстро опустеть. Этот накопитель еще никогда не был таким полным, как сейчас.

– Часть силы ушла на поддержку безопасности замка, – тихо пояснил советник, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Чушь! – гневно воскликнул Вацлав, не в силах больше сдерживать свой гнев. – Наш родовой замок надежно защищен и не нуждается в дополнительной защите!

– Мы обнаружили брешь, – спокойно заявил советник, и его спокойствие раздражало Вацлава ещё больше.

– Допустим, – медленно проговорил Вацлав, стараясь сохранять спокойствие. – А куда делась остальная часть?

– Она была отправлена в приграничье. Набеги вражеских отрядов участились. Вам докладывали об этом, – ответил советник, и его слова эхом разнеслись по просторному кабинету, повисая в тревожной тишине.

Вацлав ничего не ответил ему. Он прекрасно знал о плачевном положении дел на границе. Его клан медленно проигрывал эту затянувшуюся войну, и для того, чтобы хоть как-то продержаться, ему просто необходимо было подпитывать ослабленные войска извне. Люди его клана были совершенно истощены, силы природы молчали и больше не откликались на их зов. И Мира в данный момент была единственным источником столь необходимой им жизненной силы, и этот ценный ресурс нужно было использовать крайне разумно и осторожно. А лучше, конечно, не использовать вовсе.

Он поверил бы в то, что часть силы из Накопителя была направлена на границу, так как в этом действительно была острая необходимость, но в брешь в мощной защите замка он бы никогда не поверил. Эта защита была сформирована ещё тогда, когда мир Индры был наполнен магией и неиссякаемой жизненной силой до краёв. Эту мощную защиту создали его далёкие предки, и в ней просто не могло образоваться никакой бреши. Сила для защиты исходит из глубин земли, питая всё вокруг. К сожалению, он, Вацлав, так и не смог понять, как правильно направить эти мощные потоки на защиту всего клана, а не только замка.

Эта древняя тайна, тщательно охраняемая его предками, всё время ускользала от него, не желая открываться. Ему удавалось поймать эти магические потоки, но направить их за пределы замка он так и не смог, сколько ни пытался. Потоки были неподвластны ему. Эта неиссякаемая сила была настроена только на защиту кланового замка и ни на что другое. Поэтому здесь просто не могло быть брешей в защите.

Советник ничего не знал об этих магических потоках, да и не должен был знать. Только прямые потомки правителей знали об устройстве защиты замка, они были хранителями этой тайны, и эти знания передавались исключительно от отца к сыну, только прямому наследнику, способному ими распорядиться.

Вацлав отпустил ничего не подозревающего советника, а затем развернул портал прямо в спальню Миры. Он больше не мог избегать ее и хотел увидеть, как можно скорее.

Девушка мирно спала, но ее лицо было неестественно бледным, и это вызывало у него тревогу. Даже тогда, когда он впервые вытащил ее из портала и она несколько дней провела в агонии, балансируя на грани жизни и смерти, она была гораздо живее, чем сейчас. В те тяжелые дни он влил в Миру столько собственной силы, что только чудом сумел вытащить ее из-за грани.

Вацлаву доложили, что, когда девушку привели на ритуал, она сопротивлялась, не желая даже приближаться к камню, а тем более прикасаться к нему руками. Сила не была отдана добровольно, а значит ее восстановление займет гораздо больше времени.

Он поддел кончиками пальцев прядь ее мягких, шелковистых волос, которые плавно струились между его пальцами. Вацлав осторожно снял свою тонкую перчатку и, испытывая невероятное волнение, коснулся холодной ладонью ее нежной, гладкой щеки. Но в этот раз, к его великому разочарованию, он не увидел того желанного, чарующего сияния, которое так отчаянно хотел увидеть. Девушка была совершенно пуста, опустошена.

Вацлав приходил к ней по ночам, вглядываясь в ее спящее лицо, любуясь ею, касаясь ее обнаженной кожи, наслаждаясь удивительным светом, который излучало каждое его прикосновение. Но сегодня девушка была полностью опустошена, и его рука, коснувшаяся её щеки, не сияла, как раньше. Она быстро восстановит свои силы, снова начнёт улыбаться, дарить ему, сама того не осознавая, свою удивительную жизненную энергию.

Его главной задачей было любой ценой сохранить её доверие, чтобы Мира отдавала ему свою энергию добровольно, хоть и неосознанно, ничего не подозревая.

Сделать своей женой? Эта безумная мысль промелькнула в его сознании, вызвав у него странное, непонятное волнение. На мгновение он представил её своей женой, своей прекрасной королевой.

Но этот вариант он отбросил сразу, даже не дав ему полностью оформиться. Это было слишком опасно, в первую очередь для неё самой. Вацлав с силой сжал руку в крепкий кулак, пытаясь хоть как-то сдержать свои бушующие чувства. Его огромное, отчаянное желание уберечь её, защитить любой ценой, могло очень быстро обернуться для неё настоящей гибелью.

Подавив настойчивое желание остаться здесь на всю ночь, охраняя её сон, он открыл портал и переместился в огромный безликий зал, где проводился ритуал.

Вацлав подошёл к накопителю, который сейчас мерцал во всю свою невероятную мощь. Он высосал из девушки всё до капли и мог убить ее. К счастью, страшное не произошло.

Глава 13

Мира чувствовала себя плохо, когда наконец очнулась. Голова нещадно болела, глаза никак не могли сфокусироваться на окружающих предметах, а во рту было так сухо, что язык буквально прилип к нёбу. Она предприняла отчаянную попытку приподняться с постели, но тут же, обессилев, рухнула обратно на мягкие подушки.

– Тише, не двигайся, – услышала она рядом знакомый бархатный голос. – Лежи спокойно. Тебе нужно отдыхать и набираться сил.

Мира с трудом повернула голову набок. Рядом с ее кроватью в глубоком кресле неподвижно сидел Вацлав. В комнате царил мягкий, успокаивающий полумрак, лишь несколько настенных светильников тускло мерцали вдалеке, отбрасывая причудливые тени на стены.

Вацлав выглядел необычайно уставшим и измученным, словно не спал всю ночь. Кожа на его лице была неестественно бледной, а под глазами легли темные круги. Его волосы были растрёпаны и неуклюже свисали на лоб. Она никогда раньше не видела его таким уязвимым.

– Ты в порядке? – тихо спросил он, осторожно касаясь ее прохладной руки своими теплыми пальцами. Мира, собравшись с силами, попыталась выдавить из себя слабую улыбку.

– Хочу пить, – едва слышно прошептала она, с трудом ворочая языком. Вацлав тут же протянул руку к хрустальному графину с водой, стоявшему рядом на прикроватном столике. Налил чистой прохладной воды в стакан и помог девушке немного приподняться, чтобы она могла напиться. Она сделала несколько жадных глотков, чувствуя, как живительная влага наполняет ее тело, и обессиленно упала обратно на мягкие подушки.

– Очень устала, – тихо ответила она слабым голосом.

– Этого не должно было случиться, – с горечью произнес Вацлав, нежно поглаживая ее прохладную руку. Мира заметила, что на нем не было его привычных кожаных перчаток. Его руки казались такими же бледными и измученными, как и его лицо. – Прости меня.

– Всё в порядке, – устало ответила она. – Так и должно быть. Ты сам мне это говорил. Разве не так?

– Так, – тихо ответил он, избегая её прямого взгляда, и бережно протянул ей красивый розовый бутон. – Я нашёл его рядом с тобой.

Мира осторожно взяла цветок в руки. Он выглядел удивительно свежим, словно его только что сорвали с куста. Она помнила его смятым и безжизненным.

Мира слабо повернула голову набок и устало закрыла глаза, и когда уже почти начала засыпать, почувствовала, как матрас под ней немного прогнулся. Она открыла глаза и с изумлением увидела, как Вацлав перелез через нее на кровать, устроился рядом и крепко обнял ее. Он закрыл глаза и, обессиленный, опустил свою тяжелую голову прямо ей на плечо. Мира, тяжело вздохнув, позволила ему прижать ее к своему крепкому, сильному мужскому телу, чувствуя исходящее от него тепло. И через несколько минут она крепко заснула, сжимая в руке чудесный благоухающий бутон.

Когда Мира проснулась во второй раз, в просторной комнате не было ни души. Чуть позже молчаливые горничные принесли ей легкий обед, а затем в комнату, словно тень, вошел целитель, чтобы осмотреть ее. Он, старательно отводя взгляд, молча подошел к ней, внимательно осмотрел и удовлетворенно кивнул, глядя куда-то в сторону. А когда он собрался уходить, Мира, собравшись с силами, остановила его вопросом:

– Пожалуйста, расскажите мне, что случилось?

– Восстановление будет быстрым, – уклончиво ответил целитель и быстро вышел из комнаты, не желая больше с ней разговаривать.

Мира снова осталась одна. Она устало прикрыла глаза, чувствуя, как на неё накатывает новая волна слабости. Ей совсем не хотелось вставать с постели. Она повернулась на бок и почувствовала что-то странное на своей шее. Провела по ней ладонью и ощутила тонкую изящную цепочку, на которой висел небольшой кулон, светящийся изнутри.

– Откуда это? – слабым голосом прошептала она, с интересом рассматривая незнакомую подвеску.

К вечеру, когда ей стало немного легче, она захотела прогуляться в одиночестве по саду. Одна из горничных проводила ее до самых ворот сада и, покорно остановившись, осталась ждать, чтобы потом проводить ее обратно. Мире нравилось проводить время в этом чудесном саду, хотя она нечасто сюда выбиралась.

С того самого момента, как очнулась после злополучного ритуала, Мира практически всё время находилась в своей комнате. Лишь однажды ей разрешили встретиться со своим наставником в библиотеке и прогуляться с ним по саду.

Дважды её провожали на ритуал, и теперь четыре стены её комнаты постепенно начали невыносимо давить на неё. Ей было невыносимо плохо без свежего воздуха, без прогулок на природе, без солнечного света. А еще ей постоянно хотелось снять свои туфли и пройтись босиком по нежной зеленой траве. И она, не раздумывая, тут же сделала это под удивленным взглядом своей молчаливой служанки. На мгновение, не больше, лицо девушки дрогнуло, но потом снова приняло обычное, совершенно нейтральное выражение.

Мира, блаженно улыбаясь, сбросила с ног мягкие туфли и с непередаваемым удовольствием опустила босые ступни прямо на сочную, влажную траву, ощущая ее нежность. Тихий вздох облегчения и непонятной радости невольно сорвался с ее губ. Она блаженно закрыла глаза от невероятного наслаждения, повернув лицо навстречу ласковому солнышку.

Распахнув глаза, она увидела вдалеке, на пологом холме, пышное раскидистое дерево. Его длинные гибкие ветви тянулись почти до самой земли. Мира тут же подхватила свои туфли и поспешила к этому дереву. Едва она подошла поближе, как ветви зашелестели у нее над головой, словно приветствуя.

Мира, недолго думая, протянула руку и провела ладонью по гладким веткам. Мелкие зелёные листочки на ветвях выглядели вялыми словно дереву остро не хватало влаги. Но трава под её ногами была влажной, а это значило, что дерево не должно увядать.

Мира бережно отодвинула в сторону длинные ветви и несмело прошла под его зелёным пологом. Могучий ствол дерева был настолько толстым и широким, что девушка не могла обхватить его обеими руками. Но, тем не менее, она всем телом прижалась к шершавому стволу и всей душой попыталась защитить его от неизвестной болезни, которая медленно разъедала его изнутри, лишая жизни. И дерево, словно почувствовав её заботу, благодарно прильнуло к ней своими гибкими ветвями, бережно обнимая её в ответ.