Затмение.

1. Бастард.

1. Письмо.

Далеко в предгорьях Шуттеркрона начиналась буря. Вечернее небо закрыли рваные низкие тучи, огромная тень легла на долину Тей, будто кто-то могущественный и грозный простер над ней свою исполинскую длань. И хотя стылый осенний воздух был еще неподвижен, жители Рат-Крогана безошибочно определили – грядет буря!

Когда через несколько часов на долину обрушился ветер и крупный ледяной дождь, в большой каминной зале Рат-Крогана весело потрескивал огонь, наполняя комнату едким можжевеловым духом. Блисс с удовлетворением оглядела залу, скидывая на ходу мокрый тяжелый плащ. Все домочадцы каменного дома-крепости были надежно укрыты от непогоды, скотина в стойлах, даже сушеные ягоды удалось уберечь от дождя. И теперь хозяйка Рат-Крогана с детской гордостью смотрела, как беснуется снаружи буря, не способная причинить вред ни ей, ни ее людям.

– Блисс! Наконец-то! – с нетерпеливым укором к ней устремилась худенькая девчушка в простом домотканом платье с туго перевязанными косицами.

– Фуу, ты вся промокла и от тебя пахнет лошадьми, – сморщила девочка свой хорошенький маленький носик.-

– Конечно, глупая! Гром нипочем не желал идти в конюшню, упирался и укусил Длинного Дью…

Она отбросила со лба прилипшую прядь волос, садясь к огню. Самой Блисс никогда бы не пришло в голову разглядывать себя в потемневшем старом зеркале из верхних покоев. Если она мимоходом смотрелась в него, то лишь затем, чтобы убедиться, что волосы причесаны, а платье опрятно. Хотя, конечно, хозяйка Рат-Крогана была к себе слишком строга. Просто никто из домашних слуг или крестьян не посмел бы говорить ей комплименты или ухаживать за ней. А межу тем Блисс не была дурнушкой. От матери ей досталась молочно-бледная кожа и огненные волосы, маленькие упрямые губы и высокий лоб. Отцовские ярко-зеленые глаза и рост, позволявший назвать ее хрупкой и миниатюрной. Пожалуй, волосы были самым большим богатством Блисс, но никогда эти великолепные кудри не знали изящной прически и украшений, она безжалостно заплетала их или стягивала в узел в торжественных случаях. Сейчас Блисс отжимала промокшие косы, ловко расплетая их и раскладывая прядку за прядкой по плечам, сушила у камина. В большой зале было целых три камина, но дымили они так сильно, что челядь предпочитала разжигать только один, с прочищенными дымоходами. Покончив наконец с волосами, Блисс выудила из кармана юбки свиток и усевшись в старое кресло, повертела его перед огнем. Печать лорда Даррох она узнала сразу, но отчего-то медлила его открывать.«Дорогие мои Ванора и Блисс, – начиналось оно. Блисс невольно поморщилась. Дядя Дугальд всегда к перво обращался к младшей сестре, словно этим подчеркивая, что именно крошка Ванора является прямой наследницей Рат-Крогана и земель долины, а она, Блисс – лишь побочное дитя.

…Надеюсь, вы в добром здравии и готовы к суровой зиме. Я же с прискорбием вынужден отложить свой визит в Рат-Кроган из-за болезней, кои в моем возрасте, увы, неизбежны…

Ну вот, опять! Со смерти отца, его родной брат, дядя Дугальд, последний живой лорд Даррох, так ни разу и не приехал посмотреть, как живут две малолетние племянницы, ввверенные ему волей лорда Малькома. Впрочем, Блисс вполне справлялась и даже гордилась этим. Но все же… С чего дядюшка вдруг послал конного гонца с письмом, несмотря на бурю и грядущие холода? Нехорошее предчувствие закололо затылок ледяными иголками.

…Я стар, мои дорогие дети, и у меня нет иных помыслов, кроме как о вашем благополучии и благополучии Рат-Крогана. Посему я нашел хорошего человека, способного позаботиться и о вас, и о землях, готового принять имя лордов Даррох и продолжить его! Несомненной удачей было его согласие на брак, ибо я не предоставил ему ни миниатюры невесты, ни счетных книг Рат-Крогана. Божьей милостью, Брюс Грэхем со своими людьми уже выехал в Рат-Кроган и самое большее, через шесть дней будет в долине. Посему, Блисс, приготовь сестру ко встрече с будущим мужем и сама веди себя учтиво и заботливо, ибо лорд Грэхем – могущественный человек и несомненно позаботится и о твоем будущем, найдя тебе подходящего мужа. Как ты знаешь, мой покойный брат Малькольм так и не озаботился утвердить твое положение…»

Дальше Блисс не читала. Лорд Даррох без сомнения испытывал к ним обеим семейные чувства, но все же для него она так и осталась незаконой дочерью, некоей принадлежностью Рат-Крогана, как кухарки или длинный Дью. И она не могла винить его – старый лорд жил по заветам предков, а только чистая кровь наследовала в клане.

– Что там такое, Блисс? – с любопытством спросила Ванора, вертясь у ее кресла. Блисс взглянула на сестру в растерянности.

– Дядя нашел тебе мужа, и он скоро прибудет в Рат-Кроган.

2. Гости.

Письмо было получено и весь дом охватила суматоха. Кухарка с тремя нанятыми в деревне девушками чистила и скребла закопченую кухню, дощатые полы заново натирали воском, покосившиеся двери правили двое крепких сыновей кузнеца.

Блисс отстраненно наблюдала за этими приготовлениями. Шесть дней! Шесть коротких осенних дней! Сердце сжималось от страха и ожидания перемен. Ей вовсе не хотелось покидать Рат-Кроган, быть может, этот лорд Грэхем найдет ей мужа поблизости… Блисс тотчас же отмахивалась от этой мысли, вгонявшей ее в краску и тревожившей ночной сон. Она проросла в каменные мшистые стены Рат-Крогана, в его поля и леса, в эту суровую землю, и не могла и помыслить о том, что однажды придется покинуть его. Счастливица Ванора, ей нет нужды уезжать! И хотя обе сестры были немного напуганы новостями, с присущим всем женщинам от мала до велика любопытством ждали приезда далекого лорда с Равнины.

2. Герцогиня.

1. Герцог Гровер.

Поленья в камине почти догорели, и просторная комната погрузилась в полумрак. Теплые отблески огня еле освещали низенький столик, полупустой графин вина на нем и поднос с крохотными пирожными. На большой кровати сплелись два тела, и тишину ночи нарушал только неразборчивый шепот и хриплое дыхание любовников.

Наконец женщина со стоном откинулась на подушки, разметав огненные рыжие волосы. Ее хищные алые губы изогнулись в довольной улыбке. Тонкими изящными пальчиками она чертила замысловатые узоры по гладкой смуглой груди любовника. Он растянулся на смятых простынях, лениво закинув руку за голову и с насмешливым любопытством смотрел на женщину.

- Мы созданы друг для друга, - с хрипотцой в глубоком обворожительном голосе произнесла она.

- О, я не смею даже надеяться на это, Аликс!

От его неприкрытой насмешки она поморщилась, но тут же совладала с собой.

- В обществе, - осторожно начала она, - уже судачат о нас, Чарльз… И если и дальше так пойдет…

Он поймал ее мраморную руку, блуждающую по его груди, и сжал ее.

- Когда мы с тобой начали эти… отношения, Аликс, мы пришли к соглашению, - насмешка исчезла с лица мужчины, он глядел на нее серьезно. - Ты помнишь, дорогая? Никаких обязательств или пустых надежд на что-то большее! И ты, и я согласились, Аликс, и все это время я был с тобой честен!

- Я знаю, - неохотно подтвердила она. - Но все же… И потом, если я беременна…

- То это точно не моя вина, - отрезал мужчина. - Не знаю, что ты там вбила себе в голову, дорогая, но если ты хочешь найти идиота, который будет носить рога, я с радостью уступлю эту честь другим!

В полутьме алькова он не увидел, как на миг исказилось от боли и гнева ее красивое лицо, похожее на маску изящества и высокомерия, лишь на миг, и она тут же взяла себя в руки и одарила его самой обворожительной своей улыбкой.

- Не будем об этом, есть вещи куда приятнее… - Она умело ласкала его длинное худощавое тело, жадно прильнув к нему губами.

Мужчина полузакрыв глаза, замер, потом легко опрокинул ее на постель, накрывая собой ее гибкое соблазнительное тело. В алькове послышался приглушенный смех, но тут же он был прерван. В двери громко барабанили, снаружи раздались чьи-то голоса, ругань и снова грохот. Чертыхаясь, мужчина отстранил от себя любовницу и соскочил с кровати. В дверях показался его секретарь, с виноватым лицом, стараясь не глядеть на обнаженную красавицу, в которой он узнал госпожу Александру-Вирджинию Гордон, он коротко поклонился.

- Прошу прощения, ваше сиятельство… В гостиной один человек… Он буквально ворвался в дом и грозит перебить тут все, если Вы не примете его… Он говорит, никуда не уйдет до того…

Герцог вздохнул, натягивая халат, в то время, как Аликс недовольно прикрыла пышную грудь одеялом.

- Я сейчас спущусь, Милтон. Предложи что ли нашему беспокойному гостю выпить.

Секретарь тут же исчез за дверью, а герцог накинув халат, повернулся к любовнице.

- Сожалею, Аликс, но вряд ли я скоро освобожусь. Я пошлю Милтона к твоему кучеру, - с мстительной улыбкой закончил он. Конечно, Александра не рассчитывала, что их так грубо прервут, но, может, это и к лучшему. Ее намеки утомили герцога и он был даже рад избавиться от любовницы.

Отвесив ей шутливый мальчишеский поклон, герцог вышел из спальни.

В голове немного шумело от выпитого ночью вина, но он разом протрезвел, войдя в гостиную.

Суровый мужчина в дорожном плаще и сапогах, заляпанных грязью, стремительно повернулся к нему. У него были плотно сжатые губы и прищуренные глаза охотника… или воина. Не сразу герцог разглядел пряжку со знаком клана, выгравированную на медной поверхности. Проклятые горцы, с ними всегда приходится быть настороже. Что ж, этот по крайней мере из долины, судя по цветам его клана, а значит, подчиняется ему, десятому герцогу Гроверу. Он кивнул незнакомцу.

- Вы хотели меня видеть, милорд…

Мужчина сделал неопределенное движение рукой, словно отметая его вежливость и условности. Он не сел, не сменил даже напряженной позы, его темные глаза смотрели на герцога в упор.

- Мое имя Брюс Грэхем и я приехал за своей свояченицей, которую арестовали Ваши люди.

Герцог успокоительно поднял руку.

- Погодите-ка, милорд… Вы оторвали меня от важного дела, так что надеюсь, у Вас веские причины…

- Человека арестовали, - выплюнул мужчина, сверля его взглядом. - Это не достаточно веская причина, по-вашему?

Герцог налил из графина вина себе и гостю, залпом осушил свой бокал, но его странный визитер в раздражении отмахнулся от предложенного .

- Ладно, - Герцог плюхнулся в кресло и вызвал секретаря. - Сейчас разберемся.

Через несколько минут Милтон принес письмо и герцог внимательно прочел его несколько раз. Бровь его саркастически поползла вверх и он с трудом удержался от язвительной ухмылки. Но весь вид его гостя предупреждал, что от этого человека можно ждать чего угодно, и Каин сдержался. Он отложил письмо и воззрился на Брюса Грэхема.

- Итак…