Завет Влюбленных

Я - звезда, я – Сириус.

Свинцовые тучи заволокли небеса над Сент-Эмерод, предвещая скорую бурю. После оглушительного раската грома на землю посыпалась мелкая морось, грозящая обернуться яростным ливнем. Тяжелые капли дождя монотонно барабанили по обветшалой крыше хижины, приютившейся на вершине холма у самых Карпатских лесов.

В жизни каждой ведьмы наступает момент, когда она со всем усердием принимается за искусство призыва демонов. И хотя непосвященному это может показаться не сложнее, чем работа со свечной магией, это впечатление обманчиво. Призыв демонов – опасная игра, требующая не только знаний, но и крепкой воли. В центре комнаты, внутри пентаграммы, словно в клетке с острыми углами и невидимыми стенами, восседал демон.

— Слышал, ты, как и я, затаила обиду на Иварта? Может, объединим наши силы? — прозвучал его хриплый голос.

— А я слышала, что смерть лишила тебя последних остатков разума. Если это правда, то ты бесполезен, — отрезала ведьма, не отрывая взгляда от ветхого фолианта, лежащего перед ней на столе. Каждую из этих огромных книг Нигма изучила вдоль и поперек. — Здесь я задаю правила, а не ты. Еще пять минут назад ты догнивал в аду после мучительной смерти, а я вытащила тебя оттуда.

— Очень мило с твоей стороны, Нигма, — демон выдавил на своем лице подобие улыбки, переводя взгляд на зеркало, стоявшее в углу хижины. — Где ты откопала такое восхитительное тело?

— У Хрустальных озер, — Нигма задула свечу, стоявшую перед ней. — Не пропадать же добру. Видимо, расстался с жизнью по той же причине, что и ты.

Демон сморщился, словно от зубной боли.

— Не напоминай мне о моей кончине, ведьма. Зачем я тебе понадобился, если ты так уверена в своем превосходстве?

За окном раздался шум крыльев, затем легкий стук. Небольшой инцидент на балконе прервал их разговор, заставив Нигму выглянуть наружу. Краткий осмотр подтвердил худшие опасения: на балкон заявился голубь, наглый и упитанный. Сама по себе ситуация была штатной, но народные приметы, касающиеся этих птиц, сулили всяческие неприятности. Нигма лихорадочно пыталась вспомнить, что залет голубя на балкон предвещает скорые новости или говорит о благоприятной энергетике дома. Но вот если эта пернатая тварь проберется внутрь – быть беде, ссорам и испытаниям.

Ведьма мгновенно захлопнула приоткрытую балконную дверь, чтобы предотвратить вторжение. На ходу она пыталась вспомнить известные ей изгоняющие заклинания, но те, похоже, были совершенно бессильны перед пернатым захватчиком. Не растерявшись, Нигма прибегла к более прозаичным методам – схватила швабру. Но тут же поняла, что достать голубя на закрытом балконе таким образом не получится.

— Только попробуй тут мне гадить, зараза пернатая, я тебе все перья повыдергаю! — прошипела она, угрожающе размахивая шваброй в сторону голубя и пытаясь казаться больше. — Кыш отсюда! — В момент отчаянного выпада, когда она пыталась морально подавить невозмутимого голубя, в дверь постучали.

— Кого это принесло в такую рань? — ядовито поинтересовался демон.

Колдунья проигнорировала его вопрос. Отперев все внутренние замки и щеколды, она осторожно приоткрыла дверь.

— А, это ты? — спросила она, выглядывая из-за двери. — Ой!

Кьеран – ее добрый приятель, иногда заглядывал в гости пообедать, приносил всякие мелочи, рассказывал городские сплетни. И сегодня он, конечно, выбрал самый “подходящий” момент для визита. Нигма от неожиданности попыталась спрятать за спиной швабру, но тут же бросила это безнадежное дело. В пылу сражения она совершенно не подумала, какое впечатление произведет на постороннего человека такая картина, как она, вооружившись шваброй, гоняет голубя по балкону.

— Может, впустишь? — с приподнятой бровью спросил мужчина.

— Ладно, — она распахнула дверь пошире.

— Я по делу. О, а тут у тебя кавалер? Не вовремя я? — с усмешкой спросил он, окидывая взглядом демона.

— Да я скорее с чертом договорюсь, чем с демоном! — возмущенно заявила Нигма.

— У всех свои предпочтения, — пожал плечами Кьеран.

Ведьма лишь закатила глаза в ответ.

— Ты серьезно демона призвала? — Кьеран усмехнулся.

— В личных целях, — быстро ответила Нигма. — Представь, что его здесь нет. Так что там у тебя?

— Да как тут представишь, когда такой смрад…

— Да уж, а от тебя, наверное, фиалками несет! — вмешался в разговор до этого молчавший демон, явно задетый этим замечанием. — Да от вас, колдунов, за версту разит прогнившей землей и мокрой псиной!

— Нигма, будь добра, заткни ему пасть, — попросил Кьеран как можно любезнее. — И уши заодно.

Нигма вздохнула и махнула рукой. Теперь от демона доносилось лишь невнятное мычание.

Кьеран выдохнул и, наконец, принял серьезный вид.

— Дело серьезное, Нигмаруэтт.

— Боги всемилостивые! — Ведьма вздрогнула и отскочила, словно ее ошпарили кипятком. — Когда ты называешь меня полным именем — жди беды. А я-то думаю, чего это голубь пожаловал. — Она нервно зашагала перед демоном.

— Нигма, меня сейчас укачает. Нельзя ли помедленнее? — Кьеран сложил руки на груди.

— Вот так лучше, продолжай. — Девушка немного повеселела.

Смотри, все преклонились и молятся.

Кьеран поправил воротник белоснежной рубашки, поправил галстук, нарочито взъерошив отросшие черные волосы, стараясь придать облику некоторую небрежность.

Сегодня их “команда спасения мира”, состоящая из самого Кьерана, Джоанны, Меланты и Конрада, отправлялась с тайным визитом к лорду Винсенту — известному любителю напыщенности, пафоса и самолюбования, в чем Кьерану еще предстояло с ним посоревноваться. Винсент - не его настоящее имя, настоящее, кажется, никто и не знает. Винсент — повелитель теней и Хаоса, и до Ордена дошли слухи, что этот надменный павлин затевает какое-то грандиозное представление, цель которого пока не ясна. Но где шоу, там и громкие речи о захвате мира. Как лорд теней, он, конечно, уступал предшественнику – своему деду, тот творил настоящие зверства, а Винсент лишь его жалкая пародия. Но в последнее время его “творения” стали несколько масштабнее, причиняя все больше неудобств. И кто знает, может быть, он и сам дозрел до гениальных идей, чтобы склонить чашу весов в сторону хаоса.

До поместья этого высокомерного шута можно было добраться всего за пару часов. Или за тридцать минут, если бы Кьерану позволили ехать как он привык, не соблюдая никаких правил. Но, увы, Джоанна, словно улитка, обожает “правильную” езду верхом, Меланта вообще не любит лошадей и ездит на них лишь в редких и исключительных случаях. И только Конрад, лучший друг Кьерана, с удовольствием устроил бы соревновательные скачки. Именно поэтому им пришлось двигаться более-менее в одном темпе, периодически подгоняя отстающих девушек, что спровоцировало словесную перепалку, не прекращавшуюся почти до самого конца пути. И вот, наконец, они остановились перед огромными коваными воротами. Хмыкнув, Кьеран поморщился, услышав очередной возмущенный крик Меланты.

— Да чтоб я еще раз села на эту лошадь!

— Да перестань уже ныть, — устало отозвалась Джоанна.

— Это ты попробуй пару часов галопом скакать. Мы с Конрадом вообще удивляемся, как твои ноги до сих пор не отвалились.

— Эй, а за меня не говори, — Конрад притворно обиделся. — Я — самый быстрый скакун Альентара, детка.

— Ой, фу, — скривилась Меланта. — Скакун…

— Мы что, еще пару часов это слушать будем? — К ним подошел Кьеран, поправляя черный плащ. Он окинул взглядом своих друзей и направился к воротам поместья. Беглый взгляд в окна показал, что никто не торопится их встречать.

— Вы помните, что мы здесь с дружеским визитом, — напомнила Джоанна, устремив взгляд на своих спутников. — В последний раз повторяю: никаких насмешек над хозяином. А тебе, Кьеран, вообще лучше рот закрыть.

— Да уж, тебе-то точно стоит помолчать, потому что ты вечно ляпаешь не то, что думаешь, — хмыкнул Кьеран, поправляя рукав. — Мисс Совершенство.

— Да как у тебя язык повернулся! — Джоанна сердито сверкнула янтарными глазами в сторону Кьерана, пока тот пытался незаметно найти способ проникнуть внутрь. — Я говорю то, что думают все, в отличие от тебя, наглый самодур.

Кьеран расхохотался, и Конрад, не удержавшись, присоединился к нему.

— Охотно верю, — усмехнулся Кьеран и распахнул ворота. — Дамы, проходите первыми.

— Как ты это сделал, братишка? — удивленно спросил Конрад.

— Тебя еще учить надо? — проворчал брюнет. — Тебя, одного из лучших магов, между прочим?

— А, так ты просто применил «открыватус»?

Кьеран закатил глаза. Четким шагом они направились к главному входу в поместье.

На пороге их уже поджидала высокая, суровая женщина средних лет, сразу же окинувшая цепким взглядом незваных гостей.

— Кто вы такие и с какой целью прибыли в поместье господина? — спросила она уверенно и холодно.

— Как это кто? Вы что, не узнаете? — было начал Конрад, но Кьеран, легонько ткнув друга локтем в бок, положил руку ему на плечо и включил режим обаятельного актера.

— Нас нет в списках, мадам, — очаровательно улыбнулся Кьеран своей самой великолепной улыбкой. — Но уверяю вас, господин пригласил нас в качестве “секретных гостей”, вы же знаете, какой он затейник.

Кьеран протянул женщине сверток, искусно написанный почерком Винсента.

Она, поколебавшись, игриво заправила прядь седых волос за ухо.

— В таком случае проходите.

— Черт, братишка, я думал, ты такие приемчики только с дамочками лет на сорок помоложе используешь, — недоумевал Конрад.

— Ты идиот, Конрад?

Меланта и Джоанна, шедшие следом, прыснули со смеху.

— Может, хоть ненадолго от него избавимся? — промурлыкала Меланта.

— Только мечтай, мечты имеют свойство сбываться, — ответил Кьеран. — Может, ему стоит больше общаться с женщинами постарше.

— Ой, да ну вас, — махнул рукой Конрад.

Они подошли к огромным закрытым дверям, украшенным длинными серебряными драконьими когтями. Кьеран оглянулся на друзей, а затем осторожно распахнул двери, стараясь проскользнуть внутрь незамеченными.

Зал был полон людей, вернее, тех, кто пытался ими казаться. В отличие от мрачного вида поместья и коридоров, здесь было довольно светло. Но золотые колонны и полы, словно зеркала, несомненно, свидетельствовали о полном отсутствии вкуса. Винсент восседал на троне, как и полагается. Рядом с ним возвышалась огромная конструкция, накрытая красной тканью, чуть ли не до самого потолка.

Готов или нет, часы отсчитывают время.

Альентар — это параллельный мир, созданный в начале времен из темной и светлой материи Вселенной, где тонкая грань отделяет материальное от метафизического. Он окружен румынскими горами и лесами. Вокруг лишь черный вереск и отголоски дождя, затерянного в завываниях ветра.

Кожа Иветт сверкает серебром в тусклом лунном свете. Она полностью обнажена, но холод больше не властен над телом. Она бесцельно передвигается по гладкой поверхности, обходя острые камни и трещины, углубляясь все дальше. Девушку манит запах, отдаленно знакомый и значимый. Этот аромат несет тепло другого мира, наполняя её сознание шепотом леса и сладостью весны, пронизывая насквозь. В эту ночь сон стал сродни мороку или череде событий, которые нельзя контролировать, но которые уже предрешены. Иветт блуждает по черному лесу, в котором царит тишина. В её сознании неясный образ, зовущий в неизвестном направлении, словно зов судьбы или зов сердца. Она следует ему, несмотря на ощущение заброшенности и потери. Шаги звучат приглушенно, будто невидимая сила подавляет даже самый легкий звук. Окружающие деревья кажутся безжизненными, лишенными листьев и иголок. Их корни извиваются над землей, словно гигантские черные змеи. Тусклый свет луны едва пробивается сквозь густую крону, освещая дорогу. Казалось, что время здесь застыло. Светловолосая идет сквозь черноту, не зная, сколько времени прошло, как вдруг в отдалении блеснуло что-то голубое. Она ускорила шаг, и вскоре обнаружила небольшой затерявшийся пруд. Вода была удивительно чистой, будто стекло, отражая ночное небо. На поверхности не качалась ни одна рябь, а легкий лунный свет мерцал в глубине пруда. Казалось, что здесь время застыло навсегда.

Приглядевшись, Иветт заметила тени, словно мерцания, играющие на дне пруда. Они были еле заметны, но их звуки, словно шёпот, доносились до неё. Это были голоса, забытые и призрачные, оседлавшие пространство между нашим миром и тем, что лежит за гранью. Девушка попробовала их разобрать, но слова рассыпались, как песок сквозь пальцы. Наклонила голову к пруду, едва касаясь воды кончиками пальцев. На мгновение показалось, что голоса усилились, проникая под кожу легкой вибрацией. Иветт почувствовала, как что-то внутри отзывается на зов голоса, подобно колоколу. Отражение луны на поверхности пруда стало ярче, освещая путь до самых глубин. Она медленно окунает ладони в воду, а голоса становятся громче, они смешиваются в один поток звуков, наполняя воздух своим напевом. Казалось, они зовут её дальше, зовут за собой. Девушка чуть больше склоняется к пруду, и как в трансе, делает первый глоток воды. Сладкий металлический привкус бьет по чувствам, заставляя её пальцы дрожать. Делает новый глоток, чувствуя в своей груди прилив сил, будто пробуждающей от долгой спячки. Всё вокруг вдруг стало светлее, звуки, доносящиеся из пруда, наполнили её сознание своими мелкими нотами, заполняя каждую клетку тела, наполняя жизнью мускулы, и отражаясь в каждой капле крови.

Она открывает глаза, прогоняя остатки сна.

«Меня зовут Иветт Монтеглем, и еще вчера я была студенткой медицинского университета, а сегодня - одна из целителей Ордена Альентара с меткой душ на запястье. Иронично... Еще пару дней назад думала о том, что хочу закрыть глаза и проснуться в другом мире, жить другой жизнью. Теперь я - Иветт Монтеглем, которой двадцать два года, и которая после окончания медицинской школы поступила в Афинский национальный университет имени Каподистрии. Университет, который мне больше не суждено закончить».

Ровно восемь утра. На ней платье цвета белых лилий, с воздушными рукавами и шнуровкой из атласной ленты на груди. Иветт никогда не носила ничего подобного, тем более такого… открытого. “Кажется, Меланта нарочно меня так наряжает”

Она крутится перед зеркалом, рассматривая своё отражение.

— Ну как? — спрашивает Мел, подходя с расчёской и лентой в руке.

— Непривычно, — отвечает Иветт. — Я всегда предпочитала более практичную одежду.

— Ты что, ханжа? — поддразнивает Меланта, усаживая девушку на пуфик перед зеркалом и принимаясь за её волосы.

— Вовсе нет… Просто… — она нервно перебирает пальцами. — Просто это привлекает слишком много внимания.

— Ничего плохого во внимании нет, — Меланта заканчивает завязывать атласный бант в волосах Иветт.

— Наверное…

— Твоя застенчивость всё равно на поверхности, скрывать её под балахоном нет смысла, — Меланта закончила плести косу.

— Просто иногда мне кажется, что лучше оставаться в тени, — вздохнула Иветт, глядя в зеркало на аккуратно заплетённые волосы. — Там безопаснее.

Меланта засмеялась, искренне и заразительно.

— Тень — уютный мир, но свет тоже прекрасен. Ты просто ещё не знаешь, как здорово быть в центре внимания, — сказала Меланта, зная, как поддержать новую подругу.

Иветт посмотрела ей в глаза. В Меланте была уверенность, которой ей так не хватало. В комнате воцарилась дружеская тишина. Иветт с сомнением рассматривала своё отражение, слегка нахмурив брови, а Меланта тихо улыбалась, довольная своей работой.

— Всё, с тобой покончено, — сказала Меланта, легонько похлопав девушку по плечу. — Пора спускаться на завтрак.

При мысли о еде у Иветт тут же заурчало в животе.

— Точно. Я даже не помню, когда ела в последний раз.

Они вышли из комнаты в длинный коридор, устланный паркетом. В воздухе витали ароматы кофе, и свежей выпечки. В голове Иветт крутились сотни вопросов.

Зло таится либо под нашими могилами, либо отравляет все цветы в ее волосах.

Меланта, облаченная в свою обычную боевую броню, от которой исходили отблески заходящего солнца, сидела на краю сломанной каменной стены, возвышающейся над Ониксом - городом, высеченным прямо в скалах румынских гор, славившимся своими мастерами-каменотесами и шахтами, где добываются редкие минералы, используемые в магических ритуалах. Ветер трепал пряди ее темных волос, развевая их вокруг ее сурового лица. Рядом с ней сидел Люсьен, молодой менестрель, которого отрядили их компании в качестве посыльного. В его руках дрожала лютня, а глаза были полны восхищения и, одновременно, страха. Они ждали возвращения отряда разведчиков, отправленных на поиски пропавшего каравана. День клонился к закату, и тревога в душе Меланты нарастала с каждой минутой. Она отвечала за безопасность этой дороги, и исчезновение каравана было ударом по ее репутации и, что гораздо важнее, сигналом возможной угрозы.

Люсьен, решив разрядить напряженную атмосферу, неуклюже попытался завязать разговор.

– Какая красота, – пролепетал он, указывая на закатное небо, окрашенное в багровые и золотые тона. – Никогда не видел ничего подобного.… Кроме, разве что, ваших глаз, госпожа Меланта. Они сияют, как…

Она повернулась к нему с таким свирепым взглядом, что он невольно съежился.

– Заткнись, Люсьен, – процедила она сквозь зубы. – Лучше сыграй что-нибудь. Хоть какая-то польза от тебя будет.

Люсьен послушно заиграл тихую, меланхоличную мелодию, стараясь не смотреть в глаза девушке. Он знал о ее вспыльчивом характере и предпочитал не испытывать ее терпение. Вдруг, вдалеке, показались силуэты всадников. Мел вскочила на ноги, вглядываясь в приближающихся разведчиков. Их было всего трое, и они выглядели измотанными и потрепанными.

– Плохие новости, госпожа, – доложил командир разведчиков, спешившись и подойдя к Меланте. – Мы нашли караван. Все мертвы. Культисты.

Лицо брюнетки окаменело.

– Где это произошло? – спросила она, стараясь сдержать гнев.

– В ущелье Черного Ворона, – ответил командир. – Они оставили знаки. Символ Черного Огня.

Меланта нахмурилась. Она знала этот символ. Культисты Черного Огня были известны своей жестокостью и фанатизмом. Они поклонялись Винсенту и представляли серьезную угрозу для всего региона.

– Соберите всех, – приказала она. – Выступаем немедленно.

Разведчик кивнул и поспешил выполнять приказ. Мел обернулась к Люсьену, который с испугом смотрел на нее.

– Ты останешься здесь, – сказала она. – И позаботься о том, чтобы гонцы сообщили в столицу о произошедшем.

Люсьен облегченно вздохнул. Он не горел желанием участвовать в битве с культистами.

– Да, госпожа, – ответил он. – Все будет исполнено в лучшем виде.

Девушка еще раз взглянула на него, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– И, Люсьен, – сказала она, – больше не делай мне комплиментов.

Люсьен смущенно опустил голову.

– Простите, госпожа, – пробормотал он.

– Я серьезно, – продолжила она. – Особенно если это что-то вроде того, что плел вчера пьяный трактирщик.

Кьеран и Конрад, стоявшие в ожидании подруги поодаль, тут же расхохотались.
- А что? Этот дурак сказал, что мои бедра ‘перекатываются, как волны’. Я пригрозила отрезать его льстивый язык, если он не заткнется”.

- Ага. – Заговорил Конрад. - В итоге, пришлось вызывать стражу, чтобы успокоить разбушевавшуюся тебя.

- Стоило вызвать стражу для этого идиота. – Выругалась Меланта. – Идем. У нас важное дело.

***
Ущелье Черного Ворона зияло в теле этого мира словно гноящаяся рана, кровоточащая тенью и древним злом. Некогда живописный проход, соединяющий плодородные равнины с суровыми горами, теперь он представлял собой узкую, извилистую расщелину, прорезанную сквозь скалистые утесы, словно когтем гигантского зверя.

Солнце, даже в зените, едва пробивалось сквозь нависшие скалы, оставляя ущелье в постоянном полумраке, в котором тени играли злые шутки с воображением, заставляя видеть за каждым камнем притаившегося врага. Ветер, проносясь сквозь узкий проход, завывал зловещим голосом, напоминающим стоны заблудших душ. Стены ущелья, сложенные из черного, как уголь, базальта, поднимались отвесно вверх, словно стремясь пронзить небо. На их поверхности виднелись причудливые узоры, созданные эрозией и временем, напоминающие зловещие лики и когтистые лапы. В некоторых местах скалы были покрыты мхом и лишайниками, придающими ущелью еще более мрачный и удручающий вид. Дно ущелья было усыпано острыми камнями и обломками скал, делая передвижение крайне затруднительным. Сквозь камни пробивался тонкий ручей, вода в котором была черной, как смоль, и источала отвратительный запах серы. По берегам ручья росли скрюченные, уродливые деревья, лишенные листвы, словно пораженные какой-то неведомой болезнью. Их ветви, тянущиеся к небу, напоминали костлявые руки, молящие о спасении. В воздухе витал запах тлена и смерти, словно здесь когда-то произошло какое-то ужасное событие. Кажется, что сама земля пропитана злом, и всякий, кто ступит на нее, обречен на гибель. Не зря это место называли Ущельем Черного Ворона. Вороны, эти мрачные птицы, были здесь частыми гостями, кружа над ущельем в поисках падали и предвещая скорую смерть.

Дьявол в зеркале, он уставился прямо на меня.

После всех этих грехов

ты всё ещё замечаешь меня

Ночь, закутав мир в бархатный покров, опустилась на землю, согревая теплом остывающий день. Освободившись от стеснительных туфель, Джоанна взобралась на мраморный парапет, свесив в бездну ночи свои босые ноги. Ветер играл с подолом её платья, а тугой корсет сжимал талию, причиняя дискомфорт. Тяжёлая ткань платья словно приковывала её к земле, не давая взлететь. Девичьи пальцы, словно мрамор на мраморе, стиснули холодный парапет с такой силой, что, казалось, ещё немного, и камень раскрошится.

Джо резко вздёрнула плечами и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, отвлечься от неприятных ощущений. В её сознании вновь и вновь, словно навязчивая мелодия, мелькало лицо Кьерана, но детали ускользали, как песок сквозь пальцы. Она отчаянно пыталась вспомнить цвет его глаз, уловить оттенок — знала, что они были ни яркими, ни тусклыми, их оттенок напоминал опавшие осенние листья, что-то тёплое и ускользающее. Это было странной озабоченностью, не имеющей ничего общего с любовью.

Внезапно невидимая рука легла ей на затылок и больно сдавила, словно тисками. Вниз по спине, обжигая кожу, скатилась ледяная капля страха. Джоанна вздрогнула и тряхнула головой, опасно качнувшись на парапете, словно потеряв равновесие, но страх лишь сильнее сдавил её шею, не давая вздохнуть. И именно тогда она заговорила, обращаясь к невидимому мучителю.

— Тебе так нравится держать меня в заложниках?

— Уверен, что это тебе нравится быть моей заложницей, Джоанна, — раздался насмешливый голос позади, и девушка, повинуясь инстинкту, резко обернулась. Винсент, словно тень, стоял в темноте за её спиной, скрестив руки на груди, его губы изогнулись в презрительной ухмылке. Его взгляд, словно хищный зверь, скользнул по её фигуре, задержавшись на оголённых ногах, выглядывающих из-под платья.

— Провести со мной ночь, а потом сбежать, как крыса с тонущего корабля — так похоже на тебя, дорогая. Ты просто неисправима.

Джоанна, с вызовом подняв подбородок, подошла ближе к мужчине, не сводя с него взгляда, словно бросая вызов.

— Ты действительно думаешь, что мне нравится спать с тобой? Ты переоцениваешь себя.

Он усмехнулся, и в его глазах, как угли, вспыхнули искорки опасности. Резким движением его руки легли на её бёдра, грубо притягивая к себе.

— Ты возвращаешься ко мне каждый раз, Джо, значит, тебе это нравится. Хватит врать, ты же прирождённая лгунья! Ты — мерзкая, никому не нужная лгунья, которую никто никогда не любил. Именно поэтому ты готова отдаться любому, только чтобы почувствовать себя хоть немного нужной, хоть кому-то, — прошипел он, и его слова прозвучали, как пощёчина, сбивая с толку и причиняя боль. Джоанна, потеряв дар речи, отшатнулась от него. Он, заметив на её лице растерянность и боль, злобно ухмыльнулся и, грубо схватив её за плечи, оттолкнул к стене, нависнув над ней, словно хищный зверь над жертвой.

— Мечтала о своём дружке, Кьеране, не так ли? Думала о нём, когда была со мной?

— Какое тебе вообще дело, о ком я мечтала, а о ком нет? — огрызнулась она, пытаясь скрыть волнение.

Винсент резко сжал в руке ворот её платья, грубо притягивая ближе к себе, и его лицо, искажённое злобой, приблизилось к её лицу.

— Так, может быть, мы вместе разрушим эту связь? Может, нам стоит отомстить им обоим? Что скажешь, Джо?

— Как ты собираешься это сделать, чёрт тебя дери!? Ты вообще понимаешь, что говоришь? — взвизгнула она, вырываясь из его хватки.

Винсент грубо схватил её за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза.

— Разве это не очевидно? Неужели ты до сих пор не поняла, чего я хочу?

— Ни черта не очевидно! Не неси чушь! — выплюнула Джоанна, с силой отталкивая его от себя.

Ухмылка мгновенно испарилась с его губ, и, схватив её за запястье, Винсент больно сжал его, так что на коже остались красные следы.

— Прекрати отталкивать меня, Джо, — прорычал он сквозь зубы, тряхнув её сильнее. — Ты начинаешь меня злить.

— Что, неприятно, когда тебя не желают? — огрызнулась Джо, глядя ему прямо в глаза. — Говори уже, что ты собираешься делать? Выкладывай свои карты на стол!

Он, нахмурившись, скрестил руки на груди.

— Мне нужна эта целительница любой ценой, Джоанна. — усмехнулся он.— А с дружком делай всё, что тебе заблагорассудится. Можешь хоть в борщ его порезать.

Уголки губ Джоанны несколько раз дёрнулись в нервной улыбке. Затем она, запрокинув голову, разразилась истерическим хохотом.

Винсент ошарашено смотрел на неё, не в силах скрыть своего недоумения. Её безумный смех эхом отражался от каменных стен, смешиваясь с ночной тишиной и наводя ужас.

— Эта девица снова не в себе, — пробормотал он себе под нос, наблюдая, как её трясёт от безумного веселья.

— Не могу поверить…— сквозь слёзы продолжала неистово смеяться Джоанна, словно услышала самую смешную шутку в мире.

Винсент, потеряв терпение, грубо схватил её за плечо, пытаясь остановить припадок истерии.

— Прекрати! Хватит хохотать, как ненормальная! — отрывистыми движениями он встряхнул её, стараясь достучаться до её помрачённого рассудка.