Здесь слышен океан

1

Наташа

— Ты прекрасна… Я подумал, что тебе стоит об этом узнать.

Поворачиваюсь.

Подкат не нов. Но судя по выражению лица незнакомца, тот считает его, как минимум, рабочим, если не легендарным.

У мужчины похотливый, без намека на мало-мальскую интригу в отношении его намерений, взгляд.

— Простите? — жестом даю понять, что, якобы, не расслышала.

И надо только видеть его разочарованную физиономию.

— Я сказал…

— Не подскажете, который час? — замечаю на крупном запястье, покрытом черными волосками, стальной браслет часов.

Горе-обольститель пробует сфокусироваться на стрелках фейковых швейцарцев, и я, словно спохватившись, касаюсь его плеча и киваю на кирпичную кладку над баром, где под неоновой вывеской “The Forty-Five's” висят сразу два циферблата.

На правом по-местному: 23:35.

На левом часы показывают время в моем родном городе: 09:35.

Кивнув, мужчина было падает духом и уже прикладывается к бокалу, но все же решается продолжить знакомство.

— Меня зовут Марк. Могу я угостить тебя… — интонацией дает понять, что хочет узнать мое имя.

Так. Ну все понятно.

— Спасибо, нет, — на его обручальное таращусь и окончательно скисаю.

Не подумайте, я не разочарована, мне нет никакого дела до того, что чей-то муж в пятницу вечером идет в бар и ищет развлечений вместо того, чтобы проводить время с семьей, никакой женской солидарности, я вас умоляю, просто конкретно про этого персонажа мне все ясно.

Типичный “Ларри”.

Лет сорок. Одутловатый блондин, косящий под яппи. Не люблю блондинов. Еще прическа у него смешная – а-ля Борис Джонсон. Пиджак хороший, стильный, но в плечах маловат – вероятно, мужчина располнел в последнее время. Сальный воротничок голубой рубашки. Что ж это женушка за тобой так плохо следит? Три пуговицы расстегнуты, а оттуда стыдливо выглядывают длинные темные волоски. Морщусь. При всем уважении к тестостерону, не перевариваю, когда у мужика грудь волосатая.

Пах – безусловно, но мохнатая, как у йети, грудь и спина – увольте.

Ларри пьет самый дешевый в нашем заведении коктейль – неприлично девчачий, с водкой, вермутом и апельсиновой цедрой, причем делает это вольготно, с ленцой, едва ли не с чувством превосходства. В баре он мачо-мен, а в реале – офисный планктон, среднестатистический американец, законопослушный гражданин, хотя, кто его знает… Тед Банди и Джон Гейси, уверена, производили подобное впечатление. Возможно, прямо передо мной сидит действующий на западном побережье серийный маньяк – будущий герой очередного тру-крайма. Кто знает…

В конце концов, Лос-Анджелес – это не только Голливуд. Кого тут только не встретишь.

— Тебя это смущает? — Ларри стыдливо прячет руку. — Я же просто выпить вместе предлагаю.

Как мило – оправдывается. Прихожу к выводу, что, скорее всего, человек он вовсе и не плохой.

— Джерри, повтори, пожалуйста, для моего нового знакомого.

Подаю сигнал афроамериканцу – престарелому бармену, моему единственному другу и визитной карточке музыкального бара “Сорок пять” – Джеремайе Сагару.

И тот кивает:

— Да, босс.

— О, прошу меня простить, мэм… Так это ваш бар? — по голосу понимаю, что мужчина не то, что оставил попытки снять меня, а совсем потерялся.

— Да, мистер Ларри.

— Я Марк… Марк Девенпорт, — судя по тону он мне вот-вот номер своей страховки продиктует и достанет бумажник с фотками детей. — Мне у вас нравится. — Слава Богу, нет. — Музыка хорошая… И… — что-то еще мямлит сбивчиво.

— Я очень рада, мистер Девенпорт. Приятного вечера.

Улыбнувшись мужчине уголками губ, освобождаю место за баром и поднимаюсь в свой кабинет. К стойке возвращаюсь, примерно, через час и сразу обращаю внимание на сцену.

Звучит The Eagles. Hotel California.

Парень с гитарой исполняет акустический кавер на рок-классику.

Ухты-Пухты.

Развернувшись на барном стуле, сосредотачиваю свое внимание на молодом исполнителе.

Хорошенький. О-очень. Лет на десять меня моложе – больше двадцати четырех я бы ему не дала. Брюнет. Челка на лицо спадает, а под ней красивые темные глаза – грех в такие не влюбиться. Пирсинг в ухе. Татуировки на кистях и предплечьях. Уверена, что вкупе с высоким ростом, бицепсами, неутомимым молодым телом на девушек его возраста все это производит неизгладимое впечатление. А он еще и на гитаре играет.

Строго, по факту – обалденный. Если уж я засматриваюсь, поверьте, так оно и есть.

Плавно веду взглядом вниз по туго обтянутым черными джинсами ногам: одна, в грубом ботинке, стоит на полу, другая – на подножке, согнутая в колене, в такт музыки подпрыгивает.

Ну надо же какой славный…

— Джерри, а что это за новый мальчик? — подозвав бармена, решаю выяснить, откуда к нам такого прелестника занесло.

— А… — улыбнувшись, Джер понимающе кивает, протирая очередной бокал. — Да это Лео. Выступает у нас уже вторую неделю. Он русский, кстати, — добавляет вдогонку.

— И что мы ему платим?

— Не знаю, босс, это тебе лучше у Хелен уточнить. Какие-то проблемы?

— Нет. Хелен – умница. — Отдаю должное своей помощнице, которая за время моего отпуска нашла для нас что-то новенькое и интересное. Еще раз оглянувшись на парня, распоряжаюсь: — Угости его за счет заведения, хорошо?

— Ты решила сегодня всех парней в баре бесплатно напоить? — Джер подкалывает меня несмотря на то, что я являюсь его начальницей.

С теплотой улыбаюсь. Ему – можно, по статусу. Джеремайя мне в отцы годится.

— Нет. Не всех. Того мне правда стало жалко, — про Ларри напоминаю. — Он ушел?

— Да. Даже чаевые не оставил.

— Да черт с ним. А ты угости музыканта, — прошу старика. — Я буду там, — жестом обозначаю направление, где находится свободный столик с табличкой “Reserved”.

Его я всегда оставляю за собой на тот случай, если кто-то из знакомых решит провести свой вечер в “Сорок пять”. А знакомых у меня в городе за то время, что я живу в Штатах, наберется немало: от гинеколога и дантиста до полицейских и начинающих политиков – выпить и покутить все мастера.

2

2

Наташа

— А тебе? Тебе есть двадцать один?

— Да. Вот… — салютую ему коктейлем. — Как раз праздную.

— У тебя сегодня день рождения? Серьезно? — вперед подается.

И я киваю, улыбкой выдавливая некстати нахлынувшее уныние:

— Серьезно.

— Поздравляю… Мы не познакомились, — замечает красавчик и тут же исправляет эту оплошность: — Меня Лео зовут.

— Натали, — лаконично отбиваю.

— Что я могу для тебя сделать, Натали?

Отражаю его изучающий взгляд.

Да что ты можешь для меня сделать, моя ж ты Зая?

Любуюсь парнем – так сладко и очаровательно он улыбается.

— Ты круто играл, — без всякой иронии замечаю. — Ты, наверное, и поёшь?

— Для себя… — снова челку от глаз отводит.

— А для меня споешь?

— А как ты относишься к русской музыке?

Моя первая реакция на вопрос – замешательство. Но потом доходит, что мальчик имеет в виду: мы на английском общаемся, у меня нет акцента, и он думает, что я американка. Так что никакого подвоха.

— С каких пор у музыки есть гражданство и национальность? — по-прежнему никак не выдаю, что мне известно о том, что он русский.

И вот к его акценту можно докопаться влегкую.

— Окей…

Взяв гитару, парень поднимается и снова занимает место на нашей сцене.

За час до закрытия, не считая ребят из персонала, трезвых в “Сорок пять” всего двое: я и этот обворожительный улыбака – к виски со льдом Лео так и не притронулся.

— Минутку вашего внимания, ребят… — поправляя микрофон, он устраивается на высоком стуле. — Я давно не пел на публике. Но одна красивая девушка меня попросила… — находит меня взглядом. — Натали… У нее, кстати, сегодня день рождения. — И Лео заводит своим чудесным голосом без аккомпанемента:

Happy Birthday to you,

Happy Birthday to you,

Happy Birthday dear Natalie,

Happy Birthday to you!

Все, кто еще хоть что-то соображает, крутят головами, некоторые свистят и хлопают. Я, приложив ладонь к груди, с благодарностью киваю. И когда в зале воцаряется относительная для подобного заведения тишина, Лео начинает бережно перебирать струны и брать аккорды, соединяя их в смутно знакомую мелодию.

— Это песня на моем родном языке… — поясняет в микрофон, вдруг глуша струны и, зачем-то, достает из заднего кармана телефон. — Можно мне еще один такой же стул, пожалуйста? — обращается в зал. Один из гостей с охотой отзывается и освобождает стул. Его передают на сцену Лео, и тот кладет на него свой телефон. — Я как-то пел эту песню для своего отца. Он меня попросил… — снова начинает тихо наигрывать, то замедляясь, то ускоряясь, вот только петь не торопится. — Я не помню слов, поэтому вот… — снова заглядывает в свой телефон. — Знаете, я делал на нее аранжировку тогда, когда понятия не имел, что это такое. Так что… не судите строго. Но папе понравилось…

— Давай уже, парень! — кричит какой-то пьяный вдрызг мужчина. — Ты собрался болтать или петь?

Мне же хочется схватить свой бокал и запустить нетерпеливому типу прямо в голову. А это не то, что не профессионально, это подсудное дело, но какого хрена он вмешивается? Пусть этот милый мальчик сидит там и болтает хоть всю ночь. Мне не жалко.

Однако мелодия звучит гораздо живее и громче, и почти сразу Лео вступает.

— В старом парке пахнет хвойной тишиной…

О, черт.

Закусив губу, я качаю головой. Конечно же, как и любая Наташа, я узнала эту песню.

Голос у парня волшебный. Я даже жмурюсь от удовольствия и подпеваю себе под нос:

Натали, утоли мои печали, Натали

Натали, я прошёл пустыней грусти полземли

Натали, я вернулся, чтоб сказать тебе «Прости»

Натали, от судьбы и от тебя мне не уйти

Утоли мои печали, Натали

Натали, Натали… [1]

Вот такие парни мне нравятся!

И когда Лео возвращается за стол, я жестом прошу его наклониться и предлагаю:

— Поехали к тебе?

Его кадык всего раз прокатывается под кожей.

— Поехали, — не теряется парень. — Я только заберу чехол и куртку.

— Подожди меня снаружи, — прошу его.

Мне нужно пописать и в кабинет подняться, чтобы снять с зарядки свой телефон. По пути наверх прощаюсь с Джерри, наведываюсь в туалет, в кабинете забираю свой сиреневый пиджак, сумочку и мобильный. Не забываю накрасить губы и обновить любимый аромат.

Что я делаю?

Очевидно же. Еду к парню для одноразового перепиха. Он классный, сексуальный и уверенно держится на сцене. Так почему бы мне не насладиться продолжением вечера в его компании?

— Где ты живешь? — уже на улице интересуюсь у Лео, набрасывая на плечи пиджак и высвобождая из-под него волосы.

— На пляже.

Лео уже упаковал свою гитару в чехол и накинул кожаную мотокуртку.

— Ты бездомный?

— Ну… — посмеивается, водя ладонью по подбородку. — Можно и так сказать.

— Боже, — картинно ужасаюсь, — я подцепила бродягу!

— Идем, вон там мой транспорт, — жестом завлекает в переулок.

В узком пространстве между зданиями, там, куда у нас выходит пожарный выход, стоит его байк.

— Так вот, почему ты не притронулся к алкоголю, — делаю вывод.

— Извини. — Лео открывает кофр над задним колесом и достает оттуда шлем. — Но у меня дома есть выпивка, — заверяет.

— Значит все-такие у тебя есть дом?

— Мой настоящий дом далеко. А тут в ЛА я обитаю то там, то здесь.

— И давно ты в Штатах?

— Уже три года.

— И как тебе?

— Да… Ты знаешь… — пожимает плечами. — Нормально. Работаю, чтобы не сдохнуть от голода.

— И кем работаешь? В смысле, выступление в баре в пятницу вечером, — на здание “Сорок пять” указываю, — это же не твое единственное занятие?

3

Наташа

— Теперь открывай, — приобняв за плечи, Лео выводит меня на террасу через портальную дверь. — Не поворачивайся. Я быстро.

— Мне нет никакого дела до того, что у тебя беспорядок, — смеюсь над его выходкой.

— Зато мне есть! — долетает из комнаты вместе со звуками возни.

Улыбаюсь.

Когда мы вошли в квартиру, Лео попросил меня закрыть глаза и немного постоять на террасе, признавшись, что у него не убрано.

Такой Зайчик!

Стою. Жду. Дышу.

Пахнет солью, йодом и свежестью.

Прилив подошел вплотную к дому. Волны плещутся прямо под мной, и какой-то паре метров, омывая сваи, на которых держится постройка. Порыв ночного воздуха с залива развевает мои волосы.

А в паре километров левее в океан взлетной полосой уходит знаменитый пирс Санта-Моники с колесом обозрения и другими аттракционами.

Вдох. Выдох.

Здесь тихо. Хорошо. Слышен только океан.

И если бы Лео собирался произвести на меня впечатление, пригласив к себе в квартиру на Палисейдс-Бич-Роуд, у него бы это получилось. Вот только я сама к нему напросилась.

Ха… Вот тебе и бездомный Зай!

Пожалуй, в больший шок меня бы мог повергнуть лишь тот факт, “обитай” Лео не в двухкомнатном дуплексе на побережье, а в одной из роскошных вилл или кондоминиумов, расположенных по соседству. Но, в любом случае, независимо от категории жилья, на квадратный метр здесь стоит баснословный ценник. То же самое с арендой.

Откуда у парня с гитарой, выступающего в баре, такие деньги?

— Наташ, идем.

Выглянув на террасу, Лео приглашает меня в гостиную, совмещенную с кухней – очень стильную, уютную, в молочном, сером и кофейном оттенках. Пока Лео скрывается за дверью другой комнаты, кружу по гостиной, разглядывая мебель, текстиль, предметы интерьера.

Чувствуется небольшой остаточный беспорядок, но даже с ним квартира классная, я бы даже сказала, что попала в квартиру своей мечты.

— Говорил, что пашешь, чтобы не умереть с голоду, а сам живешь в пляжном доме на первой линии с панорамным видом на океан! Как это понимать?! — кричу парню. — Тут же заоблачная аренда! — опускаюсь на диван, расстегиваю ремешки и скидываю босоножки.

— Я знаю, — Лео показывается из комнаты и направляется в кухонную зону. — Я не плачу аренду. Эта квартира одной девушки. Но она учится в Принстоне и сюда только на каникулы приезжает.

— Так это квартира твоей девушки, которая сейчас в Нью-Йорке, — делаю вывод.

— Нет. Мы с ней просто друзья.

— Само собой… — усмехаюсь, прекрасно понимая, что “просто друзья” значит на кобелином диалекте.

Однако в том, что к обустройству интерьера приложила руку женщина, не сомневаюсь. Не похожа эта очаровательная квартирка на нору решительного и харизматичного Зая.

— Что ты будешь? — стоя по ту сторону вытянутого белого кухонного островка, Лео открывает холодильник.

— Без разницы. Просто соблюдай свой ритуал. Налей что-то там, принеси мне бокал, сядь рядом, — удерживая его взгляд, провожу ладонью возле себя, — улыбнись, а потом скажи… Что ты там, обычно, говоришь девушкам в таких случаях?

— Пошли окунемся? — криво усмехнувшись, парень достает две бутылки с пивом и толкает бедром дверцу холодильника.

— А в декабре?

— Я серьезно. — Прокручивает крышку на первой бутылке. — Пошли окунемся, Наташ?

— Я не одета для пляжа, — на свой наряд указываю.

— Для пляжа раздеваются, — открываю вторую и ко мне направляется.

— Там темно, — поежившись смотрю в окно, за которым темнеет океан.

— Там охуенно. Держи.

Лео вручает мне холодную бутылку “Дарк Хорз”, чокается своей, садится чуть дальше и с жадностью прикладывается к запотевшему горлышку.

— Малиновый эль. Неожиданно. — Я пробую пиво и киваю: — А, впрочем, наверное, да…

— Ты о чем? — задыхаясь, спрашивает парень, осилив за раз почти половину.

Качаю головой – мол, нет, ничего.

Делаю еще глоток, смакую сладостный и протяжный эль с приятным мягким вкусом свежих ягод и вечного лета, который очень подходит молодому Заю Лео.

Ведь молодость – то же вечное лето: ветер в голове, легкое дыхание, беззаботность и абсолютная уверенность, что все получится.

— Купаться пошли? — после заминки Лео повторяет свой вопрос.

— Не в этих шортах за шестьсот баксов, — оттягиваю вниз ткань черных шорт от YSL.

— Шесть сотен за шорты? — ужасается парень. — Ты кто такая, блин?

— Скажу по секрету, я купила их на распродаже. Найди мне футболку, что ли, — предложение сходить окунуться все же принимаю.

Ставлю пиво на пол. Лео приносит мне серую футболку из соседней комнаты. Переодеваться иду туда же, и Лео подрывается.

4

Наташа

— Как ты меня назвала?

— Не нравится?

— Меня, конечно, по-всякому обзывали… Ха, — отбивает самодовольно.

Делаю вывод, что Зай одобрил “Зая”.

Но дальше мерзнуть в неприветливых темных водах у меня нет ни малейшего желания.

— Пошли правда, — обхватив себя руками, разворачиваюсь в направлении суши и ворчу, перекрикивая волны: — Отмечу в своем вишлисте, что ночные купания в океане – такое себе удовольствие!

— Ночные купания в океане – итс зэ бэст филин итс май лайф! — бодро отзывается Лео, догоняя меня.

И я диву даюсь. Парень только что втыкал в одну точку и вот уже снова полон активности.

Интересно, у зайцев бывает биполярочка?

— И не страшно?! Одному! А если утонешь?!

— Я уже однажды чуть не утонул. Мы с родителями путешествовали по штату, в основном, по Северной Калифорнии. Я еще совсем мелкий был, убежал вперед, и меня смыло волной. Джо подоспел первым и меня за волосы вытащил. Джо – мой старший брат, — добавляет для понимания.

— Джо? Я думала, ты русский, — ступая на берег, собираю мокрой стопой сантиметровый слой песка.

— Айм рашен, — задвигает с непомерной гордостью и добавляет уже попроще: — Брата зовут Ян. Но мы с младшим называем его Джо.

— А Лео, получается, тоже ненастоящее имя? — справедливо предполагаю.

— Настоящее. Леон Алексеевич Южин.

— Наталья Францевна, — представляюсь, в свою очередь.

— Вот сюда давай, — Лео приглашает заглянуть в закуток из светлого камня, плавно огибающий угол дома.

Обнаруживаю там уличный душ. То, что надо, чтобы не таскать песок в дом. Закинув полотенце на полочку, стягиваю прилипшую к телу футболку и трусы.

— У тебя батя, что ли, немец? — любопытствует Лео по ту сторону изогнутой стенки.

— Дед… Его звали Франц. Он родился в Восточном Берлине.

— А ты откуда сама?

— Я из Харькова.

— А… — тянет парень, явно недоумевая. — Нихуя не понял.

— Не вникай! — смеясь, включаю воду.

Быстро ополаскиваюсь, отжимаю одежду и, закутавшись в полотенце, спешу освободить душ для Лео.

— С легким паром, — приветствует меня, опершись ладонью о стену в узком проходе.

— Ага, спасибо.

Замешкавшись, с мокрыми трусами в руках пытаюсь протиснуться мимо его голого торса. Но Лео блокирует выход другой рукой и подпирает меня к стене собой.

— Так кто ты такая, Наталья Францевна? — с ухмылкой требует более подробных объяснений.

— Вопрос непраздный, — сглатываю. В свете фонаря зрачки парня сверкают как два черных оникса, соблазняют, заманивают. Я уже и сама готова нырнуть с головой в чувственный морок, который сулит его горящий взгляд. Лео наклоняется. Наши лица снова оказываются на опасной дистанции. И стоит ему лишь прикоснуться к моему бедру пальцами – вздрагиваю. Мне холодно, жарко и нестерпимо хочется, чтобы он меня… — Поцелуй…

Даже договорить не успеваю. Роняю из рук мокрые тряпки, так стремительно Лео опускает свои губы на мои. Лижемся звучно и влажно. Языками толкаемся – кто кого. И бой за поцелуйный пояс заканчивается победой парня.

До разноцветных вертолетов перед глазами зацеловал меня Леон Алексеевич… Как там бишь его фамилия?

Обоих шатает, пока Лео полотенце на мне распахивает. В последний момент подхватываю, только прикрыться уже не успеваю. Лео ловит запястье и к стене пригвождает, чтобы слегка отклониться и облизать мое тело жадным взглядом.

Разглядываю его не менее алчно: на скульптурно вылепленной груди без единого, мать его, волоска конкретно залипаю.

В уши забивается шум волн. Дышу чаще. Хочу, чтобы он тоже залип.

Выгибаюсь в пояснице. Тяжелые груди приподнимаются. Живот дрожит от быстрого дыхания. На ключицах кожа натягивается. Соски торчат и болезненно-сладко сжимаются в такт пульсации между ног

Рот наполняется слюной – у Лео. Сглатывает. Восхищенно разглядывает, когда я каждой жилой вытягиваюсь для него.

Мне тоже есть, на что посмотреть. Ведь передо мной не просто сладкоголосый балагур возвышается, а уверенный в себе мужчина стоит… Красив дьявольски. Подкачен в нужных местах. Татуирован. Хотя про возраст наврал – сто процентов. Двадцать пять – максимум с натяжкой. Какие двадцать семь? Ну-ну…

Рывок. Наваливается, под задницей меня хватает и, слегка приподняв, фиксирует коленом между ног. Стоя на цыпочках, путаю пальцы в темный волосах, шиплю и кайфую, пока Лео сосет мои груди, вбирает в рот соски и шею зализывает.

У него горячий язык и жаркий рот. Кожа прохладная, но член теплый, твердый и гладкий – моего живота касается.

— Давай не здесь… — прошу и за его плечи хватаюсь, чтобы не рухнуть, так сильно колени трясутся. — Увидят…

— Похуй… — стянув боксеры ниже, Лео мне ляжки коленом расталкивает и пробует выше приподнять.

5

Леон

Жаркий полдень. Я на пляже. Прямо на песке ебу пухлый рот горячей секси лейди с ногами от ушей. А… Нет. Уже не рот. Розочку её нежнейшую разъебываю. А теперь она меня ею. Ого, как дамочка умеет…

Сидя на мне длинноволосая шатеночка, раскачивает сиськами и, широко разведя бедра, открывает доступ к потрясному контенту.

— Зай, крыша горит, — томно шепчет на английском, облизывая губы.

— Чего? Какая крыша, Наташ? — прихуев, сбиваюсь с ритма.

— Крыша, крыша горит…

…крыша горит

Крыша, крыша, крыша горит

Крыша, крыша, крыша в огне

Нам не нужна вода, пусть этот ублюдок сгорит

Гори, ублюдок, гори… [1]

Айфон! Сука! Вот он – реально ублюдок. На самом интересном же!

Я все еще бухой. Открыть глаза мне стоит титанического труда, пока даже не пытаюсь. Вслепую перекатываюсь на живот, вожу рукой по матрасу. Пусто. Обратно поворачиваюсь на звук. Тянусь рукой вниз, шарю по полу, ищу сраный гаджет, с которого с нарастающей громкостью мне разносит кабину мелодия входящего вызова. В результате вписываюсь ладонью в использованный гандон, потом в еще один. Отшвырнув оба, нащупываю айфон, пальцами раскрываю правое веко и подставляю к роже дисплей, чтобы посмотреть, кто посмел прервать столь реалистичный сон.

Отец!

Моментально подрываюсь на кровати, сажусь и прочищаю горло.

— Привет, пап, — бодро приветствую родителя абсолютно трезвым голосом.

Сам морщусь. Изо рта фонит как от бомжа с Венис, который ночевал в куче окурков.

— Привет, сынок. Не разбудил?

Расфокусированным взглядом осматриваю спальню: такого бедлама эта бедрум давно не видела.

— Да я уже почти встал.

На самом деле, почти встал не я, а член, пока я сон смотрел, но теперь и он стремительно падает.

— А Филипп тебе не звонил? — отмечаю нотки беспокойства в папином тоне.

— Нет.

— Он к тебе собрался.

— Как это ко мне? Зачем? — непонимающе хмурюсь.

С чего бы младшему брату ехать ко мне в сентябре, когда у него учеба в универе началась?

— Дак вот мы тоже не поняли… — папа зловеще умолкает, чрезвычайно натужно дыхание переводит и продолжает: — Забрал из универа документы. Мне позвонил, сказал, что улетает. Что так надо. Что так будет лучше. Кому лучше? Зачем лучше? — сердито выталкивает.

— Пап, мы сейчас про Фила говорим? Он бросил универ? Наш Фил? — считаю нужным уточнить.

Мой младший брат – образцовый сын, кроме шуток. Он никогда не доставлял отцу хлопот. Отличник, киберспортсмен. Всегда мотивирован, сосредоточен. Мы все думали, что хоть один из Южиных наконец получит высшее образование.

Просто не могу поверить, что Фил бросил универ на третьем курсе и решил эскейпнуться в Штаты, как когда-то Джо, а затем и я.

Да это же гребаный анекдот!

— Я не знаю, что и думать, сынок, — в полной растерянности протягивает папа. Не помню, когда в последний раз слышал его таким. — Ян съездил в деканат, расспросил там, были ли какие-то проблемы с учебой или с однокурсниками. Там все тоже в шоке. Один из лучших студентов. Никаких нареканий. На квартире съемной хозяйка тоже говорит, что проблем с ним никогда не было.

— А он точно ко мне собирался? — переспрашиваю с нарастающей в груди тревогой.

— Сказал так. Я ему, что случилось, что случилось… — вздыхает отец. — Молчит, как партизан. Я с вами со всеми скоро кончусь, ей-богу… — горько смеется. — На цепь вас, что ли, сажать надо было каждого, как девятнадцать исполнилось… У тебя-то как дела? — озабоченно задвигает.

— У меня все хорошо, пап. Правда. Филу сейчас напишу, узнаю, что он там мочит.

— И мне сразу! — рубит папа.

— Конечно. Не волнуйся.

Сбросив вызов, открываю переписку с малым. Ну как – с малым? Филу девятнадцать, я его на два с половиной года всего старше.

В сети он был только что. В темпе строчу ему сообщение.

leØne: ты где бля?

С минуту в телефон втыкаю. Тишина. Не в сети.

Уведомлений накопился целый паровоз.

Пока жду ответ брата, перехожу в “телегу”, где за ночь снова засрали чат ребятишки со всего мира: на инглише, на русском, даже на китайском.

Would you like to listen to my track?

Love U

Лео, привет, можешь оценить мой тречок с видоса?

Лео, напиши мне лс плиз!

评价我的音乐

Ты с кем-то встречаешься?

Ты гей?

Когда новый ТикТок?

Where's Armine?

6

Леон

— Разувайся на этой херне. Валера пол помыл.

Указываю Филу на коврик у порога, где по-английски написано: “Не входить! Творческий поиск!”.

— Чё за Валера? Сосед? — интересуется брат, снимая кроссы носком о пятку.

— Мой робот-пылесос, — тоже разуваюсь и все равно чувствую под ногами вездесущий песок. — Да, я даю имена бытовой технике, — задвигаю в ответ на насмешку во взгляде Фила. — Пылик – Валера. Микроволновка – Вася. Холодос – Альберт. Стирка – Зинаи… — я замолкаю на полуслове, увидев, что Фил наконец стянул капюшон своей толстовки.

Фил лысый.

Мой брат лысый!

Но нет, не как коленка или Вин Дизель. Череп Фила больше экзотический шипастый фрукт напоминает: белый, весь в черных колючках пробивающихся темных волос.

Я прочищаю горло. Ставлю панику на офф и задвигаю ровным тоном:

— Ты принял буддизм?

— Нет.

— Тогда что с башкой, Дуриан?

— Решил, что дохера трачу денег на шампунь, — явно съезжая с темы, Фил проводит ладонью по макушке.

— А-а… — я даже не знаю, как это прокомментировать.

Кроме того отмечаю, что малой еще длиннее стал.

Наш старший брат – Джо – всегда был самым здоровым и высоким в семье. Но к восемнадцати я неожиданно перерос его на пару-тройку сантиметров. Теперь то же самое случилось с Филом. Малой стал выше меня.

— В хате не курить, — жестом приглашаю брата пройти в гостиную и начинаю инструктаж для жильцов.

— Разумеется, — кивает он.

— Освободил тебе несколько полок, — по пути отодвигаю дверцу встроенного шкафа.

— Спасибо.

— Спать будешь на диване.

— Где скажешь.

— Душ там… — указываю на дверь ванной комнаты.

— Ага, ладно, — снова послушно кивает малой.

Смотрим друг на друга, и оба ловим приход того самого момента, когда стольким хочется поделиться и расспросить, но тупо не знаешь, с чего начать.

Пока в такси ехали, как-то не до бесед было: я впереди сидел, Фил на заднем.

Сейчас же пытаюсь соотнести для себя и синхронизировать с острыми чертами лица этого долговязого молчуна до боли родной фейс моего младшего братишки. Да, Фил на папу и Джо очень сильно похож, как и прежде, но эта лысина и взгляд дохуя взрослого человека сбивают с толку.

— Ну что… — развожу руками, не зная, что еще сказать. — Раз душеебательной беседы у нас не будет, давай пожрем по-быстрому и спать.

— Я тебе тут точно не помешаю? — Фил повторяется.

— Нет, но вопросом этим, считай, уже заебал, — высекаю довольно жестко.

— Я пока на мели, но, как только будут деньги…

— Если ты меня уважаешь, — перебиваю его, — то прямо сейчас захлопнешь свой рот и больше на эту тему не заикнешься.

— Спасибо… — опять кивает исключительно преданно.

И не будь я таким циничным ублюдком, которого вечно из себя строю, а будь я таким, как наш Джо, я бы, наверное, нашел способ расположить брата к себе, выслушать его, может, позволил бы ему даже поплакаться мне в жилетку. Но я не Джо. У меня иное, пусть и у кого-то спизженное, но кредо: ни любви, ни тоски, ни жалости.

Я готов простить людям что угодно, даже равнодушие и ненависть, только не жалость. Потому что жалость убивает.

— Заебал благодарить, — отбиваю с кривой улыбкой. — Всё. Иди мойся.

Фил достает кое-что из вещей из своей спортивной сумки и скрывается в ванной комнате.

Вот и попиздели по душам.

Пока брат купается, открываю Альберта и достаю упаковку с замороженными полуфабрикатами – митболы и рис с овощами, – и разогреваю в Васе.

Ужинаем в четвертом часу утра, расположившись прямо на кухонном островке.

— Классная у тебя хата, — активно работая челюстями, замечает Фил. — Сколько платишь?

— Нисколько. Квартира друга.

— А-а… — губы поджимает так, словно что-то про меня понял.

— Девушки-друга, — поясняю, чтобы херню не думал.

— Ясно, — пожимает плечами и наводит взгляд на мою доску для серфинга: — Умеешь на этой штуке?

— И тебя научу, — обжигая рот горячей фрикаделькой, с шипением киваю. — Завтра же поедем и купим тебе борд. Здесь всегда идеальные волны.

— Лео, да хорош, не надо со мной нянчиться. Я же сказал, у меня всё ок. Занимайся своими делами.

— Я и занимаюсь. Ты же мой брат. Только не лечи меня, что у тебя всё ок, ок? — топлю взглядом.

И Фил сдувается, выключая свой олрайт-режим.

— Не буду.

— Как бы там ни было, безумно счастлив видеть твою лысую башку, — всем видом демонстрирую братишу небывалую трогательность.

7

Наташа

Вчера я не вышла на работу.

“Джим Бим” вкупе с косячком, который предложил выкурить Лео, плюс бессонная ночь не прошли для меня даром. Похмелье оказалось жестким и беспощадным. Пришлось звонить Хелен и бессовестно врать, что я чем-то отравилась. Мой непосредственный начальник – владелица “Сорок пять” Анджела Марсден вместе со своим бойфрендом отдыхает в Цинциннати, где сейчас проходит крупнейший в Америке Октоберфест. Поэтому сразу после отпуска я взяла отгул у самой себя и провела его в постели. Минус один день из жизни.

Сегодня я в норме.

Душ. Беговая дорожка. Полезный завтрак. Кофе.

Сворачиваю в переулок между рестораном “Меркадо” и зданием, которое мы делим с хостелом, и невольно смотрю туда, где позавчера стоял байк Лео. И подробности того вечера обрушиваются на меня в самых ярких красках: его выступление, наше знакомство, поездка на байке, ночной океан, выпивка и… остальное.

Я переспала с первым встречным.

У меня был секс с парнем из бара.

Четыре раза. Ну где-то так.

И не просто секс. Я делала ему минет. И его язык тоже провел между моих бедер не одну волшебную минуту…

Я выключаю зажигание, отстегиваю ремень и опускаюсь лбом на руки, продолжая удерживать руль.

Мра-а-а-ак.

Снова так дурно становится, что, кажется, меня сейчас стошнит.

Откинувшись в кресле, смотрю в потолок, делаю глубокий вдох и выдыхаю.

Нахрен!

Больше никаких смазливых мальчиков. Больше никакой выпивки. Больше никаких глупостей, Наташа!

— Хелен, подскажи, пожалуйста, когда в следующий раз у нас будет играть тот парень с гитарой? Лео, кажется? — час спустя с самым незаинтересованным видом расспрашиваю в кабинете свою помощницу.

— Так… — Проверив свой планшет, услужливая блондинка, которая уже явно переросла должность администратора, чеканит: — Да. В пятницу. А что-то не так?

— Он нам больше не нужен. Сообщи ему, что для пятничного вечера мы нашли другого музыканта. И что у нас вообще нет вакансий, — и взглядом ей внушаю, что обсуждению мое распоряжение не подлежит. — А лучше сделай это по телефону. Позвони ему. Скажем, в пятницу днем.

— С ним какие-то проблемы, Натали? — хмурится Хелен, судорожно гадая, где она оплошала.

— Нет. Просто очень деликатно и вежливо, как ты умеешь, — улыбаюсь во все зубы, — объясни ему, что в его талантах мы больше не нуждаемся.

— Эм… — растерянно мнется девушка, поправляя очки в красной оправе.

— Да отшей его, милая! — незамедлительно высекаю. — Так понятно?

— Да, конечно, Натали, — кивает Хелен. — Я всё поняла. — Вижу, что нихрена она не поняла, а тот факт, что я рявкнула, еще сильнее ее озадачил. Однако девушка демонстрирует профессионализм, с ходу начиная подыскивать другую кандидатуру для нашей пятничной программы: — Мы можем заменить его на…

— Я полностью на тебя полагаюсь, — мягко торможу ее порыв.

К умению Хелен находить интересных музыкантов у меня претензий нет. Лео и правда – очень талантливый и яркий. Но есть одна небольшая неувязочка: я слишком много знаю про его другие таланты, а он слишком много знает про меня. Поэтому, когда вечером мне в директ приходит сообщение от парня, с которым я провела незабываемую ночь в пляжном домике, оставляю его без ответа.

"Извини, Зай. Не принимай на свой счет. Но то, что было той ночью, останется ночью", – посылаю ему ментальный месседж.

***

И снова пятница.

У нас полная посадка. Девяносто гостей. И это не считая стоячих мест. Сегодня играет кавер-группа. Хелен пригласила очень классных ребят с солисткой, подражающей Гвен Стефани эпохи “No Doubt”.

Джеремайя в компании двух других барменов – молодых парней готовит напитки. Я прощаюсь с Хелен, машу Джерри и иду собираться домой.

Мой рабочий день в пятницу и субботу заканчивается в девять, однако все уже привыкли, что я задерживаюсь в баре допоздна. Спешить некуда. Дома меня как никто не ждал, так и не ждет, но сегодня я чувствую свое беспросветное одиночество особенно остро.

Вот и надо было мне смотреть сторисы Эмили?

Закрыв дверь кабинета, прислоняюсь к полотну и медленно вздыхаю, ощущая вибрацию басов. В небольшом помещении пахнет розовым маслом. Эфир источают несколько десятков красных полураспустившихся бутонов – точно я не считала.

Цветы я забирать не планирую. Навожу порядок на столе, выключаю ноутбук и проверяю телефон.

В дверь стучат, и я машинально отзываюсь:

— Войдите.

И черт… Ну черт… Ну черт тебя побери!

В пороге стоит мой ночной Зай.

— Приветик. Можно к тебе?

Руки в карманы, и он проходит, не дождавшись разрешения.

На Лео распахнутый черный бомбер под кожу с изобилием цветных нашивок на рукавах и груди, под ним тоже черная майка-сетка, темные джинсы и сумасшедшие казаки с цепями – в общем, то, что на любом другом парне выглядело бы просто нелепо.