Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 4: Зов крови

Часть первая. Глава 1

Часть первая.

Глава 1

Над «большим яблоком» кружил мелкий февральский снег, перемежающийся в своём танце с колючим холодным дождём. В приёмной директора сидел юноша, следящий усталым взглядом за ледяным хороводом за окном. Второй раз за эту неделю он сидел в этом кабинете, который школьники между собой прозвали «голгофой», потому что после пребывания в нём чувствуешь себя ничуть не лучше, чем Иисус после распятия.

Директриса этой обычной Нью-Йоркской школы никогда не отличалась человеколюбием в общем виде и любовью к детям в частности. Особую же неприязнь боевого вида женщина питала к юноше, который сейчас сидел напротив неё, отводя взгляд и игнорируя любые попытки заговорить с ним. Тёмные волосы, что ниспадали непослушными кудрями, бледная кожа и тени под глазами от постоянного недосыпа, блуждающий взгляд, который словно вечно искал что-то и так же вечно не находил, острые колени, тонкие ноги, обтянутые дырявыми поношенными джинсами. Хоть за окном и была зима, но молодой человек не отказывался от своих любимых брюк, игнорируя мороз, придающий синюшный оттенок его коже.

Молодой человек…

Всю картину довершал уже налившийся оттенками бордо и индиго кровоподтёк, что украшал скулу юноши. Продолжая цепляться взглядом за что угодно: стекло, по которому бежали капли, светло-зелёные занавески, но никак не за нахмуренные брови и, не выражающие никаких добрых чувств, глаза директрисы, юноша отсчитывал про себя секунды, выстраивая из них минуты и даже часы.

Усталый взгляд юноши вечно блуждал, что-то ища и ничего не находя. Наверное, он сам ещё не до конца определился в своих желаниях и устремлениях, наверное...

Молодой человек…

- Молодой человек… Роберт Ингрид Болек Андерсон! – врывается в моё сознание низкий раздражённый голос директрисы.

Ничего не отвечаю, но слегка поворачиваюсь на стуле, оказываясь лицом к ней. В моей голове всё ещё продолжают свой сумасшедший адский вальс тысячи мыслей, которые день ото дня уносят меня прочь из реальности. Прочь, туда, где я никогда не был…

- Ты, вообще, собираешься меня слушать, Роберт? – спрашивает директор, складывая руки на груди и присаживаясь на край стола из тёмного дерева.

- Я вас внимательно слушаю. – отвечаю я, даже не пытаясь изобразить искренность или заинтересованность.

- Тогда, ответь мне, Роберт, дорогой мой мальчик, - меня передёргивает от подобного лицемерия, - зачем ты подрался со своими одноклассниками?

- Мне кажется, нет никакого смысла сейчас всё это говорить, чтобы потом повторять.

- Роберт, в кого ты такой нахал? – спрашивает женщина, сверля меня своими глазами, которые из-за очков кажутся меньше и колючей, чем есть на самом деле.

- Мне не кажется… - договорить я не успеваю, потому что за моей спиной раздаётся щелчок замочного механизма.

В кабинет вваливается Элиот, а следом Чара, который прикрывает дверь. Оборачиваюсь, слегка хмурясь. Элиот улыбается и надувает пузырь из жевательной резинки. Нет…

Закрываю глаза и слышу характерный хлопок. Приоткрываю один глаз. Точно, как я и думал, чрезмерно раздутый пузырь лопнул, налипнув на лицо одного из моих «родителей».

- Вот чёрт! – выругивается Элиот, начинаю отдирать липкую массу от своего лица.

В этом нелёгком занятии ему помогает Чара, директриса наблюдает за этим спектаклем, вскинув бровь, а я смирено жду.

- Всё. – подводит черту Элиот, проходя к столу и без приглашения садясь в кресло.

Хотя, «без приглашения» было бы здесь не уместно, потому что мои «отцы» бывают здесь едва ли не чаще, чем сама директриса.

- По какому поводу вы нас вызвали? – спрашивает Чара, так же садясь в кресло.

- Да, - подхватывает Элиот, - что Роберт натворил на этот раз?

- Роберт? – директриса вопросительно смотрит на меня, наверное, ожидая рассказа истории, которую и так знает.

Нехотя выбираюсь из своего угла-убежища, отнимаю от лица пакетик со льдом, любезно выданный мне единственной доброй душой этой школы – учительницей младших классов Марией Швайс. Немного шаркая, направляюсь к креслу, на которое мне взглядом указывает директор, сажусь.

- И что же вы хотите, чтобы я рассказал? – спрашиваю я, вновь прикладывая уже не такой уж и ледяной пакет к скуле.

- Расскажи всё, как было. – говорит женщина, огибая стол и садясь в своё глубокое кресло. – Как получилось, что во время урока вы были в коридоре и дрались?

- Мисс…

- Миссис. – поправляет меня женщина.

- Извините, Миссис Браунленж. – прикусываю губу и кошусь на «родителей». – А… Что вы хотите, чтобы я рассказал?

- Историю происшествия. От начала до конца. Почему практически в каждой драке ты оказываешься участником? Роберт, в чём дело?

- Разве я виноват в том, что меня бьют?

- Не нужно изображать жертву. Роберт, мы все прекрасно знаем, что у тебя не ладятся отношения с одноклассниками.

Глава 2

Глава 2

Мой не до конца ставший человеческим, болезненно обострённый слух улавливает еле слышный скрип двери и мягкие шаги, неслышимые для обычных людей.

- Роберт! – задорно произносит Элиот, пробегая пальцами по моей шее сзади и запуская их в волосы, взъерошивая их. – Ты чего киснешь?

- Я? – удивлённо спрашиваю, повернувшись к собеседнику. – Я не кисну…

- А по лицу похоже, что даже не киснешь, а закисаешь! – произносит он, широко улыбаясь. – А ну-ка – улыбнись! – он берёт меня за щёки, пытаясь растянуть мой рот в улыбке, но натыкается на непонимание в моих глазах.

- Элиот, я прошу тебя… - убираю его руки, вздыхая. – Не делай так и… И смажь уже наконец эту дверь. – показываю на раздражающий меня предмет.

- Роберт, она не скрипит. – в подтверждение своих слов, он встаёт и пару раз открывает-закрывает дверь. – Слышишь?

- Я слышу, в этом-то и проблема… - говорю я, снова склоняясь над тетрадью.

- Ладно. – он захлопывает дверь, заставляя меня вздрогнуть. – Ты ужинать пойдёшь?

- По-моему, для ужина ещё рано?

- Назовём это первым ужином. Так ты идёшь?

- Да, сейчас… - откладываю тетрадь, аккуратно закрывая её. – Сейчас.

- Тогда, я пойду, а ты подходи. – говорит Элиот, покидая мою комнату.

Просочившиеся в помещение ароматы мяса и домашней выпечки быстро сплелись с бесцветным и безразличным кислородом, будоража ум и желудок, призывая как можно скорее всё бросить и бежать на кухню. Я так и поступаю.

- Садись. – улыбаясь, говорит Чара, указывая мне на свободный стул, как только я захожу на кухню.

- Приятного аппетита всем. – говорю, садясь и принимая тарелку.

- И тебе. – отвечает Элиот, быстро набивая рот пищей. – М, Роберт? – обращается он ко мне, так и не проживав содержимое рта.

- Я тебя слушаю. – спокойно отвечаю я, отправляя в рот ароматный горячий кусочек.

- Мы тут посовещались… - смотрит на Чару. – И решили, что стоит переехать.

Чуть не давлюсь, откашливаюсь, трясу головой и обескуражено смотрю на старших.

- Переехать? Зачем?

- Я тоже задавался этим вопросом, но Элиот убедил меня в правильности данного решения. – говорит Чара.

- Может быть, вы и меня посветите в причины сего решения?

- Хочешь причины – будут тебе причины. – отвечает Элиот, отправляя в рот новую порцию еды и не торопясь продолжить. – Во-первых, как-то не заладилось у тебя с учёбой в Нью-Йорке…

Вскидываю бровь, как бы спрашивая: «только ли моя в этом вина?». Элиот игнорирует мой посыл.

- Во-вторых, сейчас начало года, большое количество детей переходят в новую школу после новогодних праздников.

- Элиот, - поправляет его Чара, - сейчас февраль.

- Можно подумать, я не знаю, что сейчас февраль?

- Чара имеет в виду, что сейчас совсем не начало года… - разъясняю я слова Чары, пока не начался очередной скандал.

- Январь, февраль… - бубнит Элиот. – Какая разница? Почти начало года.

- Хорошо. – киваю. – Что дальше?

- В-третьих, нас здесь совсем ничего не держит…

- А моя мать? – возмущается Чара.

- Я же говорю – совсем ничего не держит. А эта… кхм, женщина точно не станет причиной тому, что мы останемся.

- Может быть, хватит уже наговаривать на мою мать?

- Я не наговариваю, я только вспоминаю! – тон обоих повышается всё больше, оба начинают вставать, не разрывая гневного зрительного контакта. – Да она…

- Да хватит уже! – вскрикиваю я, ударяя ладонью по столу, опрокидывая чашку с чаем. – Почему каждый раз, когда мы собираемся за столом, вы ругаетесь? Вы, вообще, помните, с чего начался разговор?

- Мы не ругаемся. – пожимает плечами Элиот. – Просто, - косится на Чару, - твой дорогой папа №2 не желает признавать очевидные вещи…

- Ахах, - усмехается Чара, - я не желаю признавать? Это ты у нас живёшь в своём собственном мире, кто только ты бог и король!

- Можно подумать, я виноват, что я – король по жизни? – спрашивает Элиот, ухмыляясь и изгибая бровь. – Завидуй молча.

Не могу и не желаю больше это слушать. Надоело. Резко встаю, чуть не роняя стул, и быстро направляюсь в свою комнату, хлопнув дверью и падая на кровать. Очередная чёртова ссора, которая закончилась моим побегом, очередная порция криков, которые рвали мои нервы и уши.

- Я хочу домой… - шепчу и тут же чуть ли не до крови щипаю себя, прося опомниться. – Я уже дома. – закрываю глаза. – Я – дома. Дома…

Глава 3

Глава 3

Из-за двери моей комнаты доносятся голоса членов семьи: Элиота, Чары и нагрянувшей Фрэнки. На самом деле, я всегда называю её бабушкой, хотя и прекрасно знаю об отсутствии даже смутного родства между нами, чем сильно бешу Элиота, но от позиции своей не отказываюсь. Приятно иметь настоящих родственников, пусть даже на словах.

- Почему вы просто не можете посвящать меня в свои планы? – высоко кричит Фрэнки, заставляя меня поморщиться. – Вы переезжаете, а я узнаю об этом последней?

- Последней?! – отвечает криком на крик Элиот. – В этом городе тысячи, даже миллионы людей, которые ни сном, ни духом об этом!

- Но они вам – никто, а я…

- Вы сами ответили на свой вопрос.

Я просто уверен, что сейчас Элиот сложил руки на груди и одарил Фрэнки говорящим взглядом, в котором читается: «съели?», подкрепляя всё это дело ухмылкой. Я просто уверен в этом. Крики на этом стихли. Едва ли старшие перестали ссориться, скорее, просто перешли на полутона, за что я им так благодарен сейчас: у меня дико раскалывается голова, и крики только усугубляют моё состояние. Конечно, мне интересен вопрос нашего переезда, но не настолько, чтобы вслушиваться в чужие разговоры.

- Ох… - вздыхаю и пересаживаюсь на кровать, опускаясь на спину.

Взгляд, изучающий потолок, рука ищет наушники, которые точно должны быть где-то здесь, и тень неприятных ощущений в области желудка – всё это сейчас наполняло комнату, окружая меня и увлекая в медленный танец, вдыхая больше жизни в этот момент.

- Где же они? – сажусь и непонимающе осматриваю поверхность кровати.

Скомканное покрывало, мятая подушка, ещё не отпустившая отпечаток моей головы, и брошенная мною кофта, переплетения узоров тёмного одеяла, множество неприятных складок подо мной -  всё было на своих местах, кроме…

- Да где же они? – с досадой произношу я, свешиваясь вниз головой и заглядывая под кровать.

Тёмная страна «Подкроватия» не горела желанием раскрывать свои секреты и являть сокровища-тайны посторонним глазам. Мой взгляд сумел выхватить из сумрака только силуэт мяча, заброшенного мною туда ещё шесть лет назад – неудачная попытка Элиота привести меня в футбол.

- Ладно… - вздыхаю и возвращаюсь в сидячее положение. – Может быть, я их куда-то положил и просто забыл? Нужно поискать…

Немного шаркая, направляюсь к столу, где царит не меньший хаос, чем в моей постели. Да, поддержания порядка и чистоты никогда не давались мне. Никогда. Хорошо хоть, что Элиот и Чара не сильно принуждали меня к уборке и приведению комнаты в такое состояние, чтобы она хотя бы была не похожа на заброшенный бункер. Да и сами они особо не заморачивались по поводу чистоты: генеральная уборка случалась у нас раз в месяц, и то – по очевидным причинам, которые никто из нас не мог изменить. К сожалению, в «фазе зверя» я питаюсь в основном сырым мясом и не сильно думаю о манерах. К тому же, когда луна начинает убывать, и я начинаю вновь обращаться человеком, с меня начинает слазить шерсть, а ковёр из волчьей шерсти едва ли кому-то может понравиться…

Порою, я чувствую такую обречённость из-за того, что ничего не могу поделать с кругом своих обращений. Они были, есть и будут, пока сердце не затихнет в моей груди. Иногда, я молю небо о том, чтобы это скорее случилось… Потом становится так стыдно. Стыдно не перед кем-то, потому что никто не знает о той буре, том урагане эмоций, что творится во мне в период перехода. Когда я был маленьким и не мог себя контролировать переход проходил куда легче, краски сгущаются с возрастом. Теперь же, когда моя агония почти достигла своего пика, на котором она и задержится до самой моей смерти, я научился молчать о боли. К сожалению, контролировать мимику и судороги тела я не в состоянии, члены моей семьи видят мою боль, но, хотя бы, не слышат её. Не слышат моих криков. А кричать мне хочется до безумия. В моменты обращения кажется, будто каждая твоя косточка надламывается неведомой силой, закручиваясь в жгут, словно каждая твоя клеточка восстаёт против тебя, словно с тебя заживо сдирают кожу, словно в твоём теле селится горячный дух. По большому счёту, так оно и есть. Мои кости действительно ломаются, мои мышцы растягиваются и деформируются, подстраиваясь под новый костный каркас, всё тело моё ломается, каждая клеточка горит и изнывает, чтобы, в момент, когда позовёт Луна, тело моё было готово. Готово к тому, о чём я никогда не просил, о чём едва ли кто-то станет просить. Таких страданий не пожелаешь и злейшему врагу. И, самое страшное, что надежды на то, что это закончится – нет. Это никогда не закончится, никогда не пройдёт. Каждый месяц, из года в год, я буду проходить этот цикл, переживать его, пока одна из агоний не пережуёт меня, оставив изломанный хладный труп, в чьих глазах навеки застыли ужас и боль. А я просто хочу жить.

Жить. Так же, как все люди, так же… Но я даже не могу позволить себе до конца поверить в эту мечту, потому что я знаю истину: я - не человек, я не могу жить обычной нормальной жизнью. Да и не знаю я, какая она – настоящая жизнь? Всю мою жизнь Элиот и Чара опекают меня, прячут от всех бед и напастей, от того страшного и злого, что может случиться со мной. Они пытаются облегчить мои агонии, пытаются сделать мою жизнь максимально приближенной к нормальной жизни, к их жизни, к жизни всех тех, кто не слышит голос Луны. Но как можно научиться жить, познать жизнь, не видя её лица?

Глава 4

Глава 4

- Готов?

- Готов. – безэмоционально отвечаю я, подпирая спиной стену коридора.

Элиот вытаскивает в коридор огромный чемодан, кидает его у моих ног и снова скрывается в глубине квартиры, собирая последние мелочи и торопя Чару. Запускаю пятерню в волосы, слегка сжимая их у корней, и сползаю по стене, садясь на корточки и опуская голову.

Даже не верится, ещё каких-то десять минут, и мы навеки покинем этот дом. Не то, чтобы мне было жалко уезжать, не то, чтобы я так любил этот дом, просто… я никогда не был даже в других районах города, не говоря уже о других городах, а тем более странах. Мне просто было немного… странно? Да, именно странно осознавать то, что всё изменится. Хотя, кого я обманываю? Ничего не изменится, просто, мы теперь будем жить в другой квартире, а, может быть, в доме.

- Если бы ты меня не торопил, я бы уже давно собрался! – бурчит Чара, вытаскивая громоздкий чемодан в коридор.

- Если бы я тебя не торопил, мы бы не уехали не только на этом рейсе, а вообще не на каком бы не уехали. – отвечает Элиот. – Вот, видишь, Роберт уже задремать успел, пока ты собирал свои вещи.

- В такие моменты я тебя просто ненавижу… - качает головой Чара, вздыхая и садясь на чемодан.

- А когда у нас вылет? – спрашиваю я, чтобы отвлечь старших от надвигающегося скандала.

- Через два часа. – отвечает Элиот.

- Тогда, нам в самом деле стоит поторопиться. – говорит Чара, вставая и надевая куртку. – Идём?

- О, небеса, - восклицает Элиот, поднимая глаза к потолку. – наш эль дошёл до истины.

В ответ Чара поджимает губы, берёт с тумбочки небольшую статуэтку и запускает в обидчика. Давно привыкший к подобному Элиот ловко уклоняется от летящего в него предмета, и он угождает в меня.

- Ой, прости! – восклицает Чара, бросаясь ко мне. – Вот видишь, Элиот, вечно из-за тебя кто-то страдает!

- Я…

- Хватит! – чуть громче дозволенного говорю я, поднимая глаза на старших. – Мне не больно, и не обидно, вы же не специально в меня попали. Давайте, не будем ссориться и пойдём уже?

- Ребёнок и тот умнее тебя. – подмечает Чара, косясь в сторону Элиота.

- Я не ребёнок. – поправляю его я, Элиот показывает другу средний палец.

- Прощай, дом! – говорит Элиот, выйдя за порог. – Нам в тебе жилось не плохо, но будет только лучше.

- Пошли уже, артист. – тянет друга Чара.

- Я подожду вас на улице. – говорю я, натягивая на голову капюшон и удобнее закидывая на плечо сумку с вещами.

Быстро перебираю ногами, пересчитывая подошвами каменные ступени, на автомате тыкаю пальцем на кнопку открытия двери подъезда, выхожу на улицу, втягиваю в себя прохладный влажный воздух.

- Больше мы не встретимся, Нью-Йорк… - шепчу я, окидывая взглядом пустынное пространство двора.

Сейчас пять часов дня, большинство людей находятся на работе или учёбе, а те, кто не занят ничем предпочитают прятаться в своих квартирах от неприятной февральской погоды, что особенно не радовала в этом году.

- Роберт, - окликает меня вышедший Чара, - садись в такси.

Оглядываюсь, указываю на жёлтый автомобиль, спрашивая взглядом о правильности своего выбора.

- Да, в это. – кивает Чара, роняя чемодан.

- Я сейчас помогу тебе. – говорю я, быстро подходя к такси и оставляя там свою сумку.

В четыре руки мы достаточно быстро переместили громоздкий чемодан от подъезда до автомобиля, за рулём которого сидел терпеливый мужчина-таксист, с взглядом философа и едкой сигаретой в руках. Не успели мы закрыть багажник, как на улицу вышел и Элиот, пытающийся застегнуть непослушную молнию на своей фиолетовой куртке. Без лишних слов захлопываю багажник и направляюсь к Элиоту, протягивая руку.

- О, спасибо, Роб. – он быстро перекидывает багаж на меня. – Мне как раз нужно вернуться, я не всё забрал.

- Хорошо. – киваю, послушно берясь за ручку большого чемодана и катя его к машине.

- Чего Элиот домой опять пошёл? – спрашивает Чара, когда я занимаю своё место в машине.

- Что-то забыл. – пожимаю я плечами.

- Вам бы следовало поторопиться, - говорит таксист, - если у вас вылет меньше, чем через два часа, у вас есть все шансы не успеть на самолёт.

- Мы очень стараемся, чтобы этого не произошло. – отвечает Чара.

Взъерошиваю свои и без того непослушные волосы и прислоняюсь головой к стеклу, изучая пока что статичный пейзаж за окном, который скорее походил на творение какого-нибудь не очень талантливого художника, нежели на отражение реальности.

- Фуф, теперь всё забрал! – извещает нас Элиот, садясь на переднее сиденье. – Едим? – оборачивается к нам с Чарой, мы оба киваем. – Едем. – уже утвердительно повторяет он водителю, откидываясь на спинку сиденья.

Глава 5

Глава 5

- Robert… Robert ... Éisteacht leat dom? Cuimhin leat dom, Robert? Cuimhnigh ... Cuimhnigh...3– шепчет голос из сонного тумана.

Не видать ни лица, ни очертаний фигуры говорящего, слышен один лишь голос. Голос, доносящийся из сизого тумана. Голос, скользящий в зыбком воздухе невидимыми шёлковыми лентами. Голос, касающийся лица темноволосого растерянного юноши, колющий удивительно тёплыми пальцами щёки, проникающий в самую душу. В самые отдалённые и потаенные уголки души, о которых даже сам юноша не ведал, в самые темные местечки памяти, воспоминания которых были наглухо сокрыты покрывалами прожитых лет и пылью сознания, вечно твердящего: «так не бывает, это лишь сон».

Туман словно бы стал плотнее и ощутимее. Это облако серого конденсата больше не отдавало лёгким холодком и влагой, оно стало плотнее. Подобно воде, туманные завитки облаков обступали тело Роберта, скользя по голым запястьям, щекоча синие вены, проникая под кромку рукавов и касаясь удивительно-непривычным потоком неведомой субстанции груди, впитывая удары сердца.

- Tuk.4 – озвучивал голос словами сердечные стуки. – Tuk.

Глаза Роберта раскрываются сильнее, словно от широты взгляда зависит возможность видеть, губы приоткрываются в немом удивлённым вопросе.

- А… - только и вырывается из груди юноши звук, так и не ставший полноправной фразой.

Вода, струящаяся по телу, становится всё более ощутимой, всё более реальной и настоящей. Юноша уже чувствует бег этих капель на своей коже, под своей одеждой. Он слышит, он чувствует, что эта вода слушает звуки его сердца, впитывает их в себя и сохраняет.

Роберт хочет уйти. Слишком влажно, слишком промозгло здесь, но, главное – слишком непонятно. Юноша пытается сделать шаг назад, но не может – ноги, будто, вросли в землю. Глаза округляются в немом вопросе, в тихом, но быстро растущем ужасе. Он предпринимает новую попытку сдвинуться с места, но исход тот же – ноги остаются на месте, не позволяя уйти, не позволяя покинуть туман и удушающую, заставляющую сознание рисовать недостающие образы, неясность.

Туман становится всё плотнее, всё жестче и темнее, уже больше походя на густой угольный дым, нежели мягкий водяной пар.

- Отпусти меня… - взмаливается юноша, потеряв надежду сдвинуться с места своими силами. – Отпус…

Воспаленные темнотой зрачки едва не проливаются за глазной край, когда вода, струящаяся под свитером юноши, становится так похожа на тёплую кожу, на мягкую ладонь, на нежное, но уверенное касание.

- Ná bíodh imní ort, beidh tú in ann a thuiscint dom.5 – говорит щекочуще-бархатный голос.

Больше отрицать нельзя, больше отрицать не получится. На груди Роберт лежит тёплая ладонь, жадно впитывающая каждой клеточкой кожи песню юного испуганного сердца. Туман чуть рассеивается, словно начав вибрировать, он приоткрывает завесу тайны.

Ладонь на груди становится настолько осязаемой, что кажется более уместным отрицать своё существование, нежели её. Туман расходится в стороны, образуя узкий коридор, открывая взору почти не дышащего юноши тонкую кисть, тянущуюся от его груди. Закатанные рукава рубашки, выступающая косточка и отчётливые сине-бардовые вены под бархатом кожи. Роберт вновь приоткрывает пересохшие искусанные губы, в надежде, в попытке сказать что-то.

- Я…

- Shh…6 - тихопроситголос, ирукасгрудиюношиперемещаетсякеголицу, тёплыйпалецложитсянагубы, призываякмолчанию. - Is cuimhin liom tú, Robert. Gheobhaidh mé tú. Ná amhras air.7

- Ай! – просыпаюсь от удара головой о стену самолёта и страной тряски. – Что происходит? – пробуждение было слишком быстрым, чтобы я мог рационально мыслить. – Мы падаем? – спрашиваю я, ворочая головой из стороны в сторону. – Мы падаем! – уже утвердительно кричу я. – Чара!

Вцепляюсь в руку старшего с такой силой, что тот мигом просыпается, распахивая свои огромные разномастные глаза и начиная ворочать головой в поисках источника шума.

- Чара, Чара, - сбивчиво тараторю, - мы падаем! Самолёт трясётся!

- Что? – не на шутку пугается он. – Мы падаем? Мы падаем! – он начинает паниковать. – Мы уже упали! – визжит он, тыча в пальцем в окно. – Там – земля! Элиот!

У Элиота не было шансов пропустить звук такой громкости и высоты мимо ушей, он сдвигает повязку для сна на лоб, открывая глаза и вопросительно поднимая бровь.

- Чего вы орёте?

- Самолёт упал! – на два голоса заорали мы с Чарой, не отпуская рук друг друга.

Вместо ответа Элиот перегибается через Чару и смотрит в иллюминатор.

- Там земля. – спокойно говорит Элиот, возвращаясь на своё место.

- Так и мы об этом! – кричу я, хватая его за руку. – Мы упали! Самолёт упал! Что делать? – паника полностью охватывает меня, не позволяя мыслить и контролировать эмоции. – Мы все умрём!

Глава 6

Глава 6

Первая ночь в новом городе прошла спутано и нервно, так как старшие решили сменить пункт назначения в самый последний момент, дома в Редмонде у нас не было, нам пришлось ночевать в отеле. Меня и Чару мучила бессонница, вызванная новым непривычным местом и бесчувственностью гостиничных постелей, которые хоть и были мягки и комфортны, но никак не могли заменить уют дома. Наши с Чарой бесконечные попытки устроиться удобнее всё время будили Элиота, который был крайне недоволен сим фактом и орал на нас. Мне удалось уснуть только на рассвете, но сон мой продлился не так долго, как хотелось бы – уже в десять утра Элиот разбудил меня, сказав, что нам пора ехать смотреть дом. Надо ли говорить, что у меня не было возможности продолжить отдых?

- Отличный дом, не так ли? – в который раз повторяет Элиот, когда мы вновь собираемся в просторной гостиной. – Думаю, нужно брать. – он кивает сам себе и переводит вопросительный взгляд на Чару.

- Не имею ничего против. – отвечает Чара, садясь на подлокотник дивана. – Мне нравится, такой небольшой и уютный домишко.

- Я рада, что вам понравился дом. – искренне улыбается молодая женщина-риелтор, которая показывала нам дом. – Будем оформлять документы?

- Да, Венди, - кивает Элиот, - мы можем сделать это побыстрее? Нам бы хотелось уже сегодня вечером сидеть в этой гостиной полноправными хозяевами. – он одаряет женщину лучистой улыбкой, от которой молодая особа рдеет, начав копаться в бумагах.

- Да-да, - смущённо отвечает она, - мы можем оформить всё прямо здесь, на месте, единственное, вам нужно будет заехать в контору, чтобы подписать необходимые документы.

- Мы согласны, - кивает Элиот, - где подписывать?

Женщина передаёт ему достаточно увесистую стопку бумаг.

- Там помечено, где вы должны поставить подпись.

- Угу… - кивает Элиот, зубами снимая колпачок с ручки и вчитываясь в мелкий шрифт бумаг. – Послушайте, Венди, - отвлекшись от документом, спрашивает Элиот, - а почему вы так долго не могли продать этот дом? Здесь указано, что он стоит на продаже уже три года?

- Да, Мистер Болек, - кивает она, - этот дом, в самом деле, продаётся уже достаточно долгое время. Я, к сожалению, не знаю всей истории, я работаю в этой конторе только полтора года, но всё это время я безуспешно пытаюсь продать этот дом.

- Он что-то, вроде тёмного пятна на вашей репутации? – спрашивает Элиот, игриво подняв бровь.

- Можно и так сказать. – щёки женщины уже окончательно налились багрянцем смущения и она стала похожа на румяную куклу. – Но хочу вас уверить в том, что с домом всё в порядке. Район благополучный, соседи тихие, проводка, канализация, система отопления исправны.

- Кажется, я догадываюсь, в чём дело. – тихо говорит Чара, обмениваясь со мной многозначительным взглядом.

- Вы о чём? – немного испугано спрашивает женщина.

- В этом доме происходило что-то криминальное, я прав? – спрашивает Чара, складывая руки на груди. – Убийство?

Лицо женщины бледнеет, потом вновь краснеет, она испуганно открывает рот и вновь закрывает его, словно не находя слов. Всё это длится не более пары секунд, но выглядит весьма комично и жалостливо. Наверное, ей, в самом деле, так важно продать этот дом.

- Мистер…

- Андерсон. – напоминает Чара.

- Да, да, я помню… Мистер Андерсон, могу вас заверить в том, что здесь не было никаких убийств. Я бы…

- Бросьте, - обрывает её Чара, подняв руку, - нам всё равно, было здесь нечто подобное или нет. Мы не откажемся от этого дома, потому что он нам нравится, и он очень удачно расположен. Более того, мы совершенно не заинтересованы в дальнейших долгих поисках жилья, сами понимаете, как это бывает муторно. – женщина кивает. – А правда… - он делает паузу. – Правда всё равно вскроется, рано или поздно.

Глава 7

Глава 7

- Роберт… - тянет Элиот, выводя меня из приятной дрёмы и пробегаясь ловкими пальцами по моей спине. – Просыпайсяяяя… - продолжает тянуть он, не оставляя мне шансов прикинуться спящим. – Отмечать новоселье будем! Роб! – громче повторяет он. – Просыпайся! – хлопает меня по попе, заставляя пискнуть и сесть, хлопая сонными глазами.

- Года идут – методы не меняются. – говорит Чара, прислонившийся к дверному косяку.

- Отмечать? – сонно-хрипло говорю я, протирая кулаком глаза. – Вы уже всё подписали? Так быстро?

- Быстро, тоже мне! – фыркает Элиот, садясь на постель и тесня меня. – Уже семь вечера, ты вообще ни капли не скучал? Конечно, - он закатывает глаза, - родители нужны детям только в детстве, а потом – извините, отвалите…

- Я спал. – смущённо отвечаю я. – Поэтому и не заметил, как время пролетело.

- Так-то лучше! – улыбается Элиот и щипает меня за щёку. – Вставай, просыпайся и спускайся на кухню. А ещё… - он встаёт и окидывает меня придирчивым взглядом. – Не спи больше в одежде. – взгляд доходит до моих ног. – Да ещё и в обуви!

- Не кричи ты на ребёнка. – улыбается Чара, пытаясь успокоить друга. – Пусть спит в чём хочет.

- Да я ж не против, - разводит руками Элиот, - просто, ему же потом в грязной, замазанной постели спать.

- Так я не расстилал постель, - говорю я, зевая, - и не такая уж грязная у меня обувь.

- Ладно, не будем читать лекции о чистоплотности. – говорит Элиот. – Давай, собирайся и спускайся, мы будем ждать тебя.

На этих словах старшие покидают мою комнату, прикрывая дверь и оставляя меня в той умиротворяющей тишине, за которую мне уже успел полюбиться наш новый дом.

Потягиваюсь, спускаю ноги на пол и шевелю пальцами в достаточно просторных кроссовках. Встаю, подтягиваю окончательно сползшие штаны, окидываю взглядом комнату. В самом деле, должно быть, прошло не мало времени с того момента, как Элиот и Чара уехали, потому что за окном было уже темно и только свет фонаря, проникая через не зашторенное окно, наполнял комнату приятным желтоватым светом.

Быстро скидываю куртку, оставляя её валяться на кровати, снимаю кофту и, оставшись в футболке и джинсах, спускаюсь на первый этаж, где слышатся звуки незатейливой музыки и весёлые голоса членов моей семьи. Останавливаюсь посреди гостиной, улыбаясь и наслаждаясь такой приятной картиной домашнего уюта, неподдельного семейного счастья, любви и надежды на счастье, которые витали в воздухе, подобно запахам свежей коричной выпечки.

- Мы ничего не приготовили, - говорит Элиот, как только я захожу на кухню, - но мы купили кучу всякой вкуснятины. – широко улыбается мне и подмигивает. – И ещё кое-что выпить… - улыбка искренности и счастья чуть меняется, становясь хитрой.

- Выпить? – переспрашиваю я, кладя руки на спинку стула. – Вы имеете в виду…

- Да, - отвечает за друга Чара, - мы решили, что ты уже достаточно взрослый.

Вопросительно перевожу взгляд с Чары на Элиота и обратно, хлопая ресницами. Конечно, я знаю, что выпивка в моём возрасте – дело обычное и скорее странно, что я до сих пор не брал в рот алкоголя, но… Но казалось немного странным то, что старшие решили самолично познакомить меня с горячительными напитками.

- Вы правда думаете, что мне не рано? – спрашиваю я, улыбаясь и наклоняясь чуть вперёд.

- Мы не собираемся тебя спаивать. – фыркает Элиот. – Просто, выпьем за новоселье, это традиция, как никак.

- Чья традиция? – спрашиваю я, не сводя взгляда с старшего.

- Это традиция… - повторяет Элиот. – Традиция жителей этого мира, а мы ведь тоже ими являемся? – он улыбается, разряжая начавшую накаляться атмосферу. – К тому же, рано или поздно, ты бы познакомился с алкоголем. Так пусть лучше это знакомство произойдёт дома, а не в подворотне с сомнительными товарищами.

Глава 8

Глава 8

Так как мы обустроились на новом месте только в пятницу, в новую школу меня было решено записывать в понедельник. С одной стороны, я был рад тому, что у меня были целые выходные на моральную подготовку ко встрече с новым коллективом, но с другой – так у меня оставалось всего пять дней до начала обращения, всего пять дней на то, чтобы как-то освоиться в новой школе…

- Готов? – спрашивает Элиот, кладя мне ладонь на плечо, когда такси останавливается у здания школы.

Киваю в ответ, сильнее сжимаясь и втягивая голову в плечи.

- Пошли. – Элиот хлопает меня по колену и покидает машину, Чара, сидящий на переднем сиденье, расплачивается за проезд и также выходит, мне ничего не остаётся, кроме как пойти за ними.

- Ненавижу этот момент… - тихо говорю я, подобно страусу втягивая голову в плечи и кутаясь в расстегнутую куртку.

- Новая школа, новые люди, новые знакомства. – лучисто улыбаясь, говорит Чара.

- Новые проблемы… - добавляю я.

Старший оборачивается на меня. Мне и самому жаль портить их попытки скрасить момент моего всегда тяжёлого вхождения в новый коллектив, но, к сожалению, делать вид, что всё хорошо, я просто не могу.

- Пошлите. – говорю я, вздыхая и делая шаг вперёд. – Глупо оттягивать неизбёжное.

- Мой ребёнок! – гордо говорит Элиот, быстро догоняя меня и обнимая за плечи. – Всегда готов взглянуть в лицо опасности и страху.

- У меня просто нет иного выбора. – спешу я снять напыление геройства с себя.

- В этом-то весь и смысл, Роб, - продолжает Элиот, - когда нет выбора, когда приходится сталкиваться с трудностями, закаляется характер и проявляются по-настоящему ценные качества личности.

«А если у меня их нет?», - мысленно спрашиваю я, но молчу, обречённо опуская голову и шагая на территорию школы с видом осужденного на казнь.

Сейчас большой перерыв и по широким и светлым коридорам школы снуют и носятся школьники, беззаботные и энергичные в своих повседневных заботах и делах. На первый взгляд школа кажется мне весьма приятной и даже уютной, но я не спешу расслабляться: у меня слишком большой опыт натянутых отношений с учебными заведениями и учебными коллективами, чтобы так просто поверить в то, что на этот раз мне повезло.

- Где кабинет директора? – спрашивает Чара у Элиота.

- Было написано, что он на третьем этаже.

- Тогда нам туда. – указывает Чара на широкую светлую лестницу, чем-то походящую на королевскую.

Слабо улыбаюсь своим мыслям и покорно семеню на старшими, которые уверенно поднимаются по беломраморным ступеням с лёгким кремовым отливом. Преодолев два пролёта, мы оказываемся на третьем этаже.

- Парень? - обращается Элиот к кому-то парнишке, стоящему у стены.

- Да? – спрашивает юноша, вынув из ушей наушники.

- Скажи, пожалуйста, где здесь кабинет директора?

- А, - парень просиял, - вам туда, - указывает рукой направление, - идите прямо и упрётесь в её кабинет.

- Её? – переспрашивает Элиот.

- Да, Мисс Кэндис Плю – директриса этой школы. – кивает парень.

- Кэндис Плю… - повторяет Элиот.

Чара напряжённо смотрит на друга, видно, точно так же, как и я, надеясь на то, что Элиот не засмеётся со странной фамилии.

- Спасибо. – благодарит Элиот парня. – Пошлите. – говорит он нам.

Глава 9

Глава 9

Сонно смотрю на бегущую впереди дорогу, на белую разметку на асфальте, изображающую бесконечный пунктир. Глаза то и дело закрываются, а голова склоняется к груди, так и хочется устроиться на приборной панели автомобили, совсем позабыв о том, что оно жёсткое и мало напоминает подушку.

«Не спать!», - приказываю я себе, встряхнув головой. Как же хочется спать… И кто придумал ходить в школу в такую рань? Слипающиеся глаза цепляются взглядом за часы.

«07:06» - называет внутренний голос точное время, слегка прикрываю глаза, не до конца, совсем чуть-чуть, чтобы хмурый утренний свет не так резал. И почем именно сегодня меня посадили на переднее сиденье? Хотя, ответ мне прекрасно известен – Элиот, провожающий меня до школы, предпочёл занять собой всё заднее сиденье, дабы доспать украденные у него ранним подъемом минуты.

Оборачиваюсь назад, смотря на старшего. Как я и думал, Элиот спит. Поджатые ноги, подложенная под голову рука, он выглядит так мило сейчас… Невольно улыбаюсь своим мыслям, что чуть проясняет голову.

- Приехали. – говорит таксист, тормозя у уже знакомого мне здания школы.

- Что? – сонно спрашивает Элиот.

- Мы уже приехали. – отвечаю я. – Я могу идти?

- Подожди… - хриплым ото сна голосом говорит старший, садясь и начиная искать бумажник. – Вот, спасибо, что ехали аккуратно, я смог отлично поспать. – говорит Элиот, протягивая таксисту деньги и одаряя его лучезарной улыбкой.

- Элиот, - говорю я, теребя ремень своей сумки, - я могу опоздать, а очень не хотелось бы опаздывать в первый же день.

- До начала первого урока ещё полно времени! – фыркает Элиот, открывая дверцу и покидая автомобиль, у меня не остаётся выбора, кроме как тоже покинуть машину. – Я провожу тебя до класса… - окончание фразы почти поглощает широкий зевок, старший сладко и долго потягивается, игнорируя мелкий моросящий дождь.

Застёгиваю куртку и натягиваю её ворот до самого носа, пытаясь спрятаться в жёстком материале от неприятного холодного утра и необходимости куда-то идти.

- Элиот, я прошу тебя… - тяну я, всё ещё надеясь дойти до класса в одиночестве.

- Так, отставили разговоры! – бодро говорит старший, подходя ко мне и поправляя мой воротник. – Я для чего в такую рань проснулся?

- Вот и я думаю – для чего? Мог бы спать дома, думаешь, я бы сам не доехал? Элиот, я уже давно не ребёнок!

В ответ получаю подзатыльник, Элиот расправляет вечно морщащуюся ткань на моих плечах, слегка встряхивает и заглядывает мне в глаза.

- Раз уж мы на территории школы, куда я привёз тебя, как родитель, называй меня папой, будь добр.

- Ты мне не отец. – отвечаю я, дёрнув плечом.

- Ты когда-нибудь бываешь в нормальном настроении? – спрашивает старший, складывая руки на груди.

- В такую рань это едва ли возможно.

- Заметь, я тоже не сплю, но на людей не кидаюсь. А мог бы спать, как Чара.

- Так почему ты так не сделал? Элиот, прошу тебя, хватит уже этой возни со мной. И, умоляю тебя, не нужно провожать меня до класса!

- Почему?

- Хотя бы потому, что ты выглядишь… - делаю паузу, подбирая слова. – Смешно.

- Смешно? – переспрашивает старший, оглядывая себя. – Подумаешь, в пижаме приехал! Какие мы нежные! – фыркает он, беря меня за локоть и буквально втаскивая за калитку, которая ограждала школу от улицы.

- Элиот, н… не надо! – наконец выкрикиваю я, вырывая руку из его хватки. - Я сам прекрасно дойду.

Глава 10

Глава 10

Уже половина урока иностранного языка прошла… как-то мимо меня. Я искренне пытаюсь сосредоточиться на красивых словах, вспархивающих с губ преподавателя, на поставленном произношение слегка картавых звуков, но не могу. Голова то и дело склоняется, утыкаясь взглядом в столешницу парты, а вечно холодные пальцы начинают рисовать невидимые узоры, невесомо выводя их неловкими подушечками.

Самой мелкой и малозначительной частью сознания, которая всё ещё находится в классном помещении, улавливаю обращение педагога к ученице, с просьбой ответить на вопрос. Немного заминаясь, девушка отвечает, довольный учитель благодарит её на чистом французском и переходит к следующему ученику, которым становится парень, никак не могущий правильно произнести некоторые слова. За парнем идут ещё двое моих новых одноклассников, и в какой-то момент воцаряется тишина.

На протяжении минуты сижу, не поднимая головы, ожидая продолжения урока, новых ответов и вопросов. Вот только как-то неуютно становится, такое чувство возникло, будто на меня кто-то смотрит…

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с нашим учителем французского, который уже успел подойти к самой моей парте.

- Robert, avez-vous entendu ma question? – спрашивает мужчина.

- М… - прикусываю губу. - S'il vous plaît répéter la question.12

- Nous venons de lire le texte. Répondez à la question, Comment fonctionne le système d'éducation en France? Et dont le système, à votre avis, il est plus parfait?13 – вот, чёрт…

Почему я никогда не могу оставаться внимательным целый урок? Что мне отвечать? Думай, Роберт, думай! Не нужно выставляться неучем уже в первый же день.

Облизываю пересохшие губы, беру в руки ручку, начиная нервно крутить её в пальцах, поднимаю глаза на преподавателя.

- Le système éducatif français est caractérisé comme suit ...14 – начинаю отвечать я.

С каждым словом, с каждой фразой сердце во мне набирает скорость, а глаза невольно прикрываются, желая уберечь сознание от лишних раздражителей.

- Tout ce que je fini.15 – говорю я, открывая глаза, которые последние пять минут я держал плотно закрытыми.

Пару секунд учитель ничего не отвечает мне, продолжая внимательно смотреть на меня, потирая большим пальцем подбородок.

Ce fut la réponse parfaite. Bon pour vous, Robert.16 – наконец отвечает преподаватель.

Улыбаюсь в ответ на похвалу и слегка расслабляюсь, съезжая на стуле. Учитель кивает и отходит от моей парты, возвращаясь к доске.

- La leçon est sur le point de se terminer. Écrivons les devoirs...17 – говорит учитель, открываю тетрадь, приготовившись записывать задание на дом.

Домашняя работа оказалась совсем не громоздкой, что порадовало. Учитель откланялся и покинул класс, оставляя после себя радостный гогот уставших за урок молодых ребят, которым не терпелось наверстать упущенное за время вынужденного молчания.

Закрываю тетрадь и убираю её в сумку, прикрываю глаза. Ещё пара минут и можно будет покинуть класс и наконец-то позавтракать...

Глава 11

Глава 11

Звенит звонок, медленно убираю школьные принадлежности в сумку, стараясь ничего не забыть, что бывало со мной не раз.

- Чёрт… - всё же роняю ручку под парту и лезу за ней.

Вернувшись в нормальное положение, вижу, что Табита, вопреки обещанию познакомить меня со школой, выходит прочь из класса. Уголки губ предательски опускаются, выражая моё разочарование.

- Роберт, ты идёшь? – обращается ко мне учитель уже по-английски.

- Да-да… - отвечаю я, опустив голову.

- Мне нужно закрыть класс.

- Я уже иду. – говорю, вставая и с силой ударяюсь бедром об угол парты.

В сознании так и полетели искры, а глаза предательски увлажнились. Только заплакать мне и не хватало…

- Роберт, ты в…

Не дослушиваю преподавателя, резко хватая свою сумку и молнией вылетая из класса, умудряясь ничего и никого не сбить на своём пути. Отойдя на приличное расстояние от класса, останавливаюсь и оглядываюсь по сторонам. Я понятия не имею, куда мне идти, а желудок всё настойчивее прочит пищи…

Опускаю голову и плетусь следом за небольшой компанией, надеясь на то, что они куда-нибудь меня приведут. И мои мольбы услышали. Через пару минут я стоял на пороге большого помещение, уставленного уютными столами на шесть и четыре персоны. Огромные окна, занимающие большую часть стен, делали пространство ещё более большим и светлым.

Поправляю сумку на своём плече, вцепляясь холодеющими пальцами в ремень, и шагаю на территорию столовой. Комната наполнена удивительно приятными ароматами и ещё более приятной атмосферой неспешного принятия пищи за дружескими беседами.

Куда бы мне сесть? Вытягиваю шею и оглядываю помещение, ища свободные столики. Я не любитель вторгаться в чужое личное пространство, потому, мне хочется найти столик, за которым совсем никого не будет. И, кажется, я его нашёл…

Светлая улыбка растягивает мои губы, делаю шаг в сторону запримеченного места, но останавливаюсь. Наверное, сперва стоит взять еду. Быстро подхожу к прилавкам с пищей, выбираю себе наиболее приятные на вид блюда. Водрузив всё это на поднос, иду к столику, который, на мою радость, никто ещё не занял.

«Только бы не вывернуть на себя» - звучит в моей голове тревожная мысль. Увы, такое уже бывало со мной... Но не в этот раз. Почти дохожу до своего места, и тут на моё плечо обрушивается чья-то тяжёлая рука, заставляя подпрыгнуть на месте и до белых костяшек вцепиться пальцами в поднос.

В голове проносятся сотни мыслей – одна другой хуже, во рту резко пересыхает. Гулко сглатываю, отчего кадык на моей шее нервно вздрагивает, скашиваю глаза в сторону подошедшего…

- Тебя Табита обыскалась! – наиграно дружелюбно говорит держащий меня парень, прежде, чем я успеваю что-либо сообразить. – Пошли!

Он обнимает меня своей слишком крепкой рукой за плечи и легко разворачивает, буквально таща меня куда-то в этих псевдодружеских объятиях.

- Вот, нашёл я твоего потеряшку. – говорит парень, усаживая меня за стол.

- Почему ты ушёл? – спрашивает Табита, откладывая телефон. – Мы же договорились пойти на обед вместе?

- Но… - в горле пересыхает ещё сильнее. – Но ты же сама ушла?

- Так я же собиралась вернуться. – улыбается.

- Но я же об этом не знал.

- Кейт, той девушке, с которой я разговаривала около туалета, срочно понадобилась моя помощь. Авария в «туалете».

- Да, Тоби у нас всегда отличалась исключительным желанием помогать страждущим. – скалится парень. – И ты самое яркое тому подтверждение. – тыкает в меня вилкой, начиная громок и неприятно смеяться.