Завоевать генеральшу. (не) мой врач

Пролог

Кирилл

Вереница из машин постепенно въезжает на территорию гарнизона.

После приезда генерала Вахрушева, тестя моего друга, всем вдруг стало неспокойно.

Бумажной работы прибавилось, как и в общем надзора. Впрочем, лично меня это едва ли волновало.

Другое дело — отъезд Максима Игоревича, который чуть не потерял свою журналистку.

Хоть мне и не хотелось, чтобы он уезжал из этого пустующего места, однако я желал другу счастья, учитывая, сколько всего ему пришлось пережить, да и беременность Екатерины играла не последнюю роль.

И вот теперь, наблюдая за тем, как на присягу приехали управленцы из Москвы, я невольно одергиваю рабочий халат.

Что там у них в планах, волновало меня крайне мало, в отличие от генерала Василия Соколова. Генерала, прибывшего на замену Ранина из Москвы.

— Слыхал, этот Соколов не последнее лицо в Москве. — Завхоз дядя Лёша помахал в руках потрепанной тетрадкой, привлекая к себе внимание. — Главное управление МВД.

— И поэтому приехал нести службу под Смоленском? — Ох, и не нравилось мне всё это. — Не считаешь ли ты это подозрительным?

Мужчина добродушно покачал головой. Взять с него было нечего, Алексея мало интересовали распри внутри, гораздо важнее четкое исполнение поставленной работы.

Старая школа.

— А черт его знает. — Он усмехнулся поглядывая на свой грузовик отпаркованный недалеко у ворот.

Последняя машина — низкий черный бмв — напряг мою интуицию, подсказывая, что новый коллега именно там.

Летний ветер всколыхнул деревья, ударяя легкой прохладой по нервным окончаниям даже сквозь наспех накинутый халат.

Делегация постепенно начала покидать свои машины, формируясь в одну приметную компанию, но все мое внимание цеплялось именно за тонированный бмв.

И словно предчувствуя чужую слежку, дверь открылась, выпуская наружу тонкий изящный силуэт.

Это вынудило встрепенуться.

С такого расстояния я мог лишь четко увидеть округлые бедра, спрятанные под приталенными темно-зелеными брюками, и копну длинных, не обремененных резинкой волос.

Не отрывая взгляда от фурии, прокравшейся, как нечто инородное, на это мероприятие, я с неудовольствием отметил, что старею, раз меня начала подводить интуиция.

Телефон завибрировал в кармане, стоило потянуться, машинально отвечая, как знакомый голос ударил по ушным перепонкам.

— Кирилл, я забыл тебя предупредить... — Голос Максима звучал неспокойно. Однако почти насмешливо, засранец что-то утаил.

Пока я неотрывно буравил то ли девушку, то ли видение, что, не обращая внимания на группу, шла прямо на меня.

Постепенно ее черты становились более четкими, изящными, породистыми.

Маленький нос, пухлые губы, большущие голубые глаза, острые скулы.

Она была именно той, которую захотелось окальцевать и скрыть как можно дальше ото всех в своей берлоге. Должно быть, журналистка из группы, такая же, как и Вахрушева.

От этой параллели стало смешно. Чтобы у меня, главного холостяка этого города, возникали такие мысли? Попахивает переработкой и капельницей со спиртом.

— Дроздовский. — Горлопанит генерал уже в отставке.

— Здесь я, говори, что хотел, у нас приехала делегация.

Друг глубоко вздохнул, тихо выругавшись.

— Ты должен кое-что знать касаемо моей замены...

Девушка подходит совсем близко, и я даже не успеваю заметить испарение дяди Лёши, как и курсанта с пачкой документации на медицинское оборудование.

Черт бы побрал старика с этим умением так не вовремя меня кинуть.

— Генерал...

Но не успевает Максим закончить мысль, как миниатюрная ручка протягивается ближе. В совершенно уверенном и привычном жесте. Где нет места и капли сомнений.

Ее цитрусовые духи проникают глубоко внутрь, кажется, впитываясь в каждый кустик возле ног.

— Генерал-лейтенант Василисса Андреевна Соколова.

Даже голос Максима на соседней линии затихает.

Чтоб меня. И Ранина следом.

1

Черный бархат искусно обтягивал ее бедра красивым, но неброским вырезом, расползаясь от колена к щиколоткам. А шелковые рукава балансировали на грани между трауром и легкой, ненавязчивой сексуальной женственностью.

Волосы, собранные в аккуратный пучок, демонстрировали длинную лебединую шею и идеально ровную спину, выработанную годами службы.

Она была недосягаемой королевой. В меру строгой, однако с тем же и опасной, демонстрируя каждому немую силу. Ту, что сосредоточилась исключительно в проделанном упорстве и должности, которую она выгрызла зубами, как настоящая пантера.

Свет софитов подчеркивал ее небанальный акцентный макияж, сосредоточенный на глазах.

Василисса Соколова.

Она обладала необычной, практически экзотической красотой. Острые скулы, большие кошачьи голубые глаза, аккуратный носик и пухлые от природы губы, добавляющие не подходящую замкнутому характеру мягкость.

И даже сейчас, находясь на праздновании помолвки своей младшей сестры, она чувствовала себя ничуть не менее серьезно, чем на проверке собственного подразделения Роспотребнадзором. Присущая только ей лаконично-трагичная атмосфера обвивала каждый угол роскошного балкона, проявляясь в терпкости ее цитрусовых духов и искусственном дыме, вызванном от выступления танцовщиц.

Вассилиса

— Гриша так и не пришел? — Яна поправила свое воздушное платье с открытыми плечами, удобнее усаживаясь на моей лавке.

— Заболел. Не стала его напрягать. — Нагло лгу.

Кто бы знал, что генерал-лейтенант одного из главных управлений МВД всеми способами силился уговорить своего парня прийти на мероприятие семьи.

Однако Григорий Яхормской, он же мой жених, сослался на головную боль и проблемы в своей айти-компании, буквально выбрасывая меня на растерзание собственной семье.

Тяжело быть прокростенелой карьеристкой в традиционной правоверной семье, где на первом месте создание однообразных ячеек под соусом прожженного патриархата.

— А зря, Ольге только повод дай напомнить папочке, кто его любимица. — Недовольно прошипела.

Средняя сестра всегда отличалась вздорным характером.

Нас было трое. И три абсолютно разных параллели во всем и даже внешности.

Я была старшей сестрой с холодным, тихим, непоколебимым характером, с волосами цвета вороного крыла, бледной кожей, как у двухдневного трупа, и наклонностями усталого интроверта.

Яна, средняя сестра, являлась высокой рыжеволосой бестией, ее характер был громким и не терпящим женской дискриминации. В отличие от нас с Ольгой, она имела модельный рост в сто семьдесят шесть сантиметров и более смуглый тон кожи, подчеркнутый веснушками, как и у бабушки Линды, которая, будучи американкой, не смогла отказать нашему деду нефтянику Ивану.

Младшая сестра Ольга в свои двадцать могла напоминать принцессу, сошедшую с диснеевского мультфильма, ее золотые волосы нашей матери и миловидное лицо в сумме с невысоким ростом придавали ей кукольную внешность и приятный имидж. Который, увы, никак не пересекался с пакостным характером. Казалось, у нее было все: внимание, первое место в рейтинге родителей, конкурсы красоты, оплаченное место в престижном Лондонском институте. И тем не менее ей это не мешало каждый раз пытаться утвердиться за счет сестер.

— Это ее праздник. — Равнодушно пожала плечами. — Пусть наслаждается.

Признаться, мне действительно было все равно. Я предупреждала отца, что им не стоит торопиться. Но, увы, мое мнение не являлось чьим-то приоритетом.

— Ты правда думаешь, что она будет счастлива? — Яна нахмурилась. Пускай ее и отпугивал характер младшенькой, однако она ценила семейные ценности.

Я пожала плечами.

Тимур Бодров был весьма заурядным сотрудником, который однажды пришел стажироваться ко мне в офис, отдав предпочтение бумаге, нежели физической активности.

Делало ли его это посредственным и недостойным Ольги сопляком? Нет.

Но мне, как старшей сестре, был очевиден порядок вещей. И причины, по которым он влюбил в себя такую наивную душу, как Ольга.

— Какое-то время. Что можно ждать от этого брака...

— То, что у таких старых дев не будет никогда. — Тоненький голосок, наполненный недовольством, предупреждающе прогрохотал за нашей спиной.

— Ольга! Ей всего двадцать девять, а мне двадцать четыре. Не говори ерунды. — Яна недовольно покосилась на будущую невесту.

Ольга и бровью не повела, отмахнувшись от сестры, как от надоедливой мухи.

— Где твой парень, Василисса? — Она злорадно покрутила рукой с кольцом в воздухе. — У твоего тюбика разболелась голова?

Она весело хохотнула, уверенно попадая в цель.

Ее сленг лишь подлил масла в огонь. Однако она кичилась размытым будущим с человеком, которому нужен статус нашей семьи, не спешила возвращаться в свой институт, поэтому я не реагировала.

Я. Но не Яна.

Эта самая настоящая дикая кошка, которая расцарапает своих же за своих.

— Смотри, чтобы у твоего принца хватило денег на твои хотелки. Слышала, ты просила папу внести в фонд молодой семьи весомый задаток...

Ее щеки раскраснелись от злости, предзнаменуя нам скорейшую расправу.

— Ольга, почему бы тебе просто не насладиться собственным праздником? — Не желая разнимать двух девушек, ухватилась за нить спокойствия. — Посмотри, разве сегодня не всё, как ты мечтала?

Я провела рукой по воздуху, обводя весь первый этаж, переполненный гостями. В центре современного президиума, переделанного под сцену, расположились музыканты из Италии, которые обошлись отцу в целое состояние, как и аренда старого особняка с живыми цветами для своей любимицы.

— Не заговаривай мне зубы, Васька! — Ее настроение поменялось в мгновение. — У вас никогда не будет ничего такого, потому что ты старая дева, от которой даже безнадежные тюбики убегают, а на такую, как ты, никто и никогда не взглянет. Кому нужна такая мегера?

Ее лицо искажалось состоянием высшей злости. Стоило признать, что в детстве все-таки зря ее не ругали за мелкое пакостничество, и, может быть, чуть больше воспитания сейчас бы сдержали ее настроение.